ЗАК

Я сжал пальцы вокруг бокала, рискуя его разбить, и смотрел, как Блэр уходит, вытирая слёзы. Она видела, что её ждёт та же участь, что и Лану, и вместо того, чтобы наслаждаться её болью, я почувствовала странный груз на сердце.

Что за чёрт?

Эта ночь должна была стать для меня возможностью отомстить Лане Деверо, но я думал в основном о Блэр и о том, как сильно она изменилась за последнее время. Она была милой. Опьяняющей. Чертовски сострадательной. Слишком неотразимой в этом сексуальном красном платье. Сегодня вечером я ни разу не подумал о том, чтобы отомстить ей.

Блядь,

всю прошлую неделю я мог думать только о ней, о той ночи, когда мы были в моей комнате. Я всё время представлял, как она плачет, и её боль была так же глубока, как и моя. Я всё время слышал, как она извиняется и хочет помочь мне. А когда я не зацикливался на этом, то пересматривал видео, которые скачал с её ноутбука, и яростно дрочил, представляя её.

Я осушил свой бокал, чувствуя волну отвращения к себе.

Значит, Блэр была не так плоха, как её родители и эти люди, которые теперь выбегали из зала, как будто там была чума.

И что с того?

Это ничего не меняло. Она оставила мне этот грёбаный шрам и кучу психологических травм, которые будут преследовать меня до конца жизни. Она заставила меня пережить мучительную боль и ужас, превратив меня в тень того парня, которым я был. Она внушила мне ненависть к себе, неуверенность в себе и отвращение к себе. Из-за неё я был сломлен. И я пришёл сюда, чтобы добиться справедливости, а не снова плясать под её дудку. Пусть плачет сколько хочет. Я надеялся, что она подавится своими слезами.

— И это всё, что во мне есть?

— Конечно, нет. Я даже не вижу его, когда смотрю на тебя.

— Я смотрела только на тех, кто напоминал мне тебя, и когда я трахалась, я... я представляла, что это ты трахаешь меня вместо них.

Я шлёпнул стаканом по столу. Блядь! Просто... блядь, блядь, блядь...

Я бросился за Блэр, не успев даже подумать, и догнал её как раз в тот момент, когда она остановилась у лифтов.

— Подожди, — я развернул её к себе.

Она вскинула брови, а затем нахмурилась.

— Что, Зак? Что ещё?

— Я отвезу тебя домой.

Она сердито посмотрела на меня.

— Нет, не отвезёшь. Меня подвезут. Моя мама арендовала лимузин на всю ночь.

— Отпусти его.

— Ты не можешь просто так требовать этого. Я...

— Могу, и я только что это сделал.

Она раздражённо вздохнула.

— Зачем ты это делаешь? Чего ты хочешь?

— Ничего, так что можешь расслабиться. — Я направился к ближайшему лифту и смешался с толпой людей, спускавшихся вниз. Я обнял её за талию, чтобы она не отставала от меня. Она что-то пробормотала себе под нос и попыталась отстраниться, но я крепко держал её, сверля взглядом людей вокруг, пока они не перестали пялиться на нас. Всё это время моё тело трепетало, ощущая каждый сантиметр её тела, прижатого ко мне.

Я отпустил её только после того, как мы вышли на улицу, и она быстро позвонила водителю лимузина, чтобы сообщить ему, что его услуги больше не нужны. Мой серебристый «Мерседес» стоял на парковке через дорогу, и я заметил, как она нахмурилась, когда я открыл машину.

Да, детка, эта машина тоже моя.

У меня было гораздо больше, чем она могла себе представить.

— Садись.

Она поджала губы, но села внутрь, а я обошёл машину и сел за руль.

— Машина твоя? — Спросила она, когда я опустился на сиденье.

— Да.

Я завёл машину и выехал с парковки. Она сидела достаточно близко, чтобы я почувствовал её запах, и я глубоко вдохнул, прикрыв лицо тыльной стороной ладони, чтобы скрыть свои действия.

— Как?

— У меня есть технологический стартап.

Она приподняла брови.

