И вот Таринор оказался на тесных улицах Дракенталя – «самого имперского из энгатских городов», как его называли некоторые, памятуя о временах владычества династии из Ригена. Город во многом перенял строгий и величественный стиль, который распространился в те времена, когда «просвещенные порядки» Ригенской империи дотянулись до Энгаты. Но на архитектуру, как казалось местным, это повлияло как нельзя лучше.

Для восстановления города, наполовину разрушенного во время осады, Эдельберт Завоеватель пригласил лучших ригенских архитекторов, и вскоре Дракенталь заблистал высокими шпилями, резными фасадами и стрельчатыми окнами. Перестроенный же на имперский манер храм, посвященный троим богам, и вовсе прослыл самым величественным в стране, разумеется после столичного. Хотя приезжие находили все эти башни и арки излишне мрачными и вычурными, дракентальцы гордились ими, называя прочие города не иначе как большими деревнями из-за их простоватого, в сравнении с имперским, стиля.

Путь Таринора как раз пролегал мимо величавого храма Троих. Глядя на блестящую громаду купола, покрытого золочеными пластинами, на колючие шпили, стремящиеся пронзить небо, на витражи, переливающиеся в лучах солнца, наемник подумал: «Памятник человеческому тщеславию… Если бы боги и впрямь были справедливы и всеведущи, они сломали бы пальцы тому, кто подписал указ на его строительство».

И все же Дракенталю было чем еще гордиться. Основание города связывалось с легендой о Рейнаре Могучем, что сразил дракона Нагдареона Золотого в незапамятные времена. На месте логова чудища и заложили первый камень в фундамент Пламенного замка. О той битве было сложено множество песен и баллад, которые так любили исполнять в тавернах не только Драконьей долины, но и всей Энгаты. Таринор слышал немало из них, но они ему не нравились.

С давних пор жители долины кое-как уживались с драконами, пока наконец Алтор Рейнар, скорбящий из-за гибели любимой сестры в драконьем пламени, не объявил Великую охоту. Впрочем, поговаривали, будто Алтор, будучи самым младшим, подстегивал старших братьев на битвы с драконами исключительно ради того, чтобы прийти к власти в Долине. Однако за публичное разглашение этой версии Рейнары жестоко карали.

Довольно скоро самые могучие представители драконьего племени были истреблены, и рыцари принялись за ящеров поменьше. С годами драконы всё мельчали, в отличие от амбиций драконоборцев, и каждый орден, одолевший даже самого завалящего ящера, что испуганно забился в глубокую пещеру подальше от дневного света, исполнялся невероятной гордости. По слухам, последнего дракона убили лет сто тому назад, и его череп с тех пор украшал церемониальный скипетр династии Рейнаров в качестве символа власти. Впрочем, череп тот был не больше собачьего и в роли «символа очищения земель Энгаты от великого врага человеческого» выглядел довольно жалко.

После того как драконов истребили и охота сошла на нет, рыцарские ордены занимались исключительно междоусобной грызней, ведь у благородных господ всегда найдется повод для взаимной ненависти. Магистры жирели на сборах, которые ордены продолжали взимать за защиту долины от драконов, даже когда защищать стало не от кого. Потомки драконоборцев беззаботно развлекались, гордясь принадлежностью к славному ордену с великим прошлым, пусть сами они в этом прошлом вовсе не участвовали.

Когда существование такого количества драконоборцев стало абсурдным, лорд Рейнар учредил «драконий налог», чтобы большая часть сборов шла напрямую в казну. Ордены быстро беднели и разорялись, некоторые из них превращались в разбойничьи банды, а их крепости – в пристанища разношерстного сброда, но с войсками лордов долины им было не справиться. К настоящему дню остались лишь немногие – те, кто поумерил аппетиты и присягнул на безоговорочную верность Церкви Троих и Рейнарам.

С этими мыслями наемник добрался до Пламенного замка. Путь дался нелегко – пришлось идти в гору, – зато его башни было видно практически из любой точки города. Замок выглядел огромным чудовищем, что устроилось отдыхать на горном склоне. Древнее и могучее, оно уцепилось за скалы, укрылось черепичными крышами, лениво взирая на город внизу множеством глаз-окон. Казалось, будто оно вот-вот встрепенется и обрушит на ютящиеся у его боков домики всю свою первобытную мощь, набросится, точно дракон на стадо овец… Но пока чудовище погружено в сон, жителям бояться нечего. Оно не проснулось в годы завоевания Эдельберта, не проснется и теперь.

Таринор приблизился к воротам. Черные знамена с изображением золотого дракона ходили волнами на ветру, а стены в свете полуденного солнца казались охваченными пламенем. Стражники на входе презрительно оглядели чужака с ног до головы, задали несколько вопросов и открыли ворота, даже не потребовав сдать оружие. Хотя, возможно, они не посчитали его простецкого вида меч хоть сколь-нибудь опасным.

«Куда уж мне до ваших вылизанных клинков и золоченых ножен», – подумал Таринор, вступая на широкий, мощенный булыжником двор. Один из стражей взялся сопроводить его к лорду, и, следуя за ним, наемник наконец добрался до главного здания и вошел в обширный зал.

