Огонь – это жизнь и смерть. Сила, которая дарит тепло и приносит разрушение. Разница лишь в том, какой она становится в руках мага. В ваших руках.

Утро нового дня озарило остров, известный морякам всего света как Вальмора. Одноименный городок на берегу Закатного моря оживал после короткого сна. Торговцы отпирали лавки, портовые рабочие разминали спины, карманники выходили на промысел, а ночные прожигатели жизни забывались в неспокойной дреме.

За городом, на предгорных холмах, возвышались окрашенные рассветными лучами башни Академии, куда со всего королевства привозили детей, наделенных редким магическим даром. Именно здесь они превращались в грозных волшебников, с чьей силой приходилось считаться даже королям.

Во дворике восточного крыла собралось не меньше дюжины студентов и студенток, облаченных в свободные мантии разных оттенков красного: от винно-бордового до почти оранжевого. Стояла середина весны, и в столь ранний час на улице еще было прохладно, поэтому все они, вырванные из теплых постелей, переминались с ноги на ногу и ежились от каждого порыва ветра. Впрочем, магу в алом, стоявшему перед ними, было ничуть не легче, ведь преподавателям в Академии полагалось просыпаться раньше студентов. А Маркус Аронтил, декан факультета огня, по будням поднимался задолго до рассвета.

Эту ночь он спал скверно. Его нередко мучили кошмары об Игнате, но сегодняшний сон был особенно тягостным. Ученик осыпал его проклятиями, и с каждым словом декан оказывался все ближе к черным камням Арки. Попав под мерцающий серебром свод, Маркус почему-то провалился в темноту и летел, пока холод не сделался невыносимым, сковывая дыхание и пробирая до костей. Он вскочил с кровати в холодном поту. Из открытого окна сквозило, а на горизонте уже забрезжил рассвет. В ту минуту Маркус готов был отдать все что угодно, лишь бы кто-то провел утреннее занятие вместо него.

Прохладный ветер донес соленый запах моря, от которого на острове было некуда деться. Маг прокашлялся, поправил пушистый лисий воротник мантии и, окинув студентов внимательным взглядом, продолжил лекцию:

– Не забывайте, мы лишь проводники магической силы. Огонь проходит сквозь нас, черпает силу в наших чувствах, но нельзя давать ему слишком много воли. Ведь если вы не научитесь управлять им, он начнет управлять вами, и тогда… У вас вопрос?

– Да, магистр Аронтил, – подал голос светловолосый мальчик, смахнув со лба непослушную прядь. – Разве не о том же самом говорил вчера архимаг?

Маркус смутился, но дюжина учеников перед ним ждала ответа.

– Отчасти ты прав, Коррин. Вчерашнее событие – действительно наглядный пример того, к чему может привести неумение справляться с чувствами, однако…

– Но ведь Уолтер ни в чем не виноват! – вспыхнула девочка с короткими черными волосами, облаченная в мантию цвета закатного солнца. – Вы и сами знаете! Филиппа его задирала! У этих, с воздуха, в башке один ветер!

– Виноват или нет, но глаз ей никто не вернет, – возразил Коррин. – Знаю я, почему ты его защищаешь…

– Заткнись!..

– А то что, Орри Паленые Волосы? Хочешь тоже к Арке прогуляться?..

– Тихо! – громко сказал Маркус, не дав огоньку ссоры перерасти в пожар. – Вижу, вам не терпится приступить к практике. Да и согреться всем нам не помешает.

Он повернулся к стоящим в ряд мишеням – деревянным щитам, закрепленным на воткнутых в землю железных прутах. В центре каждого щита был намалеван красный кружок. Чуть расставив ноги, Маркус сложил руки перед собой, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Облачко пара вырвалось изо рта и рассеялось в воздухе. Наконец маг развернулся вполоборота, выставил левую ногу вперед и молниеносно выбросил правую руку в направлении мишени.

Струйка пламени, тонкая и стремительная, словно стрела, сорвалась с его пальцев и угодила точно в центр мишени, оставив темное пятнышко. Маркус ударил снова, заставив поток описать широкую дугу, а потом еще раз с другой руки – пламя закрутилось штопором, но точно поразило цель.

