Весь оставшийся день Таринор неспешно брел вперед. Лес в стороне неприветливо шумел кронами, напоминая о том, что когда-то здесь не было ни трактов, ни деревень, а только непроглядная чаща на многие мили вокруг. Ныне же эти земли, отнятые людьми у прежних хозяев, звались Тимбермарком, а о Золотом тракте говорили, что под каждым его камнем похоронен эльф.

Ближе к вечеру Таринору встретился торговый обоз с гербом Дома Майвенов на телеге – алой розой в окружении зеленых шипов. Сопровождали обоз двое рыцарей в белых накидках с изображением зеленого глаза поверх доспехов. Люди Рикеров, майвеновских вассалов.

Говорят, когда-то давно на месте их замка стояло эльфийское поселение, Эарисхен. Устав от постоянных кровавых набегов, Майвены послали туда рыцаря Эдмунда Рикера с войском. Он разграбил поселение, вырезал тысячу эльфов за одну ночь и потерял в бою глаз, вместо которого вставил изумруд. За это тогдашний лорд Майвен даровал Рикеру наследный титул лорда, позволив выстроить на месте Эарисхена замок, который тот назвал Зеленым Оком и которому эльфы, по слухам, теперь дали имя Gistarn, «крепость Костей».

Следом за рыцарями ехало еще пятеро всадников в кольчугах. От них разило луком и прокисшим вином. Один из них, проезжая мимо, бросил недобрый взгляд на Таринора, хмыкнул и сплюнул почти ему под ноги. Наемники, такие же, как и он сам, безродные продажные мечи, только устроились получше. Наверняка им не придется обнажать оружие до самого Гирланда, куда этот обоз, скорее всего, и держит путь. Добрый Таринор расчистил дорогу, не благодарите.

Солнце клонилось к закату, и пора было найти ночлег. Спал на земле наемник только в крайнем случае и только летом, когда ночи становились достаточно теплыми. Обычно в пути он насвистывал или напевал себе под нос одну из множества песен, которые слышал на солдатских привалах в годы войны и хмельными вечерами в кабаках, но сейчас на ум приходила только одна. Та самая, которую любил бедняга Джейк:

– И нет пути домой тому, кто продал свой клинок…

Действительно, дома у Таринора не было, как не было его у многих наемников. Вместо родного очага – постоялые дворы, а вместо любящей жены – девушки из красных домов. Каждый раз разные, но всегда такие одинаковые.

Немногим наемным мечам удавалось дожить до момента, когда наконец появлялся шанс остепениться. Купить дом, завести семью, пустить в дело накопленное за годы опасной службы…

И Таринор порой мечтал о такой жизни. Однажды ему даже приснилось, что он растолстел, но после пробуждения, разумеется, его ждало все то же поджарое, покрытое шрамами тело. Нет, полнота – признак спокойной, сытой жизни, а существование наемника никак нельзя было назвать ни сытым, ни уж тем более спокойным.

А что, если в Дракентале его и в самом деле ждет решение всех проблем? Каждому человеку когда-нибудь выпадает шанс, но не у каждого хватает смелости ухватиться за него. Быть может, на сей раз счастье улыбнется именно ему? Вдруг дырявая монетка, подаренная гномом, принесет большую удачу?..

Таринор отмахнулся от приторно-сладких грез и вернулся в действительность. Последняя деревушка на тракте осталась позади довольно давно, и он нутром чуял, что вот-вот набредет на следующую. Каждый шаг вселял в сердце наемника надежду и вместе с тем повергал в отчаяние от того, что проклятая деревня никак не появлялась.

Наконец Таринор почуял едкий запах дыма, а преодолев очередной холм, увидел у дороги селение, окруженное деревянным частоколом высотой в человеческий рост. У ворот торчали крюки с надетыми на них черепами. Маленькие, будто детские, но с мелкими глазницами, они, без сомнения, принадлежали гоблинам. Сделано это было, видимо, для устрашения, вот только деревенским невдомек, что гоблины от этого лишь сильнее звереют.

Добравшись до ворот, Таринор поколотил в них кулаком и с силой пнул ногой. С той стороны послышался зевок, а следом чей-то недовольный голос:

– Кого там принесло под вечер? Назовись!