Окинув помещение взглядом, Таринор понял, почему его не стали разоружать при входе. По меньшей мере дюжина стражников стояла вдоль стен, да еще двое по обе стороны трона в конце зала. При таком раскладе арбалетная стрела быстро пронзит руку любого, кто потянется к мечу. Черный, словно закопченный, трон пустовал, но стражники, несшие возле него караул, были невозмутимы, а выражения их лиц говорили о готовности защищать даже пустой символ власти ценой своей жизни. Возможно, их запредельная серьезность неким образом была связана с необходимостью подолгу стоять на посту без возможности отлучиться по нужде… Тут праздные мудрствования наемника прервал скрипучий голос, донесшийся из неосвещенной части зала.

– Юноша! Вы, случаем, не от кузнеца?

К Таринору забавно семенил низкий старичок, при этом стараясь сохранять осанку и достоинство. Он был облачен в черную бархатную котту с вышитыми золотой нитью крохотными деревцами. За ним неотступно следовал худой как щепка лопоухий молодой парень, на вид ровесник Игната. Парень носил похожую одежду, но тускло-красного цвета и без каких-либо украшений.

– Нет, я от командующего стражей Бьорна Талота, – проговорил Таринор. – Слышал, у лорда имеется работа для наемника.

– Ах, наемник… – Вежливая улыбка слетела с лица старика. Он пригладил костюм и вытянулся, чтобы казаться выше. – Мое имя Орвальд Эшхарт, я кастелян Пламенного замка и верный слуга его светлости лорда Алистера Рейнара. Его светлость примет тебя… в скором времени.

– Я думал, за мной пошлют кого-нибудь из слуг.

– Видите ли, его светлость не может поручить это чрезвычайно важное дело никому, кроме меня.

– Понимаю. Мне подождать его здесь?

– Нет, господин повелел направлять таких, как ты, сразу в его кабинет, это недалеко. Но сначала попрошу сдать оружие, – отчеканил кастелян и подозвал одного из стражников, стоявших при входе.

– Таких, как я, значит? Эх, а я уж надеялся на радушный прием, – хмыкнул наемник, передавая стражнику меч в ножнах.

– Дело не в отсутствии радушия. – Старик чуть нахмурился. – Никому не позволено находиться во внутренних помещениях замка с оружием. Особенно людям вашего… ремесла. Приказ его светлости лорда Алистера Рейнара.

– Разве может простой наемник спорить с придворными правилами?

– Действительно. И не забудь отдать свой кинжал.

– А вы не промах, господин, – присвистнул Таринор, вынимая клинок из-за голенища. – Много наемников здесь было до меня?

– Некоторое количество, – отчеканил кастелян, пока тот же стражник забирал кинжал. – Но все уходили ни с чем.

– Почему же?

– Это мне неизвестно. Его светлость не посвящает меня в подобные тонкости. Сейчас тебя отведут к лорду, и ты сам все узнаешь.

Старик велел своему лопоухому подручному сопроводить наемника к лорду Рейнару. Парень повел Таринора по коридору, освещенному масляными лампами, а за ними последовали двое стражников. Наемник неотступно шагал за провожатым, оглядывая стены, завешанные картинами. Должно быть, портреты изображали представителей рода Рейнаров, ведь людей на них роднили общие приметы – светлые волосы и строгие черты лица, независимо от того, были ли они толстыми или худыми.

Наконец добрались до двойных дверей из красного дерева, возле которых нес службу стражник в полном доспехе с гербом Рейнаров на накидке. Лопоухий остановился, жестом приказал Таринору подождать и проскользнул в помещение. Некоторое время спустя он вышел и, по-прежнему не говоря ни слова, знаком пригласил наемника войти.

Таринору хоть и нечасто, но случалось бывать в жилищах знатных господ, и он хорошо знал обыкновенное убранство подобных кабинетов и приемных залов. Там всегда можно было увидеть стол, за которым благородный господин разбирался с делами, и стул, на котором его благородная задница отдыхала от языков придворных. Вот и в этот раз наемник вновь увидел и огромный стол, и резное кресло, а еще банальные портреты с, вероятно, ближайшими родственниками лорда, массивный дубовый шкаф и потрескивающий камин с неизменной медвежьей шкурой на полу, призванной согревать господские ноги холодными вечерами. Стены кабинета были увешаны чучелами разных несчастных зверей. Судя по всему, лорд Рейнар был большим любителем охоты.

Всякий раз, когда Таринору доводилось видеть такие трофеи, ему чудился немой укор в их неподвижных черных глазах. И теперь по коже пробежал противный холодок: подобные детали интерьера, по мнению наемника, не добавляли ни уюта, ни красоты. Но все же на одном из чучел, висевшем прямо над камином, его взгляд задержался. Голова диковинного зверя с распахнутой пастью размахом, наверное, в пару футов, отливала изумрудным блеском, будто отделанная драгоценными камнями. Чуть приглядевшись, Таринор заметил обрамляющие голову рога, похожие на козлиные. Он не раз встречал поделки, которые выдавались чучельниками за драконов, и они всегда находили покупателя. Но лорд дракентальский вряд ли был настолько глуп, чтобы приобрести, а тем более повесить на видное место, дешевую обманку. Да и сделано чучело было весьма искусно, и Таринор почти поверил, что это…

– Дракон. Азуарон Нечестивый. – Высокий мужской голос нарушил тишину кабинета. – Один из последних поистине опасных драконов. Убит под Лисьим Холмом Альдеоном Рейнаром, одним из моих предков. Все мои гости задерживают взгляд на этом трофее, так что я уже привык к подобной реакции. Более того, мне это весьма льстит.

