Маркус проспал до самого вечера, а проснувшись, понял, что пора собираться на званый ужин. Потрошить сундук ему не хотелось, а зеркала в каюте не обнаружилось, так что маг попытался оценить свой внешний вид исключительно на глаз.

Красная туника до колен с позолоченными пуговицами, на каждой из которых красовался символ Академии, выглядела почти новой, а кожаные башмаки он и вовсе надел этим утром впервые, так что они еще немного натирали с непривычки. Старый шерстяной плащ, конечно, протерся в нескольких не слишком заметных местах, зато не раз спасал Маркуса от промозглых ветров, гуляющих по вальморскому порту. В каюте он служил магу одеялом, но наверняка пригодится и на ужине: вечер на корабле посреди моря едва ли окажется теплым. Разве что штаны, забрызганные грязью по пути на корабль, Маркус решил сменить на новые – льняные темно-алые с золотой вышивкой в виде языков пламени. Теперь он был практически во всем красном, как и подобает огненному магу. Начав было искать расческу, Маркус вспомнил, что так и не нашел ее дома. Так что он просто пригладил волосы рукой.

В кают-компании никого еще не было. Лишь двое совершенно одинаковых слуг сновали по небольшому, но хорошо освещенному залу и сервировали круглый стол в центре. Один из них осторожно водрузил на стол широкую вазу с белыми тюльпанами и скрылся за дверью. Маркус робко присел на бочку у стены и, подперев рукой голову, принялся ждать остальных.

На столе постепенно появлялись белые, почти сливавшиеся со скатертью, тарелки, серебряные ложки, ножи, вилки и бокалы для вина с широкими ножками, чтобы не опрокинулись во время качки. Маркус с досадой подумал, что прибыл слишком рано, и ему стало неловко сидеть здесь одному. Он уже решил вернуться в каюту, как вдруг заметил вошедшего Тиберия, облаченного на сей раз в черно-белый костюм. Деловито оглядевшись и увидев знакомое лицо, юноша широко улыбнулся.

– Маркус! Рад вас видеть. Судя по здоровому румянцу, настойка сработала превосходно. Она создана лучшими аэтийскими травниками для лучших аэтийских мореходов. И, как показала практика, на магов Запада она тоже действует! Это ли не торжество имперской медицины?

– Она весьма действенна, вот только во рту до сих пор вкус мяты. Интересно, чем маги ваших краев его перебивают… У вас ведь есть маги? – несколько смущенно спросил Маркус.

– В землях Побережья магия вашего толка не столь распространена. Зато полно провидцев, гаруспиков, заклинателей погоды и целителей, даже говорящих с мертвыми, о которых я упоминал…

– А маги стихий?

– У нас нет учебных заведений для адептов стихийной магии. Поэтому они часто становятся жертвами суеверий.

– Суеверий?

– Из-за их особенности. – Аэтиец смутился. – Магического бесплодия. В землях Побережья подобные вам считаются проклятыми. Нередко их просто убивают, едва проявляются силы… Ох, простите, Маркус! Ни в коем случае не хотел вас обидеть, просто таковы мои родные края.

Его улыбка из жизнерадостной превратилась в натянуто-виноватую.

– Сложно обидеть правдой, – пожал плечами Маркус. – А ведь я не был нигде дальше Энгаты, Тиберий. Мне сложно даже представить мир без стихийных магов.

– Ну, волшебники, подобные вам, в наших краях встречаются только в вольном городе Сэзмоаре. Должно быть, вы слышали об этом месте? Сказать по правде, мы не гордимся подобным соседством: туда стекаются все те, кого нигде больше не приняли. Некроманты, демонологи, стихийные заклинатели… Неудивительно, что об этом месте ходят дурные слухи.

– Действительно, неприятное соседство. – Маркусу стало обидно, что его поставили в один ряд с некромантами и демонологами, но Тиберий, кажется, этого не заметил. – Но ведь магия – божественный дар. Для того ли Сэзморил проливал свою кровь, чтобы мы гнушались одаренных им?

– Видите ли, мы, аэтийцы, никак не можем игнорировать тот факт, что Сэзмоаром правит эльф, Феластар Полукровка, – не слишком деликатно заметил Тиберий. – С его народом нас связывают годы… не самых приятных исторических событий. К тому же, согласно имперским хроникам, Феластар живет уже слишком долго даже по эльфийским меркам. Кто знает, быть может, он и впрямь открыл секрет бессмертия, как о нем говорят.

