Кобург (Coburg, иногда пишется Koburg) – аккуратный провинциальный городок, находящийся недалеко от самой центральной точки Федеративной Республики Германии. Он расположен по обе стороны одной из речушек, текущих из Тюрингенского леса в Верхнюю Франконию на севере Баварии. Городок зарабатывает на жизнь деревообработкой и изготовлением мебели и является домом приблизительно 42 000 жителей. Среди его исторических памятников средневековая крепость Veste Coburg на вершине холма и нарочито роскошный бывший герцогский дворец Schloss Ehrenburg. Примерно в 40 милях находится город Вагнера Байройт.
Примерно в двух часах езды на север у подножия противоположных склонов в федеральной земле Тюрингия, чьи густые леса подарили ему определение «зеленого сердца Германии», расположился город Гота. Этот местный административный центр с 46 000 жителей не намного больше Кобурга. Его название, означающее «Воды готов», впервые появляется в документе эпохи Карла Великого как Gotaha. Сегодня главная достопримечательность города – это Фриденштайн, бывший герцогский дворец, жемчужина раннего барокко. В 16 милях к западу расположен Эйзенах, где нашел приют Мартин Лютер. Город хорошо виден из замка Вартбург. А столица земли Эрфурт находится на таком же небольшом расстоянии к востоку.
В ходе своей долгой истории города Кобург и Гота и прилежащие к ним районы иногда управлялись отдельно, а иногда вместе. Эта часть Германии славилась обилием мелких государств, каждое из которых когда-то претендовало на то, чтобы быть равноправным членом Священной Римской империи. Кобург и Гота, оказавшиеся на границах Саксонии и Баварии, как правило, попадали в саксонскую политическую орбиту. Однако в начале XIX века в ходе территориальной реорганизации, согласованной потомками королей Саксонии, эти государства были объединены, и в течение 90 лет, до 1918 года, там функционировало суверенное герцогство под властью единой линии правящих герцогов. В ту эпоху главная герцогская резиденция находилась не в Кобурге и не в Готе, а недалеко от Роденталя, в Schloss Rosenau. Объединенное герцогство было разделено после Первой мировой войны, когда граждане Кобурга проголосовали за присоединение к Баварии. После Второй мировой войны, с 1949 по 1990 год, Кобург оказался в Западной Германии, в то время как Гота принадлежала управляемой коммунистами Германской Демократической Республике.
В настоящее время замок Розенау принадлежит правительству Баварии. Первоначально основанный в XIV веке как охотничий домик богатого купца, этот замок в 1721 году был куплен герцогом Саксен-Готским и оставался во владении его потомков в течение двухсот лет. Он дважды пережил период упадка: один раз во время Наполеоновских войн, в другой – после Второй мировой войны. В 1918 году перестав быть частной собственностью, замок в период Третьего рейха был занят сначала Женской службой национал-социалистов, а затем люфтваффе. После войны, когда штаб генерала Эйзенхауэра некоторое время находился в Готе, его использовала армия США. К 1970-м годам он превратился в заброшенный «национальный памятник».
Последняя реставрация Розенау баварским Schlösser-und Gärtenverwaltung, Управлением замков и садов, началась в 1990 году и завершилась к началу XXI века. Цель заключалась в том, чтобы привести дом и парк в идеальное состояние, в котором они находились в 1840-х годах. «Дворец, в основе представляющий собой средневековое сооружение, с 1808 по 1817 год был перестроен в неоготическом стиле, – поясняет английский веб-сайт Баварского департамента дворцов. – Особого внимания заслуживают Мраморный зал с тремя нефами и жилые апартаменты с цветной отделкой стен и оригинальной мебелью бидермейера из Вены. Среди сооружений, которые сохранились в ландшафтном парке с его Лебединым озером и прудом Принца, есть оранжерея, чайный домик (сегодня парковый ресторан), рыцарская колонна (солнечные часы) и отдельные части эрмитажа».
После того как началась реставрация, Розенау стал привлекать внимание ценителей искусства и архитектуры со всего мира. Британские журналы отправили экспертов и сообщили: «Сегодня, после долгих лет забвения, Розенау снова стал идеальной мечтой бидермейера о маленьком готическом замке. Его небольшие, но красивые интерьеры, многочисленные витражи, ярко окрашенные и оклеенные обоями стенами и искусно декорированные потолки теперь, после 10 лет кропотливой работы, прекрасно восстановлены в своем прежнем блеске». Экскурсии проводятся каждый час. Посетителей поражает, что Розенау был дважды возрожден буквально из руин. Однако искусство и архитектура не объясняют всего. Очарование «идеальной мечты бидермейера» намного превосходит достоинства, присущие романтическим видам Розенау или его прекрасному Мраморном залу. Трепет большей частью исходит от его связи со всемирно известными мужем и женой, которые глубоко любили друг друга, и оба любили Розенау. В 2011 году 150-я годовщина смерти мужа послужила поводом для серии выставок, концертов и чтений не только в Розенау, но и во дворцах Калленберг и Эренбург. Празднества скромно заявляли: «Кобург чтит память одного из своих знаменитых жителей».
Франц Альбрехт Карл Август Эммануил (1819–1861) не был королем. Но определенно был королевской крови как по рождению, так и позже по браку. Он был вторым сыном Эрнста III, герцога Саксен-Кобург-Заальфельдского, и Луизы, принцессы соседнего герцогства Саксен-Гота-Альтенбургского и как таковой представительницы старшей, Эрнестинской ветви Веттинов – королевского дома Саксонии. Пока он рос, его родственники постоянно думали, как использовать свои связи с ведущими иностранными монархиями.
Принц родился и вырос в Розенау. На следующий день после его рождения его бабушка по отцовской линии, вдовствующая герцогиня Кобург-Заальфельдская, написала своей замужней дочери в Англию:
«Розенау, 27 августа 1819 г.
Вчера утром [Луизхен] быстро и благополучно родила маленького мальчика. Accoucheuse Зибольду вызвали только в три, а в шесть малыш издал свой первый крик в этом мире и огляделся, как маленькая белка с парой больших черных глаз. Без четверти семь я услышала топот лошади. Это был конюх, который принес радостную весть. Я немедленно отправилась в путь, как вы можете себе представить, и нашла маленькую мать немного уставшей, но gaie et dispos. Она посылает вам и Эдварду [герцогу Кентскому] тысячу добрых слов…»
«Завтра малыша будут крестить, – продолжала его бабушка. – Император Австрии, старый герцог Саксен-Тешенский, герцог Готский Менсдорф и я должны быть восприемниками». В Мраморном зале Розенау архиепископ совершил обряд крещения в лютеранскую протестантскую веру. Поскольку австрийский император был католиком, его назначили восприемником, а не крестным отцом, и младенец свое первое имя Франц получил именно в его честь. Но для повседневных целей родители намеревались назвать его Альбрехтом, в честь герцога Саксен-Тешенского.
После смерти герцога Готского, когда Альбрехту было шесть лет, две семьи – Кобурги и Готы – решили объединить свои герцогства в личную унию. Результатом в 1826 году стало объединенное герцогство Саксен-Кобургское и Готское – по-немецки Das Herzogtum Sachsen-Coburg und Gotha, – две части которого были разделены довольно большой полосой территории, принадлежащей королевству Саксония. Отец Альбрехта изменил свой титул, став герцогом Эрнстом I, а его старший брат, также Эрнст, стал наследником престола. Landesflagge, симпатичный двухцветный штандарт нового герцогства, разделен на две горизонтальные половины: верхняя была яблочно-зеленого цвета, нижняя – белого.
Во времена детства Альбрехта Розенау купался в лучах славы своей первой реновации. Местный альманах отметил резкий контраст его состояния с тем, что было всего несколькими годами ранее: «Там, где не так давно гнездились голуби и ласточки, совы и летучие мыши, оживленные придворные дамы наслаждаются видами прекрасной природы… Когда началась нынешняя перестройка замка, он был всего лишь неудобным грязным жилищем невоспитанных арендаторов, а его прекрасный Мраморный зал представлял собой свалку и склад дров». Герцогиня Луиза была особенно довольна своими собственными покоями: «Я живу на втором этаже… У меня небольшая жилая комната, где, если посетителей не слишком много, мы обычно пьем чай. Обои золотые с темно-синими виноградными листьями… Моя гостиная… серая, темно-синяя и золотая».
Более подробное описание можно найти в книге, написанной намного позже вдовой Альбрехта:
«Находящийся примерно в 4 милях от Кобурга, он очаровательно расположен на холме, который резко поднимается… из гряды лесистых холмов, отделяющих прекрасную долину Ица от широкой холмистой равнины… Холм, на котором стоит дом… круто обрывается с восточной стороны к Ицу, а с трех других сторон очень круто спускается к равнине…
Вершина образует небольшое плато, на южном краю которого стоит дом, прочное продолговатое здание… с высокими фронтонами. Вход находится в круглой башне с западной стороны дома, к которой примыкает густая роща молодых елей… Широкая винтовая лестница в башне ведет наверх в главные комнаты на первом этаже и вниз в Мраморный зал, или столовую…
Небольшой террасный сад в северном конце… открывает прекрасный вид на Иц, за которым… местность представляет собой цепочку лесистых холмов и живописных долин с… улыбающимися аккуратными деревнями, стоящими посреди пышных лугов и садов. Холмы постепенно поднимаются к самым высоким точкам Тюрингенского леса…
Мраморный зал… открывается на небольшое гравийное пространство, ограниченное аккуратно подстриженной живой изгородью из роз и сообщающееся… длинным и неровным пролетом каменных ступеней с дорожкой вдоль берегов [реки] внизу. Стоя на этом месте ранним утром… или днем… трудно представить что-либо более яркое или приятное.
