Все те, кто еще недавно взахлеб рассказывал похабные истории и лакал дрянное пиво из щербатых кружек, испуганно вжались в стены. Их лица были искажены ужасом, а взгляды устремлены вверх. Туда же смотрел и Драм, прижав палец к плотно стиснутым губам в знак молчания, а Игнат изумленно застыл с открытым ртом. Когда Таринор поднял глаза, он увидел нечто отвратительное.

Под потолком парило бесформенное пульсирующее нечто, напомнившее наемнику медуз, которых он не раз видел в приморских краях. Оно покачивало своим округлым телом, с боков его свисал полупрозрачный темный саван, достававший почти до пола. Под этим саваном виднелись бесчисленные щупальца, извивавшиеся, словно клубок змей. На том месте, где могла быть голова, ритмично, в такт низкому булькающему звуку, расширялись и сужались два красных пятна. Рыцари Брэннов жались к остальным, сжимая мечи в дрожащих руках.

Отчего-то вид омерзительной твари показался наемнику знакомым.

– Что это за дрянь? – с трудом веря своим глазам, прошептал наемник эльфу, на что получил резкое «Ш-ш-ш!».

Звук оказался достаточно громким, чтобы привлечь внимание твари. Дернувшись в их сторону, она выпустила из-под савана несколько лоснящихся щупалец и стремительно поплыла вниз – прямо к эльфу. Воздух заполнил тошнотворный смрад серы и падали, но вдруг раздался вопль вернувшегося Берта, за которым последовала отборная ругань.

– Черт бы побрал тебя, Игнат, демонское ты отродье! Это еще что за тварь?! Гадские маги! Чтоб вы все передохли, свиные потроха! Клянусь богами…

Тварь выбросила в сторону трактирщика щупальце, словно хлыст, и голос беснующегося хозяина прервался сдавленным криком. Спустя мгновение трепыхающееся тело Берта, обвитое черным отростком, проползло мимо Игната и было втянуто под саван. Когда оттуда донеслись чавкающие звуки вперемешку с тихим хрипом умирающего, постояльцы побледнели и рванули к выходу, самым отвратительным образом теряя по пути все съеденное и выпитое.

– Быстро! Сюда! – скомандовал Драм и потащил Игната с Таринором за стойку.

– Берт… Он же… – обескураженно прошептал рыжеволосый. – А ты… Значит, не немой. Я так и знал!

– Это – vivarr ushaur, демон, – торопливо заговорил эльф. – Такой же был в пещере. Он нас не видит, зато прекрасно слышит и чует. Это не глаза, а ноздри…

– Демон? Какого черта ему тут понадобилось? – удивленно спросил Таринор.

– Он ищет, – ответил Драм. – Они чуют магию, как мы – запахи. Его привлек ты, Игнат.

– Чего?! – обиженно воскликнул парень. – Это и магией-то не назвать! Так, баловство! Фокусы с шариками!

– Тихо! – Драм сдернул капюшон и посмотрел магу прямо в глаза. – Ни слова! Сейчас он доест твоего друга, и у нас появится возможность уйти. Нужно пробраться к выходу, и как можно скорее! Пошли!

– Так ты еще и эльф! А что у тебя на… – начал было Игнат, но его рот тут же оказался зажат бледной эльфийской ладонью. Отвратительные хлюпающие звуки с другой стороны стойки становились все тише.

– Сейчас! – прошептал Драм, и все трое резко выскочили из-за стойки, обнажив оружие.

Игнат схватил стоящий у стены посох и выставил перед собой, будто собрался накостылять очередному трактирному дебоширу. Однако мерзкого демона под потолком больше не было. Вместо этого на полу лицом вниз лежало бездыханное тело трактирщика. На его шее и руках виднелись кровавые кружочки содранной кожи – следы от щупалец.

– Медленно, к двери, – тихо произнес Драм, после чего добавил: – Не дышать.

Все трое на цыпочках двинулись к выходу и уже преодолели половину пути, как вдруг раздался хриплый голос:

– Игнат… Подойди… Помоги мне…

Голос доносился от лежащего на полу Берта.

– Не слушай. Твой друг мертв, это уловка, – шепотом проговорил эльф.

– Мальчик мой… Эта тварь насытилась, ушла. Мне… осталось недолго… Подойди, Полторы Монеты… – Эти слова заставили Игната остановиться и обернуться.

– Некогда нам трупами любоваться, уходим! – с напором сказал Таринор, схватив мага за рукав.