Неожиданный собеседник стал заметен, только когда сделал несколько шагов от окна, возле которого стоял так неподвижно, что Таринор поначалу принял его за манекен для черного с золотой вышивкой дублета.

– Лорд Алистер Рейнар, я полагаю. – Наемник изобразил поклон, как того требовал этикет.

Хозяин замка, сцепив руки за спиной, подошел ближе, и Таринор смог разглядеть его бледное лицо. На вид лорду Алистеру было чуть больше сорока, что подтверждали тонкие бороздки морщин, которые спускались от крыльев носа к уголкам тонких губ, опущенных вниз, как часто бывает у аристократов то ли от несварения, то ли от недостатка свежего воздуха. Полуприкрытые веками бледно-голубые глаза лорда внимательно изучали гостя. Масляного цвета волосы были зачесаны назад и собраны в пучок на затылке, кроме пары прядей, скрывающих уши.

Лорд Рейнар отдаленно напоминал своих предков, которых наемник видел на картинах в коридоре и кабинете, но был напрочь лишен той помпезности, с которой их изображали. Вероятно, причина крылась в склонных к заискиванию придворных художниках прошлого, старательно приукрашивавших внешность благородных господ на портретах. А может, слухи о том, что любой аристократический род со временем вырождается, имели под собой основание. В любом случае что-то нечеловеческое было в этом худом, чрезмерно изящном человеке с по-женски узким, заостренным подбородком.

– Верно, – помедлив, проговорил он. – Я Алистер Рейнар, наследный лорд славного города Дракенталя. А ты, полагаю, очередной ищущий работу наемник. Откуда же ты узнал, что я нуждаюсь в подобных услугах?

При разговоре лорд Алистер производил впечатление статуи: тело его оставалось совершенно неподвижным, двигались лишь бескровные губы на тонком лице.

– Так передают друг другу люди, лорд Алистер. Молва идет, в трактирах только об этом и говорят.

– Что ж, признаю, молва эта верна. Мне действительно требуется способный человек.

Лорд направился к столу и не спеша опустился в кресло. Таринор подумал, что, если бы не цвет волос, Алистер Рейнар вполне мог бы сойти со спины за кастеляна Пламенного замка, хотя и был значительно его моложе.

– Как я могу тебя называть? Вероятно, ты проделал долгий путь. Я велю принести выпить.

– Таринор, лорд Алистер. И мне бы хотелось сразу перейти к делу, – ответил наемник, хотя и впрямь не отказался бы от выпивки.

– Люблю деловых людей. – Уголки губ лорда слегка приподнялись, намекая на довольную улыбку. – Но для начала я спрошу, есть ли у тебя близкие родственники?

Это был не совсем тот вопрос, которого ожидал наемник.

– Если и есть, то я с ними не знаком. Неужто дело настолько опасное?

– Признаться, данное поручение действительно сопряжено с риском. И ты должен поклясться, что все услышанное в этих стенах останется исключительно между нами. Я многого требую, верно, но зато хорошо плачу.

– Буду нем как могила. А сколько платите? – Задавать подобные вопросы без знания сути дела было неразумно, но этот вырвался сам собой.

– Пять сотен, – невозмутимо произнес лорд Алистер и добавил: – Золотом.

Глаза наемника расширились от удивления. Он засомневался, умеет ли лорд считать и правильно ли он сам, Таринор, его понял.

– Я не ослышался, милорд? Вы сказали, пять сотен золотых маренов? Если вам нужно тайно устранить соперника, то этим занимаются совсем другие люди.

– Понимаю твое удивление, твои предшественники реагировали схожим образом. Некоторые уходили сразу, посчитав, что за такую сумму я потребую чего-то сверхъестественного, и заранее не желали терять время. Впрочем, кто-то сдавался уже на вопросе о родственниках. – Губы лорда растянулись в презрительной улыбке. – Но даже те из них, кто оставался на этой минуте разговора, разворачивались после того, что я говорил дальше.

– Если вы потребуете выполнять поручение, облачившись в цвета вашего Дома, то я вынужден буду попросить прибавки. Так что вам нужно?

– Вижу, ты не робкого десятка. Надеюсь, Таринор, ты послужишь на пользу и мне, и всем жителям долины.

– Слушаю вас, милорд.

Алистер Рейнар глубоко вздохнул и пригладил волосы.

– Итак, – медленно сказал он, – я желаю нанять тебя для убийства дракона.

У Таринора похолодело в груди. Эти слова звучали еще менее правдоподобно, чем озвученная Рейнаром сумма.

– Вы, должно быть, шутите, милорд? Лучше скажите, в чем на самом деле состоит поручение?

– Именно в том, о чем я уже сказал. Признаться, я полагал, ты отнесешься к моим словам более разумно.

– Но ведь… последнего дракона убили, кажется, сотню лет назад? Разве не так?

– Сто двенадцать лет назад, если быть точным.

– Тогда я ничего не понимаю. Откуда ему было взяться?

Лорд Алистер поднялся с кресла и принялся расхаживать от шкафа к окну чеканным шагом, вновь сцепив руки за спиной.