– Теперь попробуйте повторить. Только не забудьте закатать рукава. До локтя, не меньше!

Студенты охотно приступили к делу, но едва ли у них получалось то, что требовал декан. У одних пламя не долетало до цели, другие всякий раз били выше или ниже. А кто-то попадал куда угодно, только не в свою мишень.

– Не переоценивайте свои силы, вы только учитесь. – Маг медленно расхаживал за спинами учеников, наблюдая за каждым. – Помните о дыхании, переносите вес на переднюю ногу, движение должно быть быстрым, от бедра…

Маркус остановился позади черноволосой девочки, которая не так давно едва не набросилась с кулаками на Коррина. Она никак не могла поразить цель: пламя то опаляло самый край щита, то ударяло рядом с красным кружком. В такие моменты она злилась особенно сильно.

– У тебя неплохо получается, Орриана, – сказал маг. – Постарайся сосредоточиться на пламени. Контролируй его до последнего, пока оно не достигнет цели.

Девочка стиснула зубы и запустила очередную огненную струю, которая прошла выше щита, даже не задев его. В этот же момент ее сосед сумел поразить мишень точно в центр.

– Молодец, Коррин! – воскликнул маг. – Продолжай в том же духе. Посмотри, Орриана…

Но девочка уже злобно раздувала ноздри. Резким движением она выбросила вперед обе руки, сжатые в кулаки. Поток магического пламени, неровный и неукротимый, с ревом понесся вперед и опалил не только ее мишень целиком, но и края тех, что стояли рядом.

Студенты замерли, а Маркус нахмурил брови. Девочка же дышала так, будто взбежала по крутой лестнице.

– Наконец-то! – воскликнула она, смахнув со лба растрепавшиеся волосы. – Выкуси, Коррин-зазнайка!

– Орриана! – сурово одернул ее декан. – Что я говорил? По-настоящему магией владеет лишь тот, кто владеет собой. А маг огня должен владеть собой, как никто другой. Гнев коварен – вам может казаться, что вы управляете им, черпаете из него силы, но не успеете моргнуть, как он овладеет вами и приведет к печальному концу.

Девочка хотела было что-то сказать, но промолчала и недовольно скривилась. Ее глаза предательски заблестели.

– Я лишь хочу, – продолжал маг, смягчившись, – чтобы вы… каждый из вас успешно закончил обучение. Чтобы никому не пришлось повторить судьбу Уолтера и… и всех тех, кто был лишен магии до него.

Студенты помрачнели. Нужно было как-то вернуть разговор в русло, более подходящее уроку. И Маркус нашелся, как это сделать.

– К тому же не все неприятности можно одолеть одним лишь мощным потоком пламени, – бросил он как бы невзначай.

– Разве нет? – спросил краснощекий Морган. Это был весьма способный, но слишком увлекающийся парень. Про себя Маркус записал его в «горячие головы», опасаясь, что когда-нибудь Морган повторит судьбу Игната. – Разве лорды не этого хотят, принимая огненного мага в придворные?

– Во-первых, не все из вас станут придворными магами. На свете есть масса мест, где выпускник Академии может себя проявить. А во-вторых, не всем лордам нужны исключительно ваши боевые навыки. Маги часто выступают мудрыми советниками, и тогда главными их орудиями становятся ум и рассудительность. В общем-то, это ваши главные орудия в любых ситуациях…

– А если все же нужно проявить себя в бою?

Впервые со вчерашнего дня Маркус улыбнулся. Именно этого вопроса он добивался от студента. Хоть что-то ему еще удается.

– Хорошо, – произнес он, заложив руки за спину. – Вот вам задача. Лорда-наследника окружили враги. Вы разгневаны и готовы спалить негодяев дотла… Но не придется ли тогда вашему господину искать другого наследника?

– Ну… – Морган замялся, а его щеки запылали еще сильнее. – Если они стоят достаточно плотно…

По группе прокатился смешок. Мальчишка морщил лоб, перебирая варианты, но вскоре обреченно выдохнул:

– Сдаюсь, магистр Аронтил. Нет у меня ответа.

И Маркус улыбнулся снова.

