БЛЭР

Все это было похоже на сон. Зак пришёл ко мне в комнату, и мне стало так хорошо, что всё остальное не имело значения. Он признался, что тоже хотел меня. Он трахал меня так, словно это было правдой. Как будто его самые сокровенные желания только что исполнились. Как будто между нами не было ненависти и это казалось таким правильным.

Но теперь, при свете дня, это казалось самой большой ошибкой, которую я могла совершить. Я уже подёргала тигра за усы, когда сказала ему, что раньше испытывала к нему чувства.

Но чтобы я действительно позволила ему завладеть мной?

Он хотел, чтобы я сломалась. Всё, что он делал, было направлено на то, чтобы причинить мне боль. Ничего хорошего из этого не вышло бы.

Мне хотелось бы избегать его, но, к сожалению, казалось, что он повсюду в моём доме. Во время моей утренней пробежки он стоял и сверлил меня взглядом. Когда я пошла на кухню завтракать, он тоже был там и болтал с Анной, как будто они были старыми друзьями. И снова мне было трудно совместить эту его сторону с той, которую я знала. Это только заставило меня задуматься, какая из его сторон была настоящей, если вообще была хоть одна настоящая сторона. И даже сейчас, когда я сидела на террасе и снимала видео для TikTok, он был рядом, подметал дорожки, и его взгляд не раз встречался с моим.

Каждый раз, когда наши взгляды встречались, моё сердце странно сжималось, как будто секс что-то изменил

Он ни черта не изменил, и было бы неплохо об этом помнить.

Это был просто секс, и он по-прежнему ненавидел меня, может быть, даже сильнее теперь, когда знал, что я издевалась над ним, несмотря на свои чувства к нему.

Я подумала о том, на что он намекал, о том, что мы могли бы быть вместе, быть счастливыми, если бы я не издевалась над ним.

Было бы это возможно для нас? Если бы я не издевалась над ним, смогли бы мы быть вместе?

Ответ был очевиден.

Нет, не смогли бы.

Родители не позволили бы мне с ним встречаться. С бедным парнем из трейлерного парка.

Как там его называл папа?

Мусорным мальчишкой.

Нет, они бы пресекли любую попытку быть с ним. Не то чтобы это имело значение сейчас. Мы никогда не будем вместе. Зак никогда не сможет простить меня, а я, конечно, не смогу забыть всё то, что он сделал со мной. Даже если моё сердце и тело, казалось, были с этим не согласны.

Может быть, я и не смогла бы избавиться от своих противоречивых чувств к нему или избегать его, но я определенно могла бы продолжать пытаться. Я уже вызвала слесаря, чтобы он заменил замок на моей двери на случай, если Зак снова решит вломиться ко мне ночью.

— Би, — сказала Мелоди, выходя на террасу. — Мама и папа хотят, чтобы ты немедленно пришла в гостиную.

Я нахмурилась и опустила телефон.

— Почему?

— В таблоидах вышла статья о тебе.

У меня внутри всё перевернулось. Так вот почему мне сегодня утром без остановки звонили. Я думала, это как-то связано с видео Ланы.

Внутри меня всё похолодело. Зак. Он навредил репутации Авроры и Ланы.

Что он придумал для меня на этот раз?

Я посмотрела в его сторону, и он тоже взглянул на меня, словно почувствовав мой взгляд. В груди у меня защемило. Хоть я и ожидала, что он нападёт, мне всё равно было больно.

— Статья? Какая статья?

— О тебе в каком-то трейлерном парке.

У меня пересохло во рту, и я перевела взгляд на Мелоди.

— Что? — Я встала и пошла за ней в дом.

Мама сидела на диване, а папа стоял у камина со стаканом виски в руке. Они редко бывали дома одновременно. Даже сейчас они старались держаться на расстоянии друг от друга, и я задумалась, когда они в последний раз прикасались друг к другу.

Мама встала, как только заметила меня. На её белом костюме не было ни единой складки, он был таким же безупречным, как всегда.

— Блэр, ты не объяснишь, что это такое? — Спросила она, указывая на планшет на кофейном столике.

Я взяла планшет, а Мелоди подошла и села в кресло у камина. На экране появилась статья, опубликованная на популярном веб-сайте светской хроники, сопровождаемая фотографией, на которой я стою перед трейлером Зака и разговариваю с Мэгги, повернувшись спиной к камере. Судя по качеству фотографии, она была сделана на телефон.

Значит, Зак тут ни при чём. Это, должно быть, та девушка, которая узнала меня.

Заголовок гласил: «Принцессу TikTok Блэр Эверетт заметили в трейлерном парке! Источник сообщает, что она искала наркотики».

Какого чёрта? Наркотики? Из всех вещей.

Я подняла голову как раз в тот момент, когда Зак остановился в коридоре и спрятался за стеной, чтобы родители и Мелоди его не увидели.

Я уже собиралась сказать ему, чтобы он не подслушивал, но мама спросила:

— Ну? Что это?

— Я не искала наркотики. Это полная чушь. Ты же знаешь, какие эти таблоиды.

— Но факт остаётся фактом: ты была там. Что ты там делала? — Спросил папа, нахмурив брови.

— Я заблудилась и искала дорогу.

Мама приподняла бровь.

— У тебя в машине есть навигатор.

— Он сломался. — Я не собиралась говорить им, что даже не садилась за руль своей машины. Это было не важно.

— Не ври нам, — сказал папа резким тоном, и я покорно опустила взгляд. — Это не просто какой-то трейлерный парк.

Мама перевела взгляд на него.

— Ты знаешь это место?

