Тихо шелестели листья. Сверчки оглашали округу пронзительным стрекотанием. Откуда-то доносился далекий волчий вой. Единственным, что отличалось от обычных ночных звуков, были быстрые шаги и сбивчивое дыхание пары беглецов. Отбежав от деревни на полмили, они скрылись в лесных зарослях и замерли. Прислушались, нет ли за ними погони, но не различили ничего, кроме собственного сердцебиения.

– На славу же отец Дормий постарался, – с облегчением вздохнул Таринор. – Тушить им теперь не перетушить. Знатное вышло зрелище, даже сторожа сбежались.

– Нас не станут искать? – опасливо спросил Драм.

– Сомневаюсь. От меня староста избавиться только рад, а «упырь» сгорел дотла, только пепел остался. Сейчас заберем твои пожитки, а потом уйдем чуть дальше и разведем костер. Надо бы дух перевести.

– Откуда ты знал, что все получится?

– А я и не знал, – усмехнулся Таринор и добавил: – Просто отец Дормий не из тех, кто оставит невиновного гореть на костре.

Одежду Драма они накануне припрятали неподалеку от пещеры, где тот скрывался. Когда они отошли еще на милю, Таринор решил сойти с дороги и устроить ночной привал. Раздобыть хотя бы не слишком промокший хворост после недавнего дождя оказалось непросто, но наемнику было не впервой. Вскоре он уже разжигал огонь, как делал это тысячу раз. Эльф зачарованно смотрел на разгорающееся пламя, ловя каждое колебание растущего огонька. Внезапно он вскрикнул, отпрянул и схватился за лицо.

– Глаза! – Драм тер глазницы кулаками. – Больно смотреть.

– А говорят, будто бы на огонь можно смотреть бесконечно, – усмехнулся Таринор, роясь в сумке. – Наверное, к эльфам это не относится.

– Я не эльф. Я – этельдиар. Драм Дирен не эльфийское имя.

– Разве есть разница? – так же беззаботно спросил наемник и тут же поймал на себе укоризненный взгляд бледно-голубых глаз.

– Ты… действительно не видишь? – осторожно спросил Драм.

– Твои сородичи здесь встречаются нечасто. Я и сам догадался, только когда ты рот открыл. Слыхал я, как эльфы говорят, и, судя по речи, ты явно не из их числа. Признаться, я впервые вижу одного из вас.

– И… многие, по-твоему, не заметят разницы, подобно тебе?

– Ну, селянам определенно больше интересен урожай свеклы, чем происхождение какого-то эльфа.

– Этельдиар! – перебил Драм.

– Хорошо, пускай этельдиар… В любом случае никто из местных разницы не заметит. Сам видел, тебя намного охотнее приняли за упыря.

– Значит, нам ничего не грозит.

– Выходит, что так… Погоди-ка, что значит «нам»? Переждем ночь, пойдем каждый своей дорогой.

Эльф удивленно вскинул брови.

– Мне ведь некуда идти, – печально сказал он, взглянув в ночное небо. – Иначе я не сидел бы в пещере.

– Увы, это не моя забота.

– Зачем же тогда спас меня?

– Затем, что иначе чувствовал бы себя последней сволочью, к тому же… – Таринор досадливо вздохнул. – Эй, слушай, нечего ко мне в душу лезть! Я спас тебя, потому что это было выгодно, так что за тобой нет какого-нибудь долга чести или прочей чуши. К тому же работаю один, лишний рот на прокорм мне не нужен, без попутчиков обойдусь. Нужны деньги? Вот тебе пара серебряных, вот дорога. Могу даже на прощание руку пожать, но на большее не рассчитывай.

Эльф вздохнул и опустил взгляд.

– Послушай, Таринор. Если хочешь меня убить, можешь сделать это сейчас. – Он вынул один из клинков и протянул наемнику.

– Ох, песья вошь… Опять ты за свое!

