В искусстве смол-тока шведы, как мы уже поняли, не сильны. И все же они выделили два типа такой непринужденной болтовни «ни о чем»: это kallprat («калль-прат») и småprat («смо-прат»).
Kallprat – это дословно «холодный разговор». Он не требует вовлеченности, а предполагает просто вежливое «привет – как дела – пока». Если швед настроен именно на такой вид комуникации, он даже вопрос сформулирует соответственно: вместо Hur är det? («хюр э дэ» – как дела?) или Läget? («лэ́гет» – как дела?) ограничится коротким Allt väl? («алльт вэль» – все хорошо?).
В целом в Швеции на вопрос о самочувствии и жизни принято отвечать ободряющим «все хорошо». Основное правило – ни в коем случае не обременять собеседника своими проблемами.
Помню, лет пятнадцать назад один мой знакомый швед, страдавший от депрессии и панических атак, наблюдался у психолога. И вот однажды накануне визита к врачу у него случился очередной приступ.
Придя на следующий день к специалисту, на вопрос «Как дела?» мой знакомый с улыбкой ответил то самое: «Все хорошо». Я было возмутилась: как же «хорошо», когда всего несколько часов назад он чуть ли не прощался с жизнью?! Ответ меня поразил: «Но ведь в тот момент, когда меня спросил психолог, у меня и правда все было неплохо».
Однако куда больше меня удивил сам психолог, который предпочел больше ни о чем не расспрашивать и с легким сердцем отпустил пациента до нового планового визита. Здесь работает принцип: «Захочет – расскажет». Своя логика в этом подходе, безусловно, есть: в экстренной ситуации мало кто будет терпеть и думать о вежливости и приличии.
Некоторые исследователи шутят: именно из такого вот kallprat и родилась чудесная привычка шведов удваивать слова приветствия и благодарности: вместо hej скажут hej-hej, вместо tack – tack-tack! Действительно, очень удобно: хоп – и, по сути, никому не нужная беседа уже в два раза длиннее!
Следующий уровень непринужденного общения – тот самый смол-ток, который по-шведски называют либо калькой с английского small talk, либо последовательным переводом с того же английского småprat.
На русскоязычных форумах часто жалуются на этот самый смол-ток: мол, смысл и структура таких «бесед» – непостижимая наука. Пусть утешением послужит тот факт, что и шведы далеко не мастера в искусстве смол-тока.
Тем для смол-тока много, но все они неглубокие, хотя и затрагивают чувства собеседников. Скажем, погода: вместо того, чтобы обменяться парой реплик, можно вспомнить, какой была погода год назад. Вы удивитесь, но мнения в большинстве случаев разойдутся. А в разговоре о планах на выходные, чтобы смол-ток удался, затроньте эмоции – мол, как здорово будет отдохнуть после тяжелой недели.
Именно смол-ток – основа любого шведского перерыва на работе. Ну а о чем поговорить за чашечкой кофе – отдельная тема.
Предположим, вы встретили своего знакомого с забинтованной ногой. Вы спрашиваете, что случилось, и слышите такую историю:
«У нас под Калугой есть дом, который мы получили от бабушки. Мы туда ездим каждое лето, собираем грибы-ягоды, потом все это маринуем. Дом совсем старый, деревенский, с погребом, и вот в этом погребе мы и храним все наши заготовки. Так вот, приехали мы туда на прошлой неделе, решили достать несколько банок. Стал я спускаться, а на лестнице темно. В общем, я споткнулся и упал… Оказалось, что сломал ногу».
Казалось бы, совершенно нормальный ответ… но не для шведа!
В голове потомка викингов заложен совершенно иной алгоритм построения истории: сначала ответить на вопрос, а потом дать пояснения. Не услышав заветное «упал и сломал ногу» в первом предложении, швед удивится. После второго предложения он придет в недоумение, а после третьего его охватит ужас: возможно, он упустил главное? Он начнет вспоминать все сказанное и с грустью осознает: ответа на вопрос не было.
Тут все предыдущие эмоции сменятся смятением и паникой, ведь, пока он размышлял, вы, возможно, сказали что-то важное! За оставшиеся секунды шведский мозг проведет целое исследование в отчаянном стремлении сделать хоть какие-то выводы относительно забинтованной ноги. Не удивляйтесь, если в конце повествования вас встретит рассеянный взгляд и неловкие попытки подтвердить теорию. А если весь рассказ швед все-таки пропустил мимо ушей (или не смог прийти к более-менее правдоподобному объяснению), то в конце последует сухое «А-а» или «Ой!». Это не невежливость. Это всего-навсего другой механизм ответа.
