БЛЭР

Звёзды усеяли небо во всём своём мерцающем великолепии, напоминая мне сверкающие бриллианты. Я не сводила с них глаз всю дорогу до отеля, где неделю спустя проходил благотворительный вечер Ланы и мамы. Бокал с шампанским стоял в подстаканнике рядом со мной в лимузине, который арендовала для меня мама, но я почти не притронулась к нему, чувствуя пустоту в животе. Красное платье от Oscar de la Renta волнами ниспадало на мои ноги, из-под него выглядывали кончики моих золотых туфель, сделанных на заказ. На запястье у меня был такой же золотой браслет.

На этой неделе бренды расторгали со мной контракты, в сети поднялась волна возмущения в виде комментариев в моём TikTok и Instagram, где люди называли меня наркоманкой и лицемеркой, а в статьях повторялось то, что было написано в оригинальной статье. Число моих подписчиков в социальных сетях сильно сократилось, и мне пришлось перевести телефон в режим полёта, чтобы мне больше не звонили репортёры, жаждущие получить от меня комментарий или интервью. Мама заставляла меня посещать различные благотворительные мероприятия и опубликовала в СМИ тщательно продуманное заявление, в котором отрицала обвинения в употреблении наркотиков и пыталась обелить мой имидж. Всё это время мне было безразлично.

Мне следовало бы больше беспокоиться о том, что моя репутация серьёзно пострадала, но в глубине души я радовалась этому, потому что, возможно, мне больше не придётся притворяться пай-девочкой. Я могла делать больше того, что хотела. Я могла позволить себе немного шалостей.

Лимузин остановился, и водитель вышел, чтобы открыть мне дверь. Я вышла, приняла протянутую водителем руку и посмотрела на грандиозное здание, возвышавшееся передо мной. Это была сеть из позолоченного декора и ослепительных огней, которые контрастировали с тёмным небом, смягчая его. Это был макияж, который украшал мой мир, и идеальное место для сбора денег для богатых, потому что сегодняшний сбор средств отчасти был посвящён усилению безопасности закрытых жилых комплексов Саут-Гейт.

Я громко рассмеялась, когда мама упомянула об этом. Эти люди даже не пытались притворяться, что их волнуют реальные проблемы.

Мои высокие каблуки застучали по ступенькам, когда я направилась к входу, где в вестибюле меня встретили тихие звуки скрипок. В центре журчал фонтан, в поверхности воды отражались висящие над ним люстры.

Мужчины бросали на меня косые взгляды, когда я проходила мимо них по пути к лифтам, а некоторые откровенно разглядывали меня, что подчёркивало тот факт, что я была без сопровождения, в отличие от других посетительниц. Я подумывала о том, чтобы позвать кого-нибудь из знакомых семьи, чтобы они сопровождали меня, но одна мысль о том, что мне придётся терпеть кого-то из них в течение всей ночи, раздражала меня. Я бы не хотела, чтобы кто-то составлял мне компанию сегодня вечером.

Перед моим мысленным взором возникло лицо Зака, и я чуть не потеряла равновесие, сердце бешено заколотилось в груди.

После той ночи в его комнате я не видела его, потому что редко бывала дома, а когда бывала, то избегала его. Я совершила ещё одну ошибку, переспав с ним, но, несмотря на терзавшее меня сожаление, мне очень хотелось утешить его. Я просто не могла забыть, каким измученным он выглядел во время того кошмара, как сильно он был подавлен, когда его пальцы сжимали мою шею, а в глазах была такая же мрачная пустота, как в ту ночь на вечеринке. Ему не просто приснился кошмар — он пережил его, и я даже представить себе не могла, каково это — просыпаться и видеть это каждый день.

Более того, я не могла перестать думать о нём или видеть его во сне почти каждую ночь. Хотя это было правдой, что я снова уступила ему, потому что хотела помочь ему, я не могла обманывать себя, думая, что это была единственная причина.

Я хотела его, тот момент, когда я увидела, как ему больно той ночью, только усилил это, и как бы я ни старалась ненавидеть его, у меня ничего не получалось. Мои чувства становились всё более сложными, напоминая то, что я испытывала к нему раньше.

Что было бы неправильно.

Я хотела того, чего он никогда мне не даст. Не то чтобы это имело значение теперь, после всего, что он со мной сделал. Он разрушил все шансы на это в ту же секунду, как появился у меня дома, и в тот момент, когда я об этом забыла, я всё потеряла.

Как будто мои мысли приманили его, Зак стоял у лифтов, глядя в свой телефон, и я остановилась, затаив дыхание.

На нём был чёрный смокинг, а волосы были зачёсаны назад, так что шрам на его лице впервые был виден всем. Я не знала, что меня удивило больше — то, что он показал шрам, или то, что на нём была одежда, которая явно стоила тысячи долларов. Должно быть, он взял её напрокат, но почему-то я в этом сомневалась. В любом случае, она ему очень шла, и я изо всех сил старалась не пялиться на него, но безуспешно. Он выглядел чертовски сексуально.