— Да. Это то место, где жил тот парень. Зак Кёртис.

Я перевела взгляд на Зака и увидела, как он напрягся, не сводя с меня глаз.

Мама нахмурилась.

— Ты только что солгала нам. Зачем ты солгала?

Я стиснула зубы и положила планшет на стол. Мне не нужно было читать статью до конца.

— Ладно, я не заблудилась. Я пошла посмотреть, где Зака.

Мелоди широко раскрыла глаза. Папины пальцы крепче сжали стакан. Обычно он так делал, чтобы сдержать гнев.

— Почему? — Потребовал он.

— Потому что я хотела убедиться, что он ушёл навсегда.

— Так и должно быть. Он получил огромную сумму за то, чтобы исчезнуть.

И он не получил ни цента из этих денег благодаря своей матери. Хотя я не могу представить, чтобы он принял эти деньги.

Зак упёрся кулаком в стену, его челюсти были напряжены до предела.

— Он связывался с тобой? — Спросила мама.

Я оторвала взгляд от Зака, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

— Нет. Я пошла туда в качестве меры предосторожности, вот и всё.

Папа осушил свой бокал и налил себе ещё.

— И ты с ним увиделась?

— Нет. Он исчез.

Мама покачала головой.

— Это неприемлемо. Ты не можешь разгуливать по этим грязным районам как ни в чём не бывало. Люди болтают. А теперь, из-за твоей безответственности и неосмотрительности, — она указала на статью, — они думают, что ты употребляешь наркотики!

Я сдержалась, чтобы не поморщиться, когда она описала бывший дом Зака.

— Все знают, что таблоидам нельзя верить. Никто на это не купится.

— Это не имеет значения! Они всегда будут что-то подозревать. Тебя всегда будут считать... вот такой. — Она сморщила нос, глядя на статью на экране. — Я же говорила тебе вести себя как можно лучше! Ты же знаешь, что для моей организации сейчас критический момент. Но с тех пор как будто одна катастрофа следует за другой. Сначала Аврора, а теперь ты.

Я ничего не могла на это ответить, потому что такие ошибки недопустимы. Это было не просто досадное происшествие. Это могло подорвать нашу репутацию, так почему же мне было всё равно, хотя ещё несколько недель назад я бы переживала? Почему я так устала постоянно думать о том, правильно ли я что-то делаю?

— И если этого недостаточно, то ещё и этот скандал с Ланой, — добавила мама.

Папа нахмурился.

— Какой скандал?

— В соцсетях полно видео, на которых она издевается над старшеклассниками. Я в шоке от того, что она вообще позволила себя заснять.

Не то чтобы она могла что-то сказать по этому поводу. Я знала, что делаю, когда настояла на том, чтобы стоять за камерой, а не показывать своё лицо, и заставила Лану и Аврору издеваться.

А зачем я вообще их снимала?

Это была ещё одна дурацкая выходка, которую я совершила, чтобы держать других учеников в узде. Я угрожала опубликовать эти видео в качестве наказания, если они когда-нибудь посмеют пойти против нас. Кроме того, это был способ держать Лану и Аврору в узде, чтобы они не вздумали меня подставить и отобрать мою корону.

Мама всплеснула руками и раздражённо посмотрела на папу.

— И как раз в тот момент, когда мы с ней собирались провести совместный сбор средств. Представляешь, что бы обо мне подумали люди?

— Сейчас это не важно, Хелен. Важно исправить ситуацию с таблоидом, пока она не отразилась плохо на всех нас, — сказал он.

— Да, — согласилась мама. Нам нужно немедленно исправить ситуацию. Мы должны спасти твою репутацию. Ты поедешь туда, и мы сделаем фотосессию с той женщиной на фото. Мы представим всё так, будто ты поехала туда как представитель моей благотворительной организации, чтобы предложить ей помощь. Мы заплатим ей кругленькую сумму, чтобы она молчала.

Я уставилась на неё. Раньше я бы согласилась на всё, что они предлагали, но на этот раз я почувствовала, как что-то тяжёлое сжимается у меня в животе, что-то, что говорило мне, что это неправильно. Я подумала о Мэгги и милой Эбби, и мне стало стыдно, когда я представила, как обращусь к Мэгги с этим предложением. Это чувство только усилилось, когда я посмотрела на Зака и увидела, что он сверлит меня взглядом, в котором читается ярость, как будто он ждал, что я сдамся.

— Нет. Ни за что. — Сказала я родителям.

Между накрашенными красной помадой губами сверкнули жемчужно-белые зубы мамы.

— Не спорь с нами, Блэр. Ты сделаешь это, и точка.

Я уже была готова покорно кивнуть, по привычке подчиняясь, но потом вспомнила, что сказала Мэгги... что не всех можно купить, и поняла, что ни за что не соглашусь с маминым планом. Мэгги была порядочным человеком и очень гордой. Я ни за что не смогла бы посмотреть этой женщине в глаза и предложить купить её молчание. Это было бы откровенным оскорблением.

Впервые я отказался подчиниться и сделать то, чего они от меня хотели.

— Нет.

Мелоди поёрзала в кресле, закусив губу.

Мамины брови поползли вверх.

— Нет?

— Что значит «нет»? — Спросил папа, и на его лице отразился нарастающий гнев.

— Я отказываюсь это делать. И я отказываюсь использовать эту женщину. Я не буду.

— У тебя нет выбора, — сказала мама.

— Что ты собираешься сделать? Запереть меня? Мне девятнадцать.

— Я позабочусь о том, чтобы ты лишилась других контрактов со спонсорами.