Когда я только начинала ездить в Швецию, я часто поражалась тому, как шведские мамы взаимодействуют с детьми. Это сейчас мы считаем вполне обыденным явлением путешествия с грудничками или встречу мам в кафе, а раньше это казалось чем-то невиданным, эдаким признаком прогрессивного Запада.
Куда больше меня впечатляла реакция родителей. Если ребенок начинал сильно шуметь или плакать, наши мамы либо принимались его успокаивать, либо кричали громче его: «Не ори! Я не глухая!» У шведских родителей тоже было два варианта развития событий – правда, существенно отличавшихся от наших. Одни вообще не реагировали на ребенка и давали ему вдоволь накричаться, другие наклонялись к чаду и по-шведски занудно начинали объяснять, что так делать не надо.
Мне всегда было интересно, как младенец семи-восьми месяцев от роду выдерживает эти длительные увещевания? И неужели он уже способен сообразить, что его действия кого-то расстраивают, огорчают или доставляют кому-то неудобства? В моем мире понятия дискомфорта, осознанности, заботы формировались в более позднем возрасте. (Тут я, видимо, выступаю в роли того самого «раздражающего всех новоиспеченных родителей» человека, который «знает, как все должно быть у детей, не имея при этом опыта материнства».)
На самом деле с первых же дней мы начинаем обучать дитя социальному поведению, и манера говорить – одна из его составляющих. Чему малыш учится, слыша, как взрослый через всю улицу что-то спрашивает у соседа? Или когда мама кричит ребенку из окна, чтобы тот шел обедать? Добавьте к этому общий шум большого города, где слишком много транспорта и людей и, чтобы быть услышанным, надо повышать голос. Что мы получим в итоге? Человека, для которого крик и громкий разговор – это норма.
Мы редко задумываемся о громкости голоса. Нет, конечно, каждый встречал людей, чьи голоса звучат громче или тише остальных, но в целом у нас есть некое представление о среднестатистической громкости. И вот эта самая среднестатистическая громкость в разных культурах сильно отличается.
С точки зрения шведов, мы не просто говорим громко – мы орем. Видели группы китайских туристов, которые бесцеремонно атакуют музеи, непрерывно что-то обсуждая, да так, что остальным посетителям бывает не слышно даже собственных мыслей? Бывали в Италии, где каждая встреча соседей на улице сродни футбольному матчу с переполненными эмоциями болельщиками? Вот это мы в глазах шведов. Эдакий шумный восточный базар. Нет, конечно, шведы признают: итальянцы и арабы громче славян, но, как любят говорить скандинавы, «и в Аду есть разные градусы» (Det finns grader i helvetet — «дэ финнс гра́дэр и хе́льветэт») – что-то вроде нашего «бывает и хуже».
Проблема заключается в том, что громкий голос и крик часто воспринимаются как агрессия, потому-то шведы порой и относятся к нам несколько настороженно (хотя справедливости ради стоит признать, что и шведская пропаганда делает свое дело). Но обладателям тихого голоса не стоит радоваться: это нередко ассоциируется с неуверенностью и слабохарактерностью. В общем, как всегда, все должно быть лагом. Конечно, лагом по-шведски, а не по-испански, по-немецки или еще по какому-нибудь. Другими словами, ищем у себя спрятанный регулятор громкости и подстраиваемся под окружающих…
Из законов Янте вытекает вполне очевидный вывод: шведы не умеют (или не хотят?) продавать себя. Да, на собеседовании при приеме на работу им придется рассказать о своем опыте, назвать пресловутые сильные и слабые стороны, но сделают они это мягко, ведь вся информация и так содержится в резюме. На интервью скорее будут спрашивать об интересах и пытаться понять, какой человек сидит перед рекрутером.
В быту шведы предпочтут преуменьшить свои умения. «Немного катаюсь на лыжах» вполне может означать участие в лыжных забегах. Никаких восторженных заявлений из серии «великолепный преподаватель с огромным стажем» или «лучший в мире Карлсон».
О внедрении передовых технологий или прорыве в лечении болезни едва ли скажут: «Превосходно! Я впечатлен! За этим будущее!» Нет, для шведов важна констатация фактов: «Это лекарство вполне может увеличить шансы на исцеление» или «На этом курсе вы научитесь определять пять видов грибов».
Как такое продать? В Швеции – легко. А вот «На нашем уникальном курсе, разработанном лучшими экспертами в этой сфере, вы получите бесценные знания, которые помогут вам уже через месяц без труда зарабатывать десятки тысяч» – это не про Скандинавию.