В этот момент он поднял на меня глаза, и у меня перехватило дыхание. Его взгляд расширился, а затем скользнул по моему телу, задерживаясь на каждом изгибе, и я практически почувствовала, как он прикасается ко мне. Всё моё тело вспыхнуло, когда наши взгляды встретились, и я вспомнила, как он смотрел на меня перед тем, как...Что-то сжалось у меня в груди, лишая возможности пошевелиться.

Кто-то прошёл мимо меня, на мгновение скрыв Зака из виду, и я пришла в себя, выругавшись себе под нос. Я быстрыми шагами сократила расстояние между нами, не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих в фойе.

— Что ты здесь делаешь?

— Я буду твоим спутником сегодня вечером.

Что? Этого не может быть.

Только те, кто пожертвовал значительную сумму денег, могли участвовать в сборе средств.

— Нет, не будешь.

— Да, буду. — Он снова окинул меня взглядом, и у меня ёкнуло сердце, когда он нахмурил брови, словно не мог сдержаться.

— Что ты задумал?

— Я ничего не задумал, Блэр. И можешь перестать так напрягаться. Я ничего тебе не сделаю. — Он взял меня под руку и повёл к одному из лифтов.

Я нахмурилась, стараясь не обращать внимания на то, как моё тело отзывается на малейшее прикосновение к нему.

— Конечно, не будешь. Тогда зачем ты здесь?

— Увидишь.

Я покачала головой.

— Тебе правда не стоит здесь находиться.

— Тебе тоже не стоит, но ты здесь. Ты же должна защищать свою семью и свою репутацию любой ценой.

— Ты уже знаешь, почему я это делаю.

Он вызвал лифт.

— Это не делает твой поступок более оправданным.

Мне нечего было на это ответить, внутри меня поднимался стыд.

Двери лифта открылись, и Зак втянул меня внутрь. Больше никто не вошёл, и у меня ёкнуло сердце, когда двери закрылись. Сбор средств проходил на верхнем этаже. Это означало, что мы с Заком будем находиться в замкнутом пространстве на протяжении пятнадцати этажей.

Я нажала на кнопку последнего этажа и взглянула на него. Вблизи он выглядел ещё красивее, особенно когда его лицо было полностью видно, и у меня защемило в груди, когда мой взгляд скользнул по его шраму. Мои пальцы дрогнули от желания прикоснуться к нему.

— Ты показываешь свой шрам. Почему?

Он напрягся, и его глаза встретились с моими.

— Это имеет значение? Ты боишься, что тебя увидят с кем-то, у кого есть шрамы? Боишься, что это испортит неустанную пиар-кампанию твоей матери?

У меня внутри всё сжалось.

Может, поэтому он показал свой шрам?

— Вовсе нет. Я спросила об этом только потому, что ты впервые решил его показать.

Он приподнял бровь.

— Ты уверена? Из-за него я выгляжу довольно уродливо.

Я сердито посмотрела на него.

— Да, уверена. — Я отвернулась и крепче сжала клатч. — И ты ошибаешься.

— В чём?

— В том, что ты уродлив из-за этого шрама. Напротив. Я уверена, что ни одна женщина здесь не сможет отвести от тебя взгляд.

Он не ответил, и я посмотрела на него.

Он перестал хмуриться и теперь смотрел на меня так пристально, что у меня внутри всё перевернулось.

Он сделал шаг навстречу мне. Мой пульс участился.

— Зак? Что ты...

— Когда ты смотришь на меня, ты видишь только мой шрам?

Я втянула воздух. Он не сводил с меня глаз.

— Что?

— Неужели во мне есть только этот шрам?

В его голосе слышалось самоуничижение, и я застыла, чувствуя, как разбивается моё сердце. Мне и в голову не приходило, что он может так относиться к этому. Насколько неуверенным в себе он себя чувствовал из-за этого шрама? Сколько часов он провёл, размышляя о нём, о своей внешности?

Внезапно перед моими глазами всплыло воспоминание. Зак вообще не смотрел на себя, когда мы занимались сексом перед моим зеркалом. Он смотрел только на меня и на то место, где наши тела соприкасались. Даже сейчас его взгляд ни разу не скользнул по зеркалу в лифте.

Я сжала руки.

— Конечно, нет. Я даже не вижу этого, когда смотрю на тебя. — А когда я всё-таки вижу, то хочу лишь бережно относиться к нему, показать ему, что из-за шрама он не стал хуже. Прямо как я хотела сделать сейчас.

— Ты хочешь сказать, что тебя вдруг перестала волновать внешность? Раньше ты издевалась надо мной из-за гораздо меньшего. Или ты увидела это новое лицо и тело и влюбилась в них, как и другие девушки?

— Я издевалась над тобой из-за гораздо меньшего, чтобы причинить тебе боль. И мне явно нравилась твоя внешность, раз я в тебя влюбилась, так что твои слова не попадают в цель. Меня больше интересует, что у человека внутри.

Он сделал ещё один шаг ко мне, и мне пришлось отступить, схватившись обеими руками за перила позади себя и прижавшись к ним. Я едва могла дышать.

— А что у меня внутри? Раз ты смотришь не только на поверхность?

