Решая формальности, стоившие пять тысяч долларов, Вероника старается все воспринимать спокойно. Она выключает, как свет на кухне, ненужные обиды. Это сделать, оказывается, несложно — она уже скользит одной ногой в новую жизнь, которая вот-вот начнется. От столкновения с реальностью паутина распадается, обнажая домашние стены без прикрас, без иллюзий, без разного барахла из прошлого. Да и благодарность, растопленная нежность к тетушке занимают внезапно такое большое место, что на злость и разочарование не остается ни желания, ни сил.
Вероника готовит квартиру к сдаче. Едет в офис, где Лена бросается к ней так восторженно, как будто они не встречались накануне в кафе на Пречистенке. Подруга теперь руководит отделом, готовит для клиентов бумаги с обещаниями оригинального «контента» и грамотного исполнения. В ее подчинении две новых девицы и юноша. Вероника чувствует себя отставшей от поезда. Ей неуютно. Лена представляет ее как старого опытного сотрудника, перечисляет удачные проекты, которые «вместе» и «на высоте». Глаза молодых людей фокусируются в точке у Вероники на лбу с внимательной подозрительностью.
— Ника живет сейчас во Франции, — с чувством гордости и причастности, как будто это она отправила туда Веронику, произносит Лена. — Она продолжает с нами типа сотрудничать. Ну, да, сотрудничество. И все самое интересное всегда было, ну, и есть, в ее руках. Она у нас была… и сейчас тоже, в общем, гениальный копирайтер и переводчик. Переводчица. Вот.
Лена чуть не сбивается, но доводит важную речь до логического конца. Три пары молодых глаз вежливо дожидаются, когда начальница закончит, и снова молча обращаются к светящимся мониторам без какого бы то ни было выражения.
Вероника никак не ожидала, что за такое короткое время может произойти столько перемен. Ее охватывает беспокойство, как будто она вломилась в офис чужой компании и никто ее там не ждал. Лена напоминает, что Веронику, погруженную в творчество, просто раньше, перед ее отпуском-побегом, особенно не беспокоили. Да и она, Лена, стояла на страже, оберегала ее, выполняла всю рутинную работу, писала отчеты и вела переговоры.
«Это верно, все так, — думает Вероника, — и правда: я видела каких-то новых людей, да, ходили, да, стояли рядом. И верная Лена действительно работала этаким человеческим буфером, защищая свою дойную коровку от каких бы то ни было потрясений или неожиданностей. В будущем уже, скорее всего, так не получится. Но нужно идти и убеждать — пусть мало кто так делает, но ведь вполне реально работать в рекламе, не сидя в офисе. Какая разница, где я буду придумывать и переводить? Можно все пересылать по электронной почте… Собственно, я ведь уже так и делаю».
В кабинете у главного сидят три новых заместителя. Зачем ему три, непонятно. Лена подталкивает Веронику внутрь и закрывает за ней дверь.
— Ну здравствуйте, здравствуйте! Наконец-то! — говорит один из них, подтянутый, с неуловимым западным лоском, протягивая ей руку. — Проходите, Виктория!
Вероника машинально оглядывается, но за спиной никто не стоит. Она понимает, что Виктория — это она.
— Вероника, — тихо отвечает, пожимая руку. — Можно Ника.
— А! Так Ника! А я подумал, что Вика! Все равно проходите! — Заместитель улыбается, довольный своей шуткой.
Вероника садится в указанное кресло. Она готова отвечать на вопросы, обещать выполнение заданий, уточнять детали и сроки. «Хорошо бы еще про гонорары поговорить, — думает она, — но как? Может, сами расскажут… Ведь вряд ли оставят на зарплате…» Она никогда не могла говорить о деньгах. Мать не раз пеняла ей на эту непонятно откуда взявшуюся угловатую щепетильность.