– Мы и сами не знаем, откуда он появился. Возможно, сохранились кладки яиц. Или же ящер пребывал в спячке, но таких долгих спячек не описывал ни один исследователь. Впрочем, это лишь ставит под вопрос уровень их знаний… В любом случае, – лорд остановился и с прищуром посмотрел на Таринора, – я не могу допустить, чтобы драконы вновь расплодились на этих землях. Эта тварь должна умереть.

– Разве в одиночку дракон может оставить потомство?

– Может. Мой брат изучал древние книги об этих созданиях. Некоторые авторы утверждают, что драконам не нужна пара для продолжения рода. В любом случае даже один он может причинить немало бед.

– Но почему бы просто не захватить его? В наше время это чертовски редкая тварь. Думаю, маги из Вальморы не пожалели бы и задницы архимага на блюдечке, чтобы заполучить живого дракона в свой заповедник!

– Меня посещала такая мысль, хоть и не в столь вульгарной форме, – брезгливо проговорил лорд Рейнар. – Однако я не могу подвергать опасности людей, оставляя дракона в живых. Даже ради столь высоких целей.

– Но ведь его будет не так уж сложно изловить и переправить на остров. Насколько мне известно, драконья порода выродилась и измельчала, так что этот ящер должен быть не больше осла.

Алистер Рейнар горько усмехнулся.

– Если бы это было так, мне бы не пришлось обращаться к твоим услугам. Видишь ли, этого дракона обнаружил один из моих ловчих. Крестьяне стали жаловаться, что по ночам пропадает скот, и я отправил опытного человека на поиски хищника. Пару недель назад он со своим отрядом забрел в пещеру неподалеку, а на следующий день я выплачивал деньги их семьям. Взрыв природного эфира, так я сказал им по совету нашего книжника. Это звучит достаточно заумно, чтобы они ничего не поняли, но в должной мере правдоподобно, чтобы у них не осталось вопросов. Тела несчастных так и остались в пещере, я не рискнул снова отправлять туда людей.

– Откуда же вы тогда все это знаете, если никто не выжил?

– Одному из них удалось уцелеть. Его левая рука выгорела до костей, обуглилась, как и вся половина тела. Ему удалось доползти до тракта, где его, еще живого, заметил торговец, везущий вино. Бедняга кое-как рассказал о произошедшем и тут же скончался. Торговец получил щедрую плату за молчание, и, как следует из его рассказа, тварь размером с осла не смогла бы превратить моих людей в подгоревшее жаркое.

– А почему бы не поручить дело одному из рыцарских орденов? – с усмешкой спросил Таринор. – Разве эти ребята не спят и видят, как бы покрыть себя славой? Или таких уже не осталось?

– Я ожидал этого вопроса, хотя ты первый, кто его задает. Что ж, на то есть две причины. Во-первых, да, в долине еще остались рыцарские ордены, которые по сей день зовут себя драконоборцами. Однако они едва ли имеют на это право. Живых драконов в последний раз видели деды их дедов, и уже тогда эти некогда величественные создания представляли собой жалкое зрелище.

– А обрюзгшим магистрам впору охотиться на свиней с шилом в руках, – добавил наемник, и уголки губ лорда едва заметно приподнялись.

– Увы, твои слова ближе к истине, чем ты думаешь, – вздохнул он. – А вторая причина заключается в том, что я не могу отдать славу победы над драконом какому-либо из орденов. Можешь себе представить, какое влияние он приобретет в таком случае? А кто имеет влияние, тот метит во власть. История помнит подобные примеры, поэтому я желаю пресечь такое развитие событий заранее. Так что, если ты согласишься, то выполнишь поручение как верный служитель лорда Алистера Рейнара. Верный и безымянный. Насколько я могу судить, слава и титулы тебя не интересуют.

– Верно. Исключительно деньги.

– Значит ли это, что ты согласен? Скажу сразу, повторной аудиенции я тебя не удостою, так что ответ ты должен дать здесь и сейчас.

Таринор задумался. Лорду Алистеру, очевидно, не давала покоя слава его предков, недаром здесь висели все эти портреты и голова ящера над камином. Но, похоже, больше всего лорда тяготил тот факт, что не ему досталась роль избавителя рода людского от драконов. Немудрено, что, заполучив такую возможность, он не жалел денег. Пять сотен золотом… Таринор никогда не помышлял получить за работу даже сотню, хотя бы и в серебре. Теперь же он почти слышал звон монет, которые позволили бы ему жить в тепле и сытости до конца своих дней. И, хоть работа отчетливо пахла смертью, звон этот разжигал в его душе пламя азарта.

– Наши с вами интересы совпадают в одном, – сказал наконец наемник. – Мы оба хотим, чтобы деньги оказались в моем кармане. А уж моя задача – позаботиться об остальном. Я согласен, милорд.

– Прекрасно! – воскликнул Алистер Рейнар, и в эту минуту со стороны окна донеслось громкое карканье.

Губы лорда Рейнара вытянулись в широкую улыбку. Он подошел к столу, извлек из ящика маленький мешочек и направился с ним к окну.

– Ре́йван! Здравствуй, мой маленький друг… – Голос его удивительным образом смягчился и потеплел.

Когда Алистер Рейнар вновь повернулся к наемнику, на его руке сидел ворон с белыми как снег перьями, клевавший горсть зерна с длинной ладони хозяина.

– Ваша ручная птичка? – спросил Таринор.