В груди снова закололо. Мне казалось, что он испытывает меня, как будто всё зависело от моего следующего ответа.

— Одиночество. В какой-то момент ты хотел завоевать мир, показать ему, что у тебя есть в нём место. Но я отняла это у тебя. Ты причинил мне боль, чтобы достичь своей цели, но на самом деле ты не счастлив. И я отняла у тебя и это тоже.

Его глаза пожирали меня, у меня перехватило дыхание. Он сделал последний шаг, разделяющий нас, и обхватил меня руками за перила.

— Зак, не надо. Кто-нибудь может войти.

— Ты думаешь обо мне? О том, как мой член погружается глубоко в твою тугую киску?

У меня внутри всё сжалось, и я с трудом сглотнула. Мне едва удалось сохранить нейтральное выражение лица.

— Нет.

— Лгунья. — Он обхватил мою щёку и провёл большим пальцем по моей нижней губе, скользя взглядом по моему телу.

Я прикусила губу, задыхаясь под его обжигающим взглядом. Он поймал меня в ловушку, и моё тело словно молило о его прикосновениях, а я ничего не могла с этим поделать.

— Я не лгу.

Он ухмыльнулся, бросив взгляд на мою талию и ниже. Я тоже проследила за его взглядом и с ужасом осознала, что моё тело выгибается навстречу ему, ища его.

Он встретил мой взгляд с диким выражением в глазах и обнял меня одной рукой.

— Жаль, что твоё тело всё ещё не может лгать. — Он уткнулся лицом мне в шею и провёл языком по моей коже, пробуждая все мои чувства.

Я застонала и положила руки ему на плечи, чтобы оттолкнуть, но в этот момент двери на нашем этаже открылись. Я напряглась, ожидая, что кто-нибудь застанет нас в такой позе. Там никого не было, но кто-нибудь мог появиться в любую секунду, а Зак всё равно не отстранялся.

— Зак, прекрати. — Я толкнула его в плечи.

Его рука зарылась в мои волосы, а губы прошлись по моему уху, и он прикусил нежное местечко там. Я сжала губы, чтобы подавить стон.

Двери начали закрываться, но в этот момент он отступил назад, протянув руку, чтобы остановить их. Он взглянул на меня и ухмыльнулся.

— Ты выглядишь так, будто тебя только что трахнули.

Я ахнула и повернулась, чтобы посмотреть на своё отражение. Несколько прядей моих волос выбились из причёски, зрачки были неестественно расширены, а грудь быстро вздымалась и опускалась.

Проклиная его про себя, я поправила волосы и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, прежде чем выйти из лифта. Но как только я вышла, он снова обнял меня за талию.

— Ты уже забыла? Сегодня я твой спутник.

Я сердито посмотрела на него. Я всё ещё не знала, что он задумал, и это меня беспокоило. Он сказал, что ничего мне не сделает, но как я могла ему доверять? Он мог причинить мне любую боль, и я даже не смогла бы его остановить. Это была идеальная обстановка для того, чтобы он мог меня унизить.

Не обращая внимания на мой сердитый взгляд, он повёл меня в большой бальный зал, который теперь был украшен баннерами с цветами благотворительных организаций Ланы и мамы.

— Добрый вечер, — поприветствовала нас хозяйка. — Мисс Эверетт, я так рада вас видеть.

— Здравствуйте. Я здесь вместо своей матери.

— Да, меня уведомили. — Она посмотрела на Зака. — А этот джентльмен кто?

Я встретилась с ним взглядом, не зная, что сказать. Его не было в списке, поэтому ему не разрешили бы войти.

В этот момент он наклонился к ней и что-то прошептал на ухо, а я уставилась на него. Я смогла разобрать только:

— Я буду сопровождать её сегодня вечером.

На её лице отразилось такое же замешательство, как и на моём,

потому что какого чёрта?

Она просмотрела список и постучала по нему пальцем.

— А, вот вы где. Хорошо, можете войти. Вам помочь дойти до столика? — Последнее предложение она адресовала мне.

Я едва сдержалась, чтобы не разинуть рот.

— Не нужно. Спасибо.

Она кивнула, одарив нас ослепительной улыбкой.

— В таком случае приятного вам вечера.

— Спасибо, — сказал Зак и затащил меня внутрь.

Я сердито посмотрела на него.

— Что это было? — Я могла объяснить произошедшее только тем, что он не хотел, чтобы я услышала, как он её назвал.

Он лишь улыбнулся, и я почувствовала раздражение из-за того, что он снова что-то от меня скрывает.

Мы вошли в бальный зал, и я огляделась. Люстры свисали с высокого потолка, отбрасывая свет на расставленные по всему залу коктейльные столики, на которых стояли подсвечники. Тяжёлые шторы обрамляли окна от пола до потолка, а из больших напольных ваз вдоль одной из стен торчали букеты белых роз. В углу играл струнный квартет.

Всё было до чрезмерности блестящим и роскошным — золотым и ещё более золотым, что символизировало нашу бесконечную погоню за большим. Чем больше у нас было чего-то, тем меньше мы это ценили, но ирония заключалась в том, что нам всё равно было мало.