– Я Таринор, наемник. Иду в Драконью долину. Ищу ночлег, но и от работенки не откажусь.

Раздался звук снимаемого засова, и ворота приоткрылись ровно настолько, чтобы наемник мог пройти. Протиснувшись внутрь, Таринор увидел, кто его впустил. Небритый мужик, опиравшийся на ржавую алебарду, оглядел наемника сонным взглядом и водрузил засов обратно.

– Добро пожаловать в Вороний Холм. Ночлег ты, может, и отыщешь, а вот насчет работы… Пришел бы с утра, наняли б в охрану углежогам. А теперь они уж на промысел ушли.

– Раз так, буду рад и ночлегу.

– Впрочем, можешь к Барни-голове наведаться, старосте нашему. Вон там он живет. – Стражник махнул рукой в сторону большого деревянного строения, которое было видно от самых ворот.

Дом старосты выглядел больше и новее прочих, да и внутри оказался довольно просторным. У окна, затянутого бычьим пузырем, стоял деревянный стол, за которым между новым пером и засохшей чернильницей спал лысый мужчина в потертом красном кафтане. От звука шагов он встрепенулся и поспешил натянуть на голову шапку, на круглом лице его застыло недовольное выражение.

– Ты кто такой? Кто тебя в деревню впустил? Еще и с мечом…

– Впустил меня привратник ваш, а с мечом я потому, что наемник. Ты, значит, Барни-голова, староста местный?

– Я, – осторожно согласился тот. – Вот только для тебя, пришлого, Бернард. Выкладывай, зачем пожаловал.

– Вечер застал меня на тракте, вот и решил попросить ночлега. А если какая работа наемничья найдется, то и за нее возьмусь. Если, конечно, заплатить сможете.

– Только заявился, а уж сразу «платить»! – проворчал староста. – Все вы, продажные мечи, одинаковые. Вот только углежогам охрану уже наняли…

– Это я уже слышал. Неужто больше ничего нет?

– Отчего ж нет? Весна нынче, гоблинская погань изо всех щелей лезет… Люди с оружием лишними не будут. Ты один иль с отрядом? Почем берете?

– Отряда у меня нет, один работаю. Лишние рты мне ни к чему, а рук и своих хватает. А что до оплаты, смотря о чем речь. – Наемник оперся на сваю и почесал подбородок. – Гоблины по четыре монеты за рыло. Если нужно в карауле постоять или обоз сопроводить – шесть десятков за неделю.

– Сколько?! – Глаза старосты расширились от удивления. – Шестьдесят маренов? У меня брат капитаном стражи служит в Зеленом Оке, так он в месяц столько получает! Куда тебе такие деньги?

– Первым делом куплю еды, припасов в дорогу. Потом меч починю. Меч – он ведь как женщина. Не будешь уделять должного внимания, подведет в самый неподходящий момент.

Таринор знал, о чем говорит. Свое нынешнее оружие он купил в Гирланде, но кузнец скинул цену так безропотно, что наемник испугался, как бы клинок не разлетелся вдребезги от первого же удара. Все-таки о жителях побережья говорят, что они куда лучше делают деньги, чем оружие.

– Потом еще нужны новые башмаки, – продолжал Таринор. – Быстро снашиваются с моим-то образом жизни. Если после всего этого что и останется… Ты, поди, нигде не бываешь и цен не знаешь? Хорошо, если этого хотя б на пару недель хватит. Капитан стражи небось живет в теплом доме, а горячая похлебка – частый гость на его столе? Я же таскаюсь по стране и живу чем придется. Да и зиму зимовать как-то надо. Но знаешь, чем я лучше стражников и лордских людей? Я присягой не связан и вопросов не задаю.

Староста внимательно оглядел наемника с ног до головы и вздохнул:

– Ну… Есть тут одно дельце. Такое, что не каждый возьмется.

– Выкладывай.

– Пару месяцев назад, еще снег не сошел, в деревне маг появился. Назвался Мирениусом. Сказал, что из Вальморы, из Академии. Говорит, мол, ищу спокойное место, где мог бы провести остаток жизни. Только мне б занятие какое, не хочу быть нахлебником. Старый такой был маг, борода седая до колен, будто прямиком из детских сказок. Мы его у частокола поселили, там еще с прошлой зимы домик стоял заброшенный, прежних хозяев лихорадка прибрала. Люди к нему попривыкли и стали за помощью обращаться: у кого хворь какая или рана – шли туда.