– Я бы не назвал его ручным. Впервые Рейван прилетел ко мне лет пять назад, еще маленьким, едва оперившимся вороненком. Конечно, тогда он еще не был Рейваном. Это имя дал ему я в честь моего предка – Рейвана Рейнара, которого прозвали Белым Вороном. Поговаривали, что он был колдуном, мог обращаться птицей и знал все на свете.

– Довольно величавое имя для простого ворона.

– Я сделал это шутки ради. – Лорд Алистер пощекотал ворона под клювом, и тот довольно каркнул. – Но мой брат, похоже, напрочь лишен чувства юмора. Дериан считает, что этим я оскорбляю память наших предков. Но уверяю, Таринор, эта особенная птица заслуживает своего имени.

Лорд Рейнар не спеша подошел к наемнику и оказался ближе к нему, чем за все время разговора.

– В книгах белых воронов называют альбиносами. Там же написано, что у альбиносов глаза всегда красные или розовые, даже у людей. А у Рейвана, вот, посмотри… – Он не успел договорить.

Ворон встрепенулся, вспорхнул, рассыпав оставшийся корм, и исчез в открытом окне.

– Не любит чужих, – усмехнулся лорд Рейнар.

Теперь он куда больше походил на человека, чем в начале аудиенции. Однако стоило ему вновь заговорить о поручении, как его голос опять приобрел холодный официальный тон.

– Впрочем, вернемся к делам. Соглашение полагается скрепить договором. Надеюсь, ты человек серьезный и не откажешься от подписания. – С этими словами лорд Алистер извлек из стола два листа бумаги с заранее перечисленными условиями. Усевшись, он взял изящными пальцами перо и произнес: – Осталось только перечислить твоих людей.

Таринор ощутил неприятный холодок.

– Простите, милорд? Моих людей?

– Разумеется. Ты ведь не рассчитываешь справиться с этим делом в одиночку? Не дай жадности затуманить рассудок, это не простая банда разбойников и даже не гоблины. Это дракон, а ты не Рейнар Могучий, чтобы самому сразить ящера. – Улыбка медленно сползла с лица лорда. – Или хочешь сказать, что у тебя нет отряда?

– А что с того, если нет? – Таринор сам понимал, чем чревато такое признание с его стороны.

– В таком случае я буду вынужден отменить сделку и выпроводить тебя вон, – ответил лорд Алистер, отложив перо. – Я не собираюсь отправлять людей на убой одного за другим. Об этом могут прознать другие, туда отправятся горячие головы, дабы попытать счастья, а получив их головы уже обугленными, я точно не избавлюсь от этой твари. Люди станут обходить пещеру десятой дорогой, долина опустеет. А если дракон отложит яйца… Не хочу даже думать об этом. Поэтому решай сейчас, есть ли у тебя кто-то, кто отправится с тобой?

Таринор нахмурился. Он уже согласился, да и нельзя было упускать такой жирный куш, но где ему взять отряд? Это должны быть совершенно отчаянные бродяги, у которых за душой ничего нет, как у него самого… Точно! И как ему сразу это не пришло в голову?

Вскоре на листе бумаги рядом с именем наемника Таринора значились имена Игната и некоего Драмдирена.

– Чудное имя… – мечтательно вздохнул лорд Алистер. – Ваш приятель издалека? С удовольствием познакомился бы с ним.

– Вроде того, – уклончиво ответил наемник. – Из дальних южных краев. Он нелюдим и едва говорит по-нашему, так что, боюсь…

– Жаль, – перебил его лорд и добавил с прежней серьезностью: – Теперь договоримся о сроках. Я должен буду послать своих людей к пещере, чтобы убедиться, что вы справились. Или же предать земле то, что от вас останется в случае гибели. Так или иначе мне нужно знать, когда вы отправитесь туда.

– Пусть будет… – Таринор на мгновение замолчал, – неделя, включая сегодняшний день. Помирать в драконьей пещере никто из нас не собирается, так что пусть ваш человек заглянет в дом командующего городской стражей через неделю.

– Командующего стражей? – Лорд Алистер удивленно вскинул брови.

– Да, мы там остановились. Господин командующий стражей, Бьорн Талот, – мой старинный друг.

– В таком случае нет нужды беспокоить моих людей понапрасну. Посмотрим… Сегодня двадцатый день середины весны. Тогда двадцать седьмого числа я жду либо тебя самого со свидетельством того, что чудовище мертво, либо посланника от сира Бьорна в случае, если ваш поход окончится неудачей.

Таринор кивнул в знак согласия. Когда с формальностями было покончено и на бумаге остались красоваться две подписи, лорд Рейнар вручил наемнику один договор, а другой такой же оставил у себя. Затем он сообщил, как добраться до пещеры, – она располагалась к северу от Дракенталя, чуть больше пятнадцати миль вдоль горного хребта.

– Желаю удачи, Таринор, – сказал лорд Алистер на прощание. – Орвальд проводит тебя к выходу и выдаст довольствие. Оно, разумеется, будет вычтено из будущей награды. И помни, я жду от тебя хороших вестей.

Наемник покидал кабинет с легким головокружением. Когда эйфория от подвернувшейся возможности схлынула, он принялся судорожно соображать, как все это провернуть и что будет, если он, предположим, смоется с выданными деньгами. Нет, не хватало еще, чтобы за ним отправили охотника за головами. К тому же он вписал в это дело Драма и Игната, а потому такой поступок будет втройне паскудным. Оставалось только засучить рукава и приниматься за дело. И надеяться, что обещанные лорду хорошие вести не заставят себя ждать.