Мне было интересно, какого цвета были бы наши жадные души.

В комнате воцарилась тишина, все взгляды устремились на нас, и я напряглась.

Зак посмотрел на меня сверху вниз.

— Тебе так важно, что скажут другие?

Я подумала о том, чему учили меня родители: мы не должны показывать свою слабость или раскрывать свою истинную сущность, потому что другие воспользуются этим при первой же возможности. Эти люди искали любую возможность, чтобы почувствовать себя лучше, и чтобы другие чувствовали себя — хуже.

Если бы я пришла сюда с Заком в другой вечер, я бы беспокоилась о том, что они могут подумать. Чёрт, мне бы сейчас стоило побеспокоиться, учитывая, как сильно пострадала моя репутация за эти дни, не говоря уже о том, что Зак мог сделать что угодно, чтобы унизить меня перед ними, а я бы не смогла его остановить.

Но теперь, встречаясь с людьми взглядами, я чувствовала лишь потребность крепче обнять Зака — ради него самого. Я странным образом хотела защитить его, не желая, чтобы они его осуждали. Я не солгала, когда сказала, что он понравится здешним женщинам. Половина из них пожирала его глазами, когда мы проходили мимо. Его красота и то, как пристально он мог смотреть на тебя, словно в мире не было никого и ничего, кроме тебя, были настолько притягательны, что ты даже не замечаешь его шрама.

Но, с другой стороны, здешние люди могли видеть его насквозь и понимали, что ему не место в этом мире. Я ожидала, что они увидят его настоящего и сочтут, что ему здесь не место. Хотя, как ни парадоксально, он совсем не производил такого впечатления. Совсем наоборот. Он излучал уверенность, как будто это место было ему родным, и носил смокинг так, словно тот был его второй кожей. Это добавляло ему загадочности, как и тот факт, что только доноры могли попасть на это мероприятие, но он был здесь. Или тот факт, что он скрывал своё имя. Или, может быть, это было вымышленное имя.

Я снова задумалась о том, кто он на самом деле.

— Ты ограбил банк, чтобы попасть сюда?

Он усмехнулся.

— А может, я просто взломал их систему и добавил себя в список гостей.

Я внимательно посмотрела на него. Возможно, так и было, ведь он хорошо разбирался в компьютерах.

— Но зачем тебе всё это? Зачем ты здесь?

Он улыбнулся.

— Наберись терпения, Блэр. Я же говорил, что ты всё поймёшь.

Я остановилась.

— Нет, Зак. Мне нужно знать сейчас. Ты собираешься что-то со мной сделать, и я отказываюсь просто ждать этого.

Он ухмыляется.

— Я уже сказал тебе, что ничего тебе не сделаю. Но если ты хочешь нервничать понапрасну, пожалуйста. — Он продолжил свой путь.

Я всё ещё не знала, что чувствовать, но любой дальнейший спор привлёк бы ненужное внимание. В любом случае больше, чем мы уже нарисовали, потому что то тут, то там я улавливала шёпот, в котором упоминались моё имя и та статья в таблоиде. Но это было ещё не всё. Люди также сплетничали о Лане и её видео с издевательствами, и на некоторых лицах читался дискомфорт. Я могла сказать, что они не были уверены, зачем пришли сюда, рискуя своей репутацией ради человека, которого публично разоблачили. Но некоторые явно пришли сюда, чтобы насладиться драмой.

Я быстро окинула взглядом зал в поисках Ланы, но нигде её не увидела, что наводило на мысли, не избегает ли она людей.

Мы остановились у столика, который был зарезервирован для меня, и один из официантов принёс поднос с шампанским. Зак взял два бокала и протянул мне один, приподняв бровь.

— А у них нет чего-нибудь получше? Например, пива?

Я приподняла бровь.

— Пиво лучше?

Он усмехнулся.

— Конечно, ты не в курсе. Пиво — это не для таких, как ты. Готов поспорить, ты его никогда не пила.

— Да, не пила, но только потому, что больше всего люблю вино и коктейли. Но в любом случае, не говори им об этом. Это шампанское стоит тысячу долларов за бутылку.

Его глаза расширились. Он покачал головой, указывая на шампанское.

— Десяти таких бутылок хватило бы, чтобы прокормить несколько семей в течение месяца.

Моя улыбка померкла. Я откашлялась.

— Я знаю.

Он сделал глоток шампанского и поморщился.

— Это пустая трата денег. Столько потратить на что-то настолько банальное.

Я склонила голову набок, рассматривая его наряд.

— И всё же на тебе сшитый на заказ костюм от Brioni. Сколько стоило его арендовать?

Его губы дрогнули, как будто он знал что-то, чего не знала я. Он сделал ещё один глоток, проигнорировав мой вопрос.

Я изучала его. Я знала, какую зарплату ему платил отец, но мне было интересно, что он будет делать, когда закончит со мной.

— Какие у тебя планы на будущее? Ты собираешься поступать в колледж?

Он посмотрел на меня, приподняв брови, а затем сказал:

— Да, я собираюсь поступать в колледж.

