Дракенталь управлялся Рейнарами с незапамятных времен. Светловолосые лорды и леди крепко держали долину в своих руках, а родовой замок передавался от отца к сыну на протяжении веков. Они называли себя «драконьими королями» и безраздельно властвовали здесь до того самого времени, как Эдельберт Эркенвальд по прозванию Завоеватель обратил свой взор на Драконью долину – последний вольный край Энгаты. Рейнары стали верными вассалами Ригенской империи, и даже в годы восстания они до последнего колебались, прежде чем присоединиться к Одерингу.

Именно Алистер Рейнар принял решение пойти против империи, нанеся ей сокрушительный предательский удар. В решающей битве на переправе через Эрберин знамя с золотым драконом выступило на стороне Однорукого, и имперцы были разбиты. Далеко не все вассалы Рейнаров были согласны с их действиями, но никто не осмелился озвучить свое недовольство. Никто, кроме одного-единственного человека в замке – Дериана Рейнара, родного брата правящего лорда.

Дериан родился на пять лет позже и сполна ощутил, что такое быть младшим ребенком в семье Рейнаров. Все самое лучшее, что их отец, лорд Ривен, мог дать своим детям, доставалось юному наследнику Алистеру. Дериану же отходило либо то, что не пришлось старшему брату по нраву, либо то, что тот успел использовать или сломать.

Так, когда Алистеру на пятнадцатилетие подарили снежногривого ригенского жеребца, юный лорд потребовал, чтобы первым коня оседлал брат, мол, пора ему узнать, что такое настоящий рыцарский скакун. Едва дрожащего от ужаса Дериана усадили в седло, Алистер крепко шлепнул коня по крупу, и четвероногая бестия с диким ржанием взвилась на дыбы. Дериан, не удержавшись, рухнул на землю, причем крайне неудачно – его правая нога оказалась сломана. Придворные лекари сделали все, что могли, но младший Рейнар, так полностью и не восстановившись, с того дня стал хромым. Такова была цена жестокой шутки.

И все же Алистер брата любил, хоть и какой-то странной снисходительной любовью. Например, он мог запустить в Дериана пойманной в коридорах замка кошкой, чтобы потом успокаивать его, исцарапанного и заплаканного. Или довести его издевками и дразнилками до слез, а после протянуть оставшееся с обеда пирожное, словно ему нравилась эта власть над настроением брата. В играх с придворными детьми Дериан обычно исполнял роль дракона, которого побеждали, вооружившись палками, «благородные рыцари» – другие мальчишки во главе с Алистером. Но право нанести последний и, без сомнения, самый болезненный удар всегда оставалось за старшим братом. Порой он даже колотил тех, кто хоть пальцем посмел тронуть Дериана после него.

Со временем детские игры уступили место упражнениям в фехтовании и верховой езде, а также обучению истории, географии и прочим наукам, ради чего лорд Ривен приглашал магистров из Хельмгарда. И если Дериан схватывал знания на лету, то Алистеру все это было совсем не интересно. Он то и дело пропускал уроки, не получая другого наказания, кроме выговора от отца.

В военных упражнениях младший брат, несмотря на хромоту, демонстрировал успехи, впечатляя даже собственного дядю, Рейстена, прославленного воина, который учил его владению мечом. «Вот она, кровь Рейнаров! Настоящий лорд!» – приговаривал тот, трепля белокурые волосы мальчишки, влажные от пота после очередной тренировки. Алистер же не придавал этим словам значения, полагая, что ничего страшного не случится, если его брат хотя бы на время занятий почувствует себя «настоящим лордом». К тому же при всех своих способностях Дериан никак не мог одолеть в поединке брата. Его руки словно тяжелели, наливались свинцом, а движения становились неуклюжими.

В год смерти лорда Ривена Алистеру исполнилось двадцать четыре. Он вырос в красивого статного мужчину, со всей готовностью принявшего бразды правления. Леди Летисия, супруга лорда Ривена, не играла большой роли в воспитании сыновей, но вступление Алистера во власть восприняла с радостью. Рад был и гувернер юных Рейнаров, пожилой эльф Келериан из Халантира, чья дочь, Лиристель, служила фрейлиной леди Летисии.

Все последующие годы Дериан упражнял свое тело и ум, искусно овладев различными видами оружия и прочитав множество книг в замковой библиотеке. На званых обедах, случавшихся по праздникам, Алистер, чтобы потешить гостей, называл какое-нибудь историческое событие, после чего просил брата сказать, когда оно произошло. Дериан никогда не ошибался, в точности вспоминая дату, имена исторических личностей и массу прочих фактов. Гости шутили, что с таким братом у лорда Алистера, должно быть, нет нужды в книгах, раз тот сумел проглотить их все. Раздавался дружный смех, а лицо Дериана приобретало сконфуженное выражение. Однако его смущение было лишь маской, в душе он гордился своим умом, считая Алистера недалеким и изнеженным.

