Старый Винсент, начальник караула, сидел на колоде рядом с распахнутыми воротами и с опаской глядел на затянутое серой пеленой небо. С самого утра в Дракенталь спешили крестьяне из предместий с мешками овощей, торговцы на телегах, груженных различным добром, а время от времени и рыцари в ярких одеждах, снующие по своим рыцарским делам, о которых начальнику караула думать не положено. Его заботой был осмотр телег и взимание «штрафа» с тех, кто вздумает везти на рынок дрянной товар. Словом, поддержание порядка, чем он уже много лет с удовольствием занимался. В самом деле, не считать же старику шаги на обходах? А если торговцев скапливалось много, всегда можно было припрячь к работе стражников помоложе.

Вдруг Винсент заметил человека, вид которого заставил его вскочить с места и вытянуться по струнке, насколько позволяла согнутая от возраста спина. Командующий стражей Бьорн Талот бодро шагал к городским воротам со связкой копий на плече, и хоть на нем не было ни командирских знаков отличия, ни цветов Дома Рейнаров или Талотов, начальник караула сразу же узнал его.

Позади командующего шли трое, в которых Винсент признал бродяг, впущенных им в город двумя днями раньше. Первым топал небритый русоволосый детина в грязном дорожном плаще, который тащил на себе еще одну связку копий. За ним по пятам, низко надвинув на лицо капюшон, ступал второй, чей черный плащ определенно был чище. Третий из их компании, растрепанный рыжий парень, плелся позади, тяжело опираясь на деревянный посох и временами потирая дрожащей рукой светлую щетину на бледных щеках.

Проходя мимо начальника караула, командующий даже не взглянул на него.

«Видать, не хочет привлекать внимания, ну да и я тогда не стану, – подумал старик и вернулся на насиженное место. – В конце концов, командирские дела меня касаться не должны».

…Утром, когда Таринор, Драм и Игнат собирались в поход, Бьорн неожиданно заявил, что идет с ними.

– Давайте-ка провожу вас до пещеры, хоть погляжу на легендарного дракона. К тому же две спины лучше, чем одна, и тебе, Тар, не придется тащить все эти копья самому. Да и мне не мешает проветрить голову и поразмышлять кое о чем.

Бьорн сумел помочь не только копьями. Таринору он раздобыл новые удобные сапоги на радость усталым наемничьим ногам, а сам на всякий случай захватил старинный фамильный меч, концы гарды которого украшали миниатюрные волчьи головы. По словам Бьорна, в сравнении с этим оружием любой клинок из арсенала городской стражи был не лучше дрянной кочерги. На предложение взять с собой кольчуги Драм резонно заметил, что лучшая защита от дракона – быстрые ноги.

– Против драконьего пламени доспех бесполезен, – добавил эльф, – и никакая кольчуга не защитит от зубов и когтей.

– И хвоста, – буркнул Игнат, еле живой после вчерашнего, – не забудьте про хвост…

– Ладно, – махнул рукой Бьорн. – Думаю, ни у кого из нас нет ни малейшего желания проверять местное железо на прочность. Да и лишняя поклажа ни к чему.

Копья взвалили себе на плечи Бьорн и Таринор, яд и припасы доверили Драму. Игнат же плелся позади, бледный, словно привидение. Шел он неровно, порой запинаясь о собственный посох, и вновь нарушил молчание только тогда, когда они отошли от города.

– Таринор… – слабым голосом проговорил он. – Это точно не ты меня ночью отлупил?

– Точно не он, – невозмутимо ответил за наемника Драм. – Ты несколько раз падал по пути. Кажется, одно из падений пришлось на камень.

– Да откуда там камни, – пробурчал маг. – Ровная ж мостовая была…

– Судя по рассказу Драма, он тащил тебя по таким подворотням, что там даже собаки бродячие брезгуют бегать, – ворчливо проговорил Таринор. – Так что камней на дороге могло быть немало.

– Удивительно еще, что вам обоим не проломили там черепа, – заметил Бьорн.

– У-у-у, а болит так, будто проломили… – Игнат скривился, потер голову и замедлил шаг, опершись на посох. – Давайте устроим привал? Жутко хочется пить.

– Вот тебе, Драм, и притча о вреде пьянства, – многозначительно поднял палец Таринор. – Назовем эту картину «Похмельный драконоборец».

Драм тихонько усмехнулся. Небо было пасмурным, но светлым, так что ему не приходилось щуриться от ярких солнечных лучей. Судя по всему, настроение у эльфа было прекрасное.

– Далеко ли нам еще идти? – спросил он. – Быть может, Игнату и в самом деле стоит немного отдохнуть? Нам понадобится его помощь, а много ли он сможет сделать в таком… – Драм услышал позади характерные сдавленные булькающие звуки и поморщился, – состоянии?

– Разобьем лагерь, как только от города подальше отойдем, – сказал Таринор, останавливаясь. – Здесь еще слишком много людей, главный тракт как-никак, а нам ни к чему привлекать внимание. К тому же, слышишь, он нутро уже прочищает. Полегчало, горе-чародей?

– Угу, – хрипло отозвался Игнат, кашляя и отплевываясь, – попить бы теперь…

Таринор подошел к магу и молча протянул свою фляжку. Сделав несколько глотков, парень заметно приободрился и даже пошел наравне со всеми.

