Спал Маркус скверно. События последних дней слились в один длинный кошмар, и, продрав глаза поутру, маг чувствовал себя совершенно разбитым. Солнце, освещавшее его покои, совсем не походило на утреннее… И эта мысль моментально его разбудила. Маркус вскочил с постели, словно проспавший занятия студент, и принялся наспех натягивать одежду. Больше всего на свете он боялся опоздать на корабль.

Еще вечером Маркус отыскал свой старый дорожный сундук и уложил туда все самое необходимое: сменную одежду, книги и, чего греха таить, пару бутылок неплохого вина из погребов «Сытого дракона» – давний подарок Бэйла. Маг не притрагивался к ним, все ждал особого случая… Но уж точно не собирался оставлять их Ирвину Фоссу. Пусть новый декан сам покупает себе вино.

Когда он уложил в сундук ежедневник Серхиана, раздался стук в дверь. На пороге стоял запыхавшийся Эбберт. Маркус едва не забыл, что попросил его собрать зарисовки покойного друга.

– Я уж боялся, что не застану вас… Вот, все как просили, магистр Аронтил. – Камердинер бережно вручил перевязанный бечевкой сверток. – Ни одной не пропустил. И в отчете о них ни слова.

Обливаясь потом, юноша помог дотащить сундук до холла. Поклажа оказалась увесистой. Еще бы: одних серебряных монет там было не меньше трех фунтов – сбережения Маркуса, скопленные за годы службы высокому искусству преподавания.

– Все, магистр Аронтил, дальше мне нельзя, – выдохнул камердинер, утирая лоб. – Я сейчас должен сопроводить магистра Фосса в ваши… то есть теперь уже в его покои.

– Спасибо, Эбберт, – по-отечески улыбнулся Маркус и добавил: – Надеюсь, магистр Фосс не будет донимать тебя капризами.

– Служить вам было величайшим удовольствием! – выпалил юноша дрожащим голосом и, попрощавшись, зашагал прочь.

Теперь оставалось «всего лишь» доставить сундук к кораблю. По счастью, здесь Маркуса одарили сами боги: навстречу магу беспечно топал студент факультета земли, которому больше подошло бы стать портовым грузчиком, чем волшебником. Предложение прогулять занятие по уважительной причине он встретил широкой улыбкой и тут же могучими ручищами поднял сундук, словно тот ничего не весил. Вряд ли декан его факультета одобрила бы подобное, но теперь Маркусу было плевать.

Он покинул двор Академии, попрощался со стариком Мельгиором и направился в порт. Пасмурная погода прогнала остатки сонливости отдаленными раскатами грома. Едва дойдя до причала, маг сразу увидел «Звезду Запада» – единственное судно, на котором этим утром кипела жизнь. По палубе сновали матросы: проверяли паруса, таскали мешки и канаты. Прочие немногочисленные суда у пристани выглядели спящими. Из-за вестей о надвигающемся шторме порт почти обезлюдел, так что Маркусу не пришлось, как обычно, пробираться сквозь толпу. Когда он подошел к «Звезде Запада», его окликнул один из хмурых матросов.

– Эй! Вы же волшебник, верно? – На удивление, матрос говорил чисто, без акцента. – Ага, точно, тот самый. Капитан велел отправить вас к нему, как явитесь. Он вон там стоит, на мостике. А багаж оставьте, унесем в вашу каюту.

Маг отпустил студента и поднялся на палубу, где его почти сразу же стало укачивать. Он так давно не ступал на борт корабля, что уже забыл, каково это, когда пол ходит под тобой ходуном. В указанном месте он увидел полноватого человека в явно недешевом дублете с золотой вышивкой и сапогах, немного не достававших до колен. Из-под широкополой черной шляпы выглядывали аккуратно подстриженные волосы угольного цвета, а из кожаных ножен на поясе торчала изящная рукоять рапиры. Маркус окликнул капитана, тот обернулся, и его гладко выбритое аристократическое лицо озарила широкая улыбка.

– Марку́с Аронти́ль, я полагаю? – Капитан спускался по лестнице уверенно, будто шел по твердой земле.

– Ма́ркус. Маркус Аронти́л, декан факультета огня Академии Вальморы, – смутившись, поправил маг. Нечасто его, в общем-то, несложное имя произносили неправильно. Он даже не сразу заметил, как по привычке представился деканом, хотя сейчас уже вряд ли мог им считаться.

