В 2015 году в Швеции произошло событие: в энциклопедический словарь Шведской академии (SAOL) включили местоимение hen («хен» – оно).
Шведское общество разделилось: одни восприняли это положительно, в то время как другие выступили с ярой критикой. На страницах газет разворачивались такие бои, словно речь шла об отказе от знаменитой политики нейтралитета или остановке атомных электростанций.
Само слово hen не ново: о нем впервые заговорил еще в 1960-х лингвист Рольф Дюнос. Его вдохновил финский язык, где не используется ни местоимение «он», ни «она». Вместо них есть hän – третье лицо. По мнению Дюноса, как раз этого и не хватало шведскому языку. Правда, в те годы полемика не вышла за пределы академических кругов.
Все изменилось с выходом в 2012 году детской книги «Киви и собака-чудовище». Главный герой сказки – мечтающий о собаке ребенок Киви, в отношении которого на протяжении всего повествования используется местоимение hen – мол, каждому позволено воспринимать этого персонажа так, как ему угодно. К выходу книги была приурочена и очередная статья о необходимости включения нового слова в язык. И именно тут началась настоящая истерия.
Вначале против этой идеи выступал даже Шведский языковой совет (Språkrådet) – полуофициальная организация, следящая за развитием языка и дающая рекомендации по орфографии, грамматике и лексике. Эдакий институт правильной и красивой речи, знающий, куда ставить ударение в слове «звонит» и решающий, какого рода будет слово «кофе». Вердикт совета был однозначный: «воздержитесь от использования hen».
Однако уже год спустя в Швеции подул ветер перемен. Теперь языковой совет не возражал против «хена», хоть и призывал употреблять его осторожно, поскольку это местоимение «может отвлекать от основной мысли повествования». Кончилось тем, что в итоге слово вошло в официальные словари шведского.
Нужен ли шведам hen? И да, и нет. С одной стороны, скандинавы много сотен лет прекрасно обходились без него и как-то выживали, причем последние годы чувствовали себя вполне неплохо. С другой – «хен» прекрасно решает сразу три проблемы: обеспечивает анонимность, облегчает обобщение и гарантирует объективность суждений.
Представим ситуацию: нам надо обрисовать среднестатистического студента. В русском языке слово «студент» по своей грамматической форме относится к мужскому роду, поэтому описание из серии «он прилежный, но любит погулять с друзьями» вряд ли кого-то удивит.
В шведском же языке разделение на мужской и женский род происходит исключительно по половой принадлежности, то есть со студентом приходится определяться: он это или она. В былые времена это слово могли заменить артиклем или местоимением из серии «этот персонаж», но hen звучит короче и проще.
Анонимность – еще один немаловажный фактор в шведском обществе. Представьте себе анонс: «Вечером на нашей сцене выступает гитарист. Его имя пока держится в тайне – скажем лишь, что он прославился своими рождественскими песнями». Что мы подумаем, прочитав такое объявление? Вероятнее всего, что гость – мужчина. Но если заменить «он» и «его» на нейтральное hen, то интригу точно удастся сохранить.
И, наконец, hen – незаменимый помощник журналистов, ведь благодаря ему люди в какой-то степени избавляются от предвзятости. «Депутат снова поднял вопрос о детских выплатах» – пока все выглядит нейтрально, но в продолжении потребуется уточнить пол: «Он(а) подчеркнул(а), что в нынешних условиях размер детских выплат следует сократить».
В этот момент мы подсознательно реагируем и на само событие, и на пол человека: «Только мужчина мог такое предложить!» или «У этой женщины что, нет детей? Или у нее такая высокая зарплата, что ее не волнует пара-тройка тысяч?» Мы проецируем наши эмоции и утрачиваем объективность восприятия. А если бы вместо «он» и «она» было некое третье лицо? Мы бы смогли оценить ситуацию беспристрастно – разумеется, насколько это возможно.
Конечно, и в русском, и в шведском языках можно пойти иным путем и вообще избежать местоимений, написав простое «был поднят вопрос» и «было предложено сократить», но звучит это как-то уж больно официально – а этого шведы ой как не любят!