Когда Дракенталь превратился в темное пятно на горизонте, наемник решил сделать привал. Путники отошли от дороги и разложили плащи за холмом неподалеку от ручья. Игнат с наслаждением хлебал холодную воду, а потом там же умыл лицо.

– Ну, теперь и перекусить не грех. – Заметно оживившийся маг вернулся к наспех разбитому лагерю, обтирая о штаны руки. – Что у нас имеется?

– О! Немало всего, выбирай. – Таринор махнул рукой куда-то в сторону. – Ромашка, клевер, одуванчик. Вон коры с ивы погрызть можешь, а по дороге сюда я видел заросли сочной крапивы.

Бьорн расхохотался, а на лице Игната появилось искреннее непонимание.

– Послушай-ка, парень, – добродушно, но серьезно сказал наемник, – мы здесь по крайне важному делу, а на кону стоит огромный куш. Нам сейчас важен каждый человек. Именно человек, понимаешь? Впадать в скотское состояние можно в свободное от работы время, но никак не накануне битвы с драконом. Это ясно? Если нет, можешь возвращаться в город. Я вычеркну тебя из доли, а мы найдем кого-нибудь еще.

– Да ясно мне, ясно, – хмуро отозвался маг и уселся на землю. – Все, я живой, здоровый, готовый ко всему. Только и в самом деле поесть бы, со вчерашнего дня во рту маковой росинки не было.

– Зато было кое-что покрепче, – укоризненно проговорил эльф, снимая капюшон.

– Эх, да с вами не соскучишься, – засмеялся Бьорн, ложась на мягкую весеннюю траву. – Я уже и забыл, каково это – устраивать привал на свежем воздухе. А обходить башни, пинать оболтусов со смердящими ногами, видеть этот чертов город изо дня в день – от такой жизни меня давно тошнит похлеще, чем Игната от вчерашней сивухи. Славно, что ты вновь объявился, Тар. Я почти благодарен лорду Алистеру с его драконом.

– Успеешь еще поблагодарить его, когда мы уйдем с увесистым мешком золота… – мечтательно проговорил Таринор. – К слову, должно быть, пять сотен золотых монет – тяжеленный груз. Думаю, придется нанять телегу.

– Хе-хе, с такими деньгами ты наймешь целый экипаж с кучером и охраной в придачу. А как доберемся до Талотренда, закатим такой пир, что Однорукий в Черном замке удавится от зависти!

– Неужто все-таки решился? – Таринор повеселел. – Бросаешь службу?

– Именно так. Твое появление напомнило мне о былых временах, об отце, о доме. Наверное, последние годы мне не хватало… чего-нибудь вот такого. Я столько лет пинал бездельников-стражников, а пинок был нужен мне самому. Так что решено: одолеем чудище, и я покину Дракенталь, а Гуго оставлю достаточно денег, чтобы он хоть на старости лет смог пожить в свое удовольствие.

– Господа драконоборцы? – робко встрял в разговор Игнат, всем своим видом выражая жгучую заинтересованность в деле. – А давайте еще раз все повторим? Ну, что по очереди следует сделать…

Вместе соратники решили, что перво-наперво следует купить овцу у какого-нибудь крестьянина по пути к пещере. На выходе из логова потребуется установить копья, а несколько штук приберечь на потом. Но вот дальше мнения разделялись. Таринор утверждал, что только запах крови сможет выманить дракона из логова, а потому овцу непременно следует зарезать. Драм же напирал на то, что драконы хищники, а не падальщики, а потому заставить ящера выйти из укрытия сможет только блеяние, для чего овца, разумеется, должна быть живой. К тому же, если пещера глубокая, запах просто не донесется до дракона, особенно если тот спит. В итоге Бьорн предложил следующее решение: купить сразу двух овец, одну из них прирезать и пропитать ее мясо ядом, а другую использовать в качестве приманки. Сойдясь на этом, все четверо продолжили путь.

– Ну а потом-то что? – уже на ходу недоуменно спросил Игнат, видимо как следует обдумав услышанное.

– А потом останется лишь надеяться на то, что эта тварь достаточно сильно поранится и отравится, чтобы не мешать нам добивать ее копьями, – задумчиво ответил Таринор.

Он не подавал виду, но тревога в нем росла с каждой минутой. Наемник успел пожалеть о том, что втянул в это дело Драма с Игнатом и особенно Бьорна. Тем не менее держался он бодро и шел вперед как ни в чем не бывало.

– Нелишним будет вырезать дракону потроха, – заметил Бьорн. – Сердце, там, печень, глаза. Сдается мне, алхимики немало за них отвалят. У тебя же есть с собой нож, Тар?

– Обижаешь. Нож в пути нужен куда чаще меча, дружище. Без него я никуда.

Через несколько миль обнаружилась овечья ферма. Небольшой саманный дом с соломенной крышей, рядом – обширная овчарня с навесом и амбар. Все это добро окружал невысокий плетеный заборчик. Хозяин, крупный усатый мужик, лениво наблюдал, как его жена доит овцу в загончике, когда наемник с компанией приблизились к ограде. Заметив незваных гостей, фермер побежал им навстречу, размахивая руками.