– А если ваши хроники ошибаются?

Этот вопрос Тиберий встретил изумлением, будто Маркус сказал нечто совершенно немыслимое и даже оскорбительное. Улыбка сползла с лица юноши, и он мягко проговорил, пытаясь сохранять вежливость:

– Полагаю… это невозможно. – Затем аэтиец поспешно сменил тему: – В любом случае разговорами сыт не будешь. Если вскоре нас не позовут к столу, я умру с голода, и капитану придется отправить мое тело в Алестию. Серьезно, я не шучу, у нас есть на этот счет договоренность. Признаться, я не ел как следует с тех пор, как прибыл в Вальмору. Сами понимаете, одни таверны да кабаки… Все бы отдал за хруст свежего хлеба и аромат тавонийского сыра… О, глядите-ка, несут вино! И гости собираются. Должно быть, уже скоро.

В зале один за другим появлялись приглашенные на ужин. Вот степенным шагом вошла эльфийка в роскошном платье, позвякивая драгоценными украшениями в волосах. На этот раз она даже не взглянула на Маркуса. За ней, пыхтя, вышагивал грузный гном в свободной куртке из выделанной кожи. Его борода, которая представляла собой причудливое переплетение множества кос, закрепленных золотыми кольцами, сотрясалась при каждом шаге. Очевидно, лестница на пути далась ему нелегко.

Минуту спустя появился последний гость: опирающийся на длинную узловатую трость старик, в просторном балахоне песчаного цвета и плоской шляпе из неизвестного Маркусу бугристого материала. Житель далекого Анмода – Маркус изредка видел его соотечественников в порту. За стариком неотступно следовал босой темнокожий верзила, по-видимому слуга. Его могучий торс покрывала холщовая серая рубаха, а штаны были протерты на коленях до дыр. Хотя ростом он был на две головы выше своего господина и втрое шире, но изо всех сил старался казаться как можно незаметнее – ступал бесшумно, держался за спиной, не издавая ни звука. Но не привлекать внимание он, разумеется, не мог. Маркус читал, что подобные ему живут где-то далеко-далеко, дальше Халантира, Нераля и даже Аэтийской империи. И солнце там настолько беспощадно, что белокожий человек покроется волдырями, едва попав под его лучи.

Наконец появился сам капитан Жиль де Болье в безупречном костюме изумрудного цвета, кожаных туфлях с золотыми пряжками и широкополой шляпе.

«Однако, тот еще модник», – подумал Маркус. Судя по удивленным лицам гостей, капитан произвел на них схожее впечатление.

– Анора́йн, господа! – Нералец широко улыбнулся и склонил голову в знак приветствия. – Простите за ожидание, подготовка заняла больше времени, чем я мог предполагать. Не так-то просто достать луарское полусладкое посреди моря.

Капитан сделал паузу, по-видимому ожидая смеха или хотя бы улыбок, но никто не проронил ни слова. Тогда, ничуть не смутившись, он продолжил:

– Так не будем же терять драгоценные минуты путешествия! Приглашаю вас насладиться этим восхитительным вечером! Фэни́ атра́н!

Гости потянулись к своим местам. Первым сел капитан. Слева от него расположился гном, а справа изящно опустилась эльфийка. Маркус и Тиберий сели напротив капитана. Последнее оставшееся место занял пожилой анмодец – он демонстративно хмыкнул, проходя мимо аэтийца, и резко опустился на стул.

– Ах, прошу прощения! – воскликнул капитан, взглянув на темнокожего верзилу, который, приняв трость, замер позади старика. – Я не думал, что с вами будет спутник, и рассчитывал лишь на шесть мест. Я сейчас же велю…

– Нет! – резко проскрипел анмодец. – Он не будет сидеть. Он не должен сидеть. Он будет стоять, как сейчас.

– Но позвольте… Мне неловко, что я причинил вашему другу неудобство…

– Он мне не друг. Он мой раб. Рабы не знают неудобств, – отрезал старик тоном, не терпящим возражений.

Замешательство на лице капитана тут же сменилось учтивой улыбкой.