– Полезный сосед.

– Ох и не говори! В наших краях гоблины – гости нередкие. Каждую весну будто из-под снега прорастают, сволочи. Однажды даже бочку дегтя уволокли! И на кой гоблинам деготь… Как-то они нагрянули, полезли по частоколу, а Мирениус как раз из лесу возвращался. Тут-то он и показал, что не только в зельях и припарках силен: прокричал что-то, руками взмахнул – и давай в уродцев этих огнем швыряться. Гоблины тут же наутек, а некоторые сразу на месте сгорели, только кучки пепла да дубинки их кривые остались…

– К делу, староста, к делу.

– Ну ладно… На прошлой неделе он, как обычно, с утра в лес пошел, вот только не вернулся ни к полудню, ни к вечеру, ни к ночи.

– Так ты хочешь, чтобы я его разыскал? – спросил Таринор, размышляя, сколько можно взять за такое дело.

– Да куда там, – махнул рукой староста. – Он в такие дебри заходил, куда никто не осмелится. Нет, беда у нас другая. В доме Мирениуса после его пропажи странные дела твориться стали… По ночам бутылки бьются и дым из трубы идет. Священник наш, отец Дормий, сказал, мол, нечисть завелась. Ходил изгонять, да только ничего у него не вышло.

– Послушай, Бернард, я ведь наемник, не экзорцист. – Таринор нахмурился и сделал пару шагов к столу, отчего староста неуютно заерзал. – Тебе бы за инквизитором послать.

– Чтобы он перевернул всю деревню вверх дном, выискивая, кто у нас тут якшается с нечистью? – выпалил тот. – Не хватало мне еще допросов с пытками. Знаем мы эту инквизицию.

– Ладно, пусть будет нечисть, – вздохнул Таринор. – И сколько же Вороний Холм готов заплатить за спокойную жизнь?

– Ну… – Староста почесал затылок. – Пускай будет два десятка маренов.

– Негусто, – задумчиво пробормотал наемник.

Конечно, он не ожидал от подобного места золотых гор, но два десятка серебром за такое дело… И ведь сравнить не с чем! Тут его мысли прервал заурчавший от голода живот.

– А впрочем, черт с ним. Согласен. Но что же прикажешь мне делать, если даже ваш священник не справился?

– А вот об этом тебе лучше у него самого спросить. Он, поди, еще не спит – глядишь, чего и подскажет.

– Даже если и подскажет… А не проще будет дом сжечь? Так сказать, в очищающем пламени.

– А ну как пламя на частокол перекинется? – вспыхнул староста.

– Стало быть, придется внутрь лезть. Говорят, будто сталь эту гадость не берет, – произнес Таринор, похлопав по ножнам. – Не багром же мне с чертовщиной воевать, в самом деле?

– Ох, наемник! – Староста поднялся с места, видимо, чтобы придать своим словам веса, но даже стоя он был на голову ниже Таринора и добился лишь обратного. – Ты, помнится, говорил, что вопросов не задаешь? Так почему же у меня от твоих вопросов голова разболелась? Откуда мне знать? Я не инквизитор, не священник и даже не последний чтец, будь он неладен! Ступай к Дормию и допытывай насчет нечисти его.

С этими словами староста буквально вытолкал Таринора за дверь. Наемник оторопел от такого обращения, но ссориться с местными ему не хотелось, так что пришлось подчиниться.

Теперь предстояло отправиться в местный храм, пока не стемнело. К счастью, долго искать его не пришлось. Сразу же, как Таринор оказался на улице, в глаза ему бросилось небольшое, но единственное во всей деревне каменное здание с маленькими оконцами и деревянной крышей, выкрашенной когда-то в белый цвет, но посеревшей от времени. Обыкновенная деревенская церквушка через пару домов от трактира.

Добравшись до храма, Таринор заметил аккуратно вырезанное на двери изображение широкой чаши. Этот знак называли «чашей милосердия», он издавна считался символом Холара, бога сострадания, смирения и милосердия. Одного из Троих.

Такую же чашу держала в руках статуя в полтора человеческих роста, что возвышалась в центре храма. А возле статуи перед алтарем стоял на коленях человек в белой рясе и вполголоса бормотал молитву. Услыхав скрип дверей, он медленно поднялся и обернулся.