– Огонь – могучая и разрушительная стихия, – назидательно проговорил он, оглядывая студентов. – И порой обрушить на противника всю свою огненную мощь действительно проще. Но простой путь не всегда верный. Морган, ты видишь то дерево?

В десятке шагов от мишеней стоял высокий стройный клен с голыми ветвями, усыпанными крылатыми семечками.

– Стукни по нему хорошенько и останься там. А вы, – Маркус обратился к остальным, – смотрите внимательно.

Декан встал в стойку и глубоко вдохнул, а мальчик разбежался и что есть сил пнул ствол. Десятки кленовых семян сорвались с ветвей, стремительно полетели вниз… И в мгновение ока обратились в пепел, пронзенные стрелами чистого пламени, что срывались с пальцев мага. Ни одно из них не успело коснуться земли.

Стоявший в облачке дыма Морган раскрыл от удивления рот. Студенты восхищенно шептались, кто-то даже зааплодировал. Демонстрация удалась.

– Находить баланс между мощью и спокойствием, правильно распределять силы – вот что важно для мага, – сказал Маркус. – А для огненного мага это превыше всего. Что бы случилось, дай я волю своей ярости?

– Наверное, просто спалили бы дерево, – смущенно проговорил Морган.

– И тебя вместе с ним, – добавил декан. – Хотя сильные чувства и распаляют пламя, гнев – слишком опасное топливо. Дай ему волю – он сожжет дотла тебя и все, что тебе дорого. Не говоря уже о том, что безудержное использование магии может заставить мага свалиться без сил. Непросто сражаться, когда вы и руки поднять не способны… Но, кажется, занятие подошло к концу. Что у вас дальше по расписанию?

– Теория с магистром Фоссом, – ответил Коррин.

– Что ж, все свободны! Кроме тебя, Орриана… Останься на минутку, мы оба знаем, что магистр Фосс снисходителен к опозданиям.

Взгляд девочки был устремлен в землю. За все то время, пока Маркус демонстрировал мастерство владения магией, она не произнесла ни слова и не шелохнулась.

– Знаю, он был тебе другом… – сказал Маркус, присев перед ней на колено.

– Больше, чем другом, – смущенно проговорила Орриана, подняв глаза. По щеке ее потекла слезинка. – Я даже хотела… хотела, чтобы меня тоже лишили сил.

Маркуса ужаснули эти слова, но он вовремя совладал с собой и не подал вида.

– Но зачем?

– Чтобы уйти вместе с Уолтером! Я не хочу быть тут… одна, без него.

– Я понимаю тебя, – вздохнул Маркус, утерев слезу с девичьей щеки. – Я тоже когда-то потерял близкого мне человека…

– Вы про пожар в западном крыле?

Маркус вздохнул. Конечно же, она знает. Пусть даже ее тогда здесь еще не было… Эта история давно перестала быть его личной трагедией.

– Знаешь что? – сказал он. – У меня есть идея. Барлоу не обязательно уезжать. Он может стать одним из служителей Академии, и вы сможете видеться каждый день.

Лицо девочки просияло.

– А если ему не позволят?..

– Думаю, моего разрешения будет достаточно. – Маркус улыбнулся. – Так что попробуй уговорить его…

Маг осекся, заметив, как от здания Академии к нему спешит полноватый молодой человек в серой накидке.

– Магистр Аронтил! – крикнул он издалека и перешел на неуклюжий бег. То был Эбберт, его камердинер, чей взволнованный вид не сулил ничего хорошего.

– Ступай, Орриана, – сказал Маркус, поднимаясь на ноги. – Терпение магистра Фосса все-таки не безгранично.

Девочка поспешила на следующее занятие. Камердинер же как раз добрался до декана, тяжело дыша и жадно хватая воздух ртом.

– Магистр Аронтил…

– Что случилось, Эбберт? – спросил маг. – Что-то срочное?

– Известие… С большой земли… Магистр Серхиан…

– Он кого-то нашел? – с надеждой спросил Маркус.

– Нет, магистр Аронтил… – Эбберт явно медлил с ответом. – Лучше прочитайте сами…

Эбберт протянул сложенную в несколько раз бумагу. Разворачивая ее, Маркус почуял крепкий запах духов, и в душе затаилось смутное ощущение тревоги.