– Что ж… Раз так, давайте откроем наш вечер! Не желаете ли вина? – обратился капитан к сидящей рядом эльфийке. Девушка кивнула, и Жиль наполнил ее бокал багровым напитком. – Это вино из подвалов моего дяди, Эжена де Луара, знатного винодела, чья семья когда-то перебралась в славный Луар из окрестностей Нераля после Нор дуэ́н, Скверной ночи. Уверяю, луарский виноград едва ли уступит халантирским сортам…

– Скверная ночь? – сощурился Маркус. – Я, кажется, что-то о ней слышал, но не интересовался всерьез. Что именно тогда произошло?

– Ах! – вздохнул капитан. – Музыка поведает об этом лучше меня.

– Вы будете петь? – спросила эльфийка. – На неральском?

– Увы, пение не входит в число моих талантов, поэтому я хотел бы предоставить это нашим музыкантам. Если, конечно, вы не против.

– Вовсе нет! – Девушка улыбнулась. – Мне всегда казалась любопытной культура… младших народов.

Тиберий нахмурился, а капитан поспешил разрядить обстановку:

– Буду рад представить вам Гели́д дэ Нор дуэ́н, «Балладу о Скверной ночи». Сижон!

Капитан обратился к одному из слуг и произнес несколько слов на неральском. Слуги наполнили бокалы гостей, а тем временем в зале появился квартет музыкантов, занявших свободное место у окон. Прозвучали первые вкрадчивые ноты, и Сижон затянул печальную песню. Незнакомые слова идеально вплетались в пронзительную мелодию. Маркус как-то раз слышал этот мотив от пьяных матросов, но сравнивать то фальшивое завывание с тем, что исполнялось сейчас, было бы кощунством. Чарующие звуки пары скрипок, негромкие лютневые переливы и тягучий голос деревянной флейты сливались в один мелодичный поток. Он уносил мага куда-то далеко, рождая в мыслях печальные образы. В сплетении звуков сквозила щемящая боль утраты чего-то привычного, близкого и родного.

Маркус мог бы счесть, что лишь он один испытывает такие чувства, если бы не видел на лицах остальных гостей того же самого. Даже желчный старик-анмодец подпер подбородок кулаком и внимал чарующей музыке. Капитан выглядел погруженным в себя, его глаза подозрительно блестели. Казалось, никто не сделал ни единого вдоха, пока не стихло волшебство мелодии.

Как только умолкла последняя скрипка, на стол подали жаркое. Воздух наполнился сильным запахом чеснока, но Жиль де Болье все еще глядел в никуда, не меняя выражения лица, погруженный в свои мысли.

Маркус пригубил из бокала. Вино оказалось слаще, чем он привык.

– Это было чудесно, – произнесла эльфийка. – Лучшее, что мне приходилось слышать в исполнении людей.

– Вынужден согласиться, – пробормотал гном. – Недурная песня, душевная. Будь голосов побольше, было б как у деда моего на тризне, эх…

– Рад, что вам понравилось. – Капитан сделал музыкантам жест рукой, и они негромко заиграли бодрую мелодию. – Признаться, это моя любимая песня. Считайте ее моим вам подарком.

– А что же… – Маркус выглядел слегка растерянным. Неужели он и впрямь должен был понять все из музыки? – Что все-таки произошло в Скверную ночь?

Недоумевающие взгляды гостей обратились на мага, а взгляд капитана так и вовсе вонзился в него кинжалом. Однако возмущенное лицо Жиля де Болье тут же приобрело снисходительное выражение. Он пригладил волосы и, вздохнув, заговорил:

– Та ночь осталась кровавым пятном на полотне нашей истории. Зло, коварное и беспощадное, осквернило прекрасный цветущий город Нераль, столицу моей родины. Придворный колдун Эжен де Бушар, да будет трижды проклято его имя, заключил сделку с нечестивыми владыками Ада, и тысячи демонических тварей хлынули в королевский замок. Кристально чистые ручьи обратились кровавыми реками, а цветущие луга – выжженной пустошью. Демоны успели превратить в руины район старого города и осквернить окрестные земли, прежде чем их удалось остановить.

– А что случилось после? – осторожно спросил Маркус.