– Ты хороший человек. Ты спас меня от позорной смерти, и я бы предпочел быстро умереть от твоей руки, чем быть забитым палками или сгинуть от голода и холода. Не мне рассказывать тебе, как обходятся с этельдиар на поверхности. Убить меня сейчас будет милосерднее, чем прогнать.

Лицо наемника приобрело растерянное выражение.

– А ведь мы с тобой похожи, – внезапно улыбнулся Драм. – Уверен, тебе тоже некуда идти, Таринор. Я видел, как те люди смотрели на тебя. Ты тоже для них чужой.

– Ничего ты обо мне не знаешь, – буркнул наемник и подбросил хвороста в костер. – И кинжал свой убери, не собираюсь я тебя убивать. Ты пойми, может, я для них и чужой, но меня, по крайней мере, не поднимут на вилы, как только увидят. Тут ты прав. А если отправишься со мной, в опасности окажемся мы оба. Один из сотни разглядит в тебе темного эльфа, и тогда, – Таринор с громким хрустом переломил пучок хвороста, – им не придется долго искать повод, чтобы прикончить нас обоих.

– Я могу спрятать лицо под капюшоном, измазаться грязью.

Вот ведь настырный! Таринор помолчал с минуту, взвешивая в уме за и против, и наконец неохотно бросил:

– Ладно. Слушай, я направляюсь в Дракенталь, это несколько дней пути отсюда. Пока что можешь идти со мной, а там посмотрим. Думаю, капюшона будет достаточно, если не станешь лишний раз открывать рот.

– Идет, – спокойно ответил эльф и устремил взгляд в небо. – Уверен, я смогу быть тебе полезен.

Во всяком случае, пока что от него были одни убытки: и без того скромный ужин пришлось делить на двоих. Потом Таринор стал готовиться ко сну. Но сначала ему было необходимо сделать кое-что еще. Он вытащил из сумки веревку и обратился к своему новому попутчику.

– Послушай, Драм, – осторожно начал наемник, – не обижайся, но… Я впервые ночую в компании темного эльфа. Не то чтобы я верил всем тем байкам, что о вас говорят, будто бы вы пьете кровь или крадете детей…

– Я не успел заслужить твоего доверия. Понимаю. – Эльф без колебаний протянул обе руки. – Только не за спиной. Будет неудобно спать.

– Тогда придется связать и ноги.

Драм кивнул в знак согласия и вдобавок протянул Таринору оба клинка.

* * *

Ночь выдалась на удивление душной, и наемника одолевал полночный морок. Он ворочался в полудреме, метался между сном и явью, не в силах забыться или проснуться. Нескончаемая песня сверчков сливалась с уханьем сов и шелестом листвы на ветру, превращаясь в настоящий гимн бессонницы.

Постепенно ухо Таринора различило новый звук в этой ночной какофонии – треск костра. Но он мог поклясться, что потушил его перед сном, даже дымка не было.

«Неужели Драм решил погреться у огня посреди ночи?» – подумал наемник. Он осоловело повернул голову в сторону, где спал эльф, но увидел все ту же неподвижно лежащую фигуру, укрытую плащом.

– Он ведь связан. К тому же, сам знаешь, не выносит огня.

– Ах да, точно… – Голова Таринора вновь опустилась на землю. Но мгновение спустя глаза наемника широко распахнулись. – Кто это сказал?!

Мысль прорезала сознание, мгновенно прогнав наклевывавшийся было сон. Наемник вскочил, на ощупь схватив лежавший под головой меч.

– Не той стороной держишь, – с издевкой проговорил тот же самый голос, и Таринор обнаружил, что и в самом деле держит меч за лезвие. Как так? Перед сном он всегда клал оружие к себе рукоятью…

Он молниеносно обернулся в сторону голоса и зажмурился от яркого света. У жарко пылавшего костра спиной к нему сидел незнакомец.

– Ты еще что за черт? И как нас отыскал? – прорычал наемник, перехватывая меч. – Тебя послали из деревни? Драм! Проснись! Нас нашли!

