«Тысяча чертей!» – если это восклицание пробуждает в вас лишь милые воспоминания о Михаиле Боярском в роли Д’Артаньяна, то для шведа это самое настоящее ругательство. Даже два: скандинавы сделали ставку и на «тысячу» (tusan – «тю́сан»), иногда добавляя к ней семерку (sju – «хьу»), и на черта (fan – «фан»). Первое считается довольно мягким, второе – одним из самых распространенных. Достаточно проехать пару остановок в метро, прислушаться к разговору на улице или посмотреть какой-нибудь шведский сериал, и ваш словарный запас неизбежно пополнится десятком разнообразных «Черт побери!»:
Fan! («фа-ан») – Черт! (для выражения раздражения, негодования, боли);
Va fan! («ва фа-ан») – Какого черта?! Черт побери! (для выражения удивления, раздражения, негодования);
Fy fan! («фи фа-ан») – Ни фига себе! (для выражения удивления, раздражения, пренебрежения);
För fan! («фё фа-ан») – Черт возьми!;
Fan också! («фа-ан о́ксо») – Вот же! (для выражения раздражения);
К черту прилагается масса забавных производных, например, fanken («фа́нкен»), fasen («фа́сэн»), fasiken («фаси́кен»), fasingen («фа́синген»).
Тот же спектр эмоций передают и дьявол с сатаной. Традиционные шведские ругательства уходят корнями в религию, и самые страшные оскорбления до недавнего времени были связаны с обитателями Преисподней. Даже в состоянии сильнейшего раздражения кем-то тихий швед лишь в сердцах буркнет: «Jävla idiot!» («йэ́вла идиу́т» – досл.: «дьявольский идиот»), тем самым выпустив пар и назвав объект недовольства самым ужасным именем, которое только может вообразить шведский мозг.
Благодаря секуляризации государства в XX веке старые добрые черти утратили прежнюю силу, а с появлением большого количества выходцев из арабских и славянских стран шведам открылся удивительный мир выражения эмоций, так или иначе связанный с половыми органами и сексом. Такого рода ругательства изначально приобрели популярность среди подростков, желающих провоцировать и шокировать окружающих, но вместе с их взрослением крепкие словечки все больше перекочевывали в лексикон взрослых. К счастью, большинству шведов по-прежнему милее родные дьяволята.
Злые записки (arga lappar – «а́рья ла́ппар») – это уникальный эпистолярный жанр, заслуживающий особого внимания. Это то, что всегда выручает раздраженного шведа. Все в лучших скандинавских традициях: можно и пар выпустить, и конфликта избежать. А главное – выйти сухим из воды, то есть сохранить анонимность.
Работает это так: допустим, ваш сосед слишком громко включает телевизор или курит на балконе. Вместо того чтобы идти выяснять отношения, можно просто написать записку и подбросить соседу в почтовый ящик или повесить ее на общей доске объявлений. Никаких имен, эдакая анонимка. Главный принцип – сформулировать претензию с иронией, чтобы было не так обидно.
Самый популярный раздражитель, влекущий появление таких записок, – домовые прачечные. Стиральные машины есть далеко не у всех, и большинство использует общественную прачечную в своем или соседнем доме. При этом время бронируют заранее, и одна из главных причин недовольства соседей – несоблюдение расписания. Приходишь на пять минут позже – а там уже чье-то белье полощется. Чем не повод написать злую записку? Сюда же добавляют нежелание убирать за собой – прежде всего, вытаскивать из сушилки скопившийся после стирки носков или постельного белья ворс.
На работе такие записочки тоже подбрасывают: например, если кто-то не помыл за собой чашку или не поставил на место пачку кофе. «Здесь нет твоей мамы, убери за собой» – вот типичное напоминание соблюдать чистоту и порядок.
Порой злые записки порождают целую переписку:
«Слушайте вы, врубившие ночью на полную громкость рок! Это же просто невыносимо! Ходили бы лучше в клуб!» – пишет первый аноним.
Ответ приходит молниеносно:
«О, значит, вы не оценили наш вкус? Ну что ж, попытка не пытка, тогда завтра поставим хеви-метал!»
И тут подключается уже третий сосед:
«Круто! А можно адресок? Я бы заглянул на вашу вечеринку!»
Последнее время, правда, количество злых записок начало резко снижаться. Во всяком случае, если верить опросам. То ли шведы утратили в них веру, то ли многочисленные иммигранты их гордо игнорируют… Некоторые вообще бунтуют против старых устоев и заявляют, что готовы напрямую высказать соседям свое недовольство!
Сама я ни разу не писала злые записки, но все же оказалась к ним причастна благодаря мужу. Произошло это несколько лет назад, когда к кому-то из соседей повадились приезжать гости.
Мы живем в дуплексе[3], а парковка у нас общая на 30–40 домохозяйств. Так сложилось, что наше место в углу, и напротив него нельзя ставить другие машины, поскольку они затрудняют нам выезд.
Однако парковочных мест всегда не хватает, и приезжающие к разным соседям гости паркуются как душе угодно. А душе периодически угодно выбрать участок аккурат перед нами. И вот тут начинается настоящая шпионская операция.
В свое время муж подготовил красивый текст. Помню, на это ушел целый вечер: подбор метких слов давался непросто. Наше послание было распечатано на принтере и заламинировано: как-никак, шведский климат может преподносить неприятные сюрпризы в виде внезапного дождя или снега.