Я подумала об этом и, как ни странно, ничего не почувствовала. Мне было всё равно, что я потеряю спонсоров. Я накопила более чем достаточно денег, чтобы прожить без спонсоров несколько лет, включая расходы на колледж, и я совсем не буду скучать по рекламным роликам.

Я вздрогнула от удовольствия. Я бы точно хотела пропустить встречу с Уильямом.

— Сделай это. Но ты же прекрасно знаешь, что тебе будет больнее, чем мне.

Её лицо вытянулось, и она уставилась на меня, а папа посмотрел на меня таким взглядом, который приберегал только для деловых партнёров, доставлявших ему больше проблем, чем они того стоили. Этот взгляд должен был напугать меня до чёртиков.

— Если ты не согласишься на это, тебя ждёт наказание, — сказал папа.

Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от мысли о том, что он может мне уготовить.

— Принято.

Мама прищёлкнула языком, глядя на меня с неодобрением и отвращением, и в глубине души мне хотелось взять свои слова обратно. Потому что на что ещё я годна, если не могу сделать то, что будет правильно для нашей семьи?

Мама схватила со стола планшет и что-то на нём нажала.

— В таком случае мы увеличим количество твоих публичных появлений. Ты будешь посещать все мои благотворительные мероприятия. В том числе то, которое я организую вместе с Ланой. Я не буду там присутствовать по очевидным причинам, я не хочу даже близко подходить к этой девушке, так что ты пойдёшь вместо меня. Кроме того, ты больше не будешь ходить на вечеринки, если только это не официальные мероприятия.

Папа подошёл ко мне, и по выражению его лица я поняла, что всё, что он собирается сказать, предназначено только для моих ушей, чтобы наши сотрудники случайно не услышали.

— И мне нужно, чтобы ты снова постаралась с Уильямом. — Меня затошнило. Вот оно. — Мне нужно, чтобы эта сделка состоялась, а он по какой-то причине всё усложняет, так что ему нужен небольшой «стимул». Он выразил желание увидеться с тобой.

Я приложила все усилия, чтобы не потерять самообладание. Я должна была знать, что Уильям найдёт способ дотянуться до меня, даже если ему придётся пойти на жёсткую сделку с папой. Я не хотела давать ему никакого «стимула», но это было моим наказанием.

Я посмотрела на Мелоди, и её обеспокоенное выражение лица пронзило моё сердце.

Я делаю это и ради неё тоже,

напомнила я себе. Я бы смирилась с этим, если бы это означало, что она останется в стороне. Я даже не хотела представлять её с кем-то вроде Уильяма.

— Хорошо. — Всё во мне восставало против этого. Я этого не хотела. Но с каких это пор что-то изменилось? В этой семье я ценилась не больше, чем растение. Просто сидеть и ничего не делать.

Было немыслимо отказывать своей семье в чём-либо. Однако отказывать себе становилось всё труднее.

И я не знала, что с этим делать.

Мама и папа оставили нас с Мелоди одних в гостиной. Внезапная тишина между нами была напряжённой, и Мелоди обеспокоенно посмотрела на меня.

— Как ты могла быть такой безрассудной, Би? Ты же знаешь, что СМИ только и ждут подобных новостей.

— Подожди. — Я пошла проверить, нет ли Зака в коридоре. Я не хотела, чтобы он нас подслушивал. В коридоре было пусто, и я вернулась к Мелоди. — Я просто съездила в трейлерный парк, Мелли. Я же не ходила в бандитское логово, — пошутила я.

— Не пытайся шутить по этому поводу. Ты же знаешь, что мы должны быть выше общения с этими людьми.

Я уставилась на неё, разинув рот. И вот опять.

С каких это пор она стала такой снобкой?

— Ты говоришь так, будто они стоят меньше нас.

— Дело не в том, что они стоят меньше нас. Дело в том, что у нас с ними нет ничего общего. Из этого ничего хорошего не выйдет. Я же говорила тебе, почему богатые не общаются с бедными.

— Ты когда-нибудь тусовалась с кем-то из бедных? Откуда ты знаешь, что они все чего-то хотят от нас?

— Мне не нужно с ними тусоваться, чтобы видеть, как они смотрят на нас, на нашу одежду, на наши сумки или обувь с завистью и даже с долей отвращения. Они не видят в нас настоящих людей. Просто ходячие деньги. Они не пытаются разглядеть, что за нашей внешностью скрываются настоящие чувства и проблемы, такие же, как у всех остальных.

Я удивлённо подняла брови. Я никогда бы не подумала, что она так думает.

— Может быть, некоторые. Но ты же не можешь думать, что все они чувствуют одно и то же.

— О, пожалуйста. Как будто ты не знаешь, насколько люди осуждают нас. Но сейчас это к делу не относится. Суть в том, что тебе нужно быть осторожнее, Би. Во-первых, ты путаешься с Томом. А теперь ещё и это. Если бы только ты не пошла в то место...

У меня сжалось сердце, и я подняла руку.

— Не говори так, будто мама с папой всё равно бы меня не наказали. Ты же знаешь, они всегда так делают.

Я всегда задавалась вопросом, насколько Мелоди была осведомлена или подозревала ли она о моей связи с Уильямом и другими мужчинами. Она никогда не спрашивала меня об этих «одолжениях», которые заставлял меня оказывать отец, и, хотя мне это всегда казалось странным, я была рада, что она не спрашивает, потому что мне не приходилось ей лгать. Я хотела, чтобы она как можно меньше соприкасалась с тёмной стороной нашего мира.