– Да, разумеется, прошу простить меня за мой кенисьо́н нералье́з. Этьен записал ваше имя, но не указал, как правильно его произносить…

Теперь все встало на свои места. Капитан был из Нераля, как и часть его команды, и, скорее всего, сам корабль. Жители тех краев в свое время попали под столь сильное влияние Халантира, что даже их язык сделался наполовину эльфийским.

– Для меня честь принимать на борту преподавателя Академии, – беспечно продолжал тот. – Я – Жиль де Болье́, капитан и единоличный владелец «Звезды Запада», этого прекрасного судна. Могу понять ваше удивление, корабли мэ-бри-шэ́ль… трехпарусники – редкость в этих краях. И если вас напугал шторм, уверяю, бояться нечего: в Сумеречном проливе не бывает сильных штормов.

– Хочется в это верить, капитан, – проговорил Маркус. – А что насчет моей каюты?

– Третья дверь по коридору, нон кеми́ль… Ах, прошу меня простить.

Капитан повернулся к матросам, суетившимся неподалеку, и злобно выпалил с крепким неральским акцентом:

– Шевелитесь, трюмные крысы! Отходим через полчаса! Забудете в доках хоть одну бочку – будете драить палубу собственными патлами! – Закончив, он снова с улыбкой обратился к магу: – Еще раз прошу прощения, о чем мы говорили?

– О крысах… То есть о моей каюте, мы говорили о каюте.

Маркус пребывал в легком замешательстве, будто злобная тирада капитана была направлена на него. Маг даже поймал себя на мысли, что ему самому захотелось схватить бухту каната и потащить куда-нибудь, лишь бы не стоять без дела.

– О, вижу, вы обескуражены моей резкостью по отношению к матросам? – Жиль де Болье изящно взмахнул рукой в их сторону. – Поймите, я был бы рад говорить с ними так же, как сейчас с вами, но что поделать, если они понимают лишь язык грубости. Видите ли, гости моего судна ясно дали понять, что очень спешат и не могут ждать, пока местные капитаны перестанут бояться, что ветер растреплет их прически. Они заплатили хорошие деньги, чтобы «Звезда Запада» отчалила как можно скорее. К несчастью, часть моей команды не поладила с местной кухней и слегла с животом, так что взамен мне пришлось нанять местных за тройную цену, которую они имеют наглость не отрабатывать.

Капитан вновь повернулся и одарил матросов испепеляющим взглядом.

– Эти бездельники ползут как черепахи, и если я не буду их подгонять, мы едва ли покинем Вальмору раньше, чем через неделю… Но довольно разговоров! Вам следует отправиться в каюту, а я проверю, готово ли судно к отплытию. Эвила́м, Марку́с.

Маг не успел сделать и нескольких шагов, как капитан вновь его окликнул:

– Чуть не забыл! Советую познакомиться с попутчиками, вечером я ожидаю вас на ужин в качестве почетного гостя.

– Непременно, – любезно ответил маг и продолжил путь.

Маркус решил начать путешествие под палубой, чтобы не мучиться видом уплывающей вдаль прошлой жизни. И если кто-то другой мог бы счесть предоставленную каюту тесной, то Маркусу она показалась по-своему уютной и даже немного напомнила его собственные покои в Академии.

Когда матрос, пыхтя, притащил сундук с вещами Маркуса, корабль уже отчалил, и маг почувствовал, как первые признаки морской болезни накатывают все сильнее и сильнее, словно приливные волны. По мере того как судно набирало скорость, Маркусу становилось все хуже, и в конце концов он был вынужден покинуть каюту, чтобы подышать свежим воздухом на палубе.

Порт Вальморы со всеми его кабаками, лавками и складами уже превратился в бурую полосу на побережье, а башни Академии теперь походили на тончайшие белоснежные свечи. Остров уплывал все дальше, а с ним уносились вдаль шкодливые студенты, коллеги-преподаватели, старина Бэйл, Алессия Винтерсонг, рыжий кот Огонек и… архимаг Вингевельд с его беспощадными ледяными глазами. Нет, все-таки это внезапное путешествие не так уж плохо. Если бы только не проклятая морская болезнь…

Позеленевший Маркус облокотился на фальшборт и изверг в морские волны остатки вчерашнего ужина. Стало чуть легче. Маг утер рот рукавом и собрался было повторить это неприятное действо, как вдруг услышал приближающиеся шаги.