За долгие годы он сумел изгнать из разума страх и скованность, оставив их лишь в виде ширмы для отвода глаз. Те придворные, с кем он тесно общался, стали ему верными слугами, отмечая его ум и проницательность, что Дериану, безусловно, льстило. Со временем он даже приобрел некоторое влияние на лорда Алистера. К примеру, после смерти Келериана Дериан притворно сокрушался о потере старого гувернера. Вид других эльфов, говорил он, теперь будет лишь бередить душевную рану, нанесенную уходом столь близкого друга. Эта ложь удалась ему превосходно: с тех пор лорд Алистер не брал в придворные других эльфов.

На самом деле Дериан питал к представителям этого народа острую неприязнь. Ему случалось бывать в Халантире, эльфийском государстве, где он достаточно общался с ними, чтобы утвердиться в своем отношении. Укрепляли его убеждения и исторические книги, где описывалось, как часто в былые времена эльфы стремились посеять смуту среди людских государств, ослабить их, ввергнуть в хаос. Поэтому сам факт проживания эльфов в Пламенном замке вызывал у него недовольство.

Тем не менее дочь Келериана, Лиристель, осталась в замке даже после смерти леди Летисии. Лорд Алистер настоял на этом, объясняя свое решение тем, что ему необходимо иметь возможность время от времени хоть с кем-то поговорить по-эльфийски, чтобы не терять навыка. Он находил этот язык изысканным, приятным и уже давно говорил на нем в совершенстве. Дериану же, разумеется, это по нраву не пришлось, но возражать брату он не стал. Сам он эльфийским наречием не владел и не желал овладевать, хотя и неплохо изучил несколько других языков.

Если в чем Дериан Рейнар и видел отраду, то только в своих детях от короткого брака с нежно любимой им Ингрид Ридс, дочерью мелкого лорда. Она подарила ему дочь Мирану и сына Мариса, но, увы, вторые роды подорвали здоровье несчастной женщины, и после этого она прожила недолго.

Алистер же, женившись вскоре после принятия власти, был бездетным. Его брак с Риенной Одеринг, младшей сестрой короля Эдвальда, продолжался семнадцать лет и отличался весьма прохладными отношениями между супругами. В конце концов леди Риенна умерла от неизвестной болезни, а лорд Алистер так и остался бездетным.

Всю свою жизнь Дериан посвятил тому, чтобы стать не хуже брата. Хоть он не был наследным лордом по рождению, но сделал все, чтобы подходить на эту роль куда лучше Алистера. Дериан стремился превосходить его во всем, что касается навыков и умений, но не мог ничего поделать с правом первородства и видел в этом величайшую несправедливость. И, будто этого было мало, три года назад Дериан, который никогда не жаловался на здоровье, стал ощущать слабость. У него ухудшился аппетит, он похудел и вынужден был прекратить тренировки с оружием. Ему исполнилось тридцать девять, и придворный лекарь отмечал, что для такого возраста упадок сил неудивителен, но Дериан отказывался в это верить.

Переломным моментом стало торжество в честь сорокапятилетия Алистера. Дериан, сидевший по правую руку от брата, поднялся с места, чтобы произнести поздравительную речь, но едва он начал говорить, как его стал душить приступ кашля. Он выронил кубок и разлил вино, сотрясаясь всем телом на глазах у изумленных гостей, в числе которых были как лорды долины, так и его величество Эдвальд Одеринг.

После этого случая лекарь провел многие недели, изучая здоровье Дериана, и пришел к выводу, что его поразила так называемая «душащая хворь» – недуг, который убивает медленно, но неотвратимо. В свое время хворь унесла жизни нескольких человек из Дома Рейнаров, а теперь, похоже, настал черед Дериана. Ни один врачеватель не знал лекарства, как не знал и того, сколько времени отпущено младшему Рейнару, так что тому не оставалось ничего, кроме мрачного ожидания смерти. Спустя год он перестал покидать замок, даже не выезжал на охоту. Еще через год стал повсюду ходить с платком, чтобы не смущать придворных, и скрывать изо всех сил, что платок к концу дня пропитывался кровью.

Сегодня Дериану исполнялось сорок два, но выглядел он старше своего брата. Морщины на его лице были глубже, особенно на лбу и в уголках рта. Волосы назад он не зачесывал, поскольку остригал их гораздо короче, чем Алистер, так что походил скорее на солдата, чем на потомка знатного рода. Дериан отличался от брата и глазами хвойного цвета, внимательно глядевшими из-под густых бровей. От некогда крепкого сложения теперь осталась лишь нескладность, что было особенно заметно на контрасте с от природы худощавым Алистером: если тому худоба придавала аристократического изящества, то брат его выглядел изможденным и неуклюжим.

Дериан не любил праздников в целом и дней рождения в частности, поэтому не хотел шумного торжества, однако Алистер все же настоял, и в этот вечер в трапезной накрыли большой пиршественный стол. Изящные серебряные приборы, винные бокалы в виде распахнутых драконьих пастей, широкие тарелки, в которые можно было смотреться, как в зеркало, – все это вселяло надежду на скорое начало ужина. Но пока что Дериан сидел в одиночестве, подперев голову рукой, хотя ему хотелось разобраться со всем этим как можно скорее.