– Полторы Монеты. Так меня только Берт называл, потому что… Ай, к дьяволу! Он еще жив!

– Да… Еще жив… – раздалось так же хрипло. – Подойди поближе… Я откладывал деньги на случай… если ты снова… все спалишь… Я скажу тебе, где они…

– Это точно Берт! Только он знал об этом! – Игнат вырвался и приблизился к лежащему трактирщику.

– Люди от испуга совсем перестают думать головой?! – в отчаянии рявкнул Драм наемнику.

Игнат наклонился и попытался перевернуть грузное тело на спину.

– Нет… Возьми меня за руку… Наклонись ближе… Я скажу тебе…

– Где лежат деньги? Не умирай так скоро, старый скряга!

– Здесь… Прямо здесь…

– Что здесь? О чем ты?

– Твоя смерть, маг!

Голос, который только что едва звучал, прогремел на весь трактир, заставив вздрогнуть всех троих. Пухлая рука Берта с отвратительным хрустом неестественно изогнулась и молниеносно схватила парня за запястье. Вторая рука трактирщика уперлась в пол, и Берт быстро выпрямился, не отпуская вырывающегося Игната. А когда он встал на обе ноги, оказалось, что одна из них вывернута коленом назад. Его голова болталась на шее, будто у куклы, выпученные белые глаза смотрели в никуда, из разинутого перекошенного рта сочилась кровь.

Берт, точнее, то, что несколько минут назад им было, схватил парня за горло.

– С-сколько глупос-с-сти! – донеслось из мертвой глотки. – С-сколько магии! Я поглощ-щ-щу тебя без остатка!

Раздался мерзкий скрипучий хохот. Тонкие щупальца, напоминавшие склизких червей, полезли изо рта Берта и потянулись к Игнату, изо всех сил пытавшемуся вырваться. Они источали ужасную вонь и уже почти коснулись губ парня, как он вдруг отлетел назад, прямо в руки наемника. Возле извивающегося тела Берта стоял Драм, сжимая в руках испачканные чем-то темным клинки, а у его ног трепыхалась отсеченная кисть трактирщика. Кости на срезе видно не было, а вместо крови по полу растекалась густая черная жижа.

– К выходу! – крикнул эльф. – Быстро!

Наемник потащил Игната к двери, но тот неожиданно вырвался и зашагал в сторону твари.

– Ну уж нет! – проговорил маг со злобой. – У меня была тут своя жизнь…

Он не обращал внимания на Драма, который выкрикивал что-то на своем языке, указывая на дверь.

– Реш-ш-шил умереть с чес-стью? – булькающим голосом проговорило мертвое тело трактирщика. – Хрш-ш-ш! Прекрас-с-сно! Я выпью из тебя всю с-с-сладкую магию вмес-сте с жизнью!

Кожа на шее трупа лопнула в нескольких местах, из щелей высунулись щупальца.

– Но ты, тварь, разрушила ее! Ты убила моего друга! И теперь хочешь убить меня! – Игнат замахнулся посохом и что было сил ударил противника обитым железом концом.

Послышался отвратительный хруст, и смятая голова Берта покатилась по полу. Из обрубка шеи с черной слизью вырвался омерзительный поток переплетенных отростков, а мгновением позже тварь выскользнула из почти переваренного тела. Труп комом рухнул на пол, будто сброшенный плащ.

– И знаешь что, куча дерьма? – Маг остановился в шаге от демона. – Если я и умру сегодня, то ты мной подавишься!

С ужасающим ревом тварь рванулась к Игнату, но этот рев тут же сменился душераздирающим воплем, а щупальца осыпались на пол, обугленные и дымящиеся. Пламя из очага перетекало к рукам Игната, превратив их в пару пылающих факелов. Демон снова попытался атаковать, но был встречен потоком огня и отброшен в стену. Судорожно извиваясь, тварь выбросила отростки в разные стороны в надежде опутать магу руки и ноги, но ни одно из скользких щупалец не достигло цели, обращаясь в пепел еще в воздухе. Тем временем в трактире начал разгораться пожар. Залитые спиртным столы и стулья охватило пламя, через минуту занялся потолок.

– Игнат! Уходим! Он тут и сам догорит! – крикнул Таринор, стоя в дверях, но парень как будто не слышал ничего вокруг.

Его внимание полностью поглотил скорчившийся у стены демон. Тварь попыталась было взлететь, но, едва поднявшись в воздух, с хлюпаньем рухнула на деревянный пол, брызгая черной слизью. Красные ноздри-круги неистово сокращались, бульканье становилось все чаще.