Среди деревьев, которые растут и цветут в Розенау, выделяются белые тополя абеле, очень хороших экземпляров которого здесь много… Это сразу объясняет, почему это дерево всегда было самым любимым у принца. Несомненно, это потому, что ни один человек не был наделен более сильным чувством любви ко всем воспоминаниям и ассоциациям своей юности и к своим родным местам».
Альбрехт рассказывал своей жене, что его детство в Розенау было раем. В раннем возрасте его вместе со старшим братом передали на попечение наставника по имени Кристофер Флоршютц, который занимался мальчиками днем и ночью, отвечая за все аспекты их воспитания:
«Дети быстро обнаружили, что за суровой внешностью Флоршютца скрывается золотое сердце. Хотя ему было всего 25, он уже был… наставником двух младших сыновей старшей сестры герцога [Эрнста], Александра и Артура Менсдорфов. Многие из старомодных друзей герцога [Эрнста] сожалели о выборе этого человека, известного своими либеральными принципами… (позже некоторые из них даже обвиняли Флоршютца в том, что он позволил им посещать лекции по философии в Бонне, на том основании, что такие занятия могут привести к анархии!). В основу преподавания Флоршютц поставил математику и латынь… вместе с обширным чтением современной литературы на немецком, французском и английском языках. Флоршютц хорошо говорил по-английски, так что [его младший ученик] был знаком с ним с четырех лет… Флоршютц… был прирожденным педогогом, который [прививал] любовь к учебе как таковой, и нет сомнений, что страстный интерес [Альбрехта] к науке стал непосредственным результатом того, что интерес к физике и химии был заложен с самого детства… Прежде всего Флоршютц научил их докапываться до сути всего, ничего не принимать из вторых рук и своими глазами смотреть вокруг себя в поисках красоты в природе, искусстве, литературе и человечестве».
Говоря по-английски с Флоршютцем, Альбрехт впервые научился временами думать о себе как об Альберте, а о своем брате – как об Эрнесте. Это был важный переход. Он с раннего возраста знал, что его тетя по отцовской линии, Виктория Саксен-Кобург-Заальфельдская, овдовевшая сестра его отца, теперь герцогиня Кентская и живет в Лондоне со своими тремя детьми. Имея кузенов в Лондоне, он видел смысл в том, чтобы в своих занятиях ставить английский язык вровень с более традиционным французским. Его усердие в возрасте 14 лет можно оценить по тому расписанию, которое он составил для себя в 1833 году.
Однако рай имел и свою темную сторону. Ближайшие родственники Альберта не могли дать ему тепло и поддержку, которые так благотворны для развития детей. Его отец герцог был бесстыдным повесой-сифилитиком, который, как говорили, организовывал оргии в одной из своих резиденций в Калленберге. Он привез из Франции любовницу, мадам Панам, несносный сын которой взял себе самопровозглашенный титул «принц де Кобург». Его мемуары, опубликованные в 1823 году, позорили всех заинтересованных лиц. Мать Альберта, герцогиня Луиза, возмущаясь распутством своего мужа, выбрала формальное расставание, хотя это заставило ее самым жестоким образом бросить своих детей. Когда она уезжала, в Розенау собралась большая толпа доброжелателей, чтобы проститься с ней. Сыновья, запертые в детской из-за коклюша, не смогли присоединиться к ним. Со временем она развелась и снова вышла замуж, но умерла молодой от рака. В Розенау ее заменила кузина и вторая жена герцога Антуанетта Мария Вюртембергская, которая не смогла установить теплых отношений со своими пасынками. Более того, хотя они редко ссорились открыто, на самом деле Альберт не нашел родственную душу в старшем брате, который разделял его судьбу более двадцати лет:
«Эти братья, родившиеся в 1818 и 1819 годах, были настолько не похожи по характеру и внешности, что ходили дерзкие слухи, что младший был незаконнорожденным… Почти со дня его рождения все отмечали красоту Альберта. „Прекрасен, как маленький ангел“, – писала мать в пору его младенчества. Его глаза, как и у матери, были темно-синими, а вьющиеся волосы поначалу были светлыми.
Брат Альберта Эрнест „был настолько же непривлекателен, насколько привлекателен был принц Альберт“. Как утверждало [одно] резкое описание, „его лицо было желтоватым, с печеночными пятнами, глаза – налитые кровью, а нижние зубы значительно выдавались над верхними, как у бульдога“. Он был „большим охотником до вина, женщин и песен“. Уже в младенчестве стало ясно, что старший сын пошел в отца… в то время как Альберт очень походил на свою мать…
[Другой родственник] находил странным, что у [принца Альберта] оказался такой прекрасный характер „при таком отце и таком брате, оба одинаково беспринципных“. Когда Альберту было всего четыре года, мать внезапно исчезла из его жизни навсегда… Что характерно для мальчика, а позже и для мужчины, что он никогда не делал горьких замечаний по поводу этого происшествия и всегда думал о своей матери с большой нежностью».
«Злобные слухи» о происхождении Альберта основывались на предположении, что до его рождения мать, возможно, вступила в тайную связь то ли с лейтенантом армии, то ли с евреем-камергером в Кобурге. Более подробное изучение обстоятельств приводит к недоказанной гипотезе, что биологическим отцом ребенка мог быть принц Леопольд, будущий король Бельгии и наиболее вероятный источник всех других обвинений, призванных замести его собственные следы.
Альберт Саксен-Кобург-Готский и Виктория Кентская были представлены друг другу своими родственниками в мае 1836 года. Ему было еще шестнадцать, а она только что отпраздновала свое 17-летие. «Дядя Леопольд», который к тому времени стал королем Леопольдом, был братом и отца Альберта, и матери Виктории, и именно он организовал поездку своих двух саксонских племянников в Лондон, чтобы познакомить их с кузиной, уже объявленной наследницей британского престола. Схема сработала идеально. Виктория написала своему дяде, поблагодарив его за «перспективу большого счастья… в лице дорогого Альберта». На этом этапе помолвки не возникло никаких вопросов. Старый король Вильгельм IV ее не одобрил. Но эмоциональная связь, по крайней мере со стороны девушки, уже возникла.
Семья Виктории – Ганноверская династия – была немецкой в не меньшей степени, чем семья Альберта. Ганноверцы постоянно импортировали невест из Германии для всех своих наследников, а те становились все более болезненными и неблагополучными. Виктория, зачатая в Саксонии, родилась в Англии, но в младенчестве ее окружали немецкие женщины, и уроки английского она начала брать только с пяти лет. Она никогда не знала своего отца, герцога Кентского, который умер молодым, и упорные сплетни намекали, что она тоже не являлась биологическим ребенком своего отца. Трое из ее четырех живых дядей по отцовской линии, включая короля, жили врозь со своими женами. Количество незаконнорожденных кузенов росло, как и сексуальные и наследственные заболевания, особенно порфирия. Преждевременные смерти были обычным явлением. Виктория стала наследницей только в 1830 году, потому что все три старших брата ее отца умерли, не оставив законных потомков. Ее мать герцогиня Кентская так и не овладела английским языком. У нее было двое старших детей от предыдущего брака, говоривших по-немецки, а в Лондоне она жила с любовником, замаскированным под инспектора ее двора. Она ревновала и чрезмерно опекала своего последнего отпрыска, не давая Виктории заводить друзей и подвергая ее ежедневному давлению и строгостям. Опасаясь незаконных связей, которыми кишел королевский двор, она даже заставляла свою дочь-подростка спать с ней в одной комнате. Одинокая девочка, запертая в Кенсингтонском дворце сколько себя помнила, искала утешения в общении со своим спаниелем Дэшем и со своей любимой гувернанткой из Кобурга Луизой Лецен.
Короче говоря, у Виктории было много общего с ее красивым саксонским кузеном, и она решила упорно отказывать всем прочим женихам. Вильгельм IV умер через год после его визита, и в 1838 году Виктория стала королевой. На следующий год Альберта пригласили снова. Тем временем он терпеливо учился в Боннском университете, останавливаясь у дяди Леопольда в Брюсселе, и совершил «Большой тур» по Италии. 15 октября 1839 года он прибыл в Виндзор, и утром четвертого дня после его приезда королева предложила ему руку и сердце. Ее дневник был переполнен превосходными степенями:
«О! Чувствовать, что я была и до сих пор любима таким Ангелом, как Альберт, было слишком большим наслаждением, чтобы это описать! Он совершенство, совершенство во всех отношениях – в красоте – во всем! Я сказала ему, что я совершенно недостойна его, и поцеловала его дорогую руку. Он ответил, что будет очень счастлив „das Leben mit dir zu zubringen“[189], и был так добр… Это был самый счастливый, самый светлый момент в моей жизни, который искупил все, что я перестрадала и вынесла. О! Как я обожаю и люблю его, я не могу сказать!!»