– Вы кто такие? Чего надобно? – Раскрасневшееся пухлое лицо хозяина выражало крайнее возмущение. – Бродяг к себе не принимаю. Коли еды хотите, лопаты в руки и разгребайте навоз. Хлеб насущный еще заслужить надо!

– Спокойно, мы из города… – ответил было Таринор, но фермер тут же перебил его:

– Да хоть от самого лорда дракентальского! Нечего тут ошиваться. Не похожи вы на честных трудяг. Я ведь и собак спустить могу!

– Да как ты смеешь, пес?! Ты хоть знаешь, кто я… – со злостью гаркнул Бьорн, но Таринор успел вмешаться, оттеснив друга плечом.

– До чего же неспокойный у вас тут народ, – прищурился наемник, заговорив нарочито неспешно. – Никак, папаша, овец недосчитался?

– А откуда ты… – Фермер мигом изменился в лице и, отступив на шаг, испуганно проговорил: – Я не знаю ничего. Совсем!

– Сдается мне, что знаешь, – ободряюще сказал Таринор. – И тебе наверняка известно, кто виновен в пропаже. Мы от лорда Алистера Рейнара, по его поручению.

Пухлощекий хозяин утер со лба выступивший пот, оглянулся по сторонам и негромко проговорил:

– От его светлости, значит? А ну, идемте-ка в дом…

Жилище фермера было, конечно, небогато, но довольно опрятно обставлено. Вокруг очага посередине комнаты уместились стол с лавкой, соломенные тюфяки и сундук, уставленный кухонной утварью. Со стропил свисали подвешенные для защиты от грызунов мешки с припасами. Хозяйка поставила на стол внушительный кусок белого сыра и каравай хлеба, наполнила кружки молоком из крынки, а сама поспешила уйти.

– Не для женских ушей разговор, – твердо проговорил хозяин и вдруг запричитал, обхватив голову руками: – Ох, что же делать, люди добрые?! Что же делать?!

Вытерев лицо рукой и чуть успокоившись, он отхлебнул из кружки и продолжил:

– Поганый выдался месяц, ох поганый… Скот пропадать начал пару недель назад. Я сперва на волков грешил, а потом думаю, волков же всех егеря наши поизловили, наверняка разбойники таскают. Патрулю местному пожаловался, так они меня на смех подняли и чуть в нос не дали, брешу, мол. Ага, как же, эти бездельники только оружием бряцать горазды. И налоги драть исправно каждый месяц, этого уж не отнять…

– Тут ты, приятель, прав как никогда, – усмехнулся Бьорн.

– Давай-ка ближе к делу, некогда нам тут рассиживаться, – вставил наемник.

– Ну, так я к тому и веду, – взмахнул рукой хозяин. – Его светлость налог берет с меня овчиной, а стригу я сам по ночам. Овцы спокойные, сытые, сидят смирно, да и прохладно, знаете, благодать. Вот как-то вывел я животинку на свежий воздух, значит, к плетню привязал и за ножницами пошел. Обратно иду, слышу, больно уж сильно ветер завывает, думаю, как бы дождя не было. Глядь наверх, а там ни облачка… И вдруг тень на полнеба! Прям над домом моим! И все больше и больше! Я как стоял, ножницы из рук выронил, а с места сдвинуться не могу, ноги будто свинцом налились. А оно – хвать овцу в лапы и полетело! Вместе с куском плетня! И до того зарычало страшно, что я сам не помню, как дома оказался…

Фермер утер лоб, снова отхлебнул молока и продолжил уже почти шепотом:

– Оно, конечно, в наши-то дни только в сказках так бывает, да только деду моему еще его дед рассказывал, что так скотину драконы утаскивают. Я на следующий день – в город, к стражникам, так, мол, и так. А они меня снова на смех подняли… Я уж и рад был поверить, что это сон дурной, да только вечером того дня ко мне приходили трое – два воина в цветах его светлости, вроде как из самого замка, и тип лысый. Представился он то ли Раукелем, то ли еще как – имперец, видать, по предкам. Сказал, чтоб я молчал о том, что видел, не разглашал, не трепался, в общем. И смотрел так еще глазенками своими страшно, пронзительно. Его светлость, говорит, обязательно кого-нибудь пришлет, а до тех пор, значит, горсть монет мне отсыпал, за молчание. И вот вы пришли. Стало быть, и говорить теперь можно.

– Да уж, – покачал головой Таринор. – Ты не ошибся, папаша, это и впрямь был дракон. Нам как раз велено от него избавиться, а для этого нам нужна овца… – Он ощутил легкий толчок в плечо и поспешно поправился: – Нет, две овцы. Заплатим, разумеется.

– Ох, у меня каждая бяшка на счету… – недовольно вздохнул хозяин. – Ну да ладно, на такое дело не жалко, лишь бы сдохла эта тварь летающая…

С фермы путники шли уже с двумя жирными овцами, вести которых доверили Игнату. Животные вели себя спокойно, но то и дело пытались остановиться, чтобы пожевать травку. Мага это страшно раздражало, так что искры сыпались с пальцев.

– Эти тупицы так и будут дергать за веревку? – без конца ворчал он. – Может, их на спину лучше? А то боюсь подпалить им шерсть, пока дойдем до места.

– Держи себя в руках. В конце концов, ты точно так же тормозил нас по пути сюда. – Таринор ухмыльнулся, видя, как скривился парень, но все же смилостивился. – Ладно, давай поведу одну.