– И запомни! Никто! Никто не отнимет у меня эту силу! – Голос Игната звучал устрашающе, будто принадлежал вовсе не ему.

– Будь! Ты! Прокля-я-я-я-я-ят! – Последний вопль демона потонул в реве пламени, исходившего из рук мага. Огненный поток брал начало из плеча, обвивался вокруг руки, подобно лозе, и, срываясь с пальцев, яростно обрушивался на врага.

Вскоре от трепыхающегося демона не осталось ничего, кроме обугленного пятна, но Игнат с маниакальным упорством продолжал жечь пустое место. Остановился он, только когда пылающая балка с ужасным грохотом рухнула прямо перед ним. Парень растерянно огляделся и обескураженно уставился на эльфа и наемника, словно не понимая, что только что произошло.

– Все, хватит! – воскликнул Таринор. – Не хочу разделять участь этой твари!

Он в несколько прыжков подскочил к Игнату, забросил его к себе на спину и ринулся к выходу, кашляя от сгустившегося дыма. Едва они с Драмом успели выскочить из трактира, как прямо позади них обвалился дверной проем. Наемник понесся дальше, и прохладный ветер ударил по вспотевшему лицу освежающим потоком.

Рыжеволосый быстро пришел в себя и, спрыгнув со спины наемника, развернулся к полыхающему трактиру. Глядя на объятый пламенем дом, он не выпускал из рук посоха и лишь скорбно молчал, пока огонь перекидывался на опустевшую пристройку. Лошадей там уже не было, сено вспыхнуло быстро. Через несколько мгновений с треском упала крыша, похоронив под собой остатки трактира.

– Ну, теперь можно и уходить, – вздохнул Игнат.

– А если там какое добро осталось? – Таринор покосился на дымящие бревна. Из-под обрушенных стропил вырывались языки пламени. – Может…

– Думаешь, Берт хранил деньги здесь? – Парень поднял рыжую бровь. – Как бы не так. Он вечно боялся, что я могу его обокрасть, так что все заработанное увозил в Дракенталь, к сестре. Сейчас здесь в лучшем случае десяток-другой монет. Хочешь ворочать бревна в их поисках – пожалуйста, они тяжеленные. Но я бы предпочел поскорее отсюда убраться.

Таринор нерешительно взглянул на Драма, будто ожидая от него решающего слова, но эльф в ответ покачал головой.

– Мы не знаем, чем оно было, – тихо сказал он. – И действительно ли погибло.

Наемник нахмурился. Тварь из запретной книги отца Дормия. Тварь из пещеры. Следы от щупалец на шее бедняги Берта, как две капли воды похожие на те, что он видел в Гирланде. Тогда погиб маг, как и в Вороньем Холме. И то же самое могло произойти сейчас, если бы Игнат не справился…

– Ладно, черт с ним, – вздохнул наемник, махнув рукой. – Пошли отсюда.

– Погоди-ка, – вдруг оживился Игнат, – вы, кажется, в Дракенталь собирались? Можно с вами?

На лицах эльфа и наемника отразилось непонимание.

– Ну, нам теперь все равно по пути, почему бы не преодолеть оставшиеся три десятка миль вместе? Тем более я в Дракентале вырос, дорогу хорошо знаю, да и пара знакомых среди тамошних осталось.

Бросив последний печальный взгляд на догорающую груду бревен – все, что осталось от «Хвороста и факела», – наемник скрепя сердце согласился, и путь они продолжили уже втроем.

Спустя полмили выяснилось, что парень до жути словоохотлив, и от его беспрестанной болтовни у Таринора начала побаливать голова. Он молча шагал, изредка отвечая Игнату, но, когда маг сказал, что рыцари в трактире частенько называли наемников «поганым племенем», не выдержал и остановился.

– Послушай, Игнат, – угрюмо проговорил наемник, – я привык путешествовать в тишине, а у тебя рот не закрывается. Быть может, нам пойти разными дорогами на ближайшей развилке? Ты здешние места знаешь, не заблудишься…

– Ты ведь не хочешь, чтобы все узнали, что ты путешествуешь с чахоточным темным эльфом? – непринужденно ответил парень. – Не расстраивайся, глядишь, я тебе еще пригожусь.

– Сомневаюсь, что в ближайшем будущем нам понадобится устроить пожар, – донеслось из-под капюшона Драма.