Рассказ Альберта о помолвке содержится в письме, которое он написал вскоре после этого своей бабушке, вдовствующей герцогине Готской. Оно было переведено на английский язык для официального описания его ранних лет и написано под руководством Виктории:
«Liebe Grossmama…
Королева послала за мной, чтобы я пришел в ее комнату один… и в искреннем порыве объявила мне о своей любви и привязанности (in einem wahren Ergusse von Herzlichkeit und Liebe), что я завоевал все ее сердце (ich habe ihr ganzes Herz gewonnen) и сделал бы ее очень счастливой (überglücklich), если бы принес ей жертву, разделив с ней свою жизнь (wenn ich das Opfer Bringen wolle, mit ihr mein Leben zu theilen)… единственное, что ее беспокоило, это то, что она считала, что сама недостойна меня (das sie meiner nicht werth ware)…»
И королева, и принц являлись носителями немецкого языка, и было бы странно, если бы в обещании своей верности они обратились к какому-то другому языку. И безусловно, немецкий был тем языком, который они будут использовать для личных и домашних целей до конца своей совместной жизни.
Путешествие принца Альберта в Англию в преддверии их свадьбы заняло две морозные недели в начале 1840 года. Он выехал из дома своей бабушки в Готе 28 января:
«Улицы были полны людей, из каждого окна выглядывали головы, на всех крышах толпились люди, размахивавшие платками и соперничавшие друг с другом в проявлениях любви… Проезжая мимо вдовствующей герцогини, экипаж остановился, и принц Альберт с отцом и братом вышли, чтобы попрощаться с ней в последний раз…
Пройдя с длинной процессией через город… принцы на прощание зашли в „Последний шиллинг“, потом сели в одну из дорожных карет королевы. Герцог, сопровождаемый полковником Греем, прошел еще одну немецкую милю к границе, где была воздвигнута арка из зеленых елей и собрались несколько молодых девушек, одетых в белое, с розами и гирляндами, а также группа музыкантов и певцов… чтобы пожелать ему последнего „счастливого пути“, когда он будет покидать родную землю.
Экипажей, запряженных четверками лошадей, было восемь… Помимо трех английских джентльменов (лорд Торрингтон, полковник Грей и мистер Сеймур), герцога и принцев сопровождали графы Альвенслебен, Коловрат, Грубен и Пёлльниц…
Незадолго до 9 [утра] группа проехала Кассель, а затем еще 17 немецких миль до Арнсберга, куда они прибыли, только когда часы пробили 10 вечера. Следующую ночь провели в Дойце…
На следующее утро им пришлось переправляться на лодках через Рейн… утомительная и холодная операция, ставшая еще более неприятной из-за сильного дождя… Группа покинула Кёльн около половины десятого, около трех пообедала в Экс-ла-Шапель и около десяти прибыла в Льеж, где они заночевали. В Экс-ла-Шапель принц узнал о том, что в гранте размером 50 000 фунтов стерлингов ему отказано… Это заставило его опасаться, что народ Англии не доволен предстоящим браком…
Перед тем как покинуть Льеж, герцог принял всех представителей власти, гражданских и военных, которые были представлены ему один за другим… В 10 часов всю компанию отвезли в одном большом омнибусе на конечную железнодорожную станцию в Ансе, где им предоставили специальный поезд, на котором они за четыре часа доехали до Брюсселя…
В среду 5 февраля в половине восьмого путешествие в Англию возобновилось по железной дороге до Остенде, а оттуда – вдоль побережья через Дюнкерк и Гравелин до Кале… В половине двенадцатого оба принца прибыли в Кале, где, несмотря на поздний час, обнаружили, что все офицеры гарнизона ждут их в отеле, чтобы поприветствовать… Кроме того, в отеле их встретил лорд Кларенс Пэджет, отправленный на корабле Firebrand, чтобы сопровождать принца…
[Рано утром] в четверг 6 февраля погода была прекрасная, с легким ветерком с северо-запада. К сожалению, прилив был слишком низким, чтобы позволить отплыть до половины двенадцатого, а к тому времени погода поменялась. Сильный бриз с юго-востока посвежел и усилился почти до шторма. Поскольку „Firebrand“ не смог выйти достаточно быстро, вся компания погрузилась на „Ariel“, один из дуврских пакетботов… Переход оказался долгим (пять с половиной часов), и палуба небольшого парохода являла собой сцену почти всеобщих страданий от морской болезни. Герцог спустился ниже, а принцы лежали по обе стороны лестницы в каюты в почти бессознательном состоянии. Пока судно не без труда приближалось к земле, море становилось все более недружелюбным… Когда судно вошло между пирсами, принц Альберт, который продолжал страдать до самого последнего момента, поднялся, чтобы поклониться собравшимся вокруг людям».
Негостеприимное настроение Ла-Манша можно было легко принять за дурное предзнаменование. Но как только они причалили, настроение принца быстро улучшилось:
«Ничто не могло превзойти энтузиазм, который встретил принца, когда он ступил на берег в качестве нареченного супруга нашей королевы… Ночь он провел в Дувре, в отеле „Йорк“, но из-за крайне плачевного состояния большинства гостей за ужином все были рады отправиться в постель.
Было решено, что принц прибудет в Букингемский дворец не раньше субботы. Поэтому на следующий день гости совершили короткую поездку в Кентербери… Туда они прибыли в сопровождении эскорта 11-го гусарского полка, и, получив приветственный адрес от городских властей, принц вместе со своим братом в 3 часа посетили службу в соборе. Вечером город был залит огнями, и перед отелем собралась огромная толпа, чтобы поприветствовать принца, который ответил на их призыв, к их великому удовольствию появившись на балконе.
Из Кентербери принц отправил своего камердинера с любимой борзой Эос, и королева написала в своем дневнике, какое удовольствие доставил ей вид „дорогой Эос“…»
В субботу 8-го числа утром, получив приветственный адрес от декана и капитула, принц в 10 часов отправился в Лондон. На всем пути до Букингемского дворца его ждал все тот же восторженный прием. Сюда группа прибыла в половине пятого. У входа в зал их встретили королева и герцогиня Кентская в сопровождении всего двора. В 5 часов лорд-канцлер принял присягу, данную принцем по случаю его натурализации. День завершился большим обедом, на котором присутствовали государственные должностные лица, лорд Мельбурн и т. д. Королева в теплых выражениях описала в дневнике огромную радость, которую испытала, увидев принца снова…
Но среди… всех радостей и празднеств… не была забыта… бабушка, оставшаяся в Готе… И сам принц утром в день своей свадьбы послал ей несколько трогательных строк:
«Дорогая бабушка, менее чем через три часа я буду стоять перед алтарем с моей дорогой невестой! В эти торжественные моменты я должен еще раз попросить вашего благословения, которое, уверен, получу и которое будет моей защитой и моей будущей радостью! Я должен заканчивать. Боже, помоги мне!
Королевская свадьба состоялась в Королевской часовне Сент-Джеймсского дворца. Жениху был присвоен титул его королевского высочества. Палата лордов отказалась сделать его пэром королевства, а палата общин выделила ему лишь урезанную стипендию из Гражданского листа. Премьер-министр лорд Мельбурн отклонил просьбу королевы о присвоении ее супругу статуса короля-консорта. Прошло семнадцать лет, прежде чем ему был пожалован не столь высокий титул принца-консорта. Альберт притворился, что ему безразлично. «Это было бы почти шагом вниз, – писал он. – Как герцог Саксонский я чувствую себя гораздо выше, чем герцог Йоркский или Кентский». Его утешением было то, что, женившись на Виктории, он дал британской королевской семье собственное имя – Саксен-Кобург-Готские. Кроме того, ему доставило удовольствие слышать, как его невеста обещает «повиноваться и служить ему». Пять месяцев назад советники королевы настояли на том, что ему не будет разрешено делать предложение о браке во время их помолвки, но что предложение должно быть сделано ею. Однако теперь, когда дело дошло до свадьбы, они не стали вмешиваться в традиционный ход службы. От Альберта требовалось «любить, утешать, чтить и хранить» свою законную супругу, а Виктория должна была проявлять послушание и служить своему законному мужу. Это была немалая уступка. И вот он вошел в Королевскую часовню в окружении рыцарства, дворянства, пышности и знаков отличия своей родины:
Его отец герцог был одет в армейскую форму своего герцогства: темно-зеленую с красным кантом, украшенную высшим герцогским орденом – Большой крест. Брат Альберта, принц Эрнст, – в светло-голубой кавалерийской форме, украшенной Кобург-Готской звездой и цепью ордена Подвязки, в офицерском шлеме. Под звуки труб они сели в свои экипажи и «со всеми почестями, оказанными самой королеве», покинули дворец в сопровождении эскадрона лейб-гвардии.
Некоторые историки не разделяют общепринятого представления о восторженной паре хорошо подходящих друг другу молодых людей, каждый из которых был доволен своей ролью. Они считают, что Альберт чувствовал себя несчастным в своем подчиненном положении, но скрывал это, поскольку эмоциональные травмы детства сделали его притворщиком. Они говорят, что он никогда не был так сильно влюблен, как Виктория, что планировал свой жизненный путь ход за ходом, словно шахматную партию, и безжалостно использовал многочисленные беременности жены, чтобы укрепить свою власть над ней. Он был одержимым, ненасытным охотником, убивавшим животных в огромном количестве просто ради удовольствия, и суровым отцом для своих сыновей. В политической сфере он делал гораздо больше, чем просто держал промокашку, пока его жена подписывала государственные бумаги. Альберт вел тайную переписку со своими родственниками в Германии, особенно в Пруссии, используя банк Ротшильдов в качестве канала для корреспонденции. Он не собирался оставаться в стороне от споров и появлялся в публичной галерее палаты лордов, например, чтобы озвучить свои взгляды на Хлебные законы.
Тем не менее вхождение в высшие слои королевского и аристократического общества не могло не вызвать у Альберта чувства определенного удовлетворения, и не в последнюю очередь потому, что его родное герцогство было источником наиболее престижных публикаций по этим вопросам. На протяжении почти двухсот лет Almanach de Gotha являлся самым авторитетным генеалогическим руководством Европы. Вышедший впервые в 1763 году, он перечислял имена в трех разделах: I. Королевские дома, II. Немецкое дворянство и III. Избранное дворянство других европейских стран. Каждое ежегодное издание регистрировало все соответствующие рождения, смерти, браки и титулы. На протяжении XIX века, чтобы сохранить свой статус, все аристократы были обязаны вступать в брак с лицами равного ранга. Таким образом, за Almanach оставалось последнее слово в вопросе о том, кому на ком-то разрешено жениться. На полках в Кобурге и Розенау абсолютно точно должен был иметься его экземпляр.
Из уважения к местным герцогам редакторы Almanach обычно ставили на первое место среди суверенов Саксонский дом. Император Наполеон когда-то оскорбился этой практикой, но в 1820-х годах, когда там впервые появилось имя Альберта, эрнестинская (лютеранская) ветвь Саксонии снова возглавила список, и мать Альберта появилась в том же подразделе, что и мать Виктории. В соответствии с традиционной языковой практикой немецкой аристократии информация была представлена на французском языке:
GÉNÉALOGIE DES SOUVERAINS DE L'EUROPE
ET DES MEMBRES VIVANTS DES LEURS FAMILLES
SAXE
BRANCHE ERNESTINE (Luth.)
SAXE-GOTHA
Duc Frédérick IV, né le 23 Nov 1774, succ. à son frère le Duc Auguste, 17 Mai 1822…
SAXE-MEININGEN…
SAXE-HILDBOURGHAUSEN…
SAXE-SAALFELD-COBURG
1) Duc Ernest, n. 2 Janv. 1784, succ. à son père le Duc François, le 9 Dec 1806, mar 31 Juill 1817 à la D. Louise, F. d'Auguste, Duc de Saxe-Gotha, n. 21 Déc 1800
Fils
2) D. Ernest Auguste Charles Jean Léopold Alexandre Edouard, Pr. Héréd. n. 21 Juin 1818
1. Albert François Auguste Charles Emmanuel, n. 26 Août 1819
Frères et Sœurs…
5. D. Marie Louise Victoire, n. 17 Août 1786. v. GrandeBretagne [Londres]…
Great Britain is listed twenty-one pages further on:
GRANDE BRETAGNE (Engl. Anglic.)
Roi Georges IV, Frédéric Auguste, né 12 Août 1762… succ. à son père le Roi Georges III 29 Janv.
1820…
Frères et Sœurs
4. Venue du Frère le Pr. Eduard, Duc de Kent (quatrième Fils du Roi Georges III), Pr. Marie Louise
Victoire, né 17 Août 1786, F. de François Duc de Saxe-Cobourg…
Enfant
Pr. Alexandrine Victoire, n. 24 Mai 1819.
Через четыре года после женитьбы Альберта на Виктории отец Альберта, старый герцог Саксен-Кобург-Готский, умер, и герцогский титул перешел к старшему брату Альберта Эрнесту II (пр. 1844–1893 гг.). Поскольку у его брата не было детей (и он, похоже, не собирался их заводить), Альберт занял положение наследника, а сыновья Альберта продвинулись вперед в линии наследования герцогства. В этом отношении до конца жизни принца-консорта ничего не изменилось.
Дневники Виктории за 1845 год полны восторгов во время первого визита молодой пары в Германию. Они отправились в Кобург, а затем в Розенау: «Я не могу сказать, насколько была тронута и с трудом удержалась от слез, войдя в это милое старое место. Это красиво украшенный город, весь в венках и цветах, множество добрых и любящих людей, множество воспоминаний, связанных с этим местом, – все было так трогательно». Когда Виктория осматривала место рождения мужа, ее восторг не знал границ. Он показал ей детскую, стол, на котором он стоял маленьким мальчиком, когда его одевали, и порезы на обоях, оставшиеся от его фехтовальных поединков с братом.
Альберт, напротив, был обеспокоен. По пути из Кёльна на прусском королевском поезде они увидели 4000 прусских солдат, выстроившихся вдоль берегов Рейна. Когда они проезжали мимо, солдаты стреляли громовыми залпами. Во время короткого приема во дворце Августусбург в Брюле король Пруссии произнес напыщенную речь на тему «Ватерлоо-Победа-Виктория». Но в Кобурге не все пришлось Альберту по вкусу:
«Поскольку Альберт очень просил не устраивать суеты, то был раздражен тем, что Эрнест принял их… с почетным караулом и устроил парад своей маленькой армии. По замыслу Альберта поездка Виктории в Розенау должна была стать эмоциональным опытом, поэтому он устроил так, чтобы они были одни, когда показал ей свою старую спальню под крышей… В Весте [крепость Кобурга] он повел ее смотреть Кранахов, новый Музей Эрнста-Альбрехта, часовню с кафедрой Лютера и чудесный вид с террасы. Все было как обычно, за исключением того, что теперь рядом с ним стояла жена. Но он и сам изменился… Его поразило, что он никогда прежде не замечал, в каких лачугах живут крестьяне, что их жены работают в поле даже на последних сроках беременности и что нет никаких школ, о которых можно было бы поговорить. Шоком для Альберта стал резкий контраст между Кобургом и Готой… Во дворце его деда по материнской линии было гораздо больше предметов искусства, чем во всех домах его отца, вместе взятых… Альберт не осознавал, как много из его интересов унаследованы от [прадеда по материнской линии]… и как много сделали для их развития четыре года, проведенных в Англии».
Следующие десять лет принесли королевской чете самый долгий период спокойствия и удовлетворения. Виктория была уверенной в себе королевой, окруженной быстро растущей семьей. Альберт был предан своей работе в качестве председателя комитета по подготовке Великой выставки и обожал своих дочерей, особенно старшую Викки, которая, повзрослев, стала его любимой спутницей. В переписи населения, закончившейся 30 марта 1851 года, королевская семья записана как проживающая в Букингемском дворце всего с несколькими слугами. Первой указана «ее величество Александрина Виктория», ее «отношение к главе семьи» обозначено как «жена», ее «состояние» – «замужем», ее возраст – 31 год, а ее «звание, профессия или род занятий» – «королева». «Его королевское высочество Франц Альберт Август Карл Эммануил», возраст – также 31 год, женат, был записан, как «глава» семьи и «герцог Саксонский, принц Кобургский и Готский». Британского «звания, профессии или занятия» у него, по-видимому, не было. Можно предположить, что именно Альберт отвечал на вопросы чиновника, занимавшегося переписью.
Королева и ее супруг еще лишь раз видели Розенау вместе, хотя Виктория еще пять раз приезжала туда, но одна. Во время их визита летом 1860 года она была особенно красноречива. «Если бы я не была тем человеком, которым являюсь, – сказала она, – мой дом был бы здесь, – и осторожно добавила: – Хотя это был бы мой второй дом». Альберт разрыдался. «Я больше никогда не увижу место своего рождения!» – пророчески воскликнул он. В следующем году он умер (официально – от тифа), сраженный в возрасте 42 лет.
Вопреки легенде об идеальном браке, есть основания предполагать, что поразительно раннюю смерть Альберта действительно могли ускорить невидимые стрессы от растущего разлада между супругами. В 1857 году, после рождения их девятого ребенка, принцессы Беатрисы, врачи королевы постановили, что в случае очередной беременности ее жизнь окажется под угрозой, и пара была вынуждена принять меры, чтобы спать раздельно. Она стала раздражительной, а иногда истеричной. Он стал подавленным, замкнутым и измученным переутомлением. В том же году Альберта глубоко огорчил тот факт, что для присвоения ему титула принца-консорта потребовалось личное вмешательство королевы, потому что никто другой во власти не позаботился проявить инициативу. Кроме того, королева не поддержала его в плохо скрываемой вражде с лордом Пальмерстоном. Альберт чувствовал себя нелюбимым и испытывал стыд от сознания того, что его старший сын, будущий Эдуард VII, превращается, подобно его собственному отцу и брату, в бесстыдного развратника. Когда в холодную сырую погоду, стоявшую в ноябре 1861 года, он отправился навестить принца Уэльского в Кембридже, чтобы высказать свое отеческое порицание, он был уже слаб и истощен. Он пригласил Эдуарда на долгую прогулку и простудился. В Виндзор Альберт вернулся с высокой температурой, затем последовали осложнения, от которых он уже не выздоровел.
Если принять эту версию событий, то погружение королевы Виктории в пожизненный траур было вызвано как печалью, так и чувством вины. Ее решимость увековечить память Альберта во множестве памятников и мемориалов по всему миру, безусловно, не соответствовала его желаниям. Вместе с тем она чувствовала себя обязанной настойчиво возвращаться к месту их утраченного блаженства в Германии. Летом 1863 года вдова, одетая в черное, гостила у тети Альберта в Кобурге, где приняла императора Австрии Франца Иосифа. Ее министры в Лондоне беспокоились из-за ее отсутствия. «Ваше величество, – сетовал Бенджамин Дизраэли, – вы не можете управлять империей из Кобурга».
К середине XIX века имя Саксен-Кобург приобрело континентальные масштабы. Большинство из девяти детей Альберта и Виктории вступили в брак с представителями самых престижных правящих семей Европы. Им и их потомкам предстояло занять троны не только Британской империи, но и Германии, России, Норвегии, Испании, Румынии и Болгарии. Линия дяди Леопольда Саксен-Кобургского удерживала свои позиции в Бельгии на протяжении пяти поколений и протянула свои щупальца до Мексики. Саксен-Кобург-Кохари заняли видное положение в Венгрии и дали начало Кобург-Брагансам, которые правили Португалией до 1910 года. Дворец Кобург в Вене, построенный между 1840 и 1845 годами для генерала Фердинанда Саксен-Кобург-Кохари, стал одним из архитектурных сокровищ столицы Габсбургов, а суп Саксен-Кобург, приготовленный из любимой Альбертом брюссельской капусты, был достойным аналогом супа Браун Виндзор, на котором, как говорили, была построена Британская империя.
Родина Альберта формального статуса королевства не имела, но являлась наследственной монархией и с 1871 по 1918 год в качестве составной части входила в Германскую империю. Как и ее соседи – Саксен-Альтенберг, Саксен-Майнинген и Саксен-Веймар-Эйзенах (где служил канцлером Гёте), она была крошечной, но, очевидно, притягательной:
«САКСЕН-КОБУРГ-ГОТА (нем. Sachsen-Koburg-Gotha), суверенное герцогство Германии, в Тюрингии… состоящее из двух ранее отдельных герцогств Кобург и Гота и восьми небольших разбросанных анклавов… Общая площадь составляет 764 кв. м, из которых около 224 находятся в Кобурге и 540 – в Готе. Герцогство Кобург граничит с Баварией и Саксен-Майнингеном, который отделяет его от Готы… Герцогство Кобург – холмистый и плодородный район, наивысшая точка которого Зенихсхёэ около Мирсдорфа достигает 1716 футов. Его реки, главные из которых Иц, Биберах, Штайнах и Родах, впадают в Майн. Герцогство Гота, более чем вдвое больше Кобурга и простирается от границ Пруссии… до Тюрингенского леса, самые высокие вершины которого (Der grosse Beerberg, 3225 футов и Schneekopf, 3179 футов) возвышаются в пределах его границ. Более ровный район на севере называют „открытой страной“ (das Land), в отличие от холмов „леса“ (der Wald)».
Герцог Эрнст II принимал активное участие в политике германского двора и в немецком национальном движении, в котором стал известен тем, что устраивал престижные стрелковые слеты. Однако его правление собственным герцогством было далеко от идеала, и нет никаких сомнений, что его дела занимали сердца и умы как Альберта, так и Виктории на протяжении всего их брака. Однако сделать удалось немного, и было большим несчастьем, что эти дела достигли апогея, когда прошло уже более тридцати лет со смерти Альберта. К тому времени сыновья Альберта и Виктории уже имели собственные сердца и умы, а герцогство стало полностью конституционным государством. В Кобурге конституция появилась в 1821 году; Гота последовала его примеру во время «Весны наций», охватившей Центральную Европу в 1848–1849 годах. На протяжении этих первых лет две территории были объединены своим правителем в личной унии, но с 1852 года объединение стало юридическим, как и у нескольких частей Соединенного Королевства Великобритании:
«Конституция и администрация. Герцогство Саксен-Кобург-Готское является ограниченной наследственной монархией, его конституция основана на законе 1852 года, измененном в 1874 году. Для своих непосредственных нужд каждое герцогство имеет отдельный парламент, но в более важных общих вопросах власть осуществляет общий парламент… собирающийся в Кобурге и Готе попеременно. Члены парламента избираются на 4 года. Сейм Кобурга состоит из 11 членов, сейм Готы – из 19. Право голоса распространяется на всех налогоплательщиков мужского пола в возрасте 25 лет и старше… Объединенное герцогство представлено в имперском бундесрате одним членом, в рейхстаге – двумя… По договору с Пруссией войска герцогства входят в состав прусской армии. Бюджет принимается… на 4 года, при этом проводится различие между доходами домена и государственными доходами. Поступления… от имени Кобурга оценивались в 1909–1910 годах примерно в 100 000 фунтов стерлингов, а для Готы – примерно в 200 000 фунтов стерлингов, в то время как общие государственные расходы составили примерно такую же сумму. Цивильный лист[190] правящего герцога установлен в размере 15 000 фунтов стерлингов в год, в дополнение к половине доходов от Готских владений и половине чистого дохода от Кобургских владений… Герцог Саксен-Кобург-Готский [также] владеет очень большим личным состоянием, накопленным в основном Эрнестом I от продажи княжества Лихтенберг, которое Венский конгресс даровал ему в знак признания его заслуг перед Пруссией».
Спустя десятилетия имя Готы стало ассоциироваться с тремя совершенно разными сферами жизни: инженерией, левой политикой и аэронавтикой. Все три ассоциации произошли из одного источника. В 1840-х годах Gothär Waggonfabrik начал производить подвижной состав. Он быстро привлек многочисленную промышленную рабочую силу, которая стала одним из очагов немецкого социализма. В 1854 году в городе была основана Немецкая социал-демократическая партия (СДПГ), и ее «Готская программа» 1875 года стала центральным предметом дебатов внутри движения. «Критика Готской программы» Карла Маркса познакомила мир с такими концепциями, как «диктатура пролетариата» и «пролетарский интернационализм», пропагандируя знаменитый принцип «От каждого по способностям, каждому по потребностям». Ее запоздалая публикация в 1891 году, через восемь лет после смерти автора, подготовила теоретическую основу для перехода от марксизма к марксизму-ленинизму. К тому времени Waggonfabrik был одним из ведущих производителей электрических трамваев в империи. В начале следующего века компания еще больше диверсифицировалась, перейдя на строительство самолетов. Биплану Gotha Ursinus G–1 предстояло стать основой имперского стратегического бомбардировочного флота.
Герцог Эрнест II Саксен-Кобург-Готский умер в 1893 году. Он более пятидесяти лет был деверем Виктории и являлся двоюродным дедушкой кайзера Вильгельма:
«По-видимому, причиной стал паралич гортани, вызванный состоянием мозга… что, в свою очередь, было результатом страшно напряженной жизни, которую он вел с 17 лет в Берлине, где его поместили в 1-й прусский корпус, самый оперативный из всех полков, приставив присматривать за ним совершенно никудышного человека. У него просто не было никаких шансов, и, по-человечески говоря, его жизненная сила элементарно иссякла. Как странно ведут себя королевские особы, их детям, похоже, не хватает обычной заботы, дарованной самому скромному среднему классу».
В Берлине смерть герцога горько оплакивали. Он был первым, кто поздравил кайзера, когда тот взошел на престол. Его похоронили в Моритцкирхе в Кобурге.
Наследство автоматически перешло к германо-британским племянникам покойного герцога. Загвоздка была в том, что на самом деле никто из них этого не хотел. Старший сын Виктории и Альберта Эдуард отказался от своих претензий, имея дела поважнее в качестве принца Уэльского. Их второй сын Альфред, герцог Эдинбургский (р. 1844 г.), который сделал успешную карьеру в Королевском флоте и совершил кругосветное плавание, принял его неохотно. Вероятно, он руководствовался интересами своего единственного сына, принца Альфреда (Альфи), своенравного отпрыска несчастливого брака с русской принцессой. Присягнув на верность конституции герцогства, герцог Альфред (пр. 1893–1900 гг.) поселился в Розенау, занимаясь музицированием, коллекционированием керамики, наводя порядок в финансах герцогства и медленно преодолевая сопротивление местных жителей в отношении «чужака». На следующий год он был вознагражден последним визитом своей матери и одним из самых полных из когда-либо организованных собраний европейских королевских особ. Помимо королевы-императрицы Виктории, он принял у себя кайзера Вильгельма II, будущего царя Николая II и будущих британских королей Эдуарда VII и Георга V. Помимо этого, дополнительное оживление в его правление внесло присутствие в Кобурге Иоганна Штрауса II – «короля вальса», который покинул Вену после своего третьего брака с протестанткой. Опера Штрауса «Цыганский барон» (1885 г.) и его знаменитый Kaiser-Waltzer («Императорский вальс», 1889 г.) были написаны в Саксен-Кобург-Готе.