Резюмируем: слово hen – явление уникальное и новое, вызывающее у шведов неоднозначную реакцию. Прогрессивные слои населения настроены решительно и почти полностью отказались от «он» и «она», но таких немного.
Основная масса все же консервативна: либо тихо презирает это слово, либо использует его в подходящих ситуациях. В общем, чтобы не попасть впросак и не разбередить оставленную «хеном» рану, воспользуемся старыми рекомендациями языкового совета: «Употреблять можно, но осторожно».
Так сложилось, что шведский часто называют смесью английского с немецким: мол, возьмите немецкие слова, расставьте их в соответствии с английской грамматикой – и получите шведский. Но есть в этой системе одно слово, которое никак не дает покоя ни русскоязычным людям, ни людям, владеющим какими-то другими языками. Речь о слове «ты».
Казалось бы, что сложного: все друг другу тыкают. При этом в шведском есть и местоимение «вы», но используется оно исключительно в отношении группы людей. Сейчас, правда, из-за наплыва мигрантов «вы» неожиданно обретает вторую жизнь, что весьма расстраивает шведов. И не потому, что «все должны быть равны», а потому, что борьба за тыканье в свое время развернулась нешуточная. Да и употребление обращений «ты» и «вы» в стране совсем не совпадало с нашим.
Вернее, так: давным-давно в Швеции было слово i («и»), имевшее значение «вы» (сегодня его вытеснило похожее ni). Его использовали при общении с королями, дворянами, священниками и родителями. Те, в свою очередь, отвечали «ты». А дальше началась типично шведская история с ужасной путаницей, изменениями в языке и превосходной традиционной развязкой «само собой рассосалось».
В середине XVII века в стране появились ранги, быстро ставшие показателем куда более важным, нежели происхождение. Переход на «вы» теперь инициировал человек, обладавший рангом выше. А захочет ли получивший привлекательный чин бюргер или купец просто так отказаться от статусного обращения? Женщины тоже предпочитали «выйти замуж за титул» и получить собственное обращение по типу «профессорша» или «генеральша».
Дошло до того, что в XIX веке в Швеции вспыхнула настоящая «эпидемия титулов» – titelsjuka («ти́тэль-хьу́ка»). Вообще шведы обожают композиты со словами sjuk (больной) и sjuka (болезнь) и используют их со всем, что наличествует в избытке или без чего невозможно представить свое существование. Так, объединив prat (разговор) и sjuka, получим pratsjuka – болтливость. Слияние mode (мода) и sjuka дадут modesjuka – эдакое стремление следовать тенденциям моды, nyhet (новость) и sjuka – nyhetssjuka – состояние, когда человек слишком часто проверяет новости.
Так же вышло и с титулами: каждый раз, обращаясь к кому-то, приходилось называть должность собеседника, и речь уже шла не только о высоких чинах, а о любых позициях. К этому добавились и фамилии. В середине XX века в одном из уважаемых шведских изданий появился ироничный пример эпидемии чинов: «Профессор Андерссон сказал, что профессор Андерссон придет, как только профессор Андерссон освободится».
Запомнить всех этих «главных замов второго зама третьего директора пятого отдела» было задачей не из легких. Назовешь должность неправильно – опозоришься на весь город, а обратиться к человеку по-другому тогда было нельзя.
Обращение на «ты» при этом тоже существовало: правда, только среди супругов, влюбленных и очень близких друзей. Родителям, братьям и сестрам теперь не тыкали и не выкали – с ними говорили в третьем лице: «Что отец собирается делать сегодня?», «Где вчера был брат?» Так сегодня общаются только с членами королевской семьи.
Надо сказать, переход на «ты» с друзьями нисколько не облегчал положение: более того, он тоже был чреват неприятными последствиями. Это местоимение олицетворяло доверительные отношения и потому даже в кругу людей одного социального положения использовалось не слишком часто. Некоторые сокрушