Старый Винсент, начальник караула, оперся на холодную каменную стену смотровой башни и протяжно зевнул. Этим утром молочно-белое небо одарило Дракенталь противной изморосью, а порывы ветра заставляли плотнее кутаться в плащ.

Через западные ворота, как и всегда, тянулась вереница самого разного люда, но Винсент мог понять, кто есть кто, скользнув по ним единственным ленивым взглядом. Вот ерзал в седле гонец, потирая усталый зад, а под ним раздувал ноздри каурый жеребец с лоснящимися боками – этих было велено не трогать. Вот шагал мужичок с перекинутой через плечо жердью, на которой болтался утренний улов: пескари да плотвички.

«Надо бы отправить мальчишку к жене, – подумал при виде него Винсент, – пускай на рынок сходит, ушицы на ужин хочу…»

К воротам подъехала груженная мешками телега, на козлах которой утирал нос хмурый крестьянин с предместий.

– Здравия тебе, добрый человек! – Винсент подошел ближе и погладил по боку запряженную в телегу худосочную кобыленку.

– И вам не хворать, – отозвался крестьянин, будто нехотя переводя взгляд на начальника караула. – Вот, муку везу, – коротко добавил он, предупреждая очевидный вопрос.

Винсент, не сказав ни слова, незаметно извлек из петельки на поясе шило и быстрым отработанным движением пырнул ближайший к себе мешок. Из дырочки посыпалось нечто серое с черными вкраплениями – выметенная по амбару прошлогодняя мука вперемешку с пылью и мышиным дерьмом.

– Так я и думал, – покачал головой начальник караула и укоризненно взглянул на крестьянина. – И вот этакую гадость ты добрым людям продавать собрался? Чтоб они потом из нее хлеб для своих детей пекли?

– Так я ж… эт самое… По весне-то другой и нету… – пробормотал тот. – Но порядок знаю… Семь маренов на выходе в вашу пользу…

– Десять, – перебил его Винсент и, увидев посмурневшее лицо собеседника, добавил: – Погода нынче, вишь, какая скверная? А ведь мне тут до самого обеда торчать. А ну как захвораю? А за микстуру от лихорадки аптекарь знаешь, сколько просит? Вот как раз три марена. Ты сам подумай, ежели я слягу, то кто другой тебя в следующий раз и вовсе не пропустит. Где тогда будешь торговаться, а? Кто ребятню твою кормить станет?..

– Ваша правда, добрый господин, – выдохнул крестьянин. – Здоровья вам крепкого! А на выходе, как пить дать, десяток маренов в вашу пользу будет.

– Но-но! – прервал его Винсент. – Потише давай. Езжай, не задерживай…

На самом деле стариком он был крепким и его не беспокоило ничего серьезнее насморка. Стало быть, и о ценах на микстуры он понятия не имел. Но вот в чем он был уверен наверняка, так это в том, что в городе должен быть порядок. И пусть иные порой называли Винсента мытарем, но он был совершенно убежден, что по-своему служит этому порядку, искореняя торговлю некачественным товаром. Все-таки мука городу нужна, даже такая дрянная, однако если хочешь ей торговать – плати штраф и в другой раз вези добрую муку, а пока… «Пыль и сметки с половицы – бедноте на хлеб сгодится» – так говаривали те, кто мог себе позволить выпечку получше.

– Здравствуйте! – Перед Винсентом вдруг возник тощий рыжий парень. – Где найти Бьорна Талота, командующего городской стражей?

Начальник караула смерил парня оценивающим взглядом. Выглядел тот как обыкновенный оборванец из предместий, но говорил так чисто и правильно, что мог оказаться кем угодно.

– У нас к нему важное поручение, – добавил рыжий, и его веснушчатое лицо расплылось в широкой улыбке.

– Поручение… – Винсент на мгновение стушевался, но тут же взял себя в руки. – А эти еще кто такие?

Позади рыжего, чуть поодаль, стояли двое в плотных плащах. У одного из них на спине висела котомка с притороченными ножнами.

– Наемники, – ответил парень. – Его светлость лорд Алистер Рейнар наемников ищет, вот я их и привел.