В его коротких русых волосах поблескивала первая седина, лицо уже изрезали неглубокие морщины, но в глазах еще не угасла воля к жизни.

– Да озарит свет твой путь и да покинут хвори тело! – воскликнул он и тут же осекся. – Сожалею, но здесь не раздают еду бродягам. Постой… это ножны привязаны к сумке? Зачем ты пришел с оружием в храм Владыки Чистоты?

– Я не бродяга, а наемник, и зовут меня Таринор. А исцеление, судя по всему, нужно как раз тебе, священник. Что же насчет оружия – не сочти за оскорбление, но я не настолько доверяю местным, чтобы оставлять меч у порога.

– А что это у тебя на шее? – Служитель церкви изменился в лице и отступил на шаг. – Ты бежал с виселицы? Учти, пролившего в храме кровь трижды проклянут, а после смерти ему уготовано…

– Ох, песья вошь… Да уймись ты, священник. Я бежал от негодяев, что решили меня вздернуть в лесу у тракта, – устало проговорил Таринор, стремясь сохранить самообладание, – поэтому вчерашний день у меня выдался, прямо скажем, дерьмовым. Надеюсь, что сегодняшний окажется лучше, но для этого ответь мне на вопрос: ты отец Дормий?

– Да. Так меня здесь называют, – осторожно согласился священник. – Вот только в храме Отца Чистоты не пристало сыпать проклятьями.

– Язык мой – враг мой, – вздохнул наемник. – Был я у вашего старосты, и он меня нанял. Вкратце рассказал о доме мага, а о подробностях велел расспросить тебя.

Отец Дормий потер бок и сочувственно улыбнулся.

– Стало быть, ты намерен изгнать скверну в одиночку? Даже и не пытайся. Я был там, успел заметить двух тварей и не уверен, поможет ли тебе меч против них. Это не то, с чем обычно сталкиваются наемники вроде тебя…

– Слушай, мне обещали денег за очистку дома и направили к тебе. Я семь дней топтал этот… – Таринор запнулся, едва не ругнувшись, – Золотой тракт, дважды чуть богам душу не отдал, а ты заявляешь, что мне ничего не светит и я снова лягу спать голодным? Неужто совсем нет способа?

Священник поглядел на статую, нахмурился и вздохнул.

– Да простит меня Отец Чистоты… Ладно. Есть возможность. Скажи, умеешь ли ты читать?

– Представь себе, умею. А при чем здесь это? – не понял Таринор.

– У меня есть книга. Владеющий грамотой найдет там все необходимое для борьбы с нечистью. Однако тебе все равно придется нелегко. – Священник задрал рукав и продемонстрировал ожоги. – Как видишь, нечисть не дает себя так просто прогнать.

Таринор поежился. Вот тебе и заглянул в деревню на ночлег. Это поручение разительно отличалось от всего, с чем ему приходилось сталкиваться. Сражаться с нечистью ему еще не доводилось. С другой стороны, все бывает в первый раз, а если за это платят, почему бы и нет?

– Ну что ж, неси эту свою книгу, – выдохнул он и сбросил сумку со спины.

Священник вышел через неприметную дверь за алтарем, а Таринор принялся разглядывать храм.

Собственно, кроме статуи, ничего интересного здесь и не было. Вряд ли такое изваяние создавали специально для деревенской часовенки. Наверняка когда-то оно стояло в городском храме или в церкви при замке и внушало прихожанам благоговейный трепет перед Холаром.

Но те времена давно остались позади, статуя потеряла былой вид и оказалась здесь. Таринор внимательно пригляделся к изваянию. Закатный свет из распахнутого окна падал на каменное лицо и накидку, подчеркивая каждый скол и каждую выщербину, полученные за многие годы. А еще у Холара не хватало носа, и вряд ли таков был изначальный замысел скульптора.

Таринор представил, как кто-то сидел в маленькой душной комнате и старательно обрабатывал каменную глыбу, пытаясь создать нечто прекрасное, и невольно проникся уважением к кропотливому труду неизвестного мастера. И тот бы точно не обрадовался, увидев, во что превратилось его творение.