Еда по обыкновению подавалась не раньше, чем лорд Алистер займет свое место. Этот обычай не был по нраву младшему Рейнару. Он терпеть не мог ждать и всегда приходил немного раньше назначенного времени, тогда как брат его постоянно опаздывал. Не стал исключением и этот раз.

Праздничный ужин не мог обойтись без гостей, и, слава богам, их Алистер позволил брату выбрать самому. Однако из длинного списка придворных тот предпочел лишь двоих доверенных человек, и сейчас как раз слышал тяжелые шаги одного из них.

Сир Девин Карр, командующий гвардией, вошел в трапезную пригнувшись. Он поприветствовал Дериана почтительным кивком и занял отведенное ему место. Следом прибыл Йоахим Раухель, глава тайной службы, по прозвищу Крот. Невысокий, лысый и полноватый, с маленькими глазками, он действительно напоминал зверька-землекопа, а темно-зеленый дублет, казавшийся в полумраке черным, добавлял сходства еще больше.

– Милорд, – Раухель учтиво улыбнулся и разочарованно оглядел сервированный стол, – вижу, начало торжества запаздывает… как и его светлость.

– Как всегда, – безразлично отозвался Дериан, даже не подняв взгляда. – Так что приберегите поздравления для официальной части.

В коридоре послышались шаги, и Дериан резко повернул голову, надеясь увидеть прибывшего брата, но разочарованно вздохнул, когда в трапезную поспешно вошли двое слуг. Они торопливо поставили еще один стул, тарелку и набор столовых приборов рядом с местом Алистера и удалились.

Дериан нахмурился: «Кого еще он вздумал притащить на этот треклятый ужин? Если только…»

В эту минуту в трапезную вступил Алистер Рейнар, лорд Пламенного замка и владыка Драконьей долины. На груди его длинной черной котты с золотой оторочкой были вышиты изрыгающие пламя драконы, а пояс был затянут так, что внутренние органы наверняка молили о пощаде. И все же этот костюм шел Алистеру безупречно, с этим не мог не согласиться даже Дериан. Сам он был облачен в похожую котту, только покороче и посвободней.

– Да продлят боги твой век! – с улыбкой провозгласил Алистер, и эти слова прозвучали для Дериана очередной издевкой.

Алистер направился к столу, а следом за ним вошла та, кого Дериан никак не ожидал сегодня увидеть: эльфийка Лиристель, чьи голубые глаза всегда казались ему слишком большими для столь худого лица. Поправив подол голубого платья, она заняла место рядом с лордом. Ее волнистые каштановые волосы были распущены по обычаю эльфийского народа, на лице застыла та же учтивая улыбка, что и всегда.

«Омерзительно учтивая», – сказал про себя Дериан, считая, что эльфийка слишком глупа, чтобы догадаться о его к ней отношении. Он давно научился сохранять нейтральное выражение лица при виде нее, но на этот раз едва не зашелся кашлем от возмущения.

– Полагаю, мы можем приступать к трапезе, – проговорил Алистер, оглядев собравшихся. – Я велел подать все сразу. Уже поздний час, и нам не до перемен блюд. К тому же ты, брат мой, не любитель праздников, а потому не стану мучить тебя.

Спустя минуту на столе появился запеченный целиком ароматный лосось, украшенный лимонными дольками, на которых темнели звездочки аниса. Следом за ним – блюдо с молодой зеленью, на котором скворчал жареный фазан, начиненный грибами и рассеченный надвое. Дериан не особенно любил фазана. Всем другим видам мяса он предпочитал кабанятину, желательно добытую собственноручно на охоте, но с тех пор, как из-за болезни он перестал охотиться, приходилось мириться с предпочтениями брата.

Рядом с основными блюдами, словно верные стражи, возникали горшки, блюдца и кастрюльки. Дымящееся рагу из кролика, золотые горки щучьей икры, душистый хлеб с травами и чесноком, запеченные с орехами в меду груши, неровные куски сыра с голубоватыми прожилками плесени, фаршированные куриные яйца со жгучим перцем, которые в долине называли «драконьими». Компанию им составляло изысканное розовое вино, которое доставлялось в Дракенталь из самого Нераля. Вино это было любимым напитком Алистера, предпочитавшего его именно с блюдами из фазана. Об этом давно было известно всей кухне, так что луарское розовое неизменно подавалось к столу без лишних напоминаний.

Наконец, в трапезную внесли блюдо размером с ростовой щит, на котором покоился пирог в виде дракона, украшенный сушеной клюквой.

– Хотел бы я видеть более изысканные блюда на праздничном столе, но моему брату не повезло родиться в середине весны, – усмехнулся Алистер, пока слуга наполнял его бокал вином. – Прошу, отрежьте моему брату голову… Голову дракона, разумеется.

Он расхохотался собственной шутке, а нож слуги тем временем с хрустом пробил корочку. Вскоре на тарелке Дериана уже лежала драконья голова из сдобного теста, но, принюхавшись, он испустил вздох разочарования.