– С прискорбием сообщаю… именуемый Серхиан, согласно найденному при нем… скончался при неизвестных обстоятельствах…

Мир покачнулся. Маркус глядел на слова, но отказывался им верить. Голова закружилась, перед глазами поплыли обрывки воспоминаний. Как он повстречал Серхиана в годы учебы, мальчишку-сироту без прошлого, но с надеждой на будущее. Как после выпуска тот отправился на материк и слал оттуда известия, которые со временем становились все мрачнее и мрачнее. Как после окончания восстания Одеринга он вернулся в Академию, и Маркус поручился за него, уже будучи деканом…

Серхиан знал Игната и был ближайшим к нему преподавателем, после Маркуса разумеется. Но вот Игнат покинул Академию, а теперь не стало и Серхиана…

– Тело будет доставлено… Амелия, хозяйка красного дома «Сад сладострастия» в Гирланде. – Подпись Маркус перечитал несколько раз, не поверив глазам. Маг и преподаватель Академии, его друг, убит в борделе. Уму непостижимо…

* * *

Гибель преподавателя превратила Академию в разворошенный муравейник, и хуже всего пришлось факультету огня. Оставшимся магам требовалось разделить меж собой дополнительные обязанности и, что тяжелее, произвести опись в покоях погибшего.

Обычно эта задача ложилась на плечи немагов-служителей, но на сей раз Маркус пожелал участвовать лично. Он освободил остаток дня, взял с собой Эбберта и направился к покоям Серхиана, которые располагались в восточном крыле, неподалеку от башни декана. Маркус не раз бывал там, и вот теперь, стоя у двери, по привычке поднял руку, но тут же опомнился. Стучать смысла нет, никто не откроет.

Маг выудил из кармана ключ, взятый в канцелярии, и отпер дверь. На кресле висела мантия, в которой Серхиан вел занятия. У кровати стояли удобные кожаные туфли. На столе осталась кружка с чем-то недопитым. Обитатель комнаты явно не рассчитывал на долгую поездку.

Маркус вздохнул и перешагнул порог. Как бы ни было больно, но позволить кому-то другому копаться в вещах друга он не мог. Осмотр начали с книг, и, судя по записям, Серхиан проявлял повышенный интерес к механизму лишения магии. Особенно пристальное внимание погибший обращал на чернокаменную Арку, которую маги изо всех сил пытались не замечать, хотя она была первым, что видел любой новоприбывший. Поговаривали, что Арка стояла здесь с незапамятных времен и что Академию, собственно, выстроили вокруг нее. Даже маги земли, способные превращать камни в пыль, были не в силах управлять материалом, из которого она была сделана: любая сила, приложенная к черному камню, поглощалась без следа, а прикосновение оставляло на коже подобие ожога.

Множество клочков бумаги на столе были изрисованы непонятными Маркусу знаками и пометками. «Проверить на проводимость», «поток прерван(?)», «печать, не источник» – гласили приписки к рисункам, но теперь не осталось никого, чтобы поведать об их смысле. В книгах на неизвестном языке были совершенно по-варварски обведены целые абзацы, а декан даже не догадывался, чему они посвящены.

– «De fluxis magica». – Маг прочитал вслух надпись на очередной обложке. – Год выпуска неизвестен… Состояние… удовлетворительное. Записал, Эбберт?

– Магистр Аронтил… – неуверенно донеслось из-за стола, – как пишется «флюксис»?

– О боги, Эбберт… Записывай. Эф, эль, у… – Маркус запнулся.

На глаза ему попалась книга с затертой обложкой, которую он не раз видел, наведываясь в гости к другу. То был не фолиант о магии и не монография по истории – ее страницы заполнялись постепенно, день за днем, месяц за месяцем. Это был ежедневник Серхиана. В другой ситуации он бы к нему даже не притронулся, но теперь…

– Записал, магистр Аронтил. Что дальше?

Но Маркус будто не слышал своего помощника. Пальцы перелистывали потрепанные страницы, перенося мага от одного дня жизни Серхиана в Академии к другому.