– Вижу, вам не по себе? – Приветливый голос незнакомца обладал певучим акцентом, совсем не похожим на тот, что был у капитана. Сколько же иностранцев на этом корабле…

Маркус собрал волю в кулак и отлепился от фальшборта, едва не потеряв равновесие. Перед ним стоял невысокий круглолицый и голубоглазый юноша со светлыми кудрявыми волосами, одетый в просторную алую накидку с золотистыми узорами. Тех же цветов были его пояс и даже башмаки. Он окинул мага внимательным взглядом и покачал головой.

– У вас нездоровый цвет лица. Вот, возьмите. – С этими словами он протянул флакон с мутной жидкостью.

– Мне еще не доводилось начинать знакомство таким образом. – Маркус с подозрением взглянул на неожиданный подарок. – Для начала хотелось бы узнать ваше имя, юноша.

– О, прошу прощения! – стушевался тот. – Просто подумал, что помощь нужна вам срочно. Я Квинт Тиберий Валериан, уроженец славного города Алестия Аэтийской империи.

Маг смущенно улыбнулся, а на душе стало теплее. Уж очень это название походило на имя Алессии Винтерсонг. Кажется, ее способность поддержать в трудную минуту действует даже тогда, когда ее самой рядом нет.

– Меня зовут Маркус Аронтил. Декан факультета огня магической Академии Вальморы… Хм, вернее, бывший декан. Теперь, когда мы познакомились, я согласен принять вашу помощь, вот только… Что именно вы хотите мне предложить?

– О! Это незаменимое средство выручало меня не раз. Настойка menta glaciata, в ваших краях она известна как…

– Ледяная мята, – подхватил маг. – Да, аэтийский мне немного знаком. Все-таки алхимия для меня не пустой звук.

Услышав это, юноша просиял и затараторил на родном языке. Но хотя отдельные слова Маркус узнавал, все вместе они сливались в бурный неразборчивый поток.

– Прошу, остановитесь! – взмолился маг, опасаясь нового приступа тошноты. – Вы переоцениваете мои навыки! Сколько я должен выпить этой настойки, чтобы воспылать к вам благодарностью?

– Достаточно одного маленького глотка, и румянец щек вернется к вам в считаные мгновения. Только не пейте слишком много…

Маркус по алхимической привычке поднес горлышко к носу, взмахнул рукой и уловил терпкие ароматы мяты и спирта. Первый же глоток обжег горло свежестью зимнего утра.

– Действительно… весьма… – сипло отозвался маг, пытаясь восстановить перехваченное дыхание. – Благодарю, Квинт… Тиберий…

– Можно просто Тиберий, – улыбнулся юноша, пряча флакон в складках одежды. – «Квинт» означает «пятый сын в семье». Не хотел бы, чтобы мне лишний раз об этом напоминали… И лучше обращайтесь ко мне на «ты». Все-таки вы намного меня старше.

Последняя фраза несколько смутила Маркуса.

– Что же заставило вас… тебя покинуть родные края? – спросил он, стараясь не подать вида.

– Видите ли, меня всегда влекли дальние страны, – мечтательно ответил Тиберий. – Еще в годы учебы я овладел языками разных народов, даже способен изъясняться по-эльфийски, если использовать простые фразы… Но знать наречия и не побывать на их родине было для меня мучительно. Поэтому, едва окончив учебу, я испросил у отца дозволения отправиться в путешествие.

Аэтиец облокотился на фальшборт и принялся завороженно глядеть на шумящее за бортом море.

– Так, из Алестии я направился в стольный Нераль, оттуда – в Ренуар, где познакомился с капитаном Жилем и взошел на борт «Звезды Запада». Так я и оказался на Вальморе. Чудесный остров, полный чудесных людей…

Маркус не удержался от горькой усмешки, но Тиберий, кажется, не заметил этого.

– Теперь вот держу путь в Гирланд. А оттуда, полагаю, отправлюсь по суше на юг Энгаты.

– Путешествие, достойное великого Хельма, – улыбнулся Маркус. – Многие за всю жизнь не видят столько, сколько ты за столь короткое время.

– Поэтому я записываю все, что сочту примечательным… – Тиберий вдруг замолчал и встрепенулся. – И вы мне очень поможете, если расскажете что-нибудь об Академии!