– Лук? Ты подал на мой день рождения крестьянский пирог? Да еще и в виде дракона…

– Лекари рекомендовали тебе ограничить употребление мяса, – невозмутимо ответил Алистер и принялся за сочный ломоть фазана. – А я, как твой брат, желаю тебе блага.

– Тебе мало власти над долиной, любезный брат, и ты решил захватить мою тарелку? – мрачно отозвался Дериан. – Увы, но аппетит все еще при мне, хоть ты и приложил все усилия, чтобы его испортить.

Он подтянул к себе горшочек с запеченной крольчатиной и неприязненно покосился на Лиристель, отправляющую в рот кусочек груши. Эльфийский обычай начинать трапезу с десерта его раздражал. Алистер не мог этого не заметить и слегка нахмурился.

– Пусть сегодня и твой праздник, – сказал он, отпив из бокала, – но лорд Драконьей долины пока еще я, и я имею полное право решать, кто будет сидеть за моим столом в моем замке.

Наступившее молчание нарушал только тихий звон столовых приборов. Слуга хотел было наполнить бокал Дериана вином, но тот прикрыл его ладонью.

– В следующем месяце наступит десятая годовщина со дня смерти дорогого Келериана, нашего покойного гувернера, – как ни в чем не бывало произнес Алистер. – Мы собирались поехать в Халантир, навестить его могилу.

– Прекрасная мысль, – безучастно отозвался Дериан. – Надеюсь, под «мы» ты подразумеваешь не нас с тобой?

– Разумеется, нет. Леди Лиристель давно хотела…

Дериан чуть было не поперхнулся, но вовремя удержал себя в руках. Он не ослышался? Алистер только что назвал эту эльфийскую подстилку «леди»? О боги, это переходит все границы!

– …давно хотела навестить могилу отца. – Выражение лица Алистера говорило о том, что он не только заметил реакцию брата на его слова, которую тот изо всех сил старался скрыть, но даже рассчитывал на нее. – Да, я не оговорился. Леди Лиристель. Во-первых, она принадлежит к древнему и знатному эльфийскому роду…

– Она подает нам ужин, – холодно произнес Дериан. – Жаль, что не сегодня.

– Она руководит слугами, подающими ужин, – невозмутимо поправил брата Алистер. – И только потому, что ты наотрез отказался видеть ее фрейлиной своей дочери. Леди Лиристель чувствует себя обязанной за проживание в Пламенном замке, но прошу тебя не забывать: она наша гостья, а не служанка.

– Пусть так. Но ты, кажется, сказал «во-первых», любезный брат? Что же «во-вторых»?

– А во-вторых, – продолжил Алистер, – я рад сообщить всем вам прекрасную новость.

Он поднялся с места, держа бокал в руке, и три пары глаз обратились на него в ожидании, в то время как эльфийка уставилась в пол.

– Я собираюсь взять эту девушку в жены и провести церемонию в Халантире. Скоро все в Энгате станут называть ее леди Лиристель Рейнар. Все, включая тебя, дорогой брат.

От услышанного у Дериана перехватило дыхание, его приборы со звоном упали на стол, запачкав соусом скатерть.

– Но это неслыханно! Неужели ты… – Он больше не в силах был скрывать негодование, и это спровоцировало приступ жгучего кашля.

Легкие жгло огнем, но куда хуже было то, что Алистер глядел на него с презрением и жалостью. Ну нет! Жалость этого человека унизительна, а унижать себя Дериан больше не позволит!

Лиристель выглядела растерянной, но изо всех сил сохраняла столь отвратительную для Дериана улыбку. Из того, о чем говорилось за столом, эльфийка понимала разве что отдельные слова. К счастью для нее самой.

– Вам, должно быть, известно, – осторожно проговорил Йоахим Раухель, – что у потомства людей и эльфов нет будущего?

– Сомневаюсь, что у нас будут дети, Йоахим, – со смирением в голосе ответил Алистер. – Вы первые, кому я об этом скажу, но… не так давно мастер Фелвик подтвердил мое бесплодие. Я не сумел подарить Риенне дитя в свои лучшие годы, и, готов поклясться, Эдвальд Одеринг уже успел тысячу раз пожалеть, что отдал мне свою сестру. Теперь же… Я давно смирился с мыслью, что род Рейнаров продолжит мой племянник. Или племянница.

Приложив титанические усилия, побагровевший Дериан задавил кашель и утер губы от крови.

– Ты, должно быть, шутишь… – хрипло сказал он. – Мирана?

– В прошлом случалось, что в долине по праву старшинства властвовали королевы, – заметил Алистер и отпил вина.

– Безусловно, однако… Ты не думал, как к такому браку отнесется долина? И все королевство? Лорды найдут это… – он хотел сказать «противоестественным», но вовремя одернул себя, – неправильным.

– Их мнение меня не интересует, как и любое другое. Будучи правящим лордом Пламенного замка, я вправе принимать решения независимо ни от кого.