Затем двойной удар правящей семье нанесла смерть. В 1899 году наследник престола принц Альфи, страдавший одновременно сифилисом и гемофилией, застрелился во время празднования серебряной свадьбы своих родителей, отчаявшись в жизни как из-за состояния здоровья, так и из-за последствий своего тайного брака с простолюдинкой. Год спустя герцог Альфред скончался в Розенау от рака горла, точно так же, как и его дядя. Известие о его смерти попало в заголовки мировой прессы:
ГЕРЦОГ САКСЕН-КОБУРГСКИЙ УМЕР
внезапно скончался в замке Розенау в понедельник
ВТОРОЙ СЫН КОРОЛЕВЫ ВИКТОРИИ
был болен раком, но не знал о своей болезни
Несколькими неделями ранее очередной шаг в саге о престолонаследии был урегулирован самым неудовлетворительным образом, который только можно себе представить, а именно – путем поиска наименее сопротивляющегося кандидата. Третий сын Виктории и Альберта Артур, герцог Коннаутский, уже получивший чин генерала британской армии, не собирался подвергать риску свои шансы получить жезл фельдмаршала, а сын герцога Коннаутского принц Артур (р. 1883 г.), ученик Итонского колледжа, похоже, пришел в ужас от этого наследства. Четвертый сын Виктории и Альберта Леопольд, герцог Олбани (1853–1884), еще одна жертва гемофилии, был уже мертв, сраженный неудачной инъекцией после падения в Каннах. Поэтому поиски с катастрофической неизбежностью переместились на другого итонского школьника – беззащитного посмертного сына Леопольда и младшего внука королевы Виктории принца Чарльза Эдуарда (р. 1884 г.). Ходили слухи, что старший принц Артур в надежде отклонить руку судьбы задал своему младшему кузену Чарльзу Эдуарду хорошую порку в школе. Окончательное решение предстояло принять самой королеве Виктории.
Сейм герцогства продемонстрировал редкое недовольство. Как сообщалось в New York Times, которая могла позволить себе вольности, немыслимые в Лондоне, атмосфера накалилась:
«Сейм герцогства, а также народ в целом самым энергичным образом протестуют против намерения британской королевской семьи и заявляют, что они не позволят этим британским принцам бросать кости за герцогскую корону Саксен-Кобург-Готы. Сейм объявил о своем праве сказать решающее слово в вопросе престолонаследия».
Протестующим, по-видимому, было приказано не лезть в чужие дела.
Так началась печальная публичная карьера принца Чарльза Эдуарда (Карла Эдуарда), последнего герцога Олбани и последнего герцога Саксен-Кобург-Готского. Теоретически, как и его дяди и кузены, он мог попытаться отказаться от своих прав, но на практике оказался в ловушке. Несмотря на то что его матерью была немка, бывшая принцесса Елена Вальдек-Пирмонтская, он стал в семье исключением, не говорящим по-немецки. Предполагалось, что ему придется зарабатывать на жизнь в Англии. Он не знал никого, кому мог бы передать бремя своего наследства, и не имел возможности оценить, насколько отравленной окажется его чаша. Мать сказала ему, что смириться с судьбой будет самым лучшим способом почтить память покойного отца.
Поначалу перспективы казались не такими уж плохими. Карлу Эдуарду разрешили закончить английское образование, и первое время он правил только номинально под общим руководством регентов. Он знал, что его предшественник, талантливый музыкант герцог Альфред, завоевал доверие своих подданных и что все семь лет пребывания на троне ему удавалось счастливо порхать между Розенау и своей лондонской резиденцией в Кларенс-Хаус.
«Сорегентом мальчика-герцога вместе с его матерью был… принц Гогенлоэ. Но за его образованием надзирал сам кайзер, и Чарли и его сестра Алиса проводили много праздников с императорской семьей… Иногда возникало некоторое смущение из-за разделенной лояльности молодых людей, но они решили это по-своему. Во время Англо-бурской войны кронпринц [Пруссии] поспорил с Алисой на бриллиантовую брошь против бриллиантовой булавки, что победят буры, и, когда победили британцы, он должным образом расплатился. Несколько лет спустя… связь Кобургов с императорской семьей укрепилась, поскольку герцог Чарли женился на [племяннице императрицы], и пара делила свое время между Кобургом и Берлином… С другой стороны, принцесса Алиса восстановила связь с Британией, выйдя замуж за принца Александра Текского… чья сестра Мэри вышла замуж за принца Георга, будущего короля Георга V. Александр получил образование в основном в Британии и являлся офицером британской армии».
Прибытие 21-летнего герцога Карла Эдуарда в Саксен-Кобург-Готу состоялось в июле 1905 года. Его приезд в герцогство сопровождался пышной церемонией и множеством неосторожных комментариев. На железнодорожной станции в Готе его встречали со всеми воинскими почестями. Затем он отправился во дворец Фриденштейн, где его ждала мать. В тронном зале дворца он принес конституционную присягу в присутствии представителей кайзера и короля Эдуарда VII, министров правительства герцогства и множества чиновников и их дам. Некоторые из сообщений в прессе, хотя и сочувствовали новому герцогу, не стеснялись в выражениях относительно способа, которым он получил наследство:
ПРИНЦ ПРОТИВ ВОЛИ СТАЛ ГЕРМАНСКИМ ГЕРЦОГОМ
Карл Эдуард Саксен-Кобургский достигает совершеннолетия
ОН СПАС СВОЮ ГОЛОВУ
Кузен, которому тоже предлагали это герцогство, угрожал высечь его, если он откажется
Один небольшой источник удовлетворения возник из-за права Карла Эдуарда на великолепный, недавно разработанный личный штандарт – Herzogstandarte, искусно объединяющий его британские и саксонские связи. На рисунке было изображено королевское знамя Саксонии – поле из десяти черных и золотых горизонтальных полос, увенчанное диагональным Rautenkranz – кранцелином и геральдическим кантоном. Кранцелин, идущий сверху слева направо вниз, принял форму зубчатой гирлянды темно-зеленого цвета. Гербовый кантон, размещенный в верхнем левом углу, был составлен из поделенных на четыре части гербов принца британского королевства, «испорченных» белой «этикеткой» с красными сердцами и красными крестами.
Очень скоро на горизонте появились первые международные грозовые тучи. «Гонка дредноутов» вбивала клин между Великобританией и Германией, и главный покровитель и кузен молодого герцога, кайзер Вильгельм, предался этому с особенным энтузиазмом. Кайзер уже назначил невестой для герцога принцессу Викторию Аделаиду Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбургскую, родственницу как британской королевы Александры, так и принца Андрея Греческого (отца еще не родившегося принца Филиппа), и теперь велел своему протеже посещать офицерскую школу прусской армии. Это указание наверняка было особенно неприятным. Карл Эдуард брал уроки немецкого языка, но, всю жизнь страдая ревматоидным артритом, не имел никаких способностей и склонностей к военному делу. К счастью, его брак оказался удачным. Он женился в «Замке удачи» Глюксбурга в Гольштейне. Его жена и пятеро детей стали для него источником утешения в жизни, которая становилась все более мрачной.
Первая мировая война возвела герцога в звание генерала, но резко отстранила от его номинального командования. Хотя он добровольно отправился на Восточный фронт, в активных боевых действиях не участвовал. Несомненно, чтобы скрыть этот конфуз, в 1916 году была отчеканена медаль в честь его несуществующего военного послужного списка. Сейм его герцогства возобновил обсуждение вопроса о престолонаследии, проголосовав, что «все иностранцы» и «лица, которые вели войну с Германской империей» должны быть исключены. В то же время в Британии его исключили из списка рыцарей ордена Подвязки. В июле 1917 года, почти через три года после начала войны, его британские родственники указом в Совете отказались от немецкой фамилии Саксен-Кобург-Готские и были волшебным образом преобразованы в Виндзоров. Его сестра Элис и ее муж, герцог Текский, переименовались в графиню и графа Атлон, но ему такой возможности не предложили. Хуже того, поскольку его сочли «примкнувшим к врагам его величества», Закон о лишении титулов Великобритании (1917 г.) уполномочил Тайный совет расследовать его предполагаемую измену и принять решение о наказании.
Закон о лишении титулов с особой мстительностью относился к тем членам британской королевской семьи, для которых, как и для герцога Карла Эдуарда, на карту было поставлено гораздо больше, чем просто имя. Одно дело – издавать законы для британских королевских особ, находящихся в Британии, совсем другое – устанавливать законы для «всех потомков королевы Виктории»:
«Мы, согласно нашей королевской воле и власти [провозглашенной Георгом V], настоящим постановляем и объявляем, что с даты этого Королевского Провозглашения наш Дом и Семья будут именоваться Дом и Семья Виндзоров… И настоящим Мы заявляем, что Мы для Себя и… для всех других потомков нашей… бабушки королевы Виктории, которые являются подданными этих королевств, отказываемся и предписываем прекращение использования званий, чинов, санов, рангов и титулов герцогов и герцогинь Саксонских, принцев и принцесс Саксен-Кобург-Готских, а также всех других немецких званий, чинов, санов, рангов и титулов».