Моё сердце замерло. Значит, что бы ни случилось, он скоро уйдёт из моей жизни. Он сказал, что поедет со мной, куда бы я ни отправилась, но если он поступит в колледж, то больше не сможет быть рядом со мной. Я не обращала внимания на боль, которую это причиняло.

— Какую специальность ты выбрал?

— Я буду изучать управление бизнесом.

Я округлила глаза.

— Управление бизнесом? Но ты так хорошо разбираешься в компьютерах и программировании. Я думала, ты выберешь это в качестве основной специальности.

Он посмотрел на меня так, словно был удивлён, что я так много о нём помню.

— Программирование и компьютеры — это проще простого. Вести бизнес — дело непростое.

Вести бизнес.

Он что, собирался этим заняться?

— Так ты планируешь стать предпринимателем?

Он лишь улыбнулся, потягивая свой напиток.

— А ты как? Ты действительно хочешь изучать эту специальность или это то, что запланировали для тебя мама с папой?

Я крепче сжала бокал.

Это правда, экономика была не моей идеей, но, с другой стороны, меня вообще ничего не интересует. Кроме съёмок, но мои родители просто посмеялись бы, если бы я сказала, что хочу изучать что-то, хоть отдалённо связанное с этим. Поскольку колледж никогда не был местом, где я хотела получить знания, я никогда не задумывалась о том, чему могла бы учиться, если бы могла выбирать.

Я подумала о том, чтобы для разнообразия поработать за камерой. Записывать мысли других людей, а не только свои. Мне бы столько всего хотелось сказать, столько всего хотелось бы обсудить. Так много историй, которые иначе бы не были рассказаны...

Я перевела взгляд на Зака и заметила, что он смотрит по сторонам, с явным презрением к этим людям. Его слова о том, что мы живём в своём пузыре, эхом отозвались у меня в голове.

— Ты упомянул, что богатые люди не помогают миру. Что бы ты сделал, чтобы помочь миру? Если бы у тебя были деньги?

— Я бы не стал записывать TikTok, это точно.

Я наклонила голову, следуя своему предыдущему ходу мыслей.

— Почему нет?

— По очевидным причинам.

— Тебе не кажется, что социальные сети могут повысить осведомлённость? Привлечь внимание к темам, которые не были бы освещены никаким другим способом?

Он пристально посмотрел мне в глаза, и у меня перехватило дыхание.

— Если бы их использовали те, кому они действительно небезразличны, то да. — Он продолжал смотреть на меня, и между его бровями появились две морщинки. — Ты когда-нибудь пыталась делать всё наоборот тому, что говорили тебе родители? Быть не такой, какой они хотят тебя видеть?

Я закрыла глаза, вспоминая, как папа впервые попросил меня «помочь» ему заключить сделку. Я чуть не отказалась идти в тот клуб. Но я поехала, а когда вернулась домой, то поняла, что не готова к такому всю жизнь. Я пошла поговорить с мамой, думая, что она встанет на мою сторону и скажет отцу, чтобы он шёл к чёрту, когда в следующий раз решит использовать меня ради своей выгоды — ради выгоды «нашей семьи». Она просто рассмеялась мне в лицо и сказала, что мы все должны через это пройти и что она сама жертвовала собой ради своей организации. Прыгала из одной постели в другую, меняла любовников, чтобы подсластить сделку или, чтобы сделка состоялась. И я поняла, что Мелоди тоже придётся пройти через это — милой, неопытной Мелоди, которая верила в настоящую любовь.

Тогда я сказала, что буду продолжать в том же духе, если только она даст мне слово, что Мелоди не будет этого делать. Она отнеслась к этому пренебрежительно, и на этом всё закончилось.

Она ни разу не спросила меня, оставило ли это на мне какой-то след.

— Да, — ответила я Заку. — Но это не важно, потому что сегодня я снова здесь и делаю то, что они хотят, чтобы восстановить мою репутацию.

— Почему ты говоришь так, будто тебе плевать на свою репутацию?

Я допила свой напиток и с тихим звоном опустила бокал на стол, но прежде чем я успела сказать ему, что мне уже всё равно, подошёл официант с новым бокалом шампанского, а вскоре появилась миссис Шелли, одна из самых щедрых благотворительниц мамы.

— Блэр, как же я рада тебя видеть, — сказала она, подходя, чтобы поцеловать меня в щёку. — Твоей мамы здесь нет?

— К сожалению, она не смогла прийти. Она извиняется за своё отсутствие.

— Надеюсь, это не как-то связано с последним скандалом юной Ланы. Честно говоря, я не была уверена, что хочу прийти. Такое недостойное поведение для столь юной леди. Я пришла только потому, что твоя мать тоже замешана. — Она окинула меня оценивающим взглядом. — Я так же слышала об той ужасной статье. Не знаю, смело или глупо с твоей стороны приходить сюда после этого.

Я с трудом сдержала усмешку.

— Мне нечего скрывать. Это была чистая ложь. — Я сделала глоток из своего бокала, стараясь не залпом, и чувствовала, как от Зака исходит гнев, но когда я посмотрела на него, он наблюдал за миссис Шелли со спокойным выражением лица, которое ничего не выдавало.