Услышав эти слова, Дериан едва не закашлялся снова. Алистер будто специально упомянул о своем титуле, чтобы позлить его.

– Пойми, брат, я просто хочу познать счастье, – наигранно, как показалось Дериану, вздохнул Алистер, – хотя бы под конец жизни.

– Почему бы тебе тогда не отказаться от титула в мою пользу? – вкрадчиво проговорил Дериан. – Вы могли бы поселиться в Халантире в окружении всего того, что ты так любишь.

– Я думал об этом, дорогой брат, однако… – Алистер сделал паузу и отвел взгляд. – Мне не хотелось этого говорить, но ведь ты болен. Сколько лекари дали тебе? Год? Два? Душащая хворь вскоре прикует тебя к кровати, ты не сможешь править. Поэтому я решил, что, когда твои дети вырастут, они унаследуют дом Рейнаров после моей смерти, а я проведу остаток жизни с прекрасной и вечно молодой женой. Мне ведь не так много осталось.

Он грустно улыбнулся и сделал большой глоток из бокала.

– В таком случае могу лишь пожелать вам счастья, – выдавил из себя Дериан.

– Ты тоже поедешь с нами.

– Зачем же? – Дериан окончательно потерял аппетит.

– Ты мой брат и обязан присутствовать на моей свадьбе. Это не обсуждается. К тому же, быть может, лекари Халантира сумеют продлить тебе жизнь…

Алистер опустился на место, велел отрезать себе еще мяса и заговорил с Лиристель по-эльфийски. Дериан же угрюмо глядел на истекающего соком фазана на блюде. Затем он посмотрел на сира Девина и на Раухеля, а после, вернув себе хладнокровие, нарушил молчание.

– Сколько ей лет, Алистер? – Дериан нечасто обращался к брату просто по имени, предпочитая ироничное «любезный брат» или более официальное «лорд Алистер».

– Кажется, около сотни, – отозвался тот, взглянув на эльфийку. Та ответила теплой улыбкой. – Она довольно молода по меркам своего народа и еще очень долго останется такой. Будь она человеком, ей было бы около двадцати.

– Ты всегда питал симпатию к эльфам, – заметил Дериан, бросив мимолетный неприязненный взгляд на Лиристель. – Даже больше, чем к кому-либо из людей.

– Полагаю, к столь древнему народу стоит по меньшей мере проявлять уважение. Келериан рассказывал об эльфийских обычаях и истории, всего я уже не вспомню, но то, что отложилось в памяти, поистине восхищает.

– Не думал, что тебя увлекает история… Иногда мне кажется, что ты любил Келериана больше, чем нашего родного отца.

– Не вини в этом меня. Лорд Ривен дал нам, – услышав это слово, Дериан горько усмехнулся, – многое, вот только не одаривал своим обществом так часто, как следовало бы отцу, возложив это бремя на учителей и воспитателей. И слава богам, что среди них оказался Келериан. После смерти отца именно он стал для меня тем, кем ни лорд Ривен, ни кто-либо другой никогда не был: другом и наставником. Я намеревался сделать его своим советником, но он пожелал отказаться от этой должности. Величайшая скромность! Это качество, несомненно, перешло и к его дочери.

Сказав это, он с улыбкой взглянул на эльфийку. Та уже расправилась с грушами и теперь старательно снимала кожу с куска лосося.

– Вы с Келерианом даже похожи, – усмехнулся Дериан. Он наколол на вилку кусочек крольчатины и отправил в рот.

– Ты думаешь? – обрадованно воскликнул Алистер, но тут же совладал с собой. – Полагаю, так оно и есть. Старый гувернер действительно заменил нам отца.

– Я уважал его настолько, насколько он заслужил это своей работой, – холодно сказал Дериан. – Но все же отца мне никто не заменит. Как давно этот эльф появился в замке? Господин Раухель?

– Насколько помню, господин Келериан приглашен в тысяча триста пятьдесят… – Раухель на мгновение задумался, – девятом году.

– Да, за несколько лет до моего рождения, – согласился Алистер. – По настоянию нашей матушки.

– Держу пари, об этом он рассказал тебе сам?

– Да. Он поведал мне эту историю уже очень давно.

– А поведал ли он тебе, в каких отношениях состоял с леди Летисией?

Нож Алистера коротко, но противно проскрежетал по тарелке.

– Что ты хочешь этим сказать, Дериан? Между ними не было ничего, кроме дружбы и взаимного уважения. Матушка была верна нашему отцу до самой его смерти и после нее. Сама мысль об этом…

– В самом деле? – Дериан поднял бровь.

Он жестом подозвал слугу и попросил что-то передать брату. Вскоре в руках Алистера оказалась сложенная в несколько раз, пожелтевшая от времени бумага. Тот осторожно развернул ее и принялся читать. Лиристель с любопытством глядела то на бумагу, то на нахмурившегося Алистера.

– Видишь ли, любезный брат, – снова заговорил Дериан, – я провел в нашей библиотеке достаточно времени, чтобы исследовать ее вдоль и поперек. И однажды, совершенно случайно, обнаружил потайную нишу на одной из верхних полок. Настолько вместительную, чтобы спрятать там что-то, что выбросить не поднялась рука.