* * *

– Словом, Драм, никуда ты пока не едешь.

Эльф, казалось, никак не отреагировал на эту фразу. С самого начала рассказа Таринора он не проронил ни слова, лишь глядел с удивлением и недоверием. Даже Бьорн, уже вернувшийся с обхода, поначалу слушал с любопытством, но по мере того, как наемник говорил, все больше хмурился и вздыхал. Игнат же, напротив, восторженно воспринял эту историю и горячо перебивал, желая выудить новые подробности. Когда же Таринор замолчал, маг нетерпеливо спросил:

– И все же, как мы собираемся справиться с этой зверюгой?

– По правде говоря, я об этом еще не думал. Может, вам вообще не стоит идти со мной…

– Шутишь? – Игнат вскочил с места. – Да это же настоящее приключение, прям как в этих историях о драконоборцах! Я и так слишком долго тух в трактире, развлекая пьяниц, так и внукам рассказать будет нечего. Черт, да когда я рос мальчишкой на этих улицах, мы обожали играть в рыцарей и драконов!

– И кем же был ты? – усмехнулся Таринор.

– Ну разумеется, драконом. И даже иногда выигрывал, когда засранец Вигги не успевал окатить меня водой…

– Эх, снова тебе, северный пес, на месте не сидится, – вздохнул Бьорн, качая головой. – В прошлый раз тебя втянули в войну, а теперь… в смертельную авантюру. Ты хоть понимаешь, во что ввязался?

– Мне, дружище, не платят регулярное жалование, как тебе, – отозвался наемник, – так что кручусь, как могу.

– Мое предложение еще в силе, могу похлопотать и выбить тебе место в страже.

– Я ведь уже говорил тебе, Бьорн, – улыбнулся Таринор. – Посмотри на меня, ну какой из меня стражник? Напялить накидку с драконом и маршировать по улицам Дракенталя? Нет, друг мой, если бы я хотел себе подобной судьбы, то остался бы на службе у Эдвальда.

– Если б ты с ним остался, глядишь, король бы не повредился умом. Во всяком случае, рядом с ним был бы тот, в чьем здравом рассудке я полностью уверен. Когда-нибудь паранойя Однорукого всех нас угробит.

– Назови короля, которым был бы доволен каждый, и я назову тебя лжецом.

– Назови меня лжецом, и я сломаю тебе нос, – парировал Бьорн, и оба рассмеялись.

– Ну а ты что скажешь, Драм? – Наемник взглянул на эльфа, и тот, задумавшись на несколько секунд, ответил:

– Я обязан тебе. Помочь в этом деле – мой долг. Даже если это будет стоить мне жизни.

– Так, ну-ка прикуси язык! Никто не погибнет, ясно? – воскликнул Таринор, нахмурившись. – И перестань уже талдычить о долге. Я не брал с тебя клятву верности, я просто предлагаю работенку за долю награды. Это лишь поручение, которое нужно выполнить, и неважно, дракон там или черт из девятой бездны. Если напыщенные рыцари убивали этих тварей в прошлом, то не вижу ни единой причины, почему мы должны сплоховать. Нужно только узнать об охоте на драконов побольше, в книгах порыться или посетить один из этих орденов, наверняка у них остались записи. Хотя, признаться честно, я бы предпочел книги.

– Думаю, долго искать вам не придется, – с усмешкой проговорил Бьорн. – Это же Дракенталь! Местные разве что свиней именами драконов не называют. А что до книг, то об этом лучше было спросить прямо там, в замке.

Таринор тяжело вздохнул. Ему вовсе не хотелось снова тащиться через весь город в этот мрачный замок, где даже последний служка смотрел на него свысока.

– Понимаю, Тар, – Бьорн словно прочитал его мысли, – но ничего не поделать. Больше книг, чем в тамошней библиотеке, во всей долине не найдется.

– И что, мне вот так просто дадут унести книги? Они там, наверное, стоят целое состояние.

– Совсем не обязательно брать самые старые и дорогие, – проворчал Бьорн. – Скажешь, что берешь их под мою личную ответственность.

– Как важно звучит! Еще немного, и я подумаю о вступлении в ряды доблестной дракентальской стражи…

– Сперва постарайся остаться в живых. А чтобы тебя уж точно пустили в библиотеку, вот, держи, оставишь в залог.

С этими словами Бьорн протянул наемнику серебряное кольцо-печатку, на котором был выгравирован бегущий волк.

– Давненько я не видел серебряного волка Талотов, – пробормотал Таринор, разглядывая украшение. – Помнится, ты не снимал его все время осады столицы.

– Ага, на удачу. И к концу осады успел об этом пожалеть: палец жутко распух. Мне чудом удалось снять кольцо. Хвала троим богам и свиному салу!

– Эх, от сала я бы сейчас не отказался, – мечтательно проговорил Игнат.

– А ведь и правда. – Бьорн хлопнул себя по бедру. – Отправлю мальчишку на рынок, а вечером посидим, выпьем, потолкуем. А то никуда это не годится – столько лет не видеться и даже не выпить при встрече…

– Мальчишку? Ты ведь не об Игнате? – усмехнулся Таринор и тут же поймал укоризненный взгляд мага.