Несколько минут назад Маркусу больше всего на свете хотелось вернуться в каюту и отлежаться, но теперь ему стало гораздо лучше. Мятная настойка аэтийца действительно сработала.

– Что ж, – ответил маг, – если ты готов снабжать меня своим чудодейственным снадобьем каждый раз, как морская болезнь заявит о себе, я расскажу тебе все, что пожелаешь.

В руках Тиберия тут же оказалась связка бумаг и деревянная палочка с заточенным кусочком серебра на конце.

– В каюте у меня перья и чернильница, но с такой качкой я рискую испортить все записи, – пояснил он, перехватив заинтересованный взгляд мага. – Итак, первым делом расскажите, почему маги оказались на острове? Дело в желании обособиться от мирского? Вроде монастыря? Или скрыть тайные знания от простого люда?

– Ни то, ни другое, и даже ни третье, – пожал плечами Маркус. В памяти тут же всплыла лекция по истории, которую он не раз и не два читал перед скучающими студентами. – Когда-то давно маги обучались вместе с немагами в магической школе Хельмгарда, – начал он, по привычке заложив руки за спину. – Мы как раз должны причалить в тех краях. Хельм Буревестник, основатель школы, вообще считал сокрытие знаний кощунственным. «Невежда хуже негодяя» – так он говорил. В его школе несмышленые дети становились школярами, а школяры – магистрами, сведущими как в мирских, так и в магических науках. Сам же Хельм принял титул архимагистра.

– Но все изменилось, когда…

– Когда магистр Мортимер открыл некромантию.

– Некромантия… – повторил Тиберий под скрип серебряного острия. – Вы имеете в виду беседу с покойниками? В землях Анмода этим занимаются аш’медаи, говорящие-с-мертвыми. Люди платят им, чтобы пообщаться с ушедшими родственниками. И иногда они даже оказываются не шарлатанами…

– Нет, я говорю о воскрешении мертвых. – Маркус поморщился. – Если так вообще можно назвать поднятие истлевшего тела из могилы. Некромант привязывает к нему отпечаток души, вливает магическую силу… В общем, не стану врать, я почти ничего об этом не знаю.

– Вас не учили этому в Академии?

– О боги, конечно же нет! – воскликнул маг, изумившись вопросу. – Ведь именно поэтому маги оказались на острове… Магистр Мортимер принялся разорять кладбища, оттачивать свое черное искусство и собирать армию мертвецов. Кто-то говорит, что виной тому было желание жить вечно, а кто-то – что дело в жажде власти. Никто не знает наверняка, но одно известно точно: остановить его удалось, только когда лорды Энгаты отбросили распри и объединились. Тот год назвали Годом черных костей, поскольку после гибели Мортимера остатки его армии сожгли, опасаясь, что мертвецы могут снова восстать.

– И тогда магов сослали на остров, – предположил Тиберий.

– Не совсем. Магия угодила в опалу, как и все, кто ей занимался. Лорды гнали придворных магов в шею, а Церковь подливала масла в огонь, устроив охоту на всех, кто проявлял магические способности. Едва оправившись от кошмара, страна оказалась на пороге новой войны, еще более разрушительной, и тогда архимагистр Геллерт применил весьма эффективное оружие…

– Разрушительную магию? – с восхищением спросил аэтиец.

– Разум, – укоризненно ответил Маркус. – Геллерт сумел договориться с владыками Энгаты. Лорд Отис Свальдер выделил часть своих владений, необитаемый гористый остров, заросший лесом, и предложил магам устроить свою школу там.

Маркус поглядел на удаляющуюся сушу. Уже нельзя было различить ни порт, ни Академию. Даже горная гряда осталась лишь едва различимой полосой, растянувшейся вдоль горизонта.

– Но сейчас это место больше знают под другим именем, – добавил маг.

– Вальмора?

– Именно. Маги выстроили поселение в предгорьях, а позже возвели нечто похожее на замок Хельмгарда. И годы спустя, как это бывает с замками, у его стен вырос городок, который также назвали Вальморой, ведь других поселений поблизости не было и нет до сих пор.

– Щедрый дар, – задумчиво проговорил Тиберий, – целый остров.