Вердикт Тайного совета был вынесен в январе 1919 года. Вместе с тремя другими «враждебными пэрами» Карлу Эдуарду предстояло лишиться герцогства Олбани, графства Кларенс, баронства Арклоу и титула его королевского высочества. Его штандарты были удалены из часовни Святого Георгия в Виндзоре. Короче, он был превращен в изгоя.
Между тем, когда Германская империя рухнула, все наследственные правители в Германии были вынуждены отречься от престолов. Карл Эдуард отказался от своего герцогства 14 ноября 1918 года, через пять дней после объявления об отречении самого кайзера. Затем, когда Веймарская республика, запинаясь, родилась на свет, немецкое население отомстило своей аристократии. Совет рабочих и солдат Готы вторгся в замок бывшего герцога в Розенау, упразднил его герцогство и конфисковал его земли. Теперь он стал частным лицом, человеком, осуждаемым на родине, изгоем в стране проживания и квартирантом в своем собственном доме. Он ничего не предпринял, кроме того, что вел себя смирно и делал то, что ему говорили. Унижение было болезненным.
Однако было бы неправдой сказать, что бывший герцог остался без гроша. С некоторой задержкой он получил от государства компенсацию и обладал другими источниками дохода, которые позволяли ему поддерживать комфортную семейную жизнь. Его мать, вдовствующая герцогиня Олбани, приехала навестить его и его семью на каникулы, радуясь своим внукам. В сентябре 1922 года они все вместе проводили семейные каникулы в Хинтеррайсе в австрийском Тироле, когда она внезапно умерла.
Межвоенная Германия стала рассадником радикальной политики и котлом экономических бедствий. Промышленное производство пошатнулось, безработица резко возросла, а валюта рухнула. Страна лишилась признанных лидеров, средний класс лишился своих сбережений, а значительная часть населения потеряла всякую надежду. Вакуум заполнили безумные радикалы как справа, так и слева. На улицах сражались друг с другом отряды фашистов и коммунистов.
14 октября 1922 года малоизвестная группа правых головорезов из Мюнхена решила нацелиться на город Кобург, который, как они знали, вместе с Готой являлся гнездом их врагов – левых. Их лидер, бывший капрал по имени Адольф Гитлер, объявил, что собирается устроить в Кобурге День Германии, и нанял для этой цели поезд. Он прибыл с духовым оркестром и 800 сторонниками, размахивающими флагами (на то время это была практически вся Национал-социалистическая партия), которые тут же вступили в драку с полицейскими, старавшимися поддерживать порядок. Когда толпа местных жителей попыталась преградить им путь, началась общая драка. Полетели камни, выкрикивались оскорбления, были сломаны кости. Затем нацисты продвинулись к центру города, где Гитлер провел митинг, объявив, что Кобург очищен от «красной тирании». Когда нацисты вернулись на вокзал, железнодорожники отказались отправлять поезд. Гитлер пригрозил схватить всех «красных» в поле зрения и увезти их заложниками в Мюнхен. Его хвастовство и жестокость победили. Семь лет спустя Кобург стал первым городом в Германии, который дал нацистам абсолютное большинство голосов на муниципальных выборах. В 1932 году Гитлер выпустил один из самых ценных знаков отличия нацистской партии – «Значок Кобурга», на котором изображена свастика в венке. Надпись гласит:
Невозможно сказать, наблюдал ли бывший герцог Карл Эдуард за действиями Гитлера в День Германии в Кобурге, если нет, то, безусловно, слышал об этом из первых уст. Он являлся примером тех, кого мало волновала радикальная идеология нацистов, но кто разделял их возмущение унизительным послевоенным обращением с Германией. Он одобрил бы их враждебность к коммунистам, которые разрушили его герцогство. Сначала он был связан с одной из наиболее консервативных группировок, Гарцбургским фронтом, стремившимся объединить немецкую правую оппозицию и заключившим в начале 1930-х годов тактический союз с нацистами. Однако в 1932 году, когда в правой оппозиции возник разброд и шатание, его убедили вступить в СА – нацистские штурмовые отряды, где он быстро поднялся до высокого звания обергруппенфюрера. Возможно, на него повлиял зять жены, бывший принц Август Вильгельм Прусский, который вступил в нацистскую партию до него.
После прихода Гитлера в 1933 году к власти бывший герцог был избран в качестве инструмента для обработки британского истеблишмента и назначен президентом Общества англо-германской дружбы. В этом качестве он поддерживал тесную связь с британскими послами в Берлине – сэром Эриком Фиппсом и сэром Невилом Хендерсоном и в январе 1936 года присутствовал на похоронах своего кузена Георга V в Лондоне. Ковыляя далеко позади гроба покойного короля в качестве официального германского эмиссара, он был полностью проигнорирован своими британскими родственниками. Его одинокая фигура с трудом тащилась, ссутулившись и широко расставляя ноги, и изо всех сил старалась не отставать от процессии. Он был облачен в неуместный зеленый плащ в немецком стиле без знаков различия и железный шлем штурмовика. Его влияние, каким бы оно ни было, закончилось менее чем через год вместе с отречением сына его кузена, Эдуарда VIII, на которого нацисты возлагали большие надежды.
Какими бы ни были на самом деле взгляды бывшего герцога, нет сомнения, что он и его выдающаяся родословная были использованы нацистами, даже если они видели в нем больше жертву «красных», чем энтузиаста «коричневых». Например, в 1932 году, когда дочь Карла Эдуарда Сибилла вышла замуж в Кобурге за принца Густава Адольфа Шведского, Гитлер отправил личную телеграмму с поздравлениями. Вечером во время факельного шествия местного отделения нацистской партии гуляки прошли вокруг статуи принца Альберта, стоявшей на городской площади. Карл Эдуард умудрился даже сохранить некоторые из своих аристократических привилегий, продолжая награждать медалями и знаками отличия своего «домашнего ордена» Саксен-Кобург-Гота. Так Герман Геринг, бывший военным летчиком, получил в награду командорский крест ордена.
Во время Второй мировой войны немощный герр фон Саксен-Кобург со своей семьей жил в уединении. Хотя он сохранил почетное президентство в немецком Красном Кресте, от имени которого в 1940 году посетил Соединенные Штаты и Японию, но не играл сколь-нибудь заметной роли в общественной жизни. Один из его сыновей был убит на Восточном фронте, двое других служили в вооруженных силах. Предположительно в апреле 1945 года он получил еще одну телеграмму от фюрера, убеждавшего его избегать вторгшихся в страну американцев. К тому времени большая часть остававшейся у него собственности была захвачена советской армией, которая разбила печатные станки Almanach de Gotha и увезла его бесценные архивы. Муж его горячо любимой сестры принцессы Алисы теперь был генерал-губернатором Канады, но никакие связи бывшего герцога не спасли его. В 1946 году он был арестован Американской военной администрацией Баварии и доставлен в суд по денацификации. Обвинение утверждало, что он не мог не знать о зверствах нацистов. Карл Эдуард отрицал обвинение и не признал себя виновным, но был приговорен к выплате огромного штрафа и снова заключен под стражу. К началу 1947 года, больной и истощенный, он испытал тяготы лагеря для военнопленных. «Изуродованный артритом старик мучительно бродил по свалке, роясь в гниющих отходах, пока не нашел старую консервную банку. Голодая, он рвал траву, чтобы добавить ее в жидкий суп, который давали ему американские тюремщики». В том же году его сестра принцесса Алиса и ее муж граф Атлонский отправились в Германию и добились его освобождения.
Затем, по иронии судьбы, американцы предоставили бывшему герцогу и бывшей герцогине жилье в конюшнях замка Калленберг, где устраивал оргии его прадед. По словам его внучки, «он считал, что это просто чудесно». Он заболел раком и потерял глаз, но прожил достаточно долго и в июне 1953 года купил билет в общественный кинотеатр в Готе и посмотрел коронацию Елизаветы II на цветном экране. «Должно быть, это был худший момент» – молодая британская королева была дочерью его племянника, а он был вторым по старшинству живым членом семьи ее отца. Карл Эдуард умер в 1954 году в возрасте 69 лет. Его старший сын и наследник Иоганн Леопольд отказался от всех прав наследования. Единственным утешением Карла Эдуарда было то, что он умер в кровати, привезенной из Клермонт-Хаус, Суррей, – места его рождения. Как он выразился, это был «его маленький кусочек Англии».
Когда в 1826 году было основано герцогство Саксен-Кобург-Готское, монархия в Европе достигла своего пика. Все ведущие державы – Франция, Великобритания, Пруссия, Австрия и Россия – были монархиями, и каждый раз, когда образовывалось новое государство, как Греция в 1828 году или Бельгия в 1831-м, выбирались и короновались новые монархи. Казалось, республиканизм прочно дискредитирован. Революционный корсиканский генерал, который в течение двадцати лет наводил ужас на Европу, в середине своей карьеры отказался от своих первоначальных принципов, короновав себя императором Франции и королем Италии. После поражения Франции победоносные монархи благодарили Бога за Его благословение и забыли, почему произошла революция.