– Что? Нет, конечно же! Есть у меня один на побегушках, приходит через день. Сынишка крестьянский, из предместий, мечтает когда-нибудь стать рыцарем, а пока выполняет мелкие поручения: письмецо отнести, на рынок сгонять, к портному, сапожнику. Ну а в конце дня получает серебряную монетку. Кстати, Тар, сколько лорд пообещал тебе за работу?

– Достаточно, чтобы уехать туда, где потеплее, и ни в чем не нуждаться до конца жизни, – уклончиво ответил Таринор.

– Тогда за это тем более следует выпить! – воскликнул Бьорн. – Значит так, за книгами отправишься завтра, а сегодня займемся куда более приятными делами…

К вечеру стол в трапезной обзавелся всем тем, без чего нельзя представить встречу старых друзей после долгой разлуки: бочонком холодного пива и разнообразной снедью к нему. Маринованные грибы соседствовали с хрустящими солеными огурчиками и тонко нарезанной копченой грудинкой, а рядом с мисками, до краев полными густым супом со шкварками, желтели ароматные кусочки овечьего сыра.

Драм особенно налегал на грибы и мясо, иногда грустно взирая на сыр и хлеб. Игнат жадно уплетал похлебку, заедая ее всем, что попадалось под руку. Таринор и Бьорн же, съев по полмиски супа, перешли на пиво и огурцы.

– А ведь я был уверен, что ты присоединился к Терновым Клинкам, – задумчиво проговорил Бьорн. – Они ведь все так же в цене на Западе?

– Еще как, – с усмешкой ответил Таринор. – Но я к ним идти не собирался. Обрядиться в цветастые тряпки, нацепить шляпу с пером и слушать приказы обалдуя, который будет забирать себе долю с каждой работы? Ну уж нет! К тому же, в отличие от многих собратьев по ремеслу, у меня никогда не возникало желания стать частью чего-то большего. Поэтому не по пути мне с… Дерьмовыми Клинками.

Бьорн захохотал.

– А помнишь, как все началось? – спросил он, наполняя кружку темным дракентальским.

– Смотря что ты имеешь в виду, – ответил Таринор и хрустнул огурцом. – Момент, когда я впервые взял в руки меч? Восстание Одеринга? Или ту череду злоключений, с которой началась моя жизнь? Первого я не помню, начало второго не застал, а о последнем могла бы поведать только моя покойная матушка.

– Да ну тебя, философ бродячий! Я про нашу с тобой встречу.

– О, а действительно, как вы познакомились? – вдруг влез в разговор Игнат, оторвавшись от еды.

– Давненько то было, – проговорил Бьорн, глядя, как в кружке медленно оседает пивная пена. – Кажется, лет семь назад, так?

– Верно, – согласился Таринор. – Тогда Однорукий еще не был одноруким. Помнишь ту битву? Грязь, крики, стоны – жуткая свалка. Фолтрейн погнал нас связать боем отряд королевской пехоты, ну мы и пошли, а потом…

* * *

Он проснулся на куче тряпья, испачканного бурыми пятнами засохшей крови. Слышались стоны, сдавленные крики, судорожные мольбы о помощи и монотонные молитвы вполголоса. В нос ударила тошнотворная мешанина самых отвратительных запахов, которые может издавать гниющее человеческое тело.

– О, ты очнулся, – послышался со стороны хриплый голос.

Таринор повернулся, и левую руку пронзила боль. Взгляд скользнул по тряпичной повязке с бурым пятном и грязно-бежевой холщовой стене: теперь все встало на свои места. Он был в полевом госпитале. Раненый, но живой.

Рядом на подстилке, набитой соломой, лежал светловолосый мужчина с разорванной выше бедра штаниной, из-под которой виднелась повязка. Несмотря на унылую обстановку, его лицо украшала ехидная ухмылка.

– В лекарском шатре мы, – добавил он, будто в подтверждение мыслей Таринора. – Стало быть, свое отвоевали. По крайней мере, на сегодня… Я схватился с Кевином Моэном, он рубил наших направо и налево своим черным мечом…

– Черным мечом? – недоверчиво переспросил Таринор.

– Ага, у Моэнов клинки из вороненой стали. Традиция такая. Говорят, их передают от отца к сыну. Ну, похоже, я эту цепь прервал. Отыскал брешь в его доспехе. Пусть меч у меня попроще, но разит ничуть не хуже. Вот только этот подонок просто так умирать не хотел, рубанул меня по бедру напоследок. Если б не кольчуга, я наверняка бы изошел кровью на месте, а так, видишь, сюда приволочь успели… Тебя, кстати, как звать? Меня Бьорном. Бьорн Талот, сын Асберна Талота, лорда Талотренда, если уж по всей форме.

– Таринор из… – Докончить фразу ему не дал истошный вопль, раздавшийся по другую сторону холщовой стены.

– О, слышишь? – поморщился новый знакомый. – Какому-то бедняге руку отнимают… или ногу. Еще не знаешь, что хуже… Вот ты бы чего предпочел лишиться?

Крики вперемешку с руганью становились все громче, а затем резко сменились рыданиями и мольбой о милосердии. Вскоре на выходе из шатра появился немолодой сутулый человек с жидкой шевелюрой, прилипшей к потному лбу неопрятными сосульками. В окровавленных руках он держал не менее окровавленную ногу, всего несколько минут назад бывшую одним целым с бедолагой, который сейчас надрывно рыдал за стеной. На лице человека читалось удовлетворение от хорошо проделанной работы. Глубоко втянув ноздрями густой от вони воздух, он быстрым шагом удалился.