— Стартап? — Она поджала губы, и я практически увидел, как в её голове крутятся шестерёнки. — Судя по одежде и машинам, это успешный стартап. Ты не арендовал этот костюм.

Мои губы дрогнули в улыбке. Бинго.

— Да, он быстро развивается.

Она скрестила руки на груди и скривила губы. Мне было интересно, о чём она думает, видит ли она, какой властью я обладаю. Сложит ли она два и два и поймёт, что я могу получить всё, что захочу, начиная с видео, которым я её шантажировал и которое я получил в несколько кликов. Я не шутил, когда сказал, что взломал систему, чтобы попасть на сегодняшнее мероприятие.

Я мог бы сделать гораздо больше, но придержал свои карты, потому что хотел, чтобы она меня недооценивала. Именно поэтому я позаботился о том, чтобы скрыть все следы своей нынешней жизни. Я хотел, чтобы она думала, что я всё тот же бедный парень с другой стороны железнодорожных путей, которого она может растоптать. И каждый раз, когда она узнавала, что я могу получить всё, что захочу, а она совершенно бессильна, мне становилось только приятнее.

— Как это произошло? — Спросила она.

Перед моими глазами мелькнул мост возле трейлерного парка. Стремительный поток воды. Птицы, летящие по тёмному небу. Серое, чёрное, серое.

Я с трудом сглотнул и крепче сжал руль.

— Это долгая история.

— Понятно. — Она отвернулась от меня и устремила взгляд на мелькающие за окном улицы.

Я воспользовался возможностью рассмотреть её. Её кремовая кожа казалась почти прозрачной в свете уличных фонарей, а волосы мелкими волнами ниспадали на шею, так и маня меня прикоснуться к ним. Я солгал, когда сказал ей, что новая причёска ей не идёт. С ней она была ещё красивее. Её макияж был сдержанным, если не считать красной помады на сексуальных губах, которые на секунду приковали мой взгляд.

Я снова сосредоточился на дороге и старался не думать до конца поездки о том, как близок я был к тому, чтобы поцеловать эти губы сегодня вечером. Она всё это время соблазняла меня своими словами, взглядами, манерами, и осознание того, что она искала меня в других парнях, пробуждало во мне что-то тёмное и извращённое, принося мне ни с чем не сравнимое удовлетворение.

Она всё это время была моей.

Я припарковался возле короткой частной дороги, ведущей к её воротам.

— Мы приехали.

Она бросила на меня любопытный взгляд и отстегнула ремень безопасности.

— Ты не зайдёшь внутрь?

— Я вернусь позже. Я не хочу, чтобы твои родители задавали вопросы о машине.

Она приподняла брови.

— Ты не хочешь, чтобы они задавали вопросы о твоей машине, но при этом ты сильно рисковал, появившись сегодня вечером с открытым шрамом. Почему? Почему ты так рисковал?

— Потому что вы все помешаны на совершенстве. Я подумал, что мой шрам будет для вас как оскорбление.

— Вот только я говорила тебе, что я не такая.

— Да, говорила. — Однако она сказала и кое-что ещё. — И всё же ты спросила меня, не хочу ли я сделать пластическую операцию, чтобы оставить тебя в покое.

Она поморщилась и опустила взгляд на свои колени.

— Прости. Это были ужасные слова.

Её слова задели меня за живое, и я сказал себе, что не должен придавать этому значения.

— Но ты это сказала. Ты хотела причинить мне боль. Ничего нового.

Она резко подняла на меня глаза.

— Я не хотела. Я... я не хотела ничего этим подразумевать. Клянусь. Твой шрам не меняет того, кто ты есть.

Я фыркнул. Ага, конечно. Этот мир вращается вокруг внешности. Никто не хочет видеть что-то настолько уродливое, настолько деформированное. Настолько... настолько отвратительное.

— Конечно, не меняет. Даже я не могу его вынести. Я даже смотреть на него не могу.

Боль отразилась в её глазах.

— Зак. — Она наклонилась ко мне. — Не говори так.

— Это то, что я чувствую, Блэр.

— Ты не должен. — Она глубоко вздохнула и покачала головой. — Ты не должен так себя чувствовать, потому что с тобой всё в порядке. — Она наклонилась ещё ближе ко мне. — Ты прекрасен.