Сидящий рядом другой мужчина с интересом ее разглядывает. Помечает что-то в блокноте и наконец произносит:
— Ваши тексты и все, что вы делаете, нам очень нравятся. Очень. Мы готовы продолжать с вами сотрудничество, да вот и Елена вас хорошо рекомендовала. Правда, у нас много нового. Реклама не стоит на месте! Вы в курсе, что мы переходим на другую операционную систему? Да и требования у нас становятся все жестче — клиентов много, конкуренция огромная, штат растет…
— Да, все именно так! — вступает первый. Вероника отмечает, что ни один из них не представился. — В нашем демократическом обществе, когда любое мнение имеет право быть услышанным, все больше важности приобретает личная инициатива, но ее нужно уметь правильно представить. Поэтому от вас теперь потребуется овладеть новым ПО, а по каждому проекту и заданию составлять план, описание, пункты реализации, список используемых программ…
— Ведь придумывать может каждый, — тонким фальцетом вдруг вступает третий, совсем молодой парень, который отрывается наконец от экрана ноутбука. — Наша компания станет конкурентоспособной только благодаря новым технологиям, этим, ну, разным техническим методам… Только так можно соответствовать всем современным международным стандартам! И мы, взяв эту фирму буквально в руинах, уже потратили серьезные суммы на новые программные продукты. Ведь следовать точно означенным правилам в рекламе и продажах могут только те, кто технически оснащен. Ну то есть надо идти в ногу со временем! А не так, как вы это делали раньше, — извините, кустарно… Вот вы какой программой пользуетесь для обработки данных? Как подсчитываете знаки? Как переводите большие объемы текста? Как вы вообще подкованы технически?
Вероника молчит, с удивлением переводя взгляд с одного нового лица на другое. Она автоматически сосчитала, что молодой руководитель произнес слово «технический» четыре раза. Пожалуй, у нее несомненно есть математические способности. А вот насчет «современных технических» она не уверена. Ладно, шутки в сторону. Одна надежда на Лену — ведь клиенту приходится предлагать не подсчет знаков, а оригинальные тексты и качественный перевод. Вероника натужно улыбается, но понимает, что это сейчас не нужно, даже слегка неуместно. Все кругом серьезны и полны той собственной значимости, которая живет вне юмора. Куда делся шеф, который высоко ценил ее идеи и которому было неважно, в какой форме она присылала сделанную работу? Она не знает.
— Что вас удивляет? Что реклама перестает быть вольницей? Что хочу, то и пишу уже не работает?
— Ну почему же, что хочу, то и пишу? — Вероника обретает дар речи, но пока не понимает, чего конкретно от нее ждут собеседники. — Я всегда точно выполняю задания! Всем нравилось…
— То-то мы ничего из ваших гениальных работ сегодня найти не можем! — суровый мужчина, которого Вероника назвала номером два, наваливается грудью на стол, как следователь. — Ни исходных данных, ни четко поставленных задач, ни планов по их воплощению… Какая-то сплошная импровизация!
— Если вы хотите продолжать с нами сотрудничать, придется перестраиваться. Вот так, по старинке, работать больше не получится. Напомню, что тут у нас большая конкуренция среди сотрудников — и везде ребята молодые, опытные, технически подкованные. Новое поколение бросает вам вызов, знаете ли! Они все владеют SEO. А вы в курсе, что это такое?
Вероника не знает. Она краснеет, чувствуя себя первоклашкой, забывшей то ли взять портфель, то ли надеть платье.
— Я, — мямлит она, — обязательно найду программы, освою… Если без этого нельзя… Но вот идеи и то, что я сочиняю, разве…
Молодой нехорошо усмехается и театрально разводит руками, призывая коллег убедиться в поставленном ранее диагнозе:
— Реклама, Виктория, на коленке не делается! Вы мыслите прямо как ну прошлый век, извините! Вы в курсе новых веяний? Тогда должны знать, что молодежь сегодня ни одну вашу фразу, такую грамотно-выверенную, до конца не дочитает! Яркость идей… Да покопаться в правильных программах — и вот уже на столе триста ярких идей! И без оптимизации никак! Или вам придется соответствовать, или ваше место займут молодые специалисты, владеющие всеми этими навыками… Да еще и в Москве, рядом, под рукой, а не как вы тут предлагаете — электронкой из Италии…
Вероника выходит на улицу, в весеннее солнце. Она пообещала найти все программы, узнать о технических новинках. Через пару дней она снова заходит в офис, чтобы на ее ноутбук загрузили необходимое ПО. Молодые сотрудники смотрят на нее, как на раритет, когда она задает несколько уточняющих вопросов. Один упорно называет ее вслед за шефом Викторией, и она его не поправляет.