Взгляд Алистера прыгал от строчки к строчке, а бледные щеки заметно краснели.

– Наверное, ты задаешься вопросом, – продолжал Дериан, – почему леди Летисия не выбрала для хранения этих бумаг собственные покои? Полагаю, она догадывалась, что после ее смерти комната будет отдана кому-то другому и письма наверняка найдут. Библиотека же никогда не была людным местом в замке.

Алистер оторвался от чтения и неприязненно взглянул на брата.

– Откуда такая уверенность, что это написала матушка?

– В канцелярии сохранилось немало примеров ее почерка, ваша светлость, – вежливо проговорил Раухель. – Сомнений быть не может. Даже с учетом того, что эти письма на эльфийском.

– К тому же вряд ли кто-либо другой в Пламенном замке настолько хорошо знал этот язык, имея при этом доступ к библиотеке, – добавил Дериан. – Это объясняет ее внезапно возникший интерес к книгам на склоне лет… Я нашел эти письма не вчера и едва не утонул в словарях, чтобы перевести их самостоятельно. И, предвосхищая твои вопросы, я сделал это со всем возможным тщанием. Мне нужно было знать наверняка…

Алистер разорвал письмо надвое, а потом еще раз и еще, пока от бумаги не остались крохотные клочки, на которых уже ничего было не разобрать. Лицо Дериана озарила улыбка, а Лиристель глядела на обоих с непониманием. Она что-то спросила у Алистера, но тот не удостоил ее ответом.

– Выходит, я действительно хорошо тебя знаю, любезный брат, – проговорил Дериан. – Это письмо было наиболее невинным из всех. Остальные лежат в моих покоях.

– И что же в остальных? – холодно спросил Алистер.

– О, ты имеешь право знать это, как никто другой, – с удовольствием проговорил Дериан. – Каждый год, когда Келериан уезжал в Халантир, леди Летисия вела с ним долгую и, надо сказать, подробную переписку. Судя по ней, они состояли в продолжительной любовной связи, которая не прекращалась ни до, ни после нашего рождения. Ни тем более после смерти отца.

Алистер помрачнел.

– Сир Девин, – скомандовал он, – обыщите покои Дериана. Я лично предам эти письма огню.

Командующий гвардией поднялся с места и покинул трапезную без единого слова. Алистер же неотрывно смотрел на младшего брата.

– Чтобы очернить память нашей матушки, – заговорил он ледяным тоном, – ты выбрал день, когда она произвела тебя на свет. Не думал, что твоя ненависть к собственной семье столь велика.

Алистер глубоко вздохнул, отпил вина и попытался скрыть злость за снисходительной улыбкой.

– Но зря ты вздумал ворошить дела давно минувших лет. Эта правда отравит жизнь нам обоим, поэтому я верю, что у тебя хватит ума не предавать находку огласке. Все-таки вынужден признать, что ты всегда был пытливее и сообразительнее меня в подобных делах. Когда это порочное знание рассеется бесследно, как дым по ветру, я буду готов сделать вид, что этого разговора не было. И что мое отношение к тебе осталось неизменным.

– Не нужно делать мне одолжений, – холодно ответил Дериан. – Я больше не тот хромой мальчишка, терпевший все твои выходки. К тому же бесследно порочная связь нашей матери с этим эльфом не прошла.

– Что ты хочешь этим сказать?

Алистер нахмурил брови, силясь сохранить достоинство. Его истинные чувства выражали лишь сжатые в струну губы.

– У леди Летисии был сын от Келериана, который…

– Небывалый вздор! – вспыхнул лорд Алистер, и эльфийка вздрогнула, едва не выронив вилку. – Можно скрыть тайную любовную связь, но не беременность… не ребенка, в конце концов! Почему об этом ничего не сказано ни в летописной книге замка, ни в каких-либо других записях? Жена лорда – не уличная девка!

– О, дорогой мой Алистер, – Дериан отодвинул тарелку и сложил руки на столе, – об этом написано и в летописной книге замка, и в хрониках долины, и много где еще. Более того, по такому случаю наш отец разослал письма лордам Энгаты и самому королю. Людская молва разносила по стране радостную весть о рождении первенца леди Летисии, – на этих словах Дериан зловеще оскалился, – Алистера Рейнара.

Дериану бросилось в глаза, как сильно побледнел его брат. Во взгляде эльфийки появилось беспокойство. Она вопросительно уставила на Алистера свои огромные глаза, но тот молчал, не в силах даже вздохнуть.

– В тебе говорит обида, брат, – наконец с отвращением бросил Алистер. – Ты всегда считал себя главным страдальцем долины, а свою жизнь – величайшей в мире несправедливостью. Но я не виноват ни в том, что родился первым, ни в твоем недуге.