– Дар? – усмехнулся Маркус. – О нет, Академия ежегодно выплачивает лордам Свальдерам кругленькую сумму за право находиться там. Одним богам известно, сколько нашего золота утекло в их казну за минувшие с тех пор века…

Тиберий старательно делал пометки, высунув от усердия язык. Закончив, он перечитал записанное и довольно улыбнулся.

– Вы, Маркус, поистине удивительная находка! Наверное, нас с вами свели сами боги. Если не возражаете, я буду время от времени расспрашивать вас. Эти заметки прославят меня в веках!

– С удовольствием бы пообщался с тобой еще, Тиберий, – учтиво ответил маг, – но, кажется, собирается дождь. Можешь записать, что маги огня очень не любят такую погоду. Пожалуй, я спущусь в каюту, пока не начало лить. И еще… Не позволишь ли сделать второй глоток мятной настойки?

– Забирайте ее всю, Маркус, – ответил Тиберий, сунув флакон в руки мага. – Встретимся на ужине!

По пути в каюту маг столкнулся с миловидной остроухой девушкой, в которой он узнал ту самую, что встретилась ему в кабинете архимага. К сожалению, едва увидев его, она ускорила шаг и скрылась из виду.

«Должно быть, узнала», – предположил Маркус, и ему стало неловко, что прежде он счел ее девицей для утех.

Маг рассчитывал вволю выспаться, но сон никак не хотел приходить на смену тревожным мыслям, поэтому, вздремнув, по ощущениям, не более часа, он поднялся и извлек из сундука сверток, переданный Эббертом. Внутри оказалось множество клочков бумаги с наспех нацарапанными рисунками и обрывочными надписями. Что Серхиан хотел запечатлеть на них? И хотел ли? Или же Маркус слишком глубоко копает? Принимает желаемое за действительное, в то время как его друг просто расписывал новые перья? Но его ежедневник… Быть может, там таится ответ на то, что так терзает душу Маркуса?

Маг пролистал не меньше половины дневника Серхиана, но не нашел ничего, что могло бы помочь. Он вернулся к первой записи об Игнате. «Одаренный(?)» – на сей раз эта надпись даже разозлила. Неужели Серхиан сомневался в мальчишке?..

На ум пришло название той книги на письменном столе: «De fluxis magica» – «О магических потоках». До чего пытался докопаться Серхиан? Магические потоки пронизывают тело мага благодаря божественной крови. Именно их циркуляцию учат ощущать юных волшебников в самом начале пути. Игната учить было не нужно. Он будто знал это безо всяких книг и нудных дыхательных упражнений. Был ли он одаренным? Ну конечно же был!

Маркусу вспомнились слова магистра Мирениуса, его собственного наставника, который был глубоким стариком уже тогда, когда Маркус только переступил порог Академии. «Владыка Сэзморил пронзил собственное сердце, и божественная кровь окропила несчастный мир… Наше тело – храм, а магия – молитва, обращенная к нам самим, носителям крови мертвого бога».

Эти слова крепко засели в памяти Маркуса. Конечно, он, как и все маги, был далек от мистического поклонения Сэзморилу, но эта чернокаменная Арка… Она иссушала магические потоки, убивала в человеке частицу бога. Маркус видел в ней преступление против самой природы мироздания…

Судя по звукам, доносящимся с палубы, дождь успел превратиться в настоящий ливень. Корабль качало из стороны в сторону, и Маркус начал волноваться, хотя пока ничто не предвещало беды. Он отложил книгу, лег на кровать и посмотрел в потолок, выуживая из памяти события более чем пятилетней давности. Вспомнил дрожащего Игната, сжимавшего его ладонь. Гудящие камни с серебристыми прожилками, предвкушающие пиршество. Ледяной взгляд архимага Вингевельда, хладнокровно рвущего на части прошение, которое Маркус писал целую ночь. Холодным ветром пронесся в сознании его голос: «Я запрещаю тебе тратить на это свое и мое время».

В тот злополучный день Маркус предложил Игнату уехать в Хельмар, чтобы они могли видеться время от времени, но мальчик отказался. Заявил, что вернется туда, где прошло его детство. Туда, откуда «папаша» когда-то забрал его. В Дракенталь. Оттуда и стоит начать поиски.

Утренние хлопоты после беспокойной ночи утомили Маркуса настолько, что жесткая корабельная койка показалась мягчайшей периной. Да и мятная настойка оказалась весьма крепкой, так что незаметно для себя маг наконец погрузился в сон.