Она коснулась своей бриллиантовой серьги.

— Э-э, конечно. Конечно. — Она перевела взгляд на Зака и с отвращением посмотрела на его шрам, отчего я напряглась. — А кто этот... молодой человек?

— Судя по тому, как вы на меня смотрите, — никто, — ответил Зак, прежде чем я успела что-то сказать. Мне было всё равно, что он грубит и что моя мать устроит мне взбучку, если узнает об этом. На его челюсти заиграла жилка, и я заметила, как он сжал руку под столом. Мне захотелось защитить его и сказать ей, что с её стороны чертовски неправильно так смотреть на него из-за его шрама.

Миссис Шелли схватилась за горло, широко раскрыв глаза.

— Боже правый! Думаю, мне стоит поговорить с твоей мамой о том, кто составляет тебе компанию, когда ты остаёшься без присмотра, Блэр.

Зак фыркнул от смеха.

— Не волнуйтесь. За ней не нужно присматривать. Она в... надёжных руках.

Её глаза расширились до невероятных размеров, а костлявые щёки заметно покраснели под румянцем.

Она фыркнула и ушла, а мы с Заком переглянулись.

Мы расхохотались, и меня охватило тёплое чувство удивления. Впервые я почувствовала, что мы на одной стороне, и мне захотелось продлить этот момент, чтобы забыть обо всём, кроме этого чувства.

Но мы не были друзьями. Мы не были на одной стороне.

Моя улыбка померкла, и я осушила свой бокал.

Когда я снова посмотрела на него, он пристально смотрел на меня, и у меня участился пульс. Его глаза были почти чёрными, они лишали меня всякого притворства и самообладания. Он взглянул на мои губы.

Не говоря ни слова, он забрал у меня бокал, поставил его на стол и схватил меня за руку. Он потянул меня за собой.

— Зак? Что ты делаешь?

— Я хочу потанцевать.

Я удивлённо подняла брови. Потанцевать?

— Нет. Отпусти меня. Зак.

Он только крепче сжал мою руку, и я не представляла, как смогу сопротивляться ему, если хочу избежать переполоха. Я не была уверена, что вообще хочу сопротивляться: мысль о танце с ним согревала меня.

Мужчины в зале повернулись, чтобы посмотреть на меня. Зак притянул меня к себе, переместив руку с моего предплечья на поясницу, и от этого собственнического жеста у меня внутри всё перевернулось.

Мы остановились посреди танцпола. Он прижался ко мне всем телом, обняв меня за талию, и я почувствовала, как подаюсь навстречу его прикосновениям, положив руки ему на плечи и остро ощущая все точки соприкосновения. Мы начали двигаться.

Его плечи казались такими сильными под моими руками. Его крепкое тело было идеальным контрастом с моим, и мне хотелось оставаться так вечно. Я огляделась вокруг, начиная получать удовольствие от танца с ним.

Когда я снова обратила на него внимание, то обнаружила, что он внимательно наблюдает за мной.

— Что?

— Тебе нравится их внимание, не так ли? — Он кивнул на мужчин, которые всё ещё наблюдали за мной.

Я быстро перевела дыхание.

— Нет, не нравится. И именно ты хотел, чтобы я была в центре внимания. Ты не можешь винить меня за то, что другие мужчины смотрят на меня.

Он усмехнулся.

— Только не говори мне, что тебя это не волнует. Я уверен, что если бы кто-нибудь из них обратился к тебе, ты бы им не отказала.

— Это неправда. — Я покачала головой. — Я же тебе говорила. Я совсем не такая, как ты думаешь.

— Нет?

— Нет. Я не такая, но даже если бы была, я бы не видела в этом проблемы. Я не думаю, что было бы плохо, если бы я хотела заниматься сексом с кем угодно и как часто мне хочется. — Я вздёрнула подбородок. — Кроме того, интересно, что бы ты сказал, если бы знал, как выглядели все парни, с которыми я спала.

Он перестал двигаться, прищурившись.

— Что это значит?

Чёрт.

Как я могла так проговориться?

Я отвела взгляд.

— Ничего. Это ничего не значит.

Он взял меня за подбородок и заставил посмотреть на него, снова начиная танец.

— Нет, скажи мне.

Моё лицо покраснело, и я покачала головой, опустив взгляд. Какого чёрта я должна была это говорить?

— Это не твоё дело, Зак.

— Думаю, это как раз моё дело, так почему бы тебе не перестать увиливать и не сказать мне?

Моё сердце бешено заколотилось в груди. Как я могла сказать ему что-то настолько жалкое? Это только пополнило бы арсенал информации, которую он мог бы использовать против меня.

Но он уже знал, что нравился мне тогда. Хуже этого быть уже не могло.

— Единственные парни, с которыми я спала, единственные парни, которые меня интересовали, были теми, кто...

— Кто?..

На мгновение я услышала только громкий стук своего сердца и глубоко вздохнула.

— Кто был похож на тебя.

Он снова перестал танцевать, и у меня перехватило дыхание от того, как изменилось напряжение между нами.

— Что?

Я облизала губы.