Игнат хотел было предложить Драму повести вторую овцу, но тут же сообразил, что наверняка нарвется на очередную шутку о том, что вчера эльфу уже довелось вести домой барана. Так что он благоразумно промолчал.

* * *

Нужную пещеру пришлось основательно поискать. Она обнаружилась между двух скальных выступов и напоминала зияющую пасть в два с лишним человеческих роста, как и говорил лорд Алистер Рейнар.

– Что ж, наш ящер умеет летать, – проговорил Таринор, заглянув внутрь и осмотрев скалистые своды. Зайти в пещеру наемник не рискнул. – Думаю, раз он охотится ночью, то сейчас спит. Тут, кажется, глубоко, так что мы его не разбудим.

Таринор и Бьорн принялись устанавливать копья у выхода из пещеры, стараясь не обращать внимания на тошнотворный запах, исходящий оттуда. Временами наемнику слышалось нечто, напоминающее дыхание кого-то большого, но он старался не думать об этом, основательно укрепляя в земле древки.

Драм чуть поодаль обустраивал лагерь, ведь им предстояло дождаться ночи, потому как будить спящего дракона в его же логове даже Игнату представлялось не самой лучшей идеей. Удивительно, но темный эльф отказался от помощи в разведении огня, заявив, что ему следует освоить этот навык, раз он собирается жить на поверхности. Игнат же, чувствуя себя ненужным, просто присматривал за овцами и чертил на земле посохом еще не до конца забытые алхимические символы. Животные были привязаны к крепко вбитому в землю копью неподалеку и мирно пощипывали травку, не обращая на новоявленного пастуха никакого внимания.

Чистое небо не предвещало дождя, что не могло не радовать огненного мага, и он позволил себе немного вздремнуть, устроившись на большом прогретом валуне. Проснулся он, когда солнце, скрываясь за горной грядой вдалеке, уже окрашивало скалы в рыжий цвет. Овцы все еще мирно паслись, а Драм, Таринор и Бьорн сидели у костра. Стало намного прохладнее, и Игнат решил присоединиться к соратникам.

– Гляди-ка, кто проснулся, – зевнул наемник, подбрасывая щепки в огонь. – Или, вернее сказать, проспался? Драм только-только смог разжечь костер…

– И очень вовремя, ведь в Драконьей долине по ночам прохладно, – заметил Бьорн.

– Раз уж мы теперь соратники, может, расскажете о себе чуть больше, чем я знаю? – спросил Игнат, присаживаясь поближе к огню. Он положил на колени свой посох и принялся постукивать по дереву пальцами.

– Ну, историю Драма ты знаешь не хуже меня, – пожал плечами наемник. – Он еще по дороге в город все о себе рассказал, если помнишь. Так что если ему нечего больше добавить, то…

– Вообще-то, я имел в виду тебя, Таринор. О тебе я знаю лишь то, что ты друг Бьорна, но больше ничего, – перебил его маг.

– Мне тоже хотелось бы послушать, – негромко добавил Драм, внимательно смотря на наемника.

Таринор молчал, неотрывно глядя на пляшущие языки пламени.

– Наемник я, без рода и племени, – недовольно буркнул он. – Так меня и видят те, с кем сводит жизнь. Таким меня эта самая жизнь и сделала.

– Но ведь у тебя была семья? Даже я, сирота-безотцовщина, и то знаю, что мать была да померла давным-давно. Отец, наверное, тоже сгинул, раз я оказался в приюте старого ублюдка Кройна, а потом меня оттуда в Академию увез папаша… Ну, приемный то есть. Во всяком случае, я его таким считал. – Тут Игнат нервно сжал пальцами посох.

– Что еще за приют Кройна? – спросил Таринор, подкинув веток в костер.

– Дрянное место, – ответил за парня Бьорн. – Сирот везде и во все времена хватало, но в Дракентале один предприимчивый делец придумал, как можно обратить людское горе себе на пользу. Папаша Кройн – так его зовут местные беспризорники, а как его звать на самом деле, даже я не знаю. Но мне известно, что он велит уличным мальчишкам и девчонкам слушать и запоминать все, о чем треплются в городе. Эти слухи они передают ему, а он, в свою очередь, Йоахиму Раухелю.

– Это что еще за хрен? – спросил Таринор.

– Глава тайной службы Рейнаров, на редкость ушлый тип. Его прозвали Кротом, потому что он способен нарыть что угодно на кого угодно. А еще у него повсюду уши. Не удивлюсь, если ему известно, что Игнат утром достал у себя из носа.

– Не ковыряюсь я в носу… – парировал маг. – А Кройн и впрямь негодяй, но с ним у сироток Дракенталя хотя бы есть крыша над головой и кормежка. К тому же благодаря ему стража закрывает глаза на их мелкие шалости. Даже если поймали за руку, папаша Кройн договорится.

– А тебя-то, Бьорн, как вообще жизнь свела с Игнатом? – обратился к другу Таринор.

– Да сдружились со временем, – пожал плечами командующий стражей. – Впервые я его встретил, когда меня послали в Алый Брод. По пути остановился в «Хворосте», тогда старый Берт еще не добавил к названию «факел». Разговорились, Игнат оказался славным парнем.