Винсент не любил подозрительных незнакомцев в плащах с капюшонами и уже хотел было намекнуть на свою обычную мзду за молчание, как вдруг что-то вспыхнуло у него в голове: «Не вздумай, старый дурень! Мальчишка знает командующего по имени и говорит складно, будто лордский писарь. Станешь трясти с него деньги, о твоих делах тут же узнают наверху. И будешь ты до конца дней своих в стражниках прозябать, а над тобой поставят какого-нибудь сопляка, что только вчера от мамкиной титьки оторвался…»

– Господин командующий в это время бывает у юго-западной караульной башни, – отрапортовал Винсент. – Третья отсюда, вдоль стены. Передайте ему, что у западных ворот все спокойно и чинно. Все в порядке, как и должно быть. Добро пожаловать в Дракенталь, добрые люди!

Незнакомцы переглянулись и вошли в ворота, а начальник караула сощурился от выглянувшего из-за молочной пелены утреннего солнца.

«Вот и распогодилось, – подумал он. – Стало быть, доброе дело сделал, что их пропустил. В самом деле, мало ли подозрительных ублюдков пересекает городскую черту за день? Каждого допрашивать – так у ворот очередь выстроится до самого Алого Брода. Торговля встанет, по шее дадут… И не будет тогда никакого порядка, а только голод, разруха и беззаконие!»

Противная морось вскоре тоже сошла на нет. Но едва старый Винсент вновь оперся о каменную кладку в размышлениях о чрезвычайной важности своей персоны в поддержании городского порядка, как вдруг послышался знакомый и весьма приятный звук: к воротам медленно приближалась телега, в которой покачивалось несколько бочонков.

«Эх, все-таки, если б не я, городу наверняка пришел бы конец…» – подумал начальник караула, отлепляясь от стены смотровой башни.

* * *

Оставив ворота позади, трое спутников зашагали вдоль городской стены прямиком к указанной начальником караула башне, где квартировала стража. Прохожие, поглощенные своими заботами, не обращали на чужаков ни малейшего внимания.

– Так, значит, ты с этим Бьорном в хороших отношениях? – с подозрением спросил Таринор. – И стражники в башне не выпнут нас в канаву, перед этим выпустив Драму кишки?

Темный эльф брел чуть поодаль, старательно разглядывая собственные сапоги, чтобы не показывать лица из-под капюшона.

– Брось, эльф больше пригодится им живым, – беззаботно ответил маг, но осекся, наткнувшись на угрюмый взгляд наемника. – Да ладно! Бьорн – мужик хороший, вот увидишь. Никто нас не тронет, даю слово.

– Слово, значит? Это же стражники, тупоголовый народ, им может взбрести в голову все что угодно! Лучше бы этот твой командующий уже был в башне… Откуда вы вообще знакомы? И как давно ты его знаешь?

– Уже лет пять, – пожал плечами Игнат. – Еще как вернулся из Академии. Он даже в «Хворост и факел» заходил, пил, байки рассказывал… Душа компании, даром что лордский отпрыск! Они обычно нос задирают, а этот оказался на удивление славным парнем.

– Ты так доверяешь ему? – задумчиво проговорил догнавший их Драм. – Тем, кто предал мой Дом, я тоже доверял когда-то. Никогда не знаешь, когда преданность сменится ударом в спину, мальчик.

– Да что вы заладили?! – вскинулся Игнат. – Бьорн – мужик порядочный. Кроме него, здесь больше доверять некому. Кстати, почти пришли, вон она, юго-западная башня. Надеюсь, сегодня будем спать в тепле, а то я прошлой ночью чуть не околел…

Указанная башня ничем не отличалась от прочих, встроенных в городскую стену. Те же серые камни, деревянный навес у входа, и над ним – черное знамя с золотым драконом.

Уже у входа Игнат вновь обратился к спутникам:

– Так, говорить буду я. Не встревайте, и все пройдет хорошо.

– В твоих интересах, чтобы все прошло хорошо, парень, – проворчал Таринор. – Думаю, в случае чего мы найдем себе место в таверне, а вот за тебя поручиться не могу.

Ухмыльнувшись, Игнат толкнул дверь, и Таринор с Драмом последовали за ним. Внутри, в душной комнатушке, за невысоким столом сидели несколько стражников. Подле них стояла кадка с квашеной капустой, а на столе угадывались остатки нехитрой трапезы. Несколько глеф и алебард были прислонены к стене рядом с горкой грязных сапог. В воздухе стояла кислая вонь – то ли от капусты, то ли от немытых ног.