– Успокойся. Я не имею никакого отношения к деревне и к тому, что там произошло. Хотя идея побега достойная. Похвально, Таринор.

– Откуда тебе известно мое имя? – Наемник медленно приблизился к человеку, не опуская меча. На этот раз он держал оружие правильно и был готов защищаться.

– Я знаю многое из того, что тебе и не снилось, наемник, – ответил незнакомец, обернувшись.

Он был укутан в поношенный дорожный плащ, а на голове красовалась потрепанная с виду широкополая шляпа с изодранными краями, из-под которой на плечи спадали русые волосы. Возраст по его лицу определить было сложно. Тонкие губы были вытянуты в улыбке, а нос казался длиннее обычного. Во взгляде виделось что-то озорное, мальчишеское, но уголки хитро сощуренных глаз разрезали глубокие морщины. Сами же глаза походили на кошачьи – золотого оттенка, с узкими зрачками.

– Я всего лишь странник, Таринор. Бродяга. Почти такой же, как ты. И, полагаю, нет ничего зазорного в том, что один бродяга пригрел другого у костра, не так ли? – Незнакомец подбросил сухих веток в костер. – Кстати, ваш хворост я не трогал, это было бы невежливо, не находишь?

– Какого… То есть что ты здесь делаешь? – Таринор осторожно присел у костра напротив незнакомца. – И это… Имя-то у тебя есть?

– О-хо-хо-хо! – вдруг засмеялся незнакомец и сел лицом к костру. – Обожаю имена! У меня их целая коллекция. Эльфы называют меня Алханар, гномы – Азалган. Ну а на севере, откуда родом твои предки, люди зовут меня Асмигар. Полагаю, тебе будет привычнее звать меня именно так.

– Откуда… Погоди-ка, Асмигар? Что-то знакомое…

Мысли наемника вдруг унеслись куда-то далеко, к почти забытому детству. Тому времени, когда босоногий мальчуган бегал по траве, напевая песенку. «Веселый странник Асмигар, бродящий по мирам, дорог без счета обошел, он был и тут и там…»

– Так, значит, ты… Нет, это точно дурацкий сон.

– Нет, это не совсем сон и не совсем явь, – неожиданно резко и серьезно ответил незнакомец. – И да, я Асмигар. Великий Насмешник, Вечный Странник, бродящий по мирам, эпохам и все такое. Только прошу тебя, не падай в обморок. В мире, где любой бог может лично надавать по шее тем, кто неправильно исполняет обряд, пора уже перестать удивляться. И уж точно не стоит падать ниц и делать событие из моего мирного появления.

– Я и не собирался падать ниц, – буркнул Таринор.

– И это не может не радовать! К слову, не спрашивай, почему твой попутчик до сих пор не проснулся от шума. Мне все равно сейчас некогда объяснять. Драм сейчас не слышит ничего, кроме шума ветра, к тому же спит крепче барсука. Гляди! – С этими словами Асмигар поднял с земли камушек и метко запустил его прямо в лоб Драму, но эльф даже не шелохнулся. – Видишь? Но довольно фокусов, тебе ведь до смерти интересно, зачем я здесь.

Рот Таринора, едва раскрывшись для вопроса, тут же захлопнулся.

– Я здесь, потому что у тебя есть кое-что, принадлежащее мне. Колода карт. И не пытайся отпираться, я знаю, что они у тебя. Конечно, я благодарен за то, что ты нашел их, но уж будь добр вернуть их мне, как истинному владельцу.

Наемник пошарил в сумке и неуверенно протянул карты Асмигару. Тот схватил их и расплылся в улыбке.

– Наконец-то! Где я их только не искал! Должно быть, тебе не терпится узнать их историю?

– На самом деле не особенно…

– Ну так вот… – Асмигар закинул руки за голову и откинулся назад, будто под ним было невидимое кресло. – Сжалился я как-то над одним болваном, который проигрался в пух и прах. Спустил все свое добро, включая дом, и остался на улице. Тогда я явился и предложил в дар это.