– Как и Бьорн, – ухмыльнулся маг. – Когда я узнал, что он из лордского Дома, поначалу и не поверил.

– Я и сам, помнится, поверить не мог, – усмехнулся Таринор. – Эх, семь лет прошло… Но вы эту историю уже знаете. А если хочется порасспрашивать меня о войне, то забудьте. Поганое время – поганая тема для разговора.

– Понимаю, – неожиданно поддержал его Драм. – Людские войны – это невообразимо мерзко. Мы всегда ужасались вашей способности столь массово убивать друг друга.

– Странно слышать такое от темного эльфа, – хмыкнул Игнат, грея руки над огнем. – Уж кто бы говорил насчет убийства себе подобных… Не думаю, что вы жалуете своих собратьев с поверхности.

– Времена эльфийских войн давно прошли, – невозмутимо ответил Драм. – Наши народы стали мудрее. В конце концов, мы все лишь части одного. Как две стороны луны, светлая и темная, попеременно меняющие ее лик, но не меняющие сути.

– Сейчас снова начнется про богов, луну и прочее, – улыбнулся наемник, качая головой.

– Всех нас так или иначе ведет воля богов, – парировал Драм.

– Пускай эльфы думают, как им хочется. Раз эти мысли помогают им не воевать, то и хорошо. А мне проще жить, когда богам нет до меня дела.

– Богам есть дело до всего, Таринор. Ты можешь быть частью их замысла, даже не подозревая об этом.

– Я предпочту и дальше об этом не подозревать, – ответил наемник, поежившись от порыва холодного ветра, что обдал его спину. – Вот что я тебе скажу. Короли считаются благословленными богами, так? И войны начинают именно короли. Получается, что боги одобряют войну. Так зачем мне преклоняться перед теми, кто потворствует убийству тысяч простых людей, устроенному лордами и королями из-за жажды власти, мести или еще какой прихоти? Из страха перед божественной карой? Ты ведь не знаешь, Драм, что такое война. Ты не видел сожженные села и насаженные на пики головы, не видел, как матери хоронят сыновей… Когда боги желают покарать человека, они что-нибудь у него отнимают, поэтому властны лишь над теми, кому есть что терять. А мне терять больше нечего.

Эльф внимательно выслушал Таринора, но ничего не ответил. Печально вздохнув, он перевел взгляд на ночное небо. Игнат же, под впечатлением от этой тирады, старался не проронить ни звука. Ветер свистел, обдувая скалы, и где-то пели сверчки.

– А я просто хочу, чтобы мне снова было что терять, Таринор, – нарушил наконец молчание эльф.

– Ну, а у меня жизнь вот такая, Драм. Где найдешь, где потеряешь… – Наемник бросил в костер ветку, подняв сноп искр в ночной воздух. – Колесо истории смазано кровью. И я больше не хочу быть в нем ни спицей, ни смазкой. Слишком многих я знал, кто попал под это колесо, как мышь под телегу. И кто правит этой телегой, люди или боги, мне уже неважно, главное – самому не стоять у нее на пути.

Таринор поднял взгляд на погрустневшие лица друзей и невесело усмехнулся.

– Я же говорил, что тема для разговора дрянная. Жизнь есть жизнь, и у всех нас еще есть в ней дела. Смотрите-ка, уже стемнело. – Он поднялся и втянул носом прохладный воздух. – Стало быть, скоро и дракон проснется. Пора заняться овцами. Драм, готовь склянку.

У всякого уважающего себя бродяги-наемника всегда имелся при себе остро заточенный нож, и Таринор не был исключением. Его ножик служил верой и правдой уже несколько лет и, хоть порядком истончился от частой заточки, все еще был способен без труда отрезать кусок бечевки или разделать кроличью тушку. На этот раз предстояло иметь дело с тушкой покрупнее, чем кролик. С другой стороны, ее и разделывать не требовалось.

Таринор положил руку на голову одной из овец и только сейчас осознал, что понятия не имеет, как правильно ее зарезать.

– Кому-нибудь это делать приходилось раньше? – спросил он, бросая настороженный взгляд в бездонную темноту пещеры.

– На меня даже не смотри, Тар, – усмехнулся Бьорн.

– Ты ведь наемник, бродяга, учись-тут-учись-там? – язвительно заметил Игнат. – Неужели никогда…

– Да, никогда, я ж не овцевод. – Недовольный голос Таринора отразился от скал дрожащим эхом. – Но не знаю ни одного животного, которое спокойно даст себя зарезать. Драм?

Три пары глаз обратились на эльфа, и тот со вздохом протянул руку.

– Знал, что на тебя можно положиться в таком деле, – усмехнулся Таринор, отдавая нож. – Игнат, ты держи ей ноги, а я перевяжу веревкой…

Почуяв неладное, бедное животное начало блеять и брыкаться. Вторая овца тоже забеспокоилась, хотя ничего толком не видела.

– Да чтоб тебя! – Таринор, опустившийся на колени, едва не получил овечьим копытом в лоб. – Игнат! Держи крепче! Как бы нам ящера не разбудить раньше времени… А это еще что за дьявол?

Послышался отчетливый топот конских копыт.

* * *

Наемник замер с веревкой в руках и изумленно наблюдал, как к пещере приближается отряд из дюжины человек. Овца, успокоенная тем, что ее больше не пытаются связать, притихла.