«Первое занятие» – гласила надпись в самом верху первой страницы. «Рассказать о случае с сыном лорда Найтлинга (без подробностей)» – было написано чуть ниже. Маркус вспомнил, о чем шла речь, и губы сами собой вытянулись в улыбку.

«Познакомился с Игнатом. Одаренный(?)» – гласила следующая заметка, пробуждая череду светлых воспоминаний. Если Маркус выступал в роли отца, то Серхиан был для Игната веселым дядюшкой, то и дело подбивавшим мальчишку на авантюры. Но чем больше Маркус вспоминал, тем тягостнее становилось осознание, что эти дни ушли безвозвратно. Печальный вздох согнал улыбку с лица мага.

Страница за страницей, заметка за заметкой… «Игнат попал в беду» – короткая фраза, но сколько в ней горечи. «Сберечь не удалось» – эта еще хуже… Дальше Маркус читать не хотел. Он пролистывал целые страницы, пока не добрался до последней записи.

«Архимаг отправил на вербовку. Сделать по возвращении…» Дальше шло перечисление учебных тем для студентов, книг для возврата в библиотеку, а в самом конце стояла короткая фраза, нацарапанная явно наспех, почти высохшим пером: «Предложить Маркусу разыскать Игната. Вместе».

Сердце Маркуса пропустило удар. Разум судорожно связывал детали в единую картину, пусть пока и нестройную. Серхиан интересовался Аркой, проводил много времени с Игнатом, а в тот злополучный вечер, когда мальчишка стоял у чернокаменной громады вместе с деканом, не проронил ни слова. Только внимательно наблюдал и старательно что-то записывал…

Маркус прижал ежедневник к себе и зашагал к выходу.

– Магистр Аронтил? – донеслось удивленно сзади.

– Прошу, Эбберт, закончи без меня. Уверен, ты справишься.

– А та книга у вас в руках…

Маркус обернулся на помощника и медленно проговорил, выделяя каждое слово:

– Нет. Никакой. Книги. И собери все клочки бумаги с зарисовками. В отчете о них ни слова.

– Понял, магистр Аронтил, – заговорщически отозвался камердинер.

Голова шла кругом. Сердце отбивало ритм конского галопа. Жизнь наносила удар за ударом, и, кажется, декан уже едва держался на ногах.

Маркус поднялся к себе и принялся жадно перелистывать страницы в поисках… он пока даже не знал, чего именно. Арка, Игнат, «печать, не источник», «Одаренный(?)»… Многочисленные записи не давали четких ответов, но все же в голове декана сформировалась логичная догадка: Серхиан искал способ вернуть Игнату магию.

«Но ведь это невозможно», – протестовал здравый смысл. За века существования Академии маги не раз пытались обратить процесс вспять. То были мрачные страницы ее истории, поскольку отчаявшиеся, лишенные магии студенты были согласны на все, что давало хотя бы призрачную надежду. В ход шли запретные ритуалы, алхимические снадобья, даже сама Арка…

В лучшем случае эти способы не давали результата, в худшем – оставляли несчастного калекой, если не лишали жизни. Один из деканов прошлого хотел вернуть магию своему любимчику, посчитав, что клин вышибают клином. Он заставил ученика пройти через арку повторно, а на следующий день кладбище Академии пополнилось еще одной могилой. Символической, ведь хоронить было нечего.

И все же Серхиан хотел предложить Маркусу разыскать Игната. Неужели он нашел способ? Или же дело было в той боли, которую декан испытывал всякий раз, когда очередной студент подвергался высшей мере наказания? Боли, которую Маркус не мог скрыть, несмотря на все усилия.

Маг глубоко вздохнул и нахмурился. Он редко поддавался порывам. Твердо верил, что путь к достижению целей лежит через самоконтроль. Но сейчас он решил поступить иначе.

Маркус аккуратно положил ежедневник Серхиана в сундук и направился к двери. За спиной мяукнул Огонек. Декан на мгновение задумался и на всякий случай закрыл сундук на замок. Покинув покои, он направился к, пожалуй, самому нелюбимому месту в Академии после зала собраний с черной Аркой. К кабинету архимага Вингевельда.