Он протянул руку, и карты вдруг заплясали на ладони, перемешиваясь сами собой.

– Я напитал их ценнейшим божественным эликсиром, удачей, чтобы бедняга мог исправить свое бедственное положение, но с одним условием. Как только он вернет себе все, что проиграл, он бросит карты в огонь и навсегда откажется от азартных игр. Он согласился и…

– И что?

– И, конечно же, продолжил играть! Этот дурень даже не подозревал, что столь невероятное везение выйдет ему боком. Его обвинили в жульничестве, намылили шею и бросили в реку, где он благополучно утонул. На мой взгляд, получилось очень поучительно, только вот урок он уже не усвоит. Карты же пошли по рукам. И так я столкнулся с неприятностью, с которой сталкиваются все боги, дарующие смертным какие-нибудь волшебные вещи. Ты наделяешь их силой, а потом не можешь найти. Я чувствовал карты, только когда в них играют, но стоило мне добраться до места, оказывалось, что их уже и след простыл. Так я странствовал долгие годы, но потом мои карты, видимо, перешли к кому-то, кто не любит азартных игр, и я вовсе перестал их ощущать. Искать иголку в тысяче тысяч стогов сена – это слишком даже для богов. Мне это надоело, и я вернулся в Межмирье.

– И тут ими сыграл я? – догадался Таринор.

– Именно! К счастью, ты не успел уйти далеко, поэтому… – Асмигар бросил колоду в огонь, и она запылала причудливым разноцветным пламенем. – Прощайте, картишки. Вы свою роль сыграли.

– Вот только почему я все равно проиграл? Ты ведь наделил их силой удачи.

– Ну, за все эти годы удача из них порядком выветрилась, – пожал плечами бог-странник. – А может, ты просто проклят. В любом случае я тебе благодарен, а потому дам бесплатный совет. Не прогоняй беднягу Драма, его и без того жизнь помотала. Ты приобрел ценного попутчика.

– Не хлебнуть бы еще горя с этим попутчиком. Я отправляюсь в Дракенталь, почему бы не оставить его там? Наверняка же в городе есть, ну… эльфийский квартал или что-то вроде того.

– Ага, только для него этот квартал будет расположен прямо на центральной площади на красивом высоком эшафоте. И сопроводит его в этот квартал приятный и обходительный человек в красном капюшоне.

– Я всегда стараюсь быть один. Довольно и того, что я спас его от разъяренных крестьян. Ну а если вздернут – с такими, как он, это случается всегда. Рано или поздно, но случается.

– С ним не случится, – махнул рукой Асмигар, – если ты будешь рядом. Конечно, грядущее для меня не раскрытая книга, так что просто скажу: вы на верном пути. Только прихватите с собой огня. Хоть в Дракентале и жарко, лишним он не будет.

– Звучит как пророчество.

– Пророчества – прихоти богов. А потакания прихотям могут избаловать. Это лишь добрый совет, можешь считать его моей благодарностью.

Сказав это, Асмигар резко встал и взмахнул рукой. Костер тут же потух, а очертания Странника поглотила темнота.

– Сейчас, друг мой, ты уснешь и крепко проспишь до утра. Считай это еще одним моим подарком. – Его голос доносился словно издалека. – И уж постарайся не забыть наш разговор. Будет неприятно, если я распинался здесь перед тобой просто так. Камнями кидаться не буду, обещаю. Вообще, тебе должно быть лестно, что я дал совет, а не решил сыграть злую шутку. Я ведь мог, скажем, велеть тебе проскакать голым на одной ноге по столичной площади, что было бы весьма забавно. До встречи, Таринор-северянин.

Наемник еще несколько мгновений сидел неподвижно, будто скованный, пытаясь осмыслить произошедшее, но вскоре сознание его погасло и погрузилось в крепкий сон.