Вероника понимает, что не сможет долго прыгать со своей пальмой первенства в творчестве и идеях, которые, судя по всему, становятся все меньше востребованными. Пальму нужно выбросить, забыть о том, что было раньше, и срочно искать работу во Франции! С такими мыслями она покидает негостеприимный офис, не провожаемая ни одним, даже случайным, взглядом, — все сотрудники стучат по клавишам компьютеров, перекидываясь иногда фразами, которые Веронике кажутся иностранным языком: «это гипер-ссылка?» или «ты забыл про PageRank? Кто за тебя его считать будет?»
Лена больше не появляется. Позже, уже перед отъездом, Вероника звонит ей и предлагает встретиться. Она хочет понять свои перспективы в этом новом, быстро изменившемся мире, который уехал от нее, пока она осваивала новую жизнь в Лионе.
— Ну, такое уж у нас новое начальство, метет по-своему, — Лена потягивает слова, как коктейль. Она размышляет, что стоит говорить подруге, а что нет. — Все ведь меняется, уже во всем мире реклама становится иной, вот в США, например, с алгоритмами Гугла…
Она сбивается. Возит соломинкой по дну бокала, пытается прижать дольку лимона, но та уворачивается, взбрыкивая пузырьками. Лена ловит желтый треугольник снова и снова, как ускользающее прошлое. Вероника следит за дергающейся соломинкой и напряженной охотой на лимон, как будто от этого зависит ее жизнь. Она понимает, что Лена сама боится не успеть за молодыми подкованными специалистами. Слова, которые произносит подруга, заучены, где-то услышаны и много раз произнесены на постоянных теперь летучках и собраниях по обсуждению проектов. Лена называет их методиками современного продвижения рекламного продукта, но потом все же признается, что всегда на них засыпает. На Веронику накатывает усталость. Ей хочется домой.
— Свежие идеи все-таки еще нужны, — говорит под конец Лена, пытаясь придать уверенности своим словам. — Интернет интернетом, все эти технические штучки того, необходимы, но клиент же ждет и внешней рекламы, и ярких образов, как прежде. Он о результате думает, о бизнесе. Те, кого сейчас, ну, набрали, мыслят какими-то банальными категориями, типа хорошо не есть плохо. Или холодно — это типа не жарко. Технари. Или, знаешь, все похожи на этих, ну, менеджеров, а они — как диспетчеры на вокзале, ловко управляются только с кнопками. В конце и получаем: «Поезд из Воркуты прибывает на пятый путь»… С этим приходится, того, считаться, ведь они утверждают, что молодое поколение нынче иное, как это лучше сказать, падкое на, как их, кальки с англоязычной рекламы. А еще теперь говорят, что читать длинные тексты, блин, мало кто хочет. Главное — картинка и максимум два-три слова. Расчет на дегенератов, что ли? В общем, все как в современной жизни: кнопку нажал — и получил этот, типа, ответ. Ну или как презерватив в автомате…
Лена устало замолкает. Видно, что ей тоже несладко. Вероника сомневается, что подруге удастся приклеиться к новым сотрудникам, чтобы удержаться на плаву. Впрочем, Леной было немало наработано. Она занимает теперь должность менеджера по контенту, а пропускать через себя распоряжения она умеет. Вероника покидает кафе с тяжелым сердцем, но со слабой надеждой на какое-то, пусть даже недолгое сотрудничество.
Она с облегчением спускается по улице к метро, стараясь отложить на потом и офисные перемены, и грустную Лену, которая, оказывается, не такая уж и глупая. Вероника рада, что у нее сейчас есть возможность сбежать. Она нынче лишь по необходимости касается столичных тротуаров ногами в купленных уже не здесь кроссовках. Ее ждет иной мир. И он там, где она его оставила, между двумя реками, одна из которых почему-то женского, а другая — мужского рода. И она летит к ним, летит на запад, в лучах солнца, которое не садится и тоже ее ждет… Вероника ощущает ростки маленьких крылышек сзади, между лопаток, и встает в очередь в кассу метро.