Трое в красно-желтых накидках, по-видимому рыцари, ехали верхом. Двое из них носили кольчуги с пластинами, вроде той, что была на Бьорне, а один, ехавший на лошади в причудливой цветастой попоне, был облачен в латный доспех. Остальные, пешие, следовали за ними, сжимая в руках гвизармы и алебарды. Юный светловолосый пехотинец нес трепещущее на ветру знамя с изображением восходящего солнца. Подъехав к костру, всадник в латах поднял руку, и вся процессия остановилась.

– Три человека, темный эльф и… пара овец – необычная компания, – проговорил рыцарь, обведя взглядом представшую перед ним картину. – Да еще и вдалеке от тракта. Кто вы такие? Разбойники? Демонопоклонники? Скотоложцы? Извольте немедленно объясниться!

– Для начала неплохо бы представиться. – Таринор поднялся с колен и повернулся к незнакомцу. – Я Таринор, наемник, а это мои компаньоны: Бьорн Талот из Талотренда, Игнат из Вальморы и Драм Дирен, как вы уже сами заметили, темный эльф. И никакие мы не демонопоклонники… А теперь хотелось бы узнать, как обращаться к тебе, друг?

– Это же великий магистр ордена Светлой Надежды! – возмущенно выкрикнул белокурый знаменосец. – Как ты смеешь?..

– Тише, Эрниваль! – прервал его всадник. – Действительно, я Эйрих Айзеншафт, великий магистр Пречистого ордена Светлой Надежды, а славные мужи позади – мои братья по вере.

Орден Светлой Надежды, хмыкнул про себя Таринор. Более банального названия, чтобы выслужиться перед Церковью Троих, и придумать нельзя. Но вслух он ничего не сказал.

– Мы с братьями будем очень признательны, если вы уйдете с нашего пути ради вашего же блага, – пафосно закончил магистр.

– Вынужден предложить вам то же самое. – Таринор сложил руки на груди, всем видом показывая, что и с места не сдвинется. – Видите ли, мы здесь по личному поручению лорда Алистера Рейнара, правителя Драконьей долины. Но что-то мне подсказывает, что и вы, братья, прибыли с похожей целью. Вы здесь, чтобы выкурить обитателя этой пещеры?

Магистр вскинул брови от удивления и вгляделся в тонкие силуэты копий, установленных у входа в пещеру.

– Верно, мне стало известно, что здесь поселился дракон, – проговорил он. – Омерзительное чудовище, оскверняющее наш цветущий край и бросающее тень на рыцарские ордены, что поклялись защищать долину! Уничтожить сие порождение мерзости – дело чести для нашего ордена и лично для меня!

– В таком случае мы можем помочь друг другу, – осторожно предложил наемник. – Славы хватит на всех.

Овца, до того момента смирная, забрыкалась и отчаянно заблеяла так, будто ее уже режут.

– Драконы давно выродились, – надменно ответил магистр. – Эта тварь едва ли окажется больше лошади, а потому славы от победы над ней немного, но вся она должна достаться нам. Имя ордена Светлой Надежды останется в веках, а заодно и имя Эйриха Айзеншафта, великого магистра! А теперь расступитесь, бродяги, мы с братьями идем в пещеру.

– На вашем месте я бы этого делать не стал, – настойчиво проговорил Таринор. – Насколько нам известно, ящер может быть чрезвычайно опасен. Мы собирались выманить его наружу, а потом…

– Вижу, ты не из наших краев, – высокомерно перебил его магистр, – а потому не знаешь, что именно рыцарские ордены некогда избавили долину от чудовищ. Не стоит учить нас нашему же ремеслу.

– Я Бьорн Талот, командующий городской стражей Дракенталя, – громко проговорил Бьорн, выходя вперед. – Этот человек – мой друг, и лорд Алистер Рейнар поручил убить дракона именно ему. Поэтому или помогайте нам, или убирайтесь ко всем чертям!

Братья ордена Светлой Надежды опешили. Послышались недовольные шепотки, но магистр Эйрих Айзеншафт остался невозмутим.

– Слово командующего городской стражей имеет вес лишь в пределах городской стены, верно? – надменно проговорил он. – Если случится так, что дракон нападет на Дракенталь и наш орден придет на помощь, мы, безусловно, будем подчиняться вашим приказам. Однако здесь не Дракенталь, а посему…

– Ох, песья вошь!.. – воскликнул Таринор, оттеснив друга. – Да вы же понятия не имеете, как убивать драконов! Не хотите помогать, так хоть не мешайте, иначе нам всем здесь…

– Молчать!

Магистр вынул из ножен сверкнувший в свете костра меч и направил его на наемника. Тут же раздался звон стали – оружие вынули и его братья.

– В кодексе ордена сказано не обнажать меча понапрасну, – возвысил голос магистр, – но ты сейчас стоишь не только на нашем пути. Ты мешаешь делу Сильмарета-заступника – очищению мира от богопротивной скверны! Если сию секунду не уберешься, я предам тебя святому правосудию!