Если вам позвонит продавец, он будет апеллировать к сухим цифрам: цена, скидки, мощность, габариты и так далее. Наша же душа нередко требует красочных эпитетов а-ля «уникальный», «лучший», «необыкновенный», «только сегодня и только для вас».
Исследователи порой шутят, что скандинавы вполне способны составить идеальную команду «продажников». Директором по маркетингу надо назначить датчанина, поскольку Дания много лет была торговой державой и продажи у них «в крови». Техническим директором стоит взять финна: в Финляндии всегда приветствуются самые смелые идеи и инновации. Контроль над процессом нужно доверить норвежцу: у норвежцев хорошо развит аналитический ум, и они прекрасно ориентируются в цифрах. А шведу можно поручить администрирование – правда, для лучшего результата на эту должность следует взять сразу нескольких человек, чтобы не перегружать одного слишком большой ответственностью.
Разговорить шведа – задача не из легких. Тут должно сойтись много факторов: и нужное время года, и подходящее настроение, и приятие нас как членов коллектива… Если швед ждет автобус, он, как правило, хочет провести это время в тишине. Поздоровайтесь с ним – и он тут же запаникует. Спросите, куда он едет, – и вот он уже мысленно звонит в полицию, чтобы заявить о покушении на его личную неприкосновенность.
Но если для вас тишина невыносима и не помогает даже любимый мобильный, заговорите о погоде. Скажите «Ну и холодрыга сегодня!», для пущей важности тяжело вздохните – и вы запустите механизм, который уже будет не остановить. Если появляется возможность поныть и пожаловаться, швед ее не упустит! Приготовьтесь примерно к такому потоку сознания:
«И не говорите! Нет, зима, конечно, прекрасна даже при минус двадцати… и когда снега много… Ну да, придется повозиться с чисткой – вот я вчера, например, потратил на это полчаса, спину сорвал, но ничего, бывает и хуже, вон, в Арктике же как-то живут… Но то ведь в Арктике, а у нас? На что идут наши налоги? Где эта хваленая снегоуборочная техника? Едешь на машине по нашей деревне, ничего не расчищено, пешеходы идут по дороге, хотя должны были бы идти по тротуару, но тротуар-то замело, ничего не видно – да и хорошо, а то сразу станет заметно, что он весь черный, ведь эти собачники думают, что ничего не будет видно в снегу! И ведь, казалось бы, уже хочется весны, но весной-то весь этот собачий туалет обнажится, и что тогда? Ну да ладно, не будем жаловаться, а то ворчание – это так по-шведски!»
После подобного дважды подумаешь, стоит ли вообще заводить беседу с первым встречным…
Шведы стараются любой ценой избегать конфликтов и ссор, а значит, огромная часть провокационных тем оказывается под негласным запретом, поэтому обсуждать политические предпочтения и религиозные убеждения – идея не из лучших.
Моветон – интересоваться, за кого швед собирается голосовать, или пытаться склонить его на сторону той или иной партии, убеждая в правильности собственных взглядов. Дискуссия – это не жаркий спор, а хладнокровный обмен информацией. Обсудить предвыборные кампании, обещания лидеров, реформы можно, но не навязывая шведу свою точку зрения. Еще одна щепетильная тема – недостатки Швеции, но шведский патриотизм достоин отдельной главы… Не возбраняется лишь посетовать на всеобщие беды: повышение цен, ослабление кроны, проигрыш финнам в хоккей…
Есть и другая причина появления «запретных тем» – для шведа очень большая часть жизни относится к сфере личной, и этим он совершенно не готов делиться с миром. Зарплата, семья, здоровье – словно тайна за семью печатями, которую швед готов унести с собой в могилу.
Проблемы со здоровьем – отдельная тема. О тяжелых диагнозах обычно сообщают лишь в крайних случаях – например, если заболевание может отразиться на рабочем процессе. Подобные разговоры вызывают дискомфорт у обеих сторон: больной ощущает, что стал кому-то в тягость, а слушателя охватывает паника от непонимания дальнейших действий. Конечно, швед посочувствует, но что дальше? Воспитанный в культуре достижений, он нацелен на результат и решение проблемы, поэтому его внутренний голос сразу неосознанно закричит: «Что от меня хотят? Чем я могу помочь?»
Как отреагируют шведы, услышав неудобный вопрос? Порой дадут прямолинейный ответ: «Об этом я не хочу говорить» или «Это личное», так что не бойтесь ответить так же.