— Да. Я смотрела только на тех, кто напоминал мне тебя, и когда я трахалась с ними, я... — я сглотнула. — Я представляла, что это ты трахаешь меня вместо них.

Его лицо вытянулось.

— Ты трахалась с ними, потому что они были похожи на меня? Ты представляла меня на их месте.

У меня сдавило грудь.

— Да.

— Ты лжёшь.

— Ты правда думаешь, что я стала бы лгать о чём-то настолько постыдном и жалком?

Он перевёл взгляд с меня на мои губы и медленно расплылся в широкой улыбке. Мои щёки залились румянцем, когда его взгляд наполнился мрачным удовлетворением, и он крепче обнял меня, притянув ещё ближе. Я чуть не зажмурилась от удовольствия, когда меня окутал его кедровый аромат, а наши губы оказались так близко, что мы могли бы поцеловаться, если бы кто-то из нас сдвинулся хотя бы на дюйм.

— Блэр. Что ты здесь с ним делаешь? — Выпалила Лана, и яростный стук её каблуков замер прямо рядом с нами. Мы с Заком разошлись.

— Он прямо здесь, — сказал он, глядя на неё сверху вниз.

Она быстро моргнула, открыла рот, закрыла его и снова уставилась на него.

— Зачем ты пришёл сюда?

Зак ухмыльнулся.

— Хотел посмотреть, как живёт другая половина. Как вы все мирно спите по ночам, зная, что подставили столько людей.

Её губы дрогнули и скривились в усмешке.

— Продолжай стоять у меня на пути, и я подставлю тебя, гребаный неудачник.

Он ухмыльнулся ещё шире.

— Серьёзно?

Она вздрогнула, и кровь отхлынула от её лица.

— Что это значит?

— Увидишь, — загадочно ответил он.

Она перевела взгляд с одного из нас на другого, явно опасаясь того, что может сделать Зак, и тут до меня дошло. Он был здесь не из-за меня. Он был здесь из-за Ланы.

— Ладно. Наслаждайся вечеринкой. — Она развернулась, чтобы уйти, но сделала это слишком резко, и шлейф её платья взметнулся широкой дугой, задев поднос проходившего мимо официанта. Бокалы упали и опрокинулись, разбившись о пол. Я прикрыла рот рукой, когда стакан разбился и осколки попали на туфли официанта.

— Ты что, не видишь, куда идёшь? — Прошипела Лана, переступая через осколки. — Тебя точно уволят.

Я сердито посмотрела на неё.

— Она могла пораниться.

— Мне всё равно. Лучше уходи по-тихому. — Она сказала последнее слово девушке, а затем щёлкнула пальцами, приказывая кому-то убрать беспорядок, и вышла из комнаты.

Зак в ярости уставился на неё, а затем на всех присутствующих, чьи лица исказились от отвращения — не к Лане, а к девушке. Они что-то бормотали себе под нос, и я уловила такие слова, как «позор», «какая некомпетентность» и «зачем они вообще наняли это ничтожество?». Шёпот становился всё громче и громче, как жужжание пчёл перед тем, как они нападут на вас.

Наконец взгляд Зака упал на меня, пронзив меня насквозь.

— Это то, что ты пытаешься защитить? Ты всё ещё хочешь оставаться частью этого гребаного мира?

Внутри меня все сжалось, от стыда на секунду стало трудно дышать.

Я положила руку на плечо девушке.

— Ты в порядке?

Она кивнула, и её губы задрожали.

— Да. Стекло меня не задело.

— Тебя не уволят, не волнуйся. Я об этом позабочусь.

Её глаза расширились, а затем наполнились слезами, и меня затошнило от вида благодарности на её лице. Она даже не должна испытывать благодарность. Она не сделала ничего плохого. И пока я смотрела ей вслед, я думала о словах Зака. Он был прав. Всё это притворство, заигрывание с теми, кто может быть полезен, — всё это поверхностно. И так утомительно относиться к другим так, будто они ничего не стоят только потому, что у них нет денег.

Что я вообще здесь делаю?

Им нет до меня дела. Во мне нет ничего особенного, когда у тебя нет денег, статуса и связей. Я ничего не сделала для этого мира. Абсолютно ничего.

Я повернулась к Заку, который всё это время наблюдал за мной с непроницаемым выражением лица.

— Ты прав. Я не хочу быть частью этого мира. Я не могу смотреть, как с человеком плохо обращаются, и ничего не делать, потому что общество считает его никчёмным. Я ухожу. — Я развернулась, но он поймал меня за руку и остановил.

— Пока нет, — сказал он с удовлетворением в глазах.

Удовлетворение? Из-за меня?

— Почему?

— Потому что у меня для неё сюрприз.

Не потребовалось много времени, чтобы понять, что именно он задумал. Лана вернулась в зал как раз в тот момент, когда кто-то заканчивал проверять микрофон на небольшой сцене, установленной напротив входа. Прямо за сценой был проекционный экран. Шёпот давно стих, и люди снова заговорили, натянуто улыбаясь и сохраняя вежливое выражение лица.