Последние слова Эйрих Айзеншафт прокричал во всю глотку, и они громким эхом отразились от скал. Таринор успел подумать, какими же твердолобыми болванами могут быть рыцари, когда, попятившись от клинка, чуть не споткнулся о треклятую овцу. Испуганное животное сорвалось с привязи и с пронзительным блеяньем пустилось наутек туда, что больше всего напоминало безопасное стойло, но меньше всего таковым являлось. В пещеру.

Наемник опасливо шагнул в сторону. Бьорн нахмурился, Драм и Игнат растерянно переглянулись, а магистр, самодовольно усмехнувшись, двинулся к логову дракона. Братья последовали за ним.

– Сегодня! – раздался голос Эйриха, воздевшего меч к вечернему небу. – Мы обессмертим имя нашего ордена! Избавим добрых людей долины от презренной твари, именуемой…

Оглушительный рев не дал магистру закончить фразу. Казалось, земля задрожала от чудовищного звука, прокатившегося по округе громом. Рыцарские кони с диким ржанием встали на дыбы и, сбросив завопивших седоков, помчались прочь. Лишь магистру чудом удалось удержаться в седле и справиться с лошадью. За ревом из пещеры донесся стремительно нарастающий гул и рыжее зарево, становившееся ярче с каждой секундой.

– Ложись! – прокричал наемник и бросился на землю.

Его соратники едва успели отпрыгнуть подальше, как из пещеры вырвался мощный поток пламени. Вспыхнула прошлогодняя трава, заполыхали едва покрывшиеся листвой деревца у пещеры. В вечернем сумраке вдруг стало светло, как днем. Копья, воткнутые в землю, превратились в обугленные палки, воздух наполнился запахом гари.

Огонь дотянулся даже до рыцарей, оказавшихся к пещере ближе остальных, и от боли они огласили долину пронзительным воем. Один из них бешено извивался, тщетно пытаясь стянуть с себя раскаленную кольчугу, второй же держался обгоревшими руками за обожженное лицо. Их братья, закричав от страха и неожиданности, бросились врассыпную. Магистр, быстро придя в себя от изумления, попытался собрать и ободрить своих людей, но они уже потеряли самообладание и обескураженно пятились, а некоторые и вовсе пустились наутек.

Бьорн указал на ближайший валун, и все четверо поспешили укрыться за ним, чтобы не сгореть заживо в драконьем пламени. Но вместо огня из пещеры теперь донесся пронзительный рев, на этот раз ближе и отчетливее, а вскоре в свете пламени показался и сам дракон. Из темноты вынырнула голова на длинной шее, окруженная шипастым воротником. Сверху голову, словно корона, венчали направленные назад рога, а между ними торчали острые шипы, которые продолжались гребнем на спине.

Дракон шумно вдохнул ночной воздух. Его оскаленная пасть, куда легко поместился бы взрослый мужчина, была захлопнута, а янтарные глаза злобно сверкали из-под чешуйчатых складок. Ящер двинулся вперед, грузно переставляя мощные передние лапы с цепкими пальцами. Прямо из лап росли огромные кожистые крылья, как у нетопыря, и заканчивались длинными острыми шипами, каждый из которых мог пробить человека насквозь. Обугленных копий дракон даже не заметил: они раскрошились, стоило ему на них наступить. Наконец показалось крепкое драконье туловище с мускулистыми задними ногами, взметнулся похожий на хлыст длинный хвост, покрытый короткими шипами вроде тех, что украшали морду. Все тело покрывала темная чешуя, отливавшая красным в свете огня, пока ящер медленно, как подобает хозяину, выходил из своей пещеры.

– Твою ж мать… – дрожащим голосом нарушил молчание Игнат. – Что теперь делать-то, а?

– Посмотрим, что эти болваны надумали, черт бы их побрал! – ответил Таринор, от злости скрипнув зубами. – Песья вошь… Вдруг они действительно знают, что делают…

Магистр кое-как собрал оставшихся рыцарей, что-то им прокричал и наспех выстроил полукругом, пока дракон не спеша подползал к орденским олухам. Очевидно, он их нисколько не боялся, внимательно изучал и принюхивался. Торопиться ему было некуда – взмыв в воздух, он мог бы с легкостью настигнуть любого, кто вздумает убежать.

Пехотинцы ощетинились мечами и принялись медленно окружать ящера. Магистр пытался удержать брыкающуюся лошадь на месте. Никто не решался напасть первым, все ждали сигнала командующего, но тот медлил, и дракон заметил смыкающееся вокруг него кольцо. Резким ударом хвоста он отшвырнул одного из братьев прямо на камень, за которым прятались наемник со спутниками.

– Нет, ни черта они не знают. Ох, дурачье непуганое… – проговорил Таринор, оглядев из-за камня жертву драконьего хвоста. Красно-золотую накидку воина пропитала кровь, сочащаяся через пробитую кольчугу из множества рваных ран, оставленных шипами. Несчастный несколько секунд кашлял и хрипел, пытаясь встать на ноги, после чего испустил дух и сполз на землю.

– Если мы сейчас же что-нибудь не придумаем, то отправимся вслед за ним, – проговорил Бьорн. – Что делать будем, Тар?

Таринор не ответил. Он принялся судорожно соображать, как выкрутиться из опасного положения, но ход его мыслей вдруг нарушил магистр, проревевший во всю глотку:

– Именем Сильмарета, в атаку!