– А вы кто еще такие? – рявкнул сидевший за столом толстяк, сжимая в руке наполовину обглоданную куриную ножку. – Сюда посторонним нельзя. Проваливайте, пока не накостылял!

– Я ищу командующего стражей, – уверенно проговорил Игнат. – К нему есть срочное дело.

– Ну так валил бы ты на западную стену, он как раз должен быть там, – зевнул другой стражник.

– Постой, ты, случаем, не сын той рыжей девки из красного дома на Цветочной улице? – прищурился еще один, привстав со скамьи.

– Я… – начал было Игнат.

– Слушай, а ведь точно! – перебил толстяк. – Как ее звать? Сирена, кажется? Дочка покойного дубильщика. Эх, баба что надо! Белобрысый частенько к ней наведывался, да и я тоже, помнится, у ней бывал. Гляньте, парни, к нам потаскухин сын пожаловал! Видать, папку своего отыскать решил! – Стражники захохотали. – А что это за оборванцы с тобой? Из одного помета, что ли?

Игнат покосился на подсвечник слева от двери. Пламя свечи заколыхалось.

– Проваливай и не мешай отдыхать! – продолжал толстый стражник. – И мамаше своей передай, что мы скоро к ней наведаемся…

Внезапно Игнат подскочил к толстяку и одной рукой схватил его за шею. В другой его руке полыхало пламя – всего в нескольких дюймах от лица побелевшего стражника. Остальные тут же метнулись к стоявшему у стены оружию.

– Захлопни пасть, свинопас, – прошипел маг, – или я тебе морду обжарю до хрустящей корочки!

– Что тут происходит? А ну, разошлись! – раздался громкий голос из-за спины Таринора. – Какого дьявола делают посторонние в караульной?!

Стражники вытянулись в струнку, даже толстяк, несмотря на угрозу Игната. Наемник обернулся и увидел светловолосого человека, облаченного в кольчугу и накидку с тремя маленькими золотыми драконами на груди. На его поясе покоился меч в посеребренных ножнах. Судя по неглубоким морщинам вокруг нахмуренных бровей, он был ненамного старше самого Таринора. Светловолосый мельком оглядел чужаков и удивленно уставился на рыжего мага:

– Игнат? Ты-то что здесь делаешь, во имя девятой бездны?!

– Бьорн, мы как раз тебя искали, – начал было тот. – Есть важное дело…

– Погоди! Сначала дела служебные.

Бьорн приветственно хлопнул парня по плечу, а затем обернулся к стражникам и нахмурился.

– Чем это смердит? Ульф, ты обгадился или просто снял свои вонючие сапоги? Тебя полуденная смена ждет, хватит прохлаждаться! Марш на стену! Остальные – в обход!

– Слушаюсь, господин командующий! – почти хором ответили стражники. Не смея спорить, они натянули обувь, похватали оружие и выскочили на улицу один за другим.

– Вот теперь можно и поговорить, – вздохнул Бьорн, – без лишних ушей. Что ты здесь на этот раз забыл, парень? Я же говорил, в караульные башни лучше не соваться. Тебя здесь не знают, еще, чего доброго, по шее дадут. Хочешь меня увидеть – дождись снаружи. Зачем ты вообще пришел? Я снова оставил в трактире карты? Или Берт отправил? Старый пройдоха все так же разбавляет пиво?

– Нет больше Берта, – понуро ответил Игнат.

Командующий изменился в лице.

– Вот, значит, как… Как это случилось? Лихорадка? Или разбойники? Отправлю туда лучших ребят, и подонков вздернут на ближайшем столбе!

– Нет, Бьорн, тут кое-что пострашнее. Расскажу обязательно, но сначала представлю тех, кто спас мне шкуру. Это Таринор, наемник…

Таринор снял капюшон, и командующий несколько мгновений вглядывался в его лицо, а потом изумленно вскинул брови.

– Постой-ка, Игнат… Меня обманывают глаза или?.. Ты хоть знаешь, кто это такой?

– Полагаю, он этого не знает, милорд, – ответил за мага наемник, – но уверен, вы об этом немедленно поведаете.