Записку надо оставлять незаметно не только для адресата, но и для живущих неподалеку, поэтому сначала муж внимательно осматривал окрестности, словно собирался нашкодить. Затем записка аккуратно извлекалась из кармана и бережно подкладывалась под дворники вражеского транспортного средства. После этого с чувством глубокого удовлетворения и выполненного долга муж шел домой.
Насколько действенной оказалась сия кампания, сказать сложно: неизвестная машина упорно продолжала парковаться на насиженном месте, пока соседи, к которым приезжали эти гости, не переехали.
В культуре отношений (напомню, что именно к ней причисляют славян) признаться в промахе куда сложнее, чем в культуре достижений, а все потому, что у нас ошибка может подорвать доверие, разрушить дружбу, оборвать связи. Ошибку можно незаметно исправить, а вот наладить пошатнувшиеся отношения бывает ой как нелегко. В культуре достижений же все нацелено на результат, а потому здесь существует свой принцип: чем раньше заявить о неверном шаге, тем быстрее можно исправить его последствия. Такие коренные отличия во взгляде на промахи нередко влекут за собой недопонимания и конфликты.
Как вы поступите, если совершите ошибку? Извинитесь? Сделаете вид, будто ничего не произошло? Обвините во всем окружающих? Многое, конечно, зависит от человека, но опросы показывают, что мы не слишком торопимся признавать свою неправоту.
У нас всегда есть шаблонные извинения на все случаи жизни. Виновником нередко выступают обстоятельства или третье лицо, незнакомое собеседнику. Что мы говорим, если опаздываем? Пробки. А если забыли про чей-то день рождения? Навалилось много работы, не пришло уведомление, разрядился телефон. Мы не признаемся, что заболтались с соседкой, а предпочтем сказать, что это она нас «заболтала».
Шведы зачастую поступают иначе – признаются в содеянном и продолжают жить как ни в чем не бывало. В 2002 году такому поведению придумали весьма оригинальное название: «делать пуделя» (göra en pudel – «йё́ра эн пю́дэль»).
История следующая: одного из тогдашних шведских министров Яна Карлсона уличили в получении двух зарплат: одной в родной Швеции, другой – в ЕС. Услышав обвинения, он обругал задававших неудобные вопросы журналистов, после чего в прессе началась его травля.
В итоге Карлсону пришлось созвать пресс-конференцию, на которой он должен был либо представить какие-то оправдания в свой адрес, либо уйти в отставку, следуя примеру своих предшественников, пойманных на непорядочности.
Однако Карлсон скромно произнес: «Друзья мои, прошу простить меня, я поступил неправильно и совершил непростительную ошибку». Присутствовавшие были в шоке: такого развития событий никто не ожидал. Немного повозмущавшись, журналисты в итоге успокоились и перестали требовать незамедлительной отставки.
Позже в авторитетном издании «Дагенс Нюхетер» появилось интервью PR-консультанта Пола Йебсена. Комментируя ситуацию, он заметил: ход политика был невероятно удачным и напомнил ему его четырех пуделей, которые, слыша недовольство хозяина, ложились на спину и принимались дергать лапками. «Карлсон сделал пуделя», – подытожил Йебсен, и его фраза сразу обрела популярность, полюбившись народу.
На этот вопрос есть очень простой ответ: никак. Для большинства шведов характерно довольно скупое выражение эмоций. Яркий пример тому – поведение выигравших в лотерею Triss. Один из призов – приглашение на телевидение, где в прямом эфире победителю предложат стереть защитный слой на огромном билете и гарантированно выиграть от ста тысяч до пяти миллионов крон (обычный лотерейный билетик стоит 30 крон).
Я не смотрю абсолютно все выпуски, но тем не менее за двадцать лет ни разу не видела, чтобы выигравший прыгал от радости – и неважно, обладателем какой суммы он стал. Самая частая реакция – застенчивая улыбка и фраза из разряда: «Неплохо».
Кто-то может подумать, что выигравший просто-напросто стесняется камеры, но нет, дело вовсе не в «боязни сцены». Шведов с детства приучают сдерживаться: не смеяться слишком громко, не кричать, если злишься, свести жестикуляцию к минимуму. Это тот самый лагом, от души приправленный законом Янте и стремлением никак не выделяться. Чрезмерная эмоциональность с точки зрения шведа сродни проявлению агрессии или назойливости, что не может не вызывать подозрения.
Что шведы думают о нас? Сложно сказать, ведь в Швеции не принято открыто указывать людям на их недостатки. Шведы могут мило улыбаться, будто общение доставляет им удовольствие, но после этого пресечь все встречи, поскольку в глубине души все сказанное нами было им чуждо.
Одно можно утверждать с уверенностью: славяне хоть и далеки от условных испанцев и итальянцев, буквально разговаривающих руками, но и наша жестикуляция оказывается избыточной для скандинавов. Если вербальная коммуникация не клеится, а опереться на взмахи и пасы всеми частями тела не получается, то швед просто отведет взгляд в сторону. Это один из способов продемонстрировать, что общение закончено.
Другой способ завершить диалог не менее кардинален: швед может сделать шаг назад, сказать: «Jaha» («йа-ха») или «Nähä» («нэ-хэ») и, выждав пару секунд (вернее, дав собеседнику возможность опередить его), добавить, что ему пора домой / нужно в магазин / надо выгуливать собаку… Фокус в том, чтобы заметить телодвижение шведа и успеть закончить беседу, прежде чем тому придется самостоятельно придумывать повод уйти.