– О да… «Кто последним наречен, на забвенье обречен», – проговорил Дериан нараспев. – Помнишь, как дразнил меня этим? Я вижу своими глазами то, что ты так старательно пытаешься не замечать. Ты выглядишь младше своих лет, даже младше меня, потому что перестал стареть, кажется, сразу после сорока. Твою худощавую фигуру не отличить от эльфийской. А что скажешь о форме своих ушей? Матушка всегда говорила, что тебе идет, когда их скрывают пряди волос. Заостренные уши могли бы быть шуткой природы в любом другом случае, но не в твоем. О нет, Алистер, боюсь, ты можешь пережить не только моих детей, но и их внуков.

– Ты забываешься! – Алистер со злостью сжал худые кулаки.

Дериан же лишь усмехнулся и откинулся на спинку стула.

– Ты был величайшим страхом нашей матушки. В каждом письме, написанном после твоего рождения, она до смерти боялась, что, если твое происхождение не удастся удержать в тайне, это раскроет их с Келерианом отношения. Ей повезло умереть с добрым именем, ведь тайное стало явным только сейчас. И только сейчас я могу сказать тебе в лицо, что ты плод порочной и неестественной связи. К тому же бесплодный, как и все полуэльфы.

– Оскорбляя меня, ты оскорбляешь Дом Рейнаров! – закричал Алистер. – Этот Дом подарил тебе счастливое детство и безбедную жизнь…

– То есть детство под твоей пятой и жизнь в твоей тени, – ожесточенно проговорил Дериан, медленно поднимаясь с места. – Да и едва ли мои слова оскорбили хотя бы одного Рейнара. Ведь ты, грязный полукровка, не имеешь права даже носить цвета моего славного дома!

Лицо Алистера Рейнара постепенно краснело, но Дериан и не думал останавливаться:

– Наша мать была из Майвенов, значит, твой герб – роза со «слезой», как у всякого майвеновского ублюдка. Или лучше подойдет герб твоего эльфийского негодяя-отца? Ты – проклятье Дома Рейнаров!

– Довольно! – Побагровевший Алистер резко поднялся со стула, а сидящая рядом эльфийка вздрогнула. – Я никогда не слышал оскорблений, подобных этому, и особенно горько мне слышать такое от тебя, Дериан. Йоахим!

– Да, милорд? – Услышав свое имя, глава тайной службы сделал очень внимательное лицо.

– Позаботься, чтобы мой брат отправился в свои покои и не покидал их, пока я не решу, как с ним поступить. Скорее всего, Дериан, ты останешься там до конца своих дней. Боюсь, тебе все равно осталось недолго. Убирайте стол, праздник окончен! Teniam, Liristel!

Алистер взял за руку испуганную эльфийку, резко поднялся с места и направился вместе с ней к выходу. Но вдруг дверь перед ними открылась, впустив командующего гвардией.

– Сир Девин? – удивился Алистер. – Разве вы уже закончили?

– Нет, ваша светлость, – ответил тот и взглянул поверх лордского плеча. – Еще нет.

Алистер обернулся. Ни один из слуг, стоявших в тени у стен, не сдвинулся с места. Не шелохнулся и Йоахим Раухель. Только Дериан медленно приближался к брату со звериной ненавистью в глазах. Так хищник смотрит на беспомощную жертву.

– Что все это значит, брат? – дрогнувшим голосом проговорил Алистер, будто цепляясь за последние капли самообладания.

На мгновение в трапезной наступила тишина.

– Не смей звать меня братом! – со злостью прошипел Дериан, схватил Алистера за плечо и резко замахнулся другой рукой.

От его удара Алистер согнулся, выпустил руку эльфийки и сдавленно застонал, содрогаясь от боли: в его груди торчал кинжал эльфийской работы. Лиристель вжалась в стену, не смея издать ни звука.

– Это тебе за счастливое детство. – Дериан выдернул оружие и на этот раз вонзил его в живот Алистера. – Это – за безбедную жизнь.

Окровавленный кинжал покинул рану, и алые капли разбились об пол, пачкая светлый мрамор.

– А это, – лезвие легло на горло Алистера, – за мое светлое будущее.

Дериан склонился к самому его уху и торжествующе проговорил:

– Да здравствует новый лорд Рейнар!

Короткое движение рукой – и из перерезанного горла хлынул горячий поток. Алистер отчаянно захрипел и повалился на пол, а под ним начала расплываться лужа крови.

– Nedrevion… – тихо раздалось в тишине.

Глаза Лиристель округлились от ужаса, а сама она, мертвенно-бледная, напоминала привидение. На эльфийку обратились три пары глаз, а с ее губ сорвался душераздирающий вопль:

– Nedrevion!

Дериан зашелся хриплым кашлем, а Лиристель сорвалась с места, прежде чем кто-то успел среагировать. Девин Карр попытался схватить ее, но она ловко вывернулась, словно змея, проскользнула в дверь и понеслась прочь.

– Поймать ее! – гаркнул командующий гвардией в коридор. – Убийца! Убийца лорда Алистера!