Но в то же время в глубине души я хотела, чтобы она спросила. Я хотела, чтобы она показала, что ей не всё равно. Я всегда старалась оградить её от этого. Я не ждала того же от неё, но было бы приятно знать, что ей не всё равно, через что мне приходится проходить.

— Я знаю, — сказала Мелоди, опустив взгляд. — Это ужасно.

Я ждала, что она скажет что-то ещё (хотя её слова ничего бы не изменили), но она молчала, даже не сказала, что будет рядом, чтобы поддержать меня на каждом этапе. Скорее, она выглядела так, будто испытала облегчение.

Я повернулась, чтобы уйти, не желая углубляться в эту тему.

— Я иду в свою комнату.

— Что случилось с Заком Кёртисом? — Внезапно спросила она, и у меня ёкнуло сердце. — Никто не хотел делиться со мной подробностями. Почему?

По мнению Мелоди, я крупно поссорился с одноклассником. Мама и папа считали, что чем меньше людей будет знать о моих отношениях с Заком, тем лучше, и я с ними соглашалась, не желая рассказывать Мелоди, какой ужасной я была.

— Потому что это не важно.

— Не важно? Вот твой ответ? Очевидно, что это важно, если он «получил огромную сумму денег за то, чтобы исчезнуть». Что это вообще значит? Почему он должен был исчезнуть?

— Потому что он, очевидно, хотел выставить меня стервой в социальных сетях. — Ложь легко вырвалась наружу.

— И всё же. Что-то в этом есть странное. И ты даже пошла в тот трейлерный парк. Почему ты пошла именно сейчас?

— Потому что мне было скучно. — Я закатила глаза, пытаясь обратить всё в шутку.

На этот раз она не шутила.

— Ты что-то скрываешь от меня, Би.

— Нет. — Я вздохнула. — Послушай, ты знаешь, что случилось с Авророй. Всего лишь одного неудачного видео было достаточно, чтобы испортить ей жизнь. Я просто хотела убедиться, что он не выйдет и не укажет на меня пальцем. Мне не нужна плохая пресса.

— И, после этого, ты устроила это. Пресса будет продолжать говорить об этом.

— Я знаю. Но рано или поздно им придётся остановиться.

На её лице остались тревожные морщины, и я сократила расстояние между нами, чтобы обнять её.

— Тебе не нужно обо мне беспокоиться. Всё будет хорошо.

Она неуверенно посмотрела на меня.

— Ты уверена?

Мои губы изогнулись в улыбке.

— Конечно.

— Ты всегда заботишься обо мне, но знаешь, что и на меня можешь положиться? Если тебя что-то беспокоит, ты можешь мне сказать. Я здесь.

На секунду мне захотелось рассказать ей об Уильяме. Обо всём, что с ним произошло. Но, конечно, я этого не сделала. От одной мысли о том, чтобы произнести эти слова, меня затошнило.

— Не волнуйся, Мелли. Всё в порядке.

Я убедилась, что на моём лице играет улыбка, развернулась и исчезла из гостиной. Мои шаги эхом разносились по фойе, пока я шла к лестнице, но как только я добралась до неё, Зак схватил меня за запястье и затащил за лестницу.

От этого прикосновения у меня по коже побежали мурашки, а тело обдало жаром. Мои мысли вернулись к тому, что произошло между нами в моей комнате. К тому факту, что, несмотря на то, как сильно я ненавидела себя за это желание, я всё равно хотела его, и даже сейчас я не могла перестать представлять его руки и губы на своём теле. Или его толстый член глубоко внутри меня, врезающийся в меня. Ещё больше, когда его взгляд опускается на мои губы, словно он сам погружён в подобные мысли.

Я стиснула зубы, отгоняя все эти мысли.

— Чего ты хочешь?

Он впился пальцами в мою талию, и от его прикосновения по моей спине пробежала дрожь.

— Ты сказала, что не будешь использовать Мэгги. — Он пожирал меня взглядом, и моё сердце замерло. — Почему?

Я отвернулась.

— Отпусти меня.

Он не двигался.

— Почему? — Повторил он.

Я стиснула зубы. Мне следовало убрать его руку, но я этого не сделала и сразу поняла почему. Мне слишком нравилось, что он рядом.

— Потому что я не могла позволить им использовать её. Я не хороший человек, но поступить так было бы совсем неправильно.

— Раньше ты бы и глазом не моргнула, используя её.

— Это правда. Но, как я уже говорила, я изменилась. Я уже не та, кем была раньше. Я не могу так с ней поступить. Она этого не заслуживает.

Он не сводил с меня пристального взгляда, и мне становилось все труднее дышать.

— Если ты говоришь, что изменилась, почему ты соглашаешься с тем, что говорит твоя семья? Эти события, эта попытка взять ситуацию под контроль... Зачем это делать?

— Потому что от меня этого ждут.

— В самом деле? И ты, такая «хорошая» девочка, как ты есть, поспешишь подчиниться своей идеальной семье? Где та девушка, которая никому не позволяла издеваться над собой? Волевая и уверенная в себе?

Я уставилась на него, разинув рот.

Такой он меня видел? Волевой и уверенной в себе?

Это очень далеко от истины. Я боролась за своё положение в школьной иерархии по необходимости. Чаще всего я притворялась. Притворялась, пока не добьюсь своего, и всё такое.

Но в любом случае, чего он от меня хотел?

— Ты понятия не имеешь, Зак. Моя жизнь с самого начала не принадлежала мне. Моя семья всегда решала, что мне делать. Меня с самого начала приучали к мысли, что я не вольна выбирать. Это цена, которую приходится платить за наш роскошный дом, роскошный образ жизни и осознание того, что ты входишь в число самых влиятельных людей в мире. И я никогда не жаловалась, потому что живу в мире, отличном от твоего, я живу не в простом мире.