– Мы выстроили новый Нераль, – с неохотой ответил капитан, – на другом берегу реки… Но теперь посла этих тварей принимают при королевском дворе, а ведь некогда король и его придворные бежали из разрушенного демонами замка в Луар. Неслыханно! Ограбленный принимает грабителей как гостей! Поэтому, едва услышав эту историю в детстве, я поклялся сделать своим домом море. Моя страна велика и прекрасна, но это униженная страна, обесчещенная!..

– Вы уверены, что во всем виноват маг? – спросил Маркус и вновь ощутил на себе взгляды присутствующих. – Люди склонны обвинять магов во всем, что выходит за грань их понимания…

Капитан побагровел и в пару глотков осушил свой бокал.

– Магия не запрещена в Нерале лишь потому, – процедил он, – что волшебникам удалось запереть чудовищ на клочке земли вокруг старого королевского замка. Удивительно, что вы об этом не знаете, Маркус. Или же знаете, но зачем-то снова и снова…

Капитан осекся, поднялся с кресла и уже спокойнее произнес:

– Прошу меня извинить… Наслаждайтесь ужином, а я не голоден. – После чего молча покинул зал.

– Похоже, вы разбередили старую рану, Маркус, – проговорил Тиберий.

– А чего еще от такого ожидать? – буркнул гном, отправляя солидный кусок жаркого в рот. – Разодетый, точно баба. Если б я рыдал всякий раз, как кто-то надавит мне на больную мозоль, давно бы на слезы изошел.

Он извлек из-за пазухи металлическую фляжку с причудливым узором.

– Чертова изжога… Мало того что тут, кажись, чеснока больше, чем мяса, так еще и кислятины какой-то налил. Уж лучше пить свое, могримбарскую крепленую медовуху ничто не заменит! Ваше здоровье!

Гном вынул пробку зубами, запрокинул голову и сделал несколько глотков, после чего утер рот рукавом и огласил зал громогласной отрыжкой. Запах меда и спирта вперемешку с чесноком донесся даже до Маркуса, сидевшего на противоположном конце стола. Эльфийка же, прикрывая нос платком, поспешно вышла из-за стола и, что-то пробормотав, удалилась.

– Мудрое решение, – прохрипел старик анмодец, откупоривая свою фляжку, сделанную, по-видимому, из дерева. Он сделал глоток, поморщился и обратился к магу, выдохнув в его сторону странной смесью запахов: – Всегда будь уверен лишь в своем источнике, мелир’медаи. Это не раз спасало мне жизнь.

– А что пьете вы, позвольте узнать? – с вежливой улыбкой поинтересовался Тиберий у анмодца.

Старик, не глядя на него, бросил:

– Сшиикр.

– Вижу, вы не любитель поговорить.

– Уж точно не с вами.

– Полагаю, вы не любите подданных Аэтийской империи? – Улыбка пропала с лица Тиберия.

– Мне не за что их любить. – Старик по-прежнему смотрел в другую сторону.

– Однако я не вижу причин для подобного отношения лично ко мне…

– Ты многого не видишь. – Анмодец наконец направил сверлящий взгляд карих глаз прямо на аэтийца. – И твои предки не видели многого. Как и их предки. Те, что пришли на наши земли когда-то. Они не хотели видеть и слышать. И поплатились за это. Не повтори их ошибки, не будь слепцом. Иногда самое верное решение – вовремя замолчать. Замолчать и уйти.

Старик встал, резко отобрал трость у своего раба и захромал к выходу. Верзила покорно последовал за господином. Гном, проводив их взглядом, разочарованно вздохнул.

– Быстро же кончился вечер, даже пожевать толком не успели. Но не пропадать же добру. К тому же с медовухой оно очень даже ничего.

Взяв добротный кусок мяса, гном завернул его в салфетку и унес с собой. Маркус и Тиберий остались одни в неловком молчании.

– Никогда не понимал этих анмодцев, – пробормотал Тиберий. – Угрюмы, подозрительны, невежественны, высокомерны и при этом говорят загадками, явно не желая быть понятыми. Да и язык у них… Из всех известных мне народов жители Анмода самые странные.

– Что же старик мог иметь в виду? – спросил Маркус. – Или он просто нашел удовольствие в том, чтобы нахамить вам?