Размышления наемника прервал скрип дверцы, из которой показался отец Дормий, несущий в руках старый потрепанный фолиант в черном кожаном переплете.

– Надеюсь, я не заставил тебя долго ждать, Таринор?

– Вовсе нет, – ответил наемник и присмотрелся к книге. – Что-то не похоже на «Триединый путь» или еще какую церковную писанину.

– Верно, – согласился священник. – Это «Трактат о нечистых», учебник по демонологии. Старый, но весьма неплохо написанный. Вижу на твоем лице удивление.

– Шутишь? Да я бы удивился меньше, если б ты вернулся с выпивкой, закуской и девкой под мышкой. И этот человек выговаривал мне за сквернословие… Откуда у тебя вообще такие книги? Я думал, они запрещены или вроде того…

– Долгая история, Таринор. И поверь, ее не стоит рассказывать в этих стенах. Скажу лишь, что я, как и все, тоже был молод и безрассуден. И буду признателен, если никто в деревне не узнает об этом.

– Буду нем как могила, – отмахнулся Таринор. – Но чем мне эта книга поможет?

– Во-первых, Таринор, тебе необходимо знать, с чем имеешь дело. А во-вторых, помимо прочего, здесь описаны разнообразные способы как призыва, так и изгнания нечисти. Думаю, ты найдешь что-нибудь подходящее для себя. – С этими словами священник протянул фолиант Таринору. – Только не вздумай пытаться кого-то призвать. Это может стоить слишком дорого и тебе, и всем нам, – с грустью добавил он.

Наемник взял трактат с чувством суеверного страха и отвращения, возникающего у всякого нормального человека. Кто знает, чьи руки могли держать книгу по демонологии до священника.

– А почему бы тебе не рассказать мне обо всем самому? Ты наверняка не раз ее листал.

– Однажды я поклялся никогда более не раскрывать этот переплет, – со вздохом ответил отец Дормий. – А книгу оставил у себя, чтобы доказать крепость духа пред ликом Холара. Поэтому не собираюсь нарушать клятву ни сейчас, ни когда-либо еще. Поэтому читать ее предстоит тебе. Можешь сесть вон туда, за трапезный стол в углу. Я зажгу свечу и буду молиться за твой успех.

Фолиант оказался зануднейшим чтивом, в котором длинные тексты перемежались редкими изображениями демонических тварей. Оглавления в нем, как назло, не было, а на то, чтобы перечитать все от корки до корки, у Таринора ушла бы не одна неделя. Двадцать маренов явно того не стоили.

«Раз уж мне в последнее время везет, доверюсь удаче и здесь», – пронеслось в голове. Наемник раскрыл книгу на случайном развороте и увидел духов четырех стихий, намалеванных потускневшими красками. Нет, это ему вряд ли поможет. Таринор попробовал снова и наткнулся на рисунок чего-то, напоминающего клубок не то змей, не то червей, подписанный как Magos venator. У художника явно был талант: тварь вызывала отвращение одним своим видом.

Таринор захлопнул книгу и вздохнул. Огонек на конце чадящей свечи заколыхался.

«Ладно, в третий раз должно повезти», – подумал он и, набрав воздуха в грудь, снова раскрыл фолиант.

Похоже, на этот раз ему действительно улыбнулась удача: раздел «Ритуалы изгнания». Наемник принялся листать страницы в поисках чего-то полезного и остановился на рисунке скрюченного мохнатого создания на свиных копытцах, с ослиным хвостом, козьими рожками на макушке и крылышками за спиной, совершенно бесполезными с виду.

Надпись под рисунком гласила: «Черт, ничтожнейший из демонов. Изгнание его, призыву подобно, дело нехитрое. Стоит лишь выведать его истинное имя. Когда оное известно, следует сказать: “Barezul az’hab balaris! Из мира сего на веки вечные изгоняю нечистое создание, именуемое – здесь-то имя его и следует говорить…” – и отправится сия тварь в место обитания оной».

«А вот это может пригодиться», – подумал Таринор и решил полистать еще. К сожалению, большая часть книги оказалась нудным описанием ритуалов, полным непонятных слов и правил черчения символов. Единственным, что удерживало интерес, были немногочисленные картинки, которые к концу трактата пропали совсем. На очередном нудном описании Таринор начал клевать носом и вскоре погрузился в сон.