К 1919 году, когда герцогство Саксен-Кобург-Готское было упразднено, монархия находилась в тяжелом упадке. Романовы были свергнуты и зверски убиты, Гогенцоллернов и Габсбургов заставили уйти. Франция стала Третьей республикой. Австрия и Германия находились в процессе принятия республиканских режимов. Среди государств, сформированных послевоенным урегулированием, республики превосходили монархии в четыре раза. В таких странах, как Великобритания или Италия, монархи, сохранившие троны, опасались за свое будущее.
Европейская монархия имела глубинные связи с мистическими сторонами христианской религии. Пример Соединенных Штатов был еще не достаточно силен, чтобы европейцы признали, что республиканские идеалы совместимы с религиозным обществом. Короли и императоры не просто короновались, их помазывали елеем и возводили на престол, сопровождая клятвами, молитвами, гимнами, божественными заклинаниями и облаками ладана. В 1914 году они все получили благословение Всевышнего на ведение войны друг против друга и отправку миллионов своих подданных на бойню. Монархисты не замечали несоответствия, делая все возможное, чтобы убедить мир, что монархия дана Богом и потому добродетельна, что республиканизм безбожен и морально неполноценен.
Однако системная мстительность, с которой последний герцог Саксен-Кобург-Готский подвергался нападкам со стороны своих сородичей, говорит о том, что в плане морали между королевской властью и республиканцами нет разницы. Когда на карту поставлены династические интересы или национальная гордость, Нагорная проповедь не имеет значения, а обычная человеческая порядочность откладывается в сторону. В целом взгляды британцев следовали этому примеру. Всякий раз, когда имя Карла Эдуарда всплывает в британской прессе, всплывают и все старые эпитеты о «пэре-предателе» и добавляются новые – «скандальная жизнь», один из «самых ярых сторонников Гитлера», «высший нацистский чиновник» и «осужденный нацист».
После смерти Карла Эдуарда его потомство разделилось во мнениях о том, что делать. Некоторые ушли в частную жизнь. Его дочь Сибилла стала матерью короля Швеции. Его вдова, бывшая герцогиня Виктория Аделаида, дожила до 1970 года. Но его пятый ребенок Фридрих Йозиас (1918–1998) решил возродить претензии своего покойного отца, а сын Фридриха Йозиаса Андреас фон Саксен-Кобург-Готский (р. 1943 г.) возглавил линию, идущую от герцога Олбани. Результат недолгого военного брака, самопровозглашенный «принц Андреас» являлся внуком Альберта и Виктории. 23 мая 2009 года в Кобурге его наследник принц Хубертус женился на Келли Родестведт.
Используя различные стратегии, другие члены клана Саксен-Кобург-Готских преуспели больше, чем неудачливый Карл Эдуард. Например, одна ветвь в 1878 году взошла на престол Болгарии. Их последний представитель, болгарский царь Симеон (р. 1937 г.), начал свое правление в 1943 году в возрасте 6 лет, но через пару лет был изгнан поддерживаемыми Советским Союзом коммунистами, которые застрелили его дядю-регента и упразднили монархию. Он жил в Испании, окончил кадетскую школу армии США и преуспел в бизнесе. Затем, когда коммунистический режим в Болгарии рухнул, он переосмыслил себя, сформировал демократическую политическую партию и в 2001–2005 годах был премьер-министром Болгарии под невероятным именем – Сакскобургготский.
Другие ветви семьи пытались выжить, скрывая свою идентичность. Например, Саксен-Кобург-Готские из Бельгии просто перестали использовать свою фамилию, справедливо полагая, что ее скоро забудут. Их британские родственники, напротив, приступили к тщательно продуманной стратегии сокрытия, выстраивая смесь юридических уловок, управления имиджем и исторической пропаганды. Они неоднократно меняли свою фамилию прокламациями или актами парламента, успешно маскируя тот факт, что иначе свадьба Виндзор-Маунтбеттен 1947 года была бы союзом Саксен-Кобург-Готской и Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбургской династий. Отец невесты, как видно выше, сменил фамилию до ее рождения и, взойдя на престол, сменил свое имя с Альберта, или Берти, на Георга. Жених принял англизированную форму имени своей матери. Будущая королева, конечно, не могла долго оставаться «миссис Маунтбеттен», поэтому после замужества ее фамилию снова изменили на Виндзор (несмотря на недовольство ее мужа), а в 1960 году, для блага детей, она была изменена на Маунтбеттен-Виндзор. Помимо всего этого, королевские особы оттачивали английский акцент высшего класса, погрузились в патриотическую и благотворительную деятельность, не говорили на публике по-немецки, уклонялись от неудобных вопросов, избегали своих немецких родственников и в ходе продолжительной кампании генеалогических фокусов изменили свое генеалогическое древо до неузнаваемости. Большинство их подданных не знают, что леди Диана Спенсер (1961–1997) была самой первой персоной преимущественно английского происхождения, которая когда-либо приблизилась к британскому трону за всю его 300-летнюю историю. Им пришлось ждать до XXI века, прежде чем вступившая в гражданский брак Камилла Паркер-Боулз и Кейт Миддлтон, отпраздновавшая пышную церковную свадьбу, получили разрешение последовать ее примеру.
Таким образом, притворство является неотъемлемой частью королевского существования, хотя некоторые могут назвать это адаптивностью. Альберт и Виктория прекрасно поняли бы это, поскольку у обоих были досадные родственники, от которых следовало отстраниться. Они также знали бы (с тех пор как эта операция началась в их собственное время), что королевские генеалоги могут достичь замечательных результатов с помощью творческого искажения и вульгарная подделка не нужна. Умелым использованием английских форм, акцентом на титулах, а не на фамилиях и прежде всего селективной фильтрацией нежелательных родословных преданные хирурги генеалогического древа изменяли доминирующий привкус своего продукта. Несомненно, руководствуясь лучшими патриотическими мотивами, они убедили ничего не подозревающую общественность, что самые близкие родовые связи британской королевской семьи восходят к английским и шотландским монархам вплоть до Вильгельма Завоевателя и далее. В процессе они отодвинули на второй план гораздо более тесные связи королевской семьи с Ганноверами, Теками, Бранденбург-Ансбахами, Брауншвейг-Вольфенбюттелями, Вюртембергерами и Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбургами. Если бы только правда была известна, степень родства между Маунтбеттен-Виндзорами и Норманнами, Плантагенетами, Тюдорами и Стюартами стала бы почти астрономически далекой.
Любому, кто хочет восстановить основную родственную группу британской королевы и ее супруга, достаточно перечислить родителей и дедушек и бабушек их предков. Помимо Боуз-Лайонов, Кавендиш-Бентинки, Смитов (из Блендон-Холл), Барнаби и Романовых, они быстро обнаружат, что теснее всего они связаны с Ангальт-Цербстами, Альтенбергами, Барби-Мюлингенами, Баттенбергами, Брауншвейг-Люнебергами, Кастель-Кастельсами, Кастель-Рейнлингенсами, Дона-Шлобиттенами, Эрбах-Эрбахами, Эрбах-Шенбергами, Эберсдорфами, Гессенами, Гессен-Дармштадтами, Гессен-Касселями, Гессен-Филиппсталями, Гогенцоллернами, Гольштейн-Готторпами, Юлих-Клеве-Бергсами, Киз-Рейдесами, Лендорфами, Лейнинген-Дагсбургами, Липпами, Мекленбург-Стрелицами, Нассау-Узингенами, Нассау-Вейльбергами, Нойбергами, Эттинген-Эттингенами, Пфальц-Циммернами, Ройсс фон Эберсдорфами, Саксен-Альтенбергами, Саксен-Кобург-Заальфельдами, Саксен-Эйзенахами, Саксен-Готами, Саксен-Хильдебургхаузенами, Саксен-Лауэнбергами, Саксен-Веймарами, Саксен-Вейсенфельсами, Сайн-Витгенштейнами, фон Шлибенами, Шенбург-Глаухаузами, Шварцбург-Рудольфштадтами, Шварцбург-Зондерхаузенами, Сольмс-Лаубахами, Сольмс-Зонненвальде и Поушами, Штольберг-Гедернами, Вальдеками, Вальдек-Айзенбергами, Веттинами и трижды с Саксен-Кобург-Готами.
Ничто из этого, как нам спешат добавить, не подразумевает, что немцы – это нежелательные родственники. Международное сватовство никак не может быть сведено к такой грубой формуле. Что это действительно показывает, в немалой степени благодаря Альберту и Виктории, так это то, что британское общественное мнение на протяжении большей части XIX века имело явно прогерманские симпатии, однако, благодаря двум мировым войнам, на протяжении большей части XX века их определенно сменили германофобские антипатии. Чтобы проложить путь выживания через минное поле этих меняющихся предрассудков, королевская семья Великобритании решила притвориться, что является тем, чем не была и не является. Возможно, покойная принцесса Диана была ближе к истине, чем думала, когда сожалела, что «вышла замуж за представителя немецкой семьи». Принц Альберт, конечно, никогда не испытывал подобных сожалений.