Братья ордена Светлой Надежды неуверенно двинулись на дракона, скорее стараясь не попасть под удар, чем нанести его самим.

Ящер поднялся на задние лапы и широко распахнул крылья, после чего резко опустился вниз, прибив когтями к земле двоих воинов. Пользуясь моментом, один из бойцов хватил гвизармой по шее чудовища – послышался короткий металлический лязг, а затем дракон схватил смельчака полной острых зубов пастью и отшвырнул в сторону, разбрызгивая вокруг кровь. Белокурый знаменосец, упорно держа в одной руке знамя, а в другой меч, отчаянным ударом смог рассечь ящеру левое крыло. Дракон оглушительно заревел и попытался было развернуться в сторону обидчика, но магистр тут же рубанул его мечом по морде, оставив глубокую рану. Чудовище взвыло и резко вздернуло голову. Клинок магистра улетел куда-то в ночную темноту, а дракон снова встал на задние лапы, распахнул крылья и… завалился набок, едва устояв на ногах. Кожа на раненом крыле болталась, как рваный парус.

Тогда дракон совершил короткий резкий прыжок, всем своим чудовищным весом придавив к земле Эйриха Айзеншафта вместе с лошадью. Хищная морда вцепилась в теплую плоть, раздался отвратительный треск разрываемых жил, хлынула кровь. Когда дракон вскинул голову, из его пасти свисали кровавые куски. Наемник предпочел не думать о том, кому они принадлежали: коню, магистру или обоим сразу. От жуткого зрелища остатки рыцарского воинства в панике бросились прочь, один за другим исчезая в ночном мраке. Но сбежать удалось далеко не всем: дракон бросился вперед, его усеянный шипами хвост разил подобно гигантскому кнуту, а очередной поток пламени остановил даже самых ретивых.

Овца неподалеку от валуна истошно блеяла и вырывалась, раскачивая вбитое в землю копье. В голове Таринора вдруг вспыхнула идея.

– Так, сейчас я вылью склянку на овцу и выпущу ее, – быстро проговорил он. – Ящер точно за ней погонится и сожрет.

– А дальше? – спросил Игнат.

– А дальше, – наемник сделал паузу, – постараемся не быть как они. Драм, давай сюда яд!

Он схватил протянутую эльфом склянку и заметил, что в этот миг дракон обратил внимание на прежде не интересный ему камень. Было ли причиной тому обсуждение тактики его убийства или же истошно блеющая овца, но дракон развернулся и уверенно направился к цели.

– Дьявол, он тащится сюда! – прошипел Таринор, и тут же темный эльф скользнул из-за камня прямо к чудовищу. – Драм! Куда тебя черти понесли?!

Не успел Таринор выкрикнуть это, как эльф скрылся с его глаз, забежав дракону за спину.

– Самоубийца! Только б успеть, только б… Чего? Ну что там еще? – Наемник едва не выронил склянку с ядом от того, что Игнат дергал его за рукав.

Маг с круглыми от изумления глазами указывал на ящера. Тот извивался на месте, подпрыгивал, клацал челюстями и неистово бил хвостом. А на его плече виднелась фигурка темного эльфа, отчаянно пытающегося удержаться на столь ретивом скакуне, вонзив в драконью плоть свои клинки.

– Твою же ж… – только и проговорил наемник, но тут же пришел в себя и вернулся к делу.

Он с трудом вынул пробку и, стараясь не дышать, щедро облил овечью шерсть лиловой жидкостью.

– Готово! Драм, слезай с него! – во все горло прокричал Таринор.

Видимо, эльф его услышал, потому что во время очередного рывка ящера вырвал из его плоти окровавленные клинки и, перевернувшись в воздухе, мягко спрыгнул на землю.

– Эй, чучело! Сюда! – снова заорал наемник, после чего мечом обрубил веревку, державшую паникующее животное, и поспешил спрятаться за валун.

Овца стрелой бросилась наутек, а дракон прыгнул следом и погнался за ней, загребая землю когтистыми лапами. Но, видимо, битва слишком утомила его, чтобы преследовать добычу на земле, а взлететь ящер не мог из-за ранения. Дракон прополз за овцой с пару десятков шагов, а потом остановился и оглянулся на людей, шумно выпустив дым из ноздрей.

– Чертова тварь… – процедил наемник, осознав, что ему еще никогда не было так страшно. – Бьорн, Игнат, уходите! Забирайте Драма и бегите в город!

– Никуда мы без тебя… – возразил было Бьорн, но Таринор остановил его, положив руку на плечо.

– Побежим все – догонит, все помрем. Я втянул вас в это дерьмо, мне и расплачиваться.

Таринор вышел из-за камня и в отчаянии выставил перед собой меч. Ящер остановился, неотрывно глядя на наемника. На морде зияла рана, оставленная магистром, кровь блестела в лунном свете черной смолой. Дракон шумно набрал воздух в легкие, раздувая грудь, привстал на передние лапы, запрокинул голову. Таринор догадался, что сейчас произойдет. Похоже, теперь и ему доведется узнать, насколько обжигает драконье пламя…

И тут перед наемником возник щуплый рыжий парень с выставленным вперед посохом.

– Беги, дурень! – успел крикнуть Игнату Таринор, прежде чем дракон резко выбросил вперед голову и распахнул пасть, откуда вырвался огненный ураган.