– Мясник Уоллес, – процедил Бьорн, проводив его взглядом. – Полевой хирург.

– А почему мясник?

– Потому что трупы на привале режет. Говорят, только и ждет, пока кто-то в пути помрет – неважно, от поноса или от простуды. Все перед погребением к нему отправляются. А уж теперь, после битвы, у него недостатка в трупах не будет.

– Значит, нам вдвойне повезло, – сказал Таринор, – что выжили и что к нему не попали.

– Кто знает, быть может, это он тебе руку штопал, – усмехнулся Бьорн, и Таринор взглянул на повязку с некоторой брезгливостью. – Брось, когда доходит до живых, он свое дело знает, как никто другой, прямо-таки беспощаден в спасении жизни. За это его, кстати, тоже не все любят. Мол, лучше погибнуть с честью, чем калекой остаться… Так как тебя, говоришь, зовут?

– Таринор, – ответил он, превозмогая тошноту, – из Крысиной роты.

– Из Крысиной? – Бьорн удивленно вскинул брови и даже приподнялся на локтях. – Тогда даже интересно, за какие такие заслуги тебя сюда положили! Здесь у нас лежат рыцари да отпрыски лордов. Вон там, например, лежит Уилфред Мадд, рядом с ним его брат, Уинстед, а там, в углу, – сир… черт, забыл, как его там…

– Уж простите, милорд, что огорчил своим присутствием вашу благородную компанию.

– Да я не о том, – отмахнулся Бьорн. – Но чтобы тебя, бойца из Крысиной, приволокли сюда, а не оставили истекать кровью на поле боя, ты должен был сотворить что-то… даже не знаю что.

– Наверное, просто оказался в нужном месте в нужное время, – слабо улыбнулся Таринор. Он прикрыл глаза и поддался было навалившейся усталости, как вдруг послышались тяжелые шаги.

В шатре появился рыцарь в алой накидке со вставшим на дыбы золотым грифоном поверх доспехов. Латная перчатка на правой руке была смята, будто попала под кузнечный молот. Из-под искореженных пластин сочилась кровь.

– Нужно снять перчатку как можно скорее, милорд! – подобострастно упрашивал следующий за ним по пятам Мясник Уоллес.

– Позже, – отрезал рыцарь. – Где он?

– Вон там, милорд, – ответил Уоллес, указав крючковатым пальцем на Таринора. – Рядом с Бьорном Талотом.

Рыцарь в алом подошел ближе, и Таринор наконец узнал его. Лорд Эдвальд Одеринг, тот самый, что спас его с виселицы и определил в Крысиную роту. И тот самый, рядом с кем он оказался в нужном месте и в нужное время. Изувеченная рука, должно быть, чертовски болела, однако взгляд серо-стальных глаз лорда Одеринга был исполнен спокойствия.

– Сир Бьорн? – обратился лорд к светловолосому, и тот вытянулся на лежанке, будто по стойке «смирно». – Ты оборвал жизнь сира Кевина Моэна?

– Верно, милорд, – кивнул тот. – Вот только я не «сир». Не успел обзавестись рыцарским званием.

– Сир Кевин был одним из командиров королевской армии. Его гибель во многом определила ход сражения, а стало быть, и нашу победу. А значит ты, Бьорн Талот, сполна заслуживаешь рыцарского титула.

– Увы, – Бьорн горько усмехнулся, – я сейчас вряд ли сумею преклонить колено…

– А я едва ли удержу меч в руке, – без промедления ответил лорд Одеринг. – Но клянусь, после того как мы войдем в Энгатар, когда восторжествует справедливость и король ответит за содеянное, я посвящу тебя в рыцари по всем канонам.

– Почту за честь, милорд!

– Что же до тебя, – лорд Одеринг обратился к Таринору, – ты оказался рядом, когда наша атака увязла в рядах пехоты. Вряд ли ты видел, как меня стащили с седла, как конь встал на дыбы и размозжил мне руку… Но ты увидел, как безымянный имперский ублюдок замахивается алебардой, и уберег меня от бесславной смерти. Как ты оказался в Крысиной роте?

– Черные Вдоводелы, – ответил Таринор, – я рассказал об их похождениях в Хартланде.

– Ах да… – Лорд Одеринг наморщил лоб, припоминая. – Стало быть, ты сполна уплатил долг передо мной. Я бы сказал, что это судьба, однако в судьбу я не верю. Зато верю в доблесть и отвагу. Ты рубился, как безумный, даже когда арбалетная стрела угодила тебе в руку, и свалился без чувств, только когда наши войска оттеснили дрогнувшие вражеские ряды. Такой человек уж точно заслуживает большего, нежели Крысиная рота. Например, стать моим телохранителем…

* * *

– Ну а дальше ты знаешь, – вздохнул Таринор и отхлебнул из кружки.

– Да, – угрюмо отозвался Бьорн. – Знаю. Паршивое было время. Рад, что мы оба его пережили, дружище.

Они ели и пили, пока сон, наконец, их не одолел. Таринор знал, сколько ему нужно выпить, чтобы завтра проснуться с более-менее свежей головой. И не превысил эту норму ни на глоток.