– Ты – Таринор, также известный как Северянин, бывший телохранитель Эдвальда Одеринга. А ныне, как вижу, наемник и проходимец. Слыхал, будто ты служил сиру Орису Ротвальду.

– Покойному сиру Орису, прошу заметить, милорд. И я ему не служил, а работал на него, хоть и недолго, – спокойно ответил Таринор, заметив удивление на лице Игната.

– Верно, покойному сиру Орису. И говорят, ты причастен к его упокоению.

– Это все грязные слухи, милорд.

– Есть немало желающих тебя повесить, – Бьорн прищурился, – и они готовы хорошо заплатить за твою голову.

– Я слышал также, что в одном городе на востоке с меня желают содрать кожу живьем и подвесить у городских ворот гнить под палящим солнцем. К счастью, это довольно далеко и не вредит моей репутации здесь.

– Я думал, твоей репутации пришел конец после истории с Родриком Освиндом. – Командующий встал и подошел к Таринору.

– Пьяным рыцарем? Неужели и такие слухи разносит ветер?

– Не ветер. Соколы.

– И какие же вести они принесли?

– Что сир Родрик умер в Атеруне прошлой осенью, когда ты служил его телохранителем.

– Меня подозревают и в этом, милорд? После пятой кружки «Черного леса» язык сира Родрика становился его злейшим врагом. Уж не знаю, правда это или нет, но весь Гирланд знал, где, сколько раз и каким образом он кувыркался с супругой лорда Бруквелла, а рогоносцы, как известно, имеют прескверную тягу к мести.

– Тут не поспоришь. И все же я вижу подозрительное совпадение в том, что все, кому ты служишь, довольно скоро встречают безвременную кончину.

– Ну, король-то еще жив. К тому же сира Родрика отравили, а яд, как известно, оружие женщин и трусов. Неужто я похож на труса, милорд?

Рука Таринора легла на меч, как и рука командующего. На несколько секунд повисла гнетущая пауза, которую наконец нарушил Бьорн.

– Нет, на женщину, – ответил он, оскалив зубы.

Наемник и командующий стражей не сводили глаз друг с друга. Игнат выглядел растерянным, а Драм был готов вступить в драку. Но вдруг напряженную тишину нарушил громогласный хохот. Таринор и Бьорн обнялись и похлопали друг друга по спинам с такой силой, будто хотели проломить хребты.

– Вот уж не думал тебя здесь встретить, северный пес! Но, ради всех богов, перестань обращаться ко мне «милорд», я уже семь лет как позволил тебе так не говорить.

– О, значит, «позволили», милорд? – усмехнулся Таринор, особенно издевательски проговорив последнее слово. – Помнится, ты попросил меня об этом. Кажется, даже умолял.

– Потому что от тебя это звучит отвратительно, черт возьми! Ты произносишь это чертово слово так, что меня начинает тошнить. Послушай только сам себя: мело-о-оард!

– Что поделать, не всем от рождения дано пресмыкаться. Однако ж, как ты раздобрел! Тот Бьорн Талот, которого я знал, был, кажется, вдвое меньше.

– Ну, это ты загнул, не так уж я и поправился. Зато сам ты изрядно исхудал, Тар. А ведь, помнится, обещал за меня всех свиней на Золотом берегу обглодать. И облапать всех девок!

– Ну, праведником я уж точно не был. Прошлая зима загнала меня в Гирланд, и времени я там, уж поверь, не терял.

– Верно, иначе какой интерес? – засмеялся Бьорн и обратился к рыжему: – Ох, Игнат, воистину мир тесен! Удивительно, что тебе повезло встретить старого пройдоху Таринора, одного из лучших людей Энгаты, ну, после меня, разумеется…

Он пригласил всех сесть, крикнул слугу, чтобы тот накрыл стол, и вернулся к разговору.

– Ну, потрепаться о прошлом еще успеем. Так что случилось с Бертом? Что с трактиром? Рассказывай.

* * *

– Черт побери… – Бьорн почесал затылок, дослушав Игната до конца. – Ваша история звучит как одна из тех баек, что рассказывает у костра деревенская ребятня, чтобы пощекотать себе нервы. Услышь я такое от одного из своих людей, решил бы, что он бредит в лихорадке, и немедленно отправил бы в лечебницу.

– Когда я врал? – буркнул рыжий.

