Что общего между шведом и кетчупом? Реакция!
В 1974 году в шведском языке появилось слово ketchupeffekt («ке́тчуп-эффе́кт») – эффект кетчупа. Этот феномен, наверное, знаком всем, кто хоть раз держал пластиковую банку кетчупа: сначала из нее ничего не выходит, а после долгой и интенсивной тряски на тарелке внезапно оказывается чуть ли не половина содержимого бутылки.
Примерно то же наблюдается и у шведов: они могут долго молчать, казаться закрытыми и неразговорчивыми, но стоит им опрокинуть пару рюмок – и перед нами уже совсем другие люди.
Алкоголь, конечно, ингредиент необязательный. Да и действует он на шведов совсем не так, как на славян. Если у нас открывается второе дыхание и просыпается желание свернуть горы и совершить все подвиги мира, то шведы ограничиваются расслаблением и попыткой достичь нирваны, после чего спокойно удаляются, чтобы провалиться в долгую спячку.
Растормошить шведа (даже подшофе) бывает непросто. Главное в этом деле – задавать открытые вопросы, то есть те, которые предполагают развернутые ответы. В противном случае разговор может выглядеть примерно так:
– Как тебя зовут?
– Ингвар.
– Где работаешь?
– В офисе.
– А кем?
– Менеджером.
– У тебя есть семья?
– Да.
– И дети?
– Да.
Такая «игра в одни ворота» способна вывести из себя даже самого терпеливого экстраверта. Но если не сдаться и продолжить своеобразный допрос, сдабривая его собственным рассказом, то может завязаться вполне интересный диалог. Неплохая тактика в подобном случае – не дожидаясь вопросов говорить о себе. Скажем, узнав, кем и где работает швед, сразу же представиться и поведать о своем месте работы.
Неразвитость в социальном плане особенно ярко проявляется на больших вечеринках: среднестатистический швед в трезвом состоянии предпочтет выбрать «жертву», с которой проведет большую часть вечера. Идеальный собеседник для шведа – тот, кто будет инициировать разговор, позволяя шведу лишь изредка поддакивать и поддерживать видимость интереса.
Скандинавов нередко характеризуют как людей молчаливых – и в некоторой степени это действительно так. Никакой активной мимики или отчаянной жестикуляции, напоминающей попытки разогнать надоедливых северных комаров, никаких лишних слов. Фраза «встреча прошла хорошо» может означать все что угодно: от «меня не уволили» до «мы заключили отличный контракт, и теперь моя зарплата будет не сто тысяч, а три миллиона».
За ужином швед может, резко задумавшись, замолчать. Пока мы лихорадочно будем подыскивать новую тему для разговора, швед будет мечтательно дожевывать тефтели, будто его совершенно не волнует внезапно повисшая пауза.
На самом деле пауза его и впрямь не тревожит. Швед руководствуется принципом «говорить, когда есть, что сказать». Если в какой-то момент ему показалось, что тема исчерпана, он либо резко перейдет к другой, либо замолчит. Мук совести от погружения в тишину в присутствии встреченного впервые за долгое время друга он испытывать не будет, подыскивать новую тему для беседы тоже не станет. Вспоминаем знаменитое «как-нибудь само рассосется».
Найти причину немногословности скандинавов исследователи пытаются уже много лет. Кто-то объясняет это особенностями климата (кому захочется говорить, когда на улице темно и промозгло?!), кто-то – историческими процессами. Одним из недавних факторов, поспособствовавших укреплению молчаливости, стала афиша 1941 года, призывавшая шведов не сболтнуть лишнего, случайно навредив таким образом стране.
На плакате был изображен желтый тигр в синюю полоску, под которым красовалась двусмысленная надпись: En Svensk Tiger («эн свенск тигер»). В переводе со шведского tiger – это и «тигр», и «молчит», и толковалась эта игра слов двояко: «шведский тигр», что показывало шведов как людей сильных и даже несколько опасных, и «швед молчит», что призывало граждан держать язык за зубами.
Славяне представляются шведам чересчур разговорчивыми. Помню, как знакомый швед как-то с улыбкой сказал: «Вы прям как попугаи, иногда так и хочется накинуть на вас что-то, чтобы побыть в тишине».
В глазах шведов мы не просто говорливые, но еще и очень громкие. Частично это связано с уровнем шума в наших крупных городах, но не только. Вспомните любое наше ток-шоу или политические дебаты: кто всех перекричит – тот и молодец. Аргумент крикуна будет услышан и воспринят как правильный. Громкость и уверенность – нередко главные доказательства правоты.
В Швеции все не так. Здесь в дело идут сухие факты, а не крик и взаимные обвинения. Вернее, политику можно припомнить старые грешки, но это как-то низко. Громкие скандалы зачастую всплывают уже после выборов, и объяснение тому простое: провинность одного человека не должна навредить всей партии.
Исключение – партия Sverigedemokraterna («Демократы Швеции»[2]), которую в силу ее неоднозначного прошлого испокон веков принято обвинять во всех смертных грехах: популизме, расизме, национализме и других «-измах». Вот здесь оппонентам дан полный карт-бланш: хотите вспомнить неосторожное высказывание какого-нибудь бывшего члена партии – пожалуйста, все с удовольствием вас поддержат и сокрушенно покачают головами.
В остальных случаях шведы стараются прибегать к статистике. Дебаты и дискуссии держатся на процентных соотношениях, а работа партий у власти оценивается с точки зрения количества выполненных предвыборных обещаний. Не имеет значения, что заявленные сто тысяч квартир невозможно построить за четыре года пребывания в правительстве: раз обещал – будь добр сделать!
Лифт – это, пожалуй, самое страшное изобретение человечества. Во всяком случае, именно так думают многие шведы. Им очевидно одно: сами они точно никогда такое не придумали бы. И правда: как кому-то могло прийти в голову поместить несколько незнакомых человек в замкнутом пространстве?
Лифт идеален лишь в одном случае – если ты находишься в нем один. Но стоит в него зайти еще кому-то, шведы тут же начинают паниковать. С соседом можно поздороваться, но дальше этого разговор вряд ли зайдет. Умилиться собачке или младенцу считается немного неприличным (хотя исключения, безусловно, встречаются). А если, например, в лифт заходит семья вместе с незнакомцем, беседа супругов обязательно прерывается.
К огромной радости шведов, в лифте поместили кнопки и цифры, которые показывают этажи. Именно на них обычно и устремляется все внимание. А если лифт большой, то принято смотреть в пол или стену – лишь бы не встретиться взглядом с посторонними людьми. Посмотреть в глаза в Швеции значит продемонстрировать готовность к беседе.
Вообще спонтанным обменам репликами в Швеции не слишком рады. Одно дело – поздороваться с прохожим, это проявление вежливости. Но это совершенно не означает, что диалог можно продолжить.
К непринужденным беседам чаще всего положительно относятся грибники и рыбаки, причем делают это, даже не здороваясь, а просто бросая комментарии из серии: «Ого, сколько вы нашли лисичек!» или «Сегодня что-нибудь поймали?» Далее следует небольшой двух-трехминутный разговор об урожайности, лесных и озерных богатствах и, конечно, погоде. После этого незнакомцы расходятся, зачастую даже не прощаясь, но желая, например, хорошего улова. Получается такой никого ни к чему не обязывающий «попутный» обмен информацией.