Я вытаращил на неё глаза. Я ей не верил. Она никак не могла считать меня красивым. Но та часть меня, которая, как я думал, умерла, так сильно хотела в это верить. Слишком.

— Что?

— Да, Зак. Ты прекрасен, и в тебе есть нечто гораздо большее, чем твой шрам. Ты так много можешь дать миру.

Что я могу дать миру?

— Ты имеешь в виду тому же миру, который смотрит на меня как на чудовище?

Её лицо сморщилось, и она бросилась ко мне, схватившись за спинку моего сиденья.

— Не обращай на них внимания. Все эти люди, которые осуждают тебя, не имеют значения. Важны только те, кто принимает тебя таким, какой ты есть. За них стоит бороться.

Боль пронзила мою грудь, идя из тёмного места, где обитали демоны, правившие мной. Сколько раз я лежал на полу с окровавленными кулаками, уставившись в пустоту, потому что не хотел жить в этой изменившейся реальности? Сколько зеркал я разбил, не в силах увидеть своё отражение? Я разбивал в кровь свои костяшки, наносил удары снова и снова, желая, чтобы боль прекратилась. Яд растекался по моим венам, напоминая, что мне всё равно, примет меня кто-то или нет, потому что я не мог принять себя. Я хотел вернуть время вспять. Я хотел вернуть своё прежнее лицо. Я не хотел быть этим уродом, который не чувствовал себя на своём месте.

На глаза навернулись слёзы, и я посмотрел ей в глаза, желая, чтобы она поняла, насколько я сломлен.

— Тебе легко говорить, но если бы ты знала, как сильно я себя ненавидел, каким отвратительным я себе казался, ты бы... ты бы...

Она ахнула, и я увидел, как её глаза наполняются слезами. Она положила руку мне на плечо.

— Не надо, пожалуйста. Не говори так. Ты не уродлив. Ты не такой.

Я тяжело вздохнул и посмотрел на её руку, которая меня обнимала. На руку, которая коснулась моего грёбаного шрама. Он не вызывал у неё отвращения. Нет, она смотрела на него так, словно это было самое прекрасное, что только можно себе представить.

Я снова посмотрел ей в лицо. Всё, что она говорила, сводило меня с ума, и мне хотелось обнять её, поцеловать, трахнуть так, чтобы она стала недосягаемой для всех остальных мужчин.

— Ты хотела, чтобы это произошло? Ты хотела, чтобы я сгорел?

— Никогда. Я никогда этого не хотела. Клянусь.

Её слова эхом отдавались у меня в голове, и чем больше я сопротивлялся им, тем громче они звучали, подрывая мою уверенность в том, что она чудовище. Я не хотел ей верить, но поверил, и не знаю, кого за это ненавидел больше — себя или её.

Я сжал руль руками и не сводил глаз с дороги.

— Можешь идти.

Я услышал её вздох, но она ничего не сказала. Когда она повернулась, чтобы отстегнуть ремень безопасности, до меня донёсся её сладкий цветочный аромат, и мне пришлось сжать руль руками, чтобы не схватить её и не сделать с ней всё, что я хочу.

Она вышла из машины, но не стала сразу закрывать дверь. Краем глаза я увидел, как она наклонилась, чтобы посмотреть на меня, и я посмотрел на неё в ответ.

Её глаза стали самыми умоляющими из всех, что я когда-либо видел, их зелень сияла в ночи.

— Ты — это не только твой шрам. Ты — это нечто большее. Никогда не забывай об этом.

Моё сердце вдруг сжалось так сильно, что я не мог дышать. Я мог только смотреть, как она разворачивается и уходит, и я оставался в той же позе ещё долго после того, как она ушла.

Что, чёрт возьми, она со мной делает?

Она была одновременно и ядом, и лекарством.

— Блядь!

Не спускай глаз с цели, Зак. Ты покончил с Авророй Сэнфорд и Ланой Деверо. Твоя победа так близка!

Я нажал на газ и поехал прочь, чувствуя, как мне становится всё холоднее и холоднее.

Да, моя победа была очень близка.

И впервые я совсем не радовался этому.