Его глаза расширились, он вглядывался в моё лицо, и впервые мне показалось, что он видит меня, а не ту, кем он меня считал.

— И ты ни разу не захотела бросить всё? Сказать своим родителям, чтобы они шли куда подальше? Только не говори мне, что ты видишь всю грязь этого мира и всё равно хочешь быть его частью? — Он обвёл рукой пространство вокруг нас, не сводя с меня глаз.

Я огляделась, чувствуя, как внутри меня нарастает недовольство. Блеск, полированные поверхности, огромное количество денег, потраченных даже на самые маленькие предметы мебели в этом доме.

Конечно, всё это утомляло: забота о репутации и о том, как другие люди воспринимают меня. Всё это тщательно спланировано и выполнено, чтобы поддержать мой имидж «хорошей девочки», но его было так легко разрушить одним присутствием Зака.

— Возможно, меня это не так сильно волнует, как ты думаешь, но это даже не имеет значения. Я собираюсь снова поступить так, как хотят мои родители.

— Значит, ты не эгоистичная сука, а бесхребетная, жалкая трусиха. Какая перемена.

Я ощетинилась от его тона и оскалилась.

— Может быть. Но какое это имеет значение? Какое вообще это имеет значение, Зак? Ты должен быть счастлив. Я вынуждена жить так, как хотят другие. Я так и останусь несчастной.

Он вплотную приблизился ко мне, его глаза горели.

— Только не так. Только я буду решать, насколько несчастной ты будешь.

Я резко вдохнула. Слова были резкими, но какая-то болезненная часть меня цеплялась за прозвучавшую в них собственническую нотку, как будто в его глазах я была какой-то особенной. Я покачала головой, не желая даже думать об этом.

В фойе послышались шаги, и я быстро отошла от него, оставив его там.

Я чувствовала, как он провожает меня взглядом, пока я не скрылась из виду.

— Вот так. Соси этот член. Глубже.

Его голос и хрюканье были отчётливы на фоне низких частот музыки, играющей из динамиков, а огни ВИП-зоны казались мне слишком яркими в пьяном угаре. У меня заболела челюсть, а желудок скрутило, когда я попыталась подумать о чём-нибудь... о чём угодно, что могло бы отвлечь меня от того, что я делала, но в голове было совершенно пусто, заставляя меня переживать весь ужас происходящего.

— Да. Так хорошо. Я хочу кончить на твои юные сиськи. Ты хочешь, чтобы я кончил на твои сиськи?

Я не ответила, просто продолжила брать его член в рот. Чем скорее это закончится, тем лучше.

Он не позволил мне этого сделать. Он схватил меня за подбородок и заставил посмотреть на него.

— Я задал тебе вопрос, Блэр. Ты хочешь, чтобы я кончил на твои сиськи?

Нет, я не хочу, чтобы ты, блядь, кончал мне на сиськи. Я хочу, чтобы ты катился к чёрту, гребаный педофил.

Я перебирала в уме все способы изуродовать его член, не в силах смотреть этому монстру в глаза.

— Да, — выдавила я из себя, чувствуя, как во мне что-то умирает. — Кончи мне на сиськи.

Он застонал.

— Чёрт, да. — Он без предупреждения засунул свой член мне в рот, и я подавилась, а на глаза навернулись слёзы. Я не могла дышать!

— Твой рот так хорош. Ты так хороша в этом, милая. — Он схватил меня за волосы и несколько раз сжал их в кулаке. Никто не мог это остановить. Он мог делать со мной всё, что хотел, и так долго, как хотел. Мои колени начали болеть от твёрдого пола.

Я хотела вернуться домой.

Это было ради моей семьи.

Это было ради Мелоди.

Я хочу вернуться домой.

— Чёрт, вот оно. Я кончаю.

Я закрыла глаза, собираясь с силами, когда он вытащил член у меня изо рта. Я почувствовала себя самой грязной на свете, когда он кончил мне на грудь, заглушая своим ворчанием звук моего тяжёлого дыхания. Мир вращался, становясь всё темнее, темнее, темнее и пустее...

Я вскрикнула и проснулась, изо всех сил вцепившись в простыни. Шелковистая ткань пижамы была похожа на наждачную бумагу на моей разгорячённой коже, слишком плотно облегая меня.

Я сбросила с себя простыни и села, потянувшись к лампе, чтобы разогнать кромешную тьму в комнате. Меня затошнило, и я согнулась, хватая ртом воздух.

Мне нужен был воздух. Мне нужно было дышать.

Я вскочила с кровати и босиком спустилась вниз, глубоко вдохнув свежий воздух, когда вышла на улицу. Я запрокинула голову, ухватившись за перила террасы, и закрыла глаза, когда перед моим мысленным взором снова пронеслась та первая ночь с Уильямом.

Папа велел мне встретиться с Уильямом в одном из его любимых клубов и сказал, что я должна сделать всё, чтобы его удовлетворить. Это было сделано для того, чтобы помочь отцу получить разрешение на строительство одной из многоэтажек, которые в настоящее время строятся в пригороде. Я пила и курила травку, чтобы отвлечься от этого, и это помогло мне забыть обо всём, в ярком свете, ярких красках и громкой музыке.

Но в моих кошмарах мне никогда не было «всё равно». В моих кошмарах я чувствовала, как каждая тошнотворная секунда, каждый запах, звук и вкус становятся всё более невыносимыми.