– Не имею ни малейшего понятия, – пожал плечами аэтиец. – Вероятно, он припомнил мне принятие Анмода в состав империи, иносказательно конечно. То была эпоха расцвета их мрачного края… Вот только анмодцы этого не понимали. Аэтийская империя многие века разгоняла тьму невежества светочем цивилизации. Это великий труд, и, увы, труд неблагодарный.

– Не спрашивая никого о необходимости?

– Зачем спрашивать о необходимости очевидной пользы? – недоуменно спросил Тиберий. Кажется, он действительно не понимал, что имел в виду Маркус.

– Хорошо, скажу иначе. Приходить в чужой дом со своими порядками – это, по-вашему, правильно?

– Если эти порядки несут благо, то да, безусловно. – Аэтиец горделиво вскинул голову.

– Вы еще так молоды, Тиберий… – со вздохом сказал маг.

В памяти всплыла картина: молодой Маркус, еще без намека на седину в волосах, пытается научить рыжеволосого паренька теории магии. Парень сопротивляется, но маг твердит, что ее должны знать все студенты Академии и что ему придется выучить это в любом случае.

– Да, – повторил Маркус, – вы молоды. Каким некогда был один мой знакомый. Каким был когда-то и я.

Маг отхлебнул вина и попробовал жаркое. Оно и впрямь оказалось настолько пропитано чесноком, будто капитан опасался, что на борт проникнут демоны.

– Полагаю, на этом наш разговор лучше завершить, – сказал Тиберий. – Не хотелось бы портить отношения еще и с вами. До встречи.

Аэтиец встал и зашагал к выходу. Выглядел он немного обиженным, что не помешало ему учтиво улыбнуться встреченному на выходе из зала капитану и извиниться за ранний уход.

«Интересно, все уроженцы Аэтийской империи столь остро реагируют на замечания об их стране?» – подумал Маркус, глядя, как капитан присаживается за опустевший стол.

Жиль де Болье был мрачен. От его обычной веселости не осталось и следа. Он сделал глоток из бокала, к которому эльфийка так и не притронулась, и проговорил:

– Полагаю, вечер был обречен на провал с самого начала. Собрать таких различных меж собой людей и… не только людей – глупая затея. Мне казалось, вам будет о чем поговорить и это скрасит путь, но я переоценил силу музыки и доброго вина. Экорэ́ нуа́.

– Бросьте, капитан. Не ваша вина в том, что несочетаемое не сочетается, как бы смешно это ни звучало. Многие из нас на поверку оказываются вовсе не теми, кем пытаются себя преподнести.

– Вы обо мне? – Капитан возмущенно вскинул брови, но тут же смущенно улыбнулся. – Да, прошу простить меня, Марку́с. Мне не хотелось обидеть лично вас. Но, когда вы начали расспрашивать, я вспомнил, как отец впервые рассказал мне о Скверной ночи. К несчастью, он покинул меня уже очень давно, когда я еще был ребенком. То была очередная попытка отбить у демонов захваченную часть Нераля. Отец смело пошел в атаку на порождения тьмы, но… В конце концов, он всего лишь человек. Мне казалось, что за столько лет я уже смирился, но, увы, воспоминания еще слишком свежи, будто медленно заживающая рана. Стоит ее едва задеть, и боль пронзает насквозь, точно острое копье. Я будто бы сам пережил все это. Говорят, все неральцы подвержены таким всплескам эмоций, хотя, уверяю вас, нам далеко до аккантийцев. – На лице Жиля де Болье появилась легкая улыбка.

– Нет, капитан. В данном случае я имел в виду не вас…

В этот момент корабль сильно накренился. Тарелки с приборами со звоном посыпались на пол, а Маркус едва успел поймать бокал. Когда судно вновь выпрямилось, маг укоризненно спросил:

– И зачем вы отчалили, когда в порту только и разговоров было что о надвигающейся буре?

– Нет никакой бури. Во всяком случае, для нас. Я взял курс вдоль Хельмовых островов, к тому же на борту заклинатель погоды. За десять монет серебром он гарантировал нам спокойное море в ближайшие сутки, но потом ему придется доплатить, – усмехнулся капитан.

– Похоже, с погодой он управляется неважно. – Маркус покосился на беспорядок на полу.