– Тебе я верю, да и Таринор выдумывать бы не стал, но лучше вам держать язык за зубами. Трактиры горят, такое бывает, никто не удивится. Но россказни о демонах могут привлечь внимание инквизиции, а это вам, поверьте, ни к чему. Что же до ночлега, отведу вас к себе, я живу неподалеку. Дом небольшой, но место найдется всем. Только, если вздумаете прогуляться, будьте осторожны. Ты, Игнат, не смей показывать те же фокусы, что в трактире Берта, здесь тебе лучше внимания не привлекать. Рейнары уже давно не держат придворных магов, стало быть и народ вашего брата недолюбливает. Со временем определим тебя в подмастерья у какого-нибудь алхимика или книжника, для обученного грамоте работенка найдется всегда. Теперь что касается вас с Драмом…

– Насчет нас не беспокойся, – перебил его Таринор. – Сам знаешь, я условиями не избалован, могу и на полу улечься. Как переведу дух, отправлюсь к лорду. Найдется, где смыть дорожную пыль?

– Велю нанести воды в кадку. Я бы отправил вас троих в общественные купальни, да только Драм…

– Разве в Дракентале нет эльфов? – спросил наемник.

– Разумеется, есть. Где ж их нет? Только не забывай, что твой бледнокожий друг не совсем эльф. Не мне рассказывать, как на него тут будут глядеть…

– Неужели хуже, чем раньше? – спросил Драм, приподняв бровь, на что Бьорн лишь усмехнулся:

– В этом городе ничто не помешает кому угодно прирезать тебя в подворотне или проломить голову камнем просто потому, что ты темный эльф. Стража закроет на это глаза, даже вмешиваться не будет. А вздумаешь огрызаться, тебя тотчас огреют дубинкой или вовсе поднимут на копья. В лучшем случае мне придется спасать твою шею от виселицы, рискуя должностью. Даже если тебя не убьют сразу и дело дойдет до суда, судья примет решение в пользу людей, какими бы подонками они ни были. Уж поверь мне, командующему стражей.

– Восхитительное лицемерие, – проговорил Драм.

– Таков уж наш мир. К тому же людей сложно обвинить в предвзятости. Твои сородичи редко выбираются к нам на пирушку, чаще они предпочитают пустить кому-нибудь кровь или захватить в рабство. Вряд ли люди дадут тебе возможность доказать свои благие намерения. Так что я бы советовал не покидать пределов моего дома без особой надобности.

– Неужели для него совсем нет здесь места? – спросил Таринор.

– Похоже на то, – ответил Бьорн и задумался. – Но он может отправиться в Лунное Пристанище. Действительно! Только путь отсюда неблизкий. Сначала придется топать до Эрбера, а оттуда добираться по реке или по окружной дороге. Впрочем, в этом нет ничего невозможного, да и в любом случае там ему будет куда безопаснее.

Услышав его слова, Таринор нахмурился. Почему-то мысль о том, что Драм покинет его, не вызывала радости, хотя прежде он всегда путешествовал и работал один и это его никак не тяготило. А вот эльф вдруг просиял и довольно произнес:

– Я слышал о храме Селименоры в Лунном Пристанище. Должно быть, это знак. Богиня ведет меня туда.

– Вот и славно, – улыбнулся Бьорн. – Потом расскажу, как туда добраться, а пока идемте, отведу вас к себе.

Городские власти выделили командующему стражей просторный дом в два этажа, с подвалом и чердаком. Когда-то здесь был постоялый двор, но после пожара, в котором погиб прежний владелец, его никто не пожелал выкупать. Однако, когда потребовалось предоставить новому командующему подобающее жилье, здание пришлось как нельзя более кстати. Дом неплохо подлатали, удалив все следы пожара, поэтому о случившемся Бьорн узнал уже много позже от местных, но значения не придал. Здешних суеверий южанин не разделял.

Вскоре он нанял троих слуг, только один из которых, старый Гуго, жил здесь же, в доме, а две девушки по очереди приходили через день, чтобы постирать одежду и сменить постель. Несмотря на то, что прежде здание было постоялым двором, после ремонта в нем не осталось ничего похожего на кухню. В том закутке, где раньше готовили еду, теперь жил старый слуга. Впрочем, он и не думал жаловаться.