Я с трудом открыла глаза и сделала ещё один глубокий вдох. Ветер обдувал мою вспотевшую кожу.

Всё в порядке. Со мной всё будет в порядке. То, что происходило с Уильямом, было временным явлением. Как только папа получит от него то, что ему нужно, всё закончится.

Но в этом-то и дело, не так ли?

Это не закончится, потому что папе всегда будут нужны новые разрешения. Пока его бизнес процветает, он будет продолжать строить и расширяться. И если бы Уильям исчез с горизонта, его место занял бы кто-то другой.

Гнев, который я подавляла всё это время, быстро вспыхнул во мне, и на долю секунды мне захотелось, чтобы папина империя рухнула. Ему было наплевать на меня, он просто хотел, чтобы я делала всё необходимое для расширения бизнеса, и в этот момент я его возненавидела. Я хотела наказать его за то, что он использовал меня, за то, что он заставил меня пережить нечто ужасное. Я хотела, чтобы ему было так же больно, как и мне.

Поднялся ветер, и я потёрла руки, чтобы согреться. Мне очень хотелось вернуться в свою комнату, включить камеру и выпустить на волю все мрачные мысли, кружившиеся в моей голове, и я собиралась так и поступить.

Но когда я повернулась, чтобы вернуться в дом, в тишине ночи послышались отдалённые крики.

У меня внутри всё сжалось. Они доносились из помещения для персонала.

Я бросилась туда, мой пульс участился, когда крики стали более отчётливыми.

Они принадлежали Заку.

Я чуть не поскользнулась на полу, когда завернула за угол его комнаты и увидела Эмили, которая неслась туда с противоположной стороны. Увидев меня, она остановилась, её прозрачная ночная рубашка развевалась вокруг босых ног. Крики прекратились.

— Что происходит? — Спросила я.

Она переступила с ноги на ногу, глядя в сторону.

— Ничего. — На её лице не было ни удивления, ни замешательства, что могло означать только одно.

— Похоже, ему больно, так что не говори мне, что это ерунда. Ты, очевидно, что-то знаешь.

Она сглотнула, затем встретилась со мной взглядом.

— Том... ему снятся кошмары. Я подумала, что это несерьёзно, когда услышала это в первый раз, но это происходит уже в третий раз, поэтому я пришла узнать, могу ли я чем-то помочь.

У меня сжалось сердце, когда из-за двери донёсся очередной крик. Казалось, ему было очень больно.

Я вспомнила, что Зак говорил мне о бессоннице, и тошнота, которую я почувствовала ранее, снова дала о себе знать. Кошмары были ещё одной проблемой, с которой ему приходилось справляться из-за меня.

Мне так хотелось ему помочь, что я чуть не ворвалась к нему в комнату.

— И ты не подумала сказать мне?

— Я не хотела, чтобы его уволили. Я знаю, как важна для миссис Эверетт спокойная обстановка.

Мне нечего было на это ответить. Мама действительно не выносила шума и всего, что нарушало её привычный распорядок дня. Именно поэтому комнаты для прислуги располагались в отдельном крыле дома, что, если подумать, было удачным совпадением. Кошмары Зака могли вызвать вопросы.

— Хорошо. Можешь идти. Я присмотрю за ним. — Я потянулась к двери.

Она не двигалась, и я чувствовала, что она хочет, чтобы я присмотрела за ним, не больше, чем я хотела, чтобы это сделала она. Я окинула её взглядом с головы до ног, гадая, был ли выбор её ночной рубашки случайным или намеренным, но потом одёрнула себя. Сейчас было не время для этого.

— С ним всё будет в порядке, так что можешь идти спать. — Не дожидаясь ответа, я толкнула дверь Зака и с облегчением вздохнула, когда она не оказалась запертой. Я вошла в комнату и заперла за собой дверь, прикрыв рот рукой, когда увидела Зака в постели. Его руки и ноги запутались в простынях, а голова металась по подушке из стороны в сторону, как будто он сражался с невидимым врагом.

Боже мой

— Зак. — Я бросилась к нему, села на край кровати и осторожно положила руку ему на плечо. Он что-то пробормотал себе под нос, что-то очень похожее на мольбу, но прежде чем я успела разобрать, что именно, он вскрикнул, и я с трудом сглотнула. — Зак, тебе снится кошмар. Проснись.

Его голова продолжала метаться по подушке, а лунный свет, проникавший сквозь щель в задёрнутых шторах, освещал капельку пота, стекавшую по его виску. На самом деле почти вся его майка была мокрой от пота.

— Нет. Пожалуйста, нет. — Он застонал, затем сполз с кровати, и у меня на глаза навернулись слёзы, когда звуки его криков из прошлого заглушили все остальные звуки.

Его лицо пылало... Он был в ужасе... Нет.

Я сморгнула, прогоняя видение, и снова потрясла его за плечо.

— Зак. Зак, ты в порядке. Тебе просто снится сон. Проснись.

— Нет. Пожалуйста... Остановись. Остановись!

— Зак, пожалуйста, проснись...

— НЕТ! — Он резко открыл глаза, схватил меня за шею и сильно сжал, а затем сел.

— Зак... Зак, прекрати. — Я схватила его за руку, хватая ртом воздух, пока он усиливал хватку. — П-прекрати!

Его глаза были двумя бездонными омутами, и я даже не была уверена, осознаёт ли он, что делает, как будто он всё ещё был во сне, всё ещё в плену.

— Не трогай меня! — Он даже не видел меня, усиливая хватку, и я запаниковала.

Я впилась ногтями в его руку, а другой подняла, чтобы ударить его по плечу и заставить отпустить меня.