– Разумеется, в ваших краях так не принято, но у нас редкий корабль отправится в путь без хотя бы захудалого заклинателя. И хотя поговаривают, что они сплошь шарлатаны и прохвосты, суеверный страх моряков перед стихией не дает заклинателям остаться без работы. Сиргам – человек проверенный, один из лучших в своем деле. У себя на родине, в Анмоде, он очень известен.

– Это он вам так сказал?

– Послушайте, Марку́с, – серьезно сказал капитан. – Нам повезло, что он оказал нам честь, взойдя на борт «Звезды». До сих пор Сиргам честно отрабатывал свое жалованье, а что до этого, – он указал на пол, – никто и не обещал штиля. В Хельмар прибудем завтра к полудню, а сейчас лучше отдохнуть, вам не кажется, Марку́с? Вы голодны? Попробуйте жаркое. Повар сделал его по старинному неральскому рецепту, но, похоже, решил истратить все запасы чеснока на борту. Что ж, если морским чудищам вздумается сожрать нас, им не понадобится приправа.

Прежде чем уйти, Маркус решил задать вопрос, который не давал ему покоя с того момента, как он услышал о Скверной ночи.

– А сколько лет часть Нераля принадлежит демонам? – осторожно спросил маг.

– Она им не принадлежит! – вспыхнул капитан и тут же понуро ответил: – Уже восемь десятков лет эти твари отравляют наши земли.

– Разве их не пытались изгнать?

– Конечно же пытались, даже приглашали демонологов из Сэзмоара. Но до сих пор не преуспели. Сейчас под контролем демонов бывший королевский замок и окрестные земли. Пруды там наполнены кровью, а от земли исходит смрад разложения. Сам город словно отполз от проклятого замка: люди покинули прежние дома и поселились с другой стороны реки, там же выстроили новый замок для королевской семьи. Жизнь идет своим чередом… Но знаете, что пугает меня больше всего? Не то, что клочок моей родины захвачен порождениями бездны. И не то, что иногда адские твари прорываются через барьер и устраивают резню. Нет, самое страшное не это…

Капитан осушил бокал вина в несколько глотков.

– Попытки отбить замок и избавить Нераль от скверны становятся все реже и реже. И я боюсь, что недалек тот день, когда они прекратятся совсем. Люди начинают верить в собственную беспомощность. Сдаются, смиряются. Однажды я спросил отца, зачем продолжать эти вылазки? Зачем отдавать столько жизней снова и снова? Тогда он ответил: подчас смирение хуже смерти. И вот оно постепенно овладевает Нералем. Убивает сам дух моей страны, дух народа, чьи вожди некогда восставали против самой Аэтийской империи в годы ее расцвета! Смирение превращает людей в беспомощных червей, а страны – в пыль, чтобы наконец сдуть ее со страниц истории.

В этот момент корабль снова качнулся. На сей раз столь резко, что маг не успел поймать бокал. Тот покатился по полу, оставляя рубиново-красный след.

– Знаете, Маркус, – Жиль де Болье придвинулся ближе, – вы славный человек, и я позволю себе дать вам совет. Что бы с вами ни приключилось, на суше ли, в море ли, не опускайте рук. Не дайте отчаянию и смирению отравить вас, как оно отравляет мой народ. Я не знаю, ради какой цели вы пустились в путь, но уверен, она окажется вам по плечу, только если не сдадитесь.

– Порой мне кажется, что моих собственных сил недостаточно.

– Знаете, Маркус. – Капитан встал и улыбнулся. – Меня назвали в честь святого Жиля. Каждый вечер перед сном я молюсь, чтобы он укрепил мой дух в трудный час, но сегодня помолюсь еще и за вас. А сейчас нам всем лучше отдохнуть, вечер выдался… не столь приятным, как я предполагал. Еще раз прошу простить меня за это недоразумение. Эвила́м, нон кеми́ль.

Жиль де Болье покинул зал. В задумчивости Маркус доел свою порцию жаркого, чудом оставшуюся на столе, после чего вернулся в каюту. Он сбросил плащ, зашвырнул башмаки в угол и упал на кровать, чувствуя себя совершенно измотанным. Сон не заставил себя долго ждать и накрыл мага, едва тот закрыл глаза.