Крики эльфийки разносились по замку недолго. Она раз за разом выкрикивала одно и то же слово, пока вдруг не взвизгнула коротко, после чего голос оборвался, и стало тихо. Вскоре в дверях появился запыхавшийся стражник, в руке он сжимал обрывок голубого платья.

– Сир командующий! – воскликнул он. – Она бежала… А я схватил… Она упала с лестницы и сломала шею.

– Тем лучше. Не хватало еще пачкать руки…

– Что прикажете делать с телом?

– Отдайте псам, а одежду сожгите, – ответил за Девина Карра справившийся наконец с кашлем Дериан. – И тряпки из ее покоев тоже. Только проследите, чтобы все сгорело как следует, без остатка.

Стражник покинул трапезную. Дериан вернулся к столу и принялся вытирать чуть дрожащие руки салфеткой. Закончив, он брезгливо посмотрел на луковый пирог и отрезал себе несколько ломтиков уже остывшего фазаньего мяса, добавив к нему полный до краев бокал вина.

– Кажется, все прошло успешно, – проговорил глава тайной службы.

– Да, Йоахим, в некотором роде даже лучше, чем ожидалось. Хоть я и не предполагал, что Алистер притащит на ужин эту потаскуху…

– Но при всем уважении, лорд Дериан, – мягко добавил Раухель, – если бы вы предоставили это мне, мои люди сработали бы… несколько чище.

– Ваши люди отлично послужили сегодня за ужином, – улыбнулся Дериан. – К счастью, Алистер никогда не считал слуг за людей и не находил нужным запоминать их лица… К тому же я не мог отказать себе в удовольствии прикончить его собственными руками.

– Но эльфийка… Ее крики…

– Ни единая душа в замке не знает их поганого языка, – отмахнулся Дериан и обратился к командующему гвардией: – Остался последний штрих. Вы знаете, что делать, любезный Карр.

Сир Девин кивнул и покинул трапезную.

– Вы тоже можете быть свободны, – добавил Раухель, обращаясь к своим людям, и вскоре Йоахим с Дерианом остались наедине.

Глава тайной службы понюхал оставленный слугами кувшин и поморщился.

– О боги! И как он вообще пил эту мерзость…

– Розовое луарское действительно на любителя. – Дериан отхлебнул из своего бокала. – Однако месть – это блюдо, к которому подходит любой напиток. Перейдем к делам. Указания насчет моих детей выполнены?

– Марис и Мирана отбыли с моими людьми еще днем. Я велел не делать остановок, так что скоро они будут в Моирвене.

– Прекрасно. Не хотелось бы омрачать именины Мариса. Что же насчет тронного круга?

– Хранитель клинка Эйден Фэйрлок сейчас в Светлом Пике. Он, как и вы, недолюбливает эльфов, ему несложно будет объяснить произошедшее. О командующем гвардией мы уже говорили. Старик кастелян не питал теплых чувств к эльфийке. Он поверит вам, если вы будете достаточно убедительны. Мастер Фелвик любит деньги больше истины. Он подтвердит, что вашего брата закололи эльфийским кинжалом, а в вашем вине обнаружился редкий яд. Что же до епископа – этому пьянице все равно, по кому служить панихиду.

– А казначей?

– Скажите, когда Артуру Брэнну было не наплевать на что-то, кроме своих цифр? Когда скончался ваш отец, да смилуются боги над его душой, тот лишь вздохнул и дописал в гроссбух строчку о расходах на похороны.

Дериан удовлетворенно улыбнулся и откинулся на спинку стула.

– Вижу, ты все предусмотрел, Раухель. Осталось лишь дождаться, пока наемники убьют дракона. К слову, сколько Алистер им посулил?

– Пять сотен золотом.

Брови Дериана поползли вверх. Он закашлялся, прикрывая рот платком.

– В нем не было ни капли крови Рейнаров, – прохрипел он, взглянув на тело полукровки, – но казну Дома он транжирил без оглядки… И без малейшего права ей распоряжаться.

– Стало быть, вы не собираетесь расплачиваться с наемниками?

Нахмурившись, Дериан задумчиво постучал пальцами по столу, после чего с неудовольствием ответил:

– Я подумаю об этом позже при условии, если они вообще выживут. А сейчас к делам насущным. Что мы имеем? Лорд Рейнар убит эльфийкой, а я чудом избежал гибели от яда. Вероломной эльфийке не была дорога собственная жизнь… – Дериан с легкой улыбкой сделал глоток из кубка, и розовая струйка потекла из уголка его рта. – Отравой же ее снабдил сообщник, иноземный алхимик. К слову, скоро ли он будет в замке?

– Мои люди уже отправились за ним, милорд. Скоро его доставят.

– Прекрасно. Надеюсь, Карл Эльдштерн оправдает свою репутацию.

– А теперь, с вашего позволения, я велю своим людям очистить трапезную и подготовить тело вашего брата к…

– Йоахим, – резко перебил его Дериан, – я прошу тебя больше не называть этого выродка моим братом. По крайней мере, при мне.

– Как пожелаете, – виновато отозвался Раухель и добавил с улыбкой: – Лорд Рейнар.