– Да ладно вам! Вот как бы вы поступили на моем месте? Оставили бы в живых тварь, что сожрала вашего друга?

– Не похоже, чтобы Берт был тебе другом, – заметил Таринор.

– Ладно, пусть будет «приятель». Он вообще-то неплохой мужик был, хоть и ворчун страшный. Да и ворчал больше по делу, я и сам, по правде сказать, не подарок. Я знал только одного человека, что терпел все мои проказы. Эх…

– И с кем же ты знаком в Дракентале? – спросил наемник.

– Да много с кем. Кого-то знаю еще с детства, но в живых немногие остались. Вместе на улицах росли, вместе хлеб добывали. А кто-то и по сей день этим промышляет.

– Замечательно. Уличные воришки нам, без сомнения, помогут.

– Ну, знаешь, у меня там и хороший знакомый есть. Не последний человек в городе. Уверен, без крыши над головой не останемся, – беззаботно парировал Игнат.

– Моя жизнь приняла крутой поворот и теперь катится в девятую бездну… – тихо пробормотал наемник, ускорив шаг. – Стало быть, ты у нас настоящий маг?

– Ага. Хотя официально – нет. В бумагах Академии значится, что я исключен и лишен магической силы. Но, как видишь, еще кое-что могу.

– Решили оставить немного?

– Не совсем. Думали, что выкачали все до капли, но почему-то до конца не сработало. Кое-что осталось при мне, хотя, конечно, совсем не то, что прежде.

– Однако и этого хватило с лихвой. – Таринор махнул рукой за спину. – Часто тебя так… накрывает?

– Не часто, но когда случается… пламя как будто рвется из самой души! Такое чувство, что вот-вот разорвет изнутри. Тогда я перестаю его контролировать и просто даю ему выход.

– Получается, ты почти ничего не потерял после Академии?

– Почти. Но есть одна тонкость. Я могу лишь управлять огнем, но не создавать. Вот чего не хватает… В трактире был очаг, откуда я брал пламя. А тут, в чистом поле, я, считай, бессилен.

– Не переживай, Таринор любит жечь костры, – подбодрил его Драм. – Недостатка в огне не будет.

– Это хорошо. – Улыбка Игната вдруг стала грустной. – Если б это было все, что я оставил в Академии. Эх…

– О чем это ты?

– Ни о чем. Это мои дела. Мелочи житейские. – Последние слова маг произнес с видимым неудовольствием, проглотив ком в горле. – Сколько еще до города?

– По моим прикидкам, к вечеру будем там. Отведу тебя к твоему приятелю и займусь делом.

– Я могу помочь! В этом вашем деле.

– Чем же? Драм хоть кроликов ловит и грибы собирает. Иногда даже съедобные. А ты чем полезен будешь?

– Как это? Я же маг! Ты сам видел, на что я способен!

– Значит так, парень, ты, конечно, силен и все такое, но придержи коней. А если на тебя снова найдет это огненное безумие, нам тебя из ведра водой окатить? Ты мне всю работу испортить можешь!

– Я могу себя контролировать.

– Ага, мы уже видели. Из горящего дома ты тоже сам бы выскочил?

– Но я…

– Ну уж нет! Ты остаешься там, а я иду к лорду, как там его, Рейнару.

– Я. Иду. С вами! – В глазах парня вспыхнул опасный огонек.

– Смотри не лопни, – парировал Таринор. – Огня здесь нет, так что нечего показывать характер. Без толку.

– Хорошо, – внезапно спокойным голосом проговорил Игнат. – Бьорну будет интересно узнать о тебе и твоем спутнике.

– Бьорну? Какому еще Бьорну? – нахмурился Таринор.

– Он стражник в городе. Или даже командир, не помню уже. Но ему будет любопытно послушать и про темного эльфа, и про наемника, что с ним якшается.

– Вот как ты решил отплатить за то, что я тебя на собственном горбу из пожара вынес?

– Я еще ничего не решил. Пока что, – хитро улыбнулся Игнат.

Таринор вздохнул и провел рукой по лицу.

– Доберемся, а там посмотрим. Может, и пригодишься. Но, если чего вытворишь, я за тебя не ручаюсь. Усек?

– Усек, – насупился Игнат, перейдя на другую сторону дороги.

– Ты вспыльчив, shael adessir, – проговорил Драм. – Вспыльчивость – непозволительная роскошь для aur adess…

– Чего? – нахмурился парень.