— Зак, я не могу… не могу дышать! — Он сжал пальцы ещё сильнее. — Я не могу дышать!

Он моргнул, и его глаза расширились, когда он посмотрел на то место, где держал меня. Он убрал руку с моей шеи и притянул меня к себе, его грудь быстро вздымалась. Его взгляд прояснился, но вскоре он нахмурил брови и схватил меня за запястья.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты кричал. Я пришла помочь.

— Помочь? — Выплюнул он, встряхнув меня. — Это из-за тебя мне снятся эти кошмары. Это тебя я вижу в них. Это всегда ты. Всегда твоё жестокое лицо и глаза. Ты сделала это со мной. Ты меня сломала.

Моё сердце сжалось от острой боли, и хуже всего было то, что я видела слёзы в его глазах. Он был так измучен, всё ещё переживал боль и ужас, как будто это происходило прямо сейчас, и я ненавидела себя за то, что стала причиной этого.

По моим щекам текли слёзы, голос дрожал:

— Прости. Прости. — Слёзы лились ручьём, тело сотрясала дрожь. — Мне так жаль, Зак. Я бы всё отдала, чтобы что-то сделать. Я сделаю всё, чтобы помочь тебе и всё исправить. — Моя рука потянулась к его шраму на лице, прежде чем я успела подумать, и я накрыла его ладонью, наконец-то сделав то, чего хотела всё это время.

Он весь напрягся и резко вдохнул. На мгновение мне стало страшно, что он набросится на меня за то, что я прикоснулась к его шраму, но он не пошевелился и ничего не сказал, и мой пульс участился. Он позволяет мне прикасаться к нему.

— Мне так жаль. — Мои пальцы нежно прошлись по его шраму, и я затаила дыхание, почувствовав слегка шероховатую текстуру его кожи, желая осыпать её поцелуями. Могу поклясться, что его глаза на секунду закрылись, и я едва сдержалась, чтобы не наклониться и не поцеловать его шрам.

— Я знаю, ты не можешь спокойно смотреть на меня, — прошептала я. — Я знаю, что, вероятно, напоминаю тебе об этом ужасе. Жаль, что я не могу стереть это из памяти. Я бы хотела, чтобы тебе не приходилось проходить через это снова и снова. — По моим щекам потекли новые слёзы, и у меня сдавило грудь, когда он переключил всё своё внимание на них, проводя взглядом по каждой.

— Ты хотела, чтобы это произошло? Ты хотела, чтобы я сгорел?

Я резко вдохнула, и у меня скрутило живот. Я яростно замотала головой.

— Никогда. Я никогда этого не хотела. Клянусь.

Его глаза вспыхнули, и он отпустил одно из моих запястий, чтобы запустить пальцы в мои волосы.

— Ты говоришь так искренне. Ты не должна говорить так чертовски искренне.

Я судорожно выдохнула.

Он крепче сжал мои волосы и притянул меня к себе. Я ахнула, когда он поцелуем осушил одну мою слезу, а затем и другую, окутав меня своим пьянящим ароматом. Он застонал, его пальцы вцепились в мои волосы, и он выругался себе под нос.

— Это слёзы из-за меня или из-за тебя?

Мой пульс участился.

— Из-за обоих.

Он нахмурил брови.

— Блядь. — Без предупреждения он схватил меня за бёдра и приподнял, перекидывая через себя, так что у меня не было другого выбора, кроме как оседлать его. Его толстый член прижался к моей киске, и я резко выдохнула.

— Зак.

Он толкнулся в меня, и я чуть не запрокинула голову, закатив глаза от удовольствия.

— Зак, мы не можем...

Он снова толкнулся в меня.

— Ты сказала, что хочешь помочь. Исправить ситуацию. Это меньшее, что ты можешь сделать.

Мой протест замер на губах. Он был прав. Уступив его требованию, я бы снова позволила ему победить, но я вспомнила о тьме, которая была в его взгляде всего минуту назад, и поняла, что прямо сейчас сделаю всё, чтобы стереть её, даже позволю ему использовать свою травму, чтобы получить желаемое, потому что не вынесу, если ему будет больно. Я ничего не могла поделать с чувством вины и раскаянием, которые терзали меня и требовали что-то сделать, искупить вину. Здесь не было никакого искупления, и я знала, что утром пожалею об этом, но сейчас это не имело значения.

Я расслабилась в его объятиях, и это было всё, что ему было нужно. Не успела я опомниться, как мои шорты и трусики были разорваны в клочья, а затем он сдвинулся ещё дальше, и я оказалась прямо над его лицом.

— О боже. — Я вздрогнула, когда его язык проник в меня, и мне оставалось только вцепиться в изголовье кровати и застонать.

Язык Зака исследовал и ласкал мою разгорячённую плоть, и казалось, что он точно знает, что мне нравится и где я наиболее чувствительна. С каждым движением его языка внутри меня разливалось всё большее удовольствие, и я чувствовала, что заливаю его лицо, своими соками. Похоже, ему это нравилось, потому что чем сильнее я возбуждалась, тем яростнее становился его рот, а мои бёдра начали двигаться сами по себе, требуя большего.

Он зарычал и впился пальцами в мои ягодицы, доставляя мне такое удовольствие, от которого все мои чувства обострились, и я отдалась этому наслаждению, протяжно застонав.

— Блэр, чёрт возьми. — Он выскользнул из-под меня и сел на корточки позади меня. Он приподнял мои бёдра и прижался членом к моей заднице как раз в тот момент, когда меня сотрясли последние волны оргазма. Его рука схватила меня за волосы, чтобы повернуть мою голову, и его рот прижался к моему, его язык требовал доступа. Я выгнулась навстречу ему и поцеловала его в ответ со всей потребностью, которую испытывала к нему, утопая в его прикосновениях.