Квартет перестал играть, как только Лана вышла на сцену, и отсутствие музыки привлекло всеобщее внимание. Зак взял два бокала с шампанским и протянул один мне. На его губах играла лёгкая улыбка, когда он повернулся, чтобы посмотреть на Лану.

Лана одарила всех сияющей улыбкой.

— Спасибо всем за то, что пришли. От имени Эверетт и моей организации я хотела бы поприветствовать вас на сегодняшнем благотворительном вечере. Как вы, возможно, знаете, миссия моей организации — помогать нуждающимся и предоставлять возможности тем, кто находится в неблагоприятном положении.

Я фыркнула. Конечно, она хотела привлечь внимание исключительно к своей благотворительной деятельности.

— Наша первоочередная задача — покончить с детским голодом, поэтому часть вырученных сегодня средств будет направлена на эти цели.

Я сделала глоток шампанского, отвлекаясь на её болтовню обо всём, чего добилась её организация. Как и всегда, её речь была скучной и шаблонной, что показывало, насколько она была некомпетентна. Она понятия не имела о нуждающихся людях или голодающих детях, и я была уверена, что её выступление было полностью подготовлено её пиар-командой и советниками, чтобы произвести максимальное впечатление.

Но даже я не была готова к тому, что она покажет на слайдах, которые не могла создать её команда. На них были указаны балансы офшорных банковских счетов и другая компрометирующая информация.

Волна шокированных возгласов стала для Ланы первым сигналом о том, что что-то пошло не так. Она замолчала на полуслове и повернулась к экрану. С её лица схлынули все краски.

Она зашуршала пультом в руке, отчаянно пытаясь выключить проектор, но он не работал.

— Давай. Работай, — прошипела она пульту, забыв обо всех правилах приличия. — Почему эта чёртова штука не работает? — Она продолжала нажимать на кнопки, сверля взглядом своего ассистента, как будто он мог знать ответ, но он лишь отчаянно замотал головой.

Улыбка Зака стала шире, когда на слайдах появилось сообщение о том, что организация Ланы пожертвовала лишь десять процентов от всех полученных средств, и ропот стал громче. Несколько человек достали телефоны, чтобы снять это на видео. Это было грандиозно. Это её погубит.

И пока я размышляла обо всех последствиях, я поняла, что это не сулит ничего хорошего для мамы (я и сама не была уверена, насколько она вовлечена в это, если вообще вовлечена), но, как ни странно, мне было всё равно.

Лана сверлила Зака убийственным взглядом, её кулаки побелели от того, как сильно она сжимала микрофонную стойку. Я ожидала, что она набросится на Зака прямо у всех на глазах, но к ней подбежал помощник и что-то прошептал на ухо, а затем быстро увёл её со сцены и из зала. Слайды сменялись один за другим, пока наконец не остановились, и весь мир увидел правду.

Гости начали расходиться, некоторые уже сидели в телефонах. Я посмотрела на Зака, не зная, что сказать. Он улыбнулся мне настоящей, счастливой улыбкой, и я впитала её, как цветок, греющийся на солнце. Он поднял свой бокал, чтобы выпить за меня, и моё сердце забилось быстрее, а в животе запорхали бабочки, когда я чокнулась с ним своим бокалом.

Зак отомстил Лане, да, но это было больше похоже на правосудие, чем на месть. И я не могла отделаться от ощущения, что он поступил правильно. Лана могла бы помочь стольким людям. Она могла бы сделать так много хорошего. Но она решила этого не делать. Она выбрала себя.

— Это было нечто, — сказала я с благоговением в голосе. — Как тебе это удалось?

Он всё ещё улыбался, глядя на мои губы.

— У меня есть свои источники. Я просто выжидал, ждал подходящего момента, чтобы нанести удар в самое больное место. Те видео с издевательствами были лишь вишенкой на торте.

Моя улыбка исчезла. Я сглотнула комок в горле, крепче сжала ножку бокала и смотрела, как он допивает свой напиток.

Конечно. Я была следующей. Как я могла раствориться в моменте с ним, зная это? Все эти разы, когда я чувствовала непреодолимое влечение к нему, ничего не значили. Все его поцелуи, его страстные взгляды... та ночь... они ничего не изменили. Он продолжает плести свою паутину, пока наконец не поймает меня и не уничтожит.

Я с трудом сглотнула, мои руки похолодели.

— Думаю, теперь я понимаю, что и для меня всё закончится так же, когда я меньше всего этого ожидаю.

Его улыбка тоже исчезла, и у меня в груди всё сжалось от того, что он собирался сказать.

После недолгого молчания он произнёс:

— Теперь ты понимаешь.

Я опустила взгляд, пытаясь справиться с опустошающим чувством, которое вызвали его слова. В этом не было смысла, потому что я всегда знала, что другого выхода нет. И всё же на глаза навернулись слёзы, и я мысленно выругала себя за то, что позволила ему так сильно на меня повлиять.

— Я понимаю. Ну тогда... — мой голос дрогнул. Чёрт. Мне нужно было немедленно уйти. — Приятного вечера. — Я взяла сумочку и зашагала прочь так быстро, как только позволяли каблуки.