С 1999 года в Швеции выходит Dassboken («дасс-бу́кен») – Туалетная книга, полная анекдотов и остроумных высказываний. Самое то, чтобы скоротать время в деревенском туалете, для которого она, собственно, и создавалась. К ней даже приделан шнурок – ориентированные на эффективность шведы продумали все до мелочей. Осталось только прибить гвоздь, на который эту самую книгу можно будет повесить.
Помню, в детстве в туалетах нередко оставляли газеты, чтобы «посетитель» получал двойную пользу от пребывания в таком заведении. Шведы решили, что туалет – место не столько для ознакомления с последними новостями, сколько для душевного отдыха.
Когда-то истории для Туалетной книги переводили с других языков, но с годами шведы развили собственное чувство юмора и стали больше ориентироваться на местные шутки, что в итоге сэкономило им немалые суммы, ведь теперь отпала надобность платить за авторские права… Хотите приобщиться к шведскому юмору и понять, о чем шутят шведы? Приобретите Туалетную книгу!
В далеком детстве мы травили анекдоты про Вовочку, Чапаева и чукчей. Свои «Вовочка и Василий Иваныч» есть и у шведов: в их роли выступает супружеская пара из Гётеборга Каль и Ада, а истории о них полны метких замечаний и игры слов. Эдакий непереводимый местный фольклор. Нередко в анекдотах сталкиваются жители конкурирующих городов, Стокгольма и Гётеборга, и представители второго всегда оказываются более находчивыми и саркастичными.
Наших «чукчей» шведам заменяют норвежцы. Они воспринимаются как слегка наивные, возможно, глуповатые простачки, будто Норвегия – это какая-то богом забытая деревенька, где живут недальновидные селяне-тугодумы. Порой шведы посмеиваются и над языком соседей, поскольку норвежцы не так охотно, как шведы, заимствовали слова из других наречий, предпочитая подбирать аналоги в своем родном. Справедливости ради стоит отметить, что норвежцы охотно включились в игру и тоже начали придумывать анекдоты о шведах.
Не обошли вниманием шведы и собственных сограждан. Они то и дело слегка подтрунивают над жителями провинции Смоланд: им приписывают невероятную скупость, и лучшим примером тому был основатель ИКЕА Ингвар Кампрад. В свое время газеты пестрили статьями о том, что его простой образ жизни и отказ от дорогих товаров и машин – это не что иное, как элементарная скупость. Да и сама фирма использовала стереотип о жадности смоландцев в своей маркетинговой кампании.
Раньше я была уверена: все эти истории – обыкновенные сплетни, жизнь которых ловко поддерживают журналисты. Ну не может быть, чтобы в наши дни в благополучной Швеции проживало столько людей с генами крота из «Дюймовочки» с его страстью все посчитать! Так я думала, пока не познакомилась с родителями мужа.
Мой свекор оказался коренным смоландцем. Он прекрасно осведомлен обо всех скидках, знает самые выгодные тарифы на электроэнергию, воду и звонки, помнит, сколько было потрачено на обновление кровли загородного дома лет десять назад… Перед каждой крупной покупкой он тратит несколько недель (а то и месяцев) на то, чтобы подробно изучить рынок, сравнить цены, узнать о предстоящих акциях и побурчать о будущих расходах. Свекровь лишь вздыхает: «Что поделать, он же из Смоланда!»
Лингвисты нередко шутят: мол, понятия «душевность» и «духовность» отсутствуют во многих языках, и шведский – не исключение. Шведам вообще не свойственны «разговоры о высоком»: они больше верят в физиологию. Они знают все про тело, поэтому обсудить с ними работу пищеварительной системы или сердца – милое дело. Но упаси вас бог вспомнить бабушкины советы о чае с медом при простуде: это шведы сочтут антинаучной фантастикой. Никакой народной медицины: «только хардкор», только парацетамол и ибупрофен!
Детские книги в Швеции соответствующие: помимо сказок о всеми любимой Пеппи Длинныйчулок на полках найдутся книги о разводах, тяжелых болезнях, травмах, родах и смерти – ну и конечно, о той самой работе пищеварения, а точнее, ее результатах. Среди популярных книг – так называемые bajsböcker («байс-бёккер»), или «какашечные книги». Тут можно узнать о путешествии фекалий в желудке, об их видах, а также научиться отличать экскременты лося и лисы. Шведы уверены: раз туалетная тема так занимает умы малышей, так почему бы не поддержать их интерес и не посмеяться вместе с ними?