– Магии огня. – Эльф поднял голову и обнажил зубы в улыбке. – Если ты не будешь управлять силой, она будет управлять тобой.

– Да, да, уже слышал. В Академии разве что камни об этом не говорят. А я так вам скажу: если не будешь показывать силу, тобой будут управлять другие. Это мое мнение из меня не выдолбили за все годы обучения даже седые книгочеи Вальморы, так что можешь и не пытаться, темный эльф.

– Ни в коем случае, – загадочно улыбнулся Драм, переведя взгляд на дорогу. – Некоторых убеждать – напрасный труд.

Вечером, когда солнце коснулось Драконьих гор, путники остановились на ночлег, разведя костер подальше от дороги. Этот привал должен был стать последним перед городом. Игнат освободил руки от повязок и все старался придвинуться ближе к огню, грея широкие ладони, выглядевшие несуразно в сравнении с тонкими запястьями. На его коленях лежал посох.

– И на кой тебе эта палка? – проворчал Таринор, подбросив хвороста в огонь. – Для растопки взял?

– Еще чего, – огрызнулся парень. – Знаешь, сколько я с этим посохом до Дракентеля и обратно оттопал? Да и пусть хоть что-то останется на память от Берта. Эх, бедный старый засранец…

Он вздохнул и неожиданно переменил тему, обратившись к эльфу:

– Так, значит, тебя зовут Драм Дирен?

– Да. И, как уже говорил, я не шпион, не убийца и не лазутчик, как ты наверняка успел подумать.

– А кто же тогда? – Игнат взглянул эльфу прямо в глаза, отчего тот, глубоко вздохнув, опустил взгляд.

– Это мне еще предстоит выяснить. – Эльф снял капюшон, открывая лицо прохладному ночному ветру. – Сегодня на небе прекрасная луна.

Драм затянул какой-то мотив, а потом негромко запел. Песня была на языке этельдиар, так что слов не понимал никто, кроме него самого. И все же переливчатое пение завораживало, Драм оказался неплохим исполнителем. Таринор, хоть был не большим поклонником музыки, слушал с удовольствием. Сверчки перестали стрекотать. Сам ветер будто прервал свой монотонный вой, дабы не портить песню эльфа. Когда Драм замолчал, наемник все еще пребывал в некоем замешательстве.

– На колыбельную похоже, – улыбнулся Игнат, глядя на эльфа, и тут же зевнул. – Или это час поздний, и для меня все будет колыбельной.

– Эту песню мне когда-то пела мать, – ответил тот, несколько смутившись. – Давно. В прошлой жизни. Остается надеяться, что Селименора услышит меня и даст знак.

– Драм, не знаешь, кому нужно помолиться, чтоб еда подольше не портилась? – спросил Таринор, извлекая из сумки кусок хлеба, покрытый пушистой зеленой плесенью.

– Дай-ка это мне. – Эльф протянул руку.

Таринор удивился, когда Драм без тени брезгливости принялся вертеть хлеб между пальцами, мять и разглядывать его, но, когда он принюхался и откусил, к горлу наемника подкатил ком.

– Ты что, только что сожрал заплесневелый хлеб? – Побледневший Игнат, судя по всему, испытывал то же самое. – Меня сейчас стошнит.

– Такой вот у нас Драм, – вздохнул Таринор. – Ест все, что растет и зеленеет. Поганки, мухоморы, теперь вот и плесень. Говорил, что хлеб ему нельзя, а теперь, гляди-ка, уминает за обе щеки.

– В таком виде можно, – сказал эльф и закинул оставшийся кусок в рот. – Напоминает о доме. Когда-нибудь расскажу вам об изысканных блюдах, что подают на стол благородных семейств Улунтара.

– Я, пожалуй, от такого рассказа воздержусь, – усмехнулся Игнат. – Иначе распрощаюсь с ужином. А укутаться ничего не найдется? Все мои вещи остались в трактире.

– Держи. – Таринор протянул ему свой плащ. – И ложись поближе к костру. Только не спали мой плащ, иначе твоему дружку в городе придется раздобыть мне новый.

– Ворчишь прям как мой папаша…

– У тебя есть отец?

– У всех есть, – пожал плечами Игнат. – Только я папашей считал совсем другого человека. Все остальные в Академии его знали как преподавателя, а мне он был и учителем, и другом, и, собственно, папашей.

– Значит, он тоже маг, как ты?

– Угу. Он меня, считай, в люди вывел. Расстались мы, правда, нехорошо. Интересно, как он сейчас…