Едва Бьорн перешагнул порог, старик тут же выглянул из своей каморки и учтиво поклонился. Командующий поприветствовал его и велел приготовить постели для еще троих гостей. Не проронив ни слова, слуга отправился выполнять указание.

Вскоре Таринор, помывшись и передохнув с дороги, стал собираться в замок.

– Раз лорд Рейнар ищет наемников, договариваться о приеме нужды нет, – задумчиво проговорил Бьорн. – И меч лучше с собой возьми. Его, конечно, придется сдать, но пусть видят, что ты не абы кто.

– Спасибо на добром слове, – усмехнулся наемник. – Главное, чтобы мне его вернули.

– Эх, и не надоело тебе по миру бродить? Хочешь, устрою тебя стражником?

– Просиживать задницу в башнях, засыпать в караулах и ходить перед тобой на цыпочках, господин командующий? Ну уж нет, мне больше по душе наемничья жизнь. Хоть она и не всегда сладка.

– Да уж помню. И как, хватает нынче работы?

– Не жалуюсь, – пожал плечами Таринор. – Хотя, помнится, одно лето в Атерланде было совсем глухо. Застрял в Атеруне без единого марена в кармане, искал работу даже в ратуше – без толку. Купцы и ремесленники тоже, как назло, в наемниках не нуждались. В общем, дело кончилось тем, что мне пришлось изводить крыс в самом загаженном трактире города. Знал бы ты, как там воняло… А еще как-то раз довелось собирать репу на крестьянском дворе в предместьях.

Бьорн расхохотался.

– Да уж, такая она, наемничья жизнь, – выдавил он сквозь смех.

– Увы, благородным происхождением похвастать не могу, так что, если б воротил нос, помер бы с голода в первую же зиму.

– Если бы здесь что-нибудь решало мое происхождение, я бы наверняка устроился на место потеплее, друг мой. Лорд Рейнар плевать хотел на малые Дома юга, пусть и такие старинные, как Талоты. С тех пор как мы с тобой разошлись тогда, на перепутье, я был предоставлен сам себе.

– И все же именно ты отправляешь бедолаг в караулы, а не сам ходишь в них.

Бьорн отвел взгляд и усмехнулся.

– Тут ты прав… Ну да ладно, мы с тобой еще успеем и поболтать, и выпить, а пока – удачи в замке. Ты, Игнат, можешь вздремнуть на втором этаже, а тебе, остроухий, я сейчас объясню все, что стоит знать, чтобы добраться до Пристанища. И лучше нам поторопиться, у меня скоро обход. В городе сейчас спокойно, так что эти бездельники без меня совсем работать не будут.

– Так, значит, я просто иду в Пламенный замок и говорю, что пришел к лорду? – переспросил Таринор.

Хоть на горизонте маячил немалый куш, наемник с трудом переборол нежелание иметь дела с лордами.

– А ты хотел прибыть туда в золоченом экипаже с личным слугой под мышкой? Дорогу к замку в этом городе тебе покажет любой встречный, а как придешь, скажи на входе, что тебя послал Бьорн Талот, командующий стражей. Тебя обыщут, отведут к кастеляну, а потом примут, если у лорда не будет срочных и важных дел.

– Обыщут? Все так официально? – покривился наемник.

– Это тебе не захолустный лорд в одинокой башне на краю света, Тар, – серьезно сказал Бьорн. – Это Рейнары, и кого попало сразу к лорду не отправят. Надеюсь лишь, что твоя репутация еще не дошла до господина Алистера.

Таринор понимал, что тот имеет в виду, говоря о «захолустных лордах». Талоты, семья Бьорна, владели замком Талотренд в Южном краю, по ту сторону гор Пояса Мира. Он стоял неподалеку от болот, что отделяли земли южных владык Глайдов и Мейтонов от вотчины богатого Дома Таммаренов. Наемнику как-то случилось пожить в Талотренде вскоре после окончания войны, и тамошние ночи были самыми промозглыми в его жизни. Он даже удивлялся, как вообще лорд Асберн Талот, отец Бьорна, достиг преклонных лет, живя в такой сырости.

– Увидишь белобрысого с рябым лицом, напомни, что он должен мне десять маренов! – весело донеслось сзади, когда дверь за Таринором почти закрылась.