Поцелуй становился всё более диким, требовательным, полным желания и всего того, что ни один из нас не должен был испытывать. Он прижимался ко мне всё быстрее и быстрее, его рука сжимала моё бедро с такой силой, что завтра я, вероятно, увижу там синяк, а наши тела становились всё горячее.

На мгновение прервав наш зрительный контакт, он потянулся за чем-то в ящике стола, и я услышала, как он зубами вскрывает упаковку с презервативом. Он толкнул меня так, что я встала на четвереньки, надел презерватив и вошёл в меня на всю длину.

— А-а-а, Зак! — Я выгнулась, вцепившись руками в простыни.

— Да, детка. — Прорычал он и вышел из меня, оставив только головку, а затем снова вошёл, доставив мне почти невыносимое удовольствие. — Так чертовски хорошо. — Он сделал это снова, и на этот раз мне пришлось уткнуться лицом в простыни, чтобы заглушить крик. — Нет, не сдерживайся. Я хочу, чтобы все тебя слышали. — Он схватил меня за волосы и оторвал моё лицо от матраса.

Он снова вошёл в меня, но на этот раз ещё глубже, и я закричала, даже не попытавшись это остановить.

— Я не могу, Зак. Они узнают…

— В одном из своих видео ты сказала, что хотела бы, чтобы твой мир не был таким чёрно-белым. Ты хотела, чтобы он был хотя бы серым.

Я широко раскрыла глаза.

Он вспомнил ещё одно моё видео. Что ещё он помнил? Сколько видео он посмотрел?

— Так пусть они услышат, как сильно тебе это нравится. Что ты не такая «чопорная и правильная», какой они хотят тебя видеть. Дай им понять, как сильно ты любишь, когда я владею тобой вот так. — Его толчки стали жёстче, глубже, достигая каждого моего дюйма, и они, вместе с его словами, прогнали последние следы смущения или беспокойства. Я могла только чувствовать.

— Тебе приятно, детка? Скажи мне, — потребовал он.

— Да.

— Я хочу видеть это на твоём лице. — Он вышел из меня и развернул, усадив к себе на колени, а затем снова вошёл в меня.

Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи, и наши взгляды встретились. Он двигался во мне, поддерживая меня под ягодицы, чтобы войти ещё глубже, и я чувствовала, что кончу в любую секунду.

В его глазах читалось жгучее желание, пока он изучал каждое выражение моего лица, и я чувствовала себя такой сексуальной, такой желанной. Он задрал мой топ и наклонился, обхватив губами мой сосок.

Я выкрикнула его имя, и моя киска сжалась вокруг него.

— О боже. Не останавливайся.

Он посасывал мой сосок, просунув руку между нашими телами, и я почувствовала, что схожу с ума, когда он начал ласкать мой клитор, а его толчки стали сильнее.

— Ты хочешь кончить, детка? Прямо на мой член?

Я была уже почти на грани, внутри меня быстро нарастало возбуждение.

— Да. Чёрт.

— Тогда кончай. — Он нажал на какую-то точку внутри меня, его пальцы задвигались быстрее, лаская мой клитор, и я бурно кончила, вцепившись ему в плечо, пока моё тело сотрясалось от удовольствия.

— Вот так. Боже, как же приятно, когда ты кончаешь на мой член. — Он вошёл в меня ещё глубже, и, несмотря на то, что я хотела, чтобы он кончил, я также хотела, чтобы это длилось вечно. Я хотела, чтобы мы всегда были вместе. Я хотела, чтобы ненависть прекратилась. Я хотела... Я хотела...

Он вошёл в меня до упора и кончил. Он обнял меня и прижался головой к моему плечу, как будто никогда не хотел меня отпускать, и я снова кончила, держа его так, словно он был моим спасательным кругом.

И я поняла.

Я хотела, чтобы это было по-настоящему. Я хотела этого снова и снова, зная, что он мой, а я его.

Он отстранился от меня, и боль пронзила меня, холод скапливался в тех местах, где мы соприкасались.

Нет, этого никогда не будет по-настоящему. Я не принадлежала ему, и он не был моим.

Я была уверена, что теперь, когда всё закончилось, он захочет, чтобы я как можно скорее покинула его комнату, поэтому я, не теряя времени, встала с его кровати и подняла с пола свои испорченные шорты и нижнее бельё. Мне придётся идти полуголой обратно в свою комнату. Но это было наименьшей из моих проблем, когда я оглянулась и увидела, что он смотрит на меня с выражением, которое я не могла понять, а презерватив уже лежал в мусорном ведре рядом с его кроватью.

Не желая вступать с ним в перепалку, я молча направилась к двери.

— Зачем ты пришла сюда?

Я остановилась, положив руку на дверную ручку, и повернулась к нему спиной.

— Ты страдал. Я должна была что-то сделать, чтобы это прекратилось.

— Почему? — Я почувствовала, как он подошёл ко мне сзади, и вздрогнула, когда он остановился прямо за моей спиной и наклонил голову. Его волосы защекотали моё плечо. — Ты могла бы оставить меня страдать. Я твой враг.

Я была не готова ответить на это, ни ему, ни себе, поэтому просто сказала:

— Я уже заставила тебя достаточно страдать. — Прежде чем он успел ответить или, возможно, остановить меня, я открыла дверь и вышла, с облегчением отметив, что в коридоре никого нет, и вернулась в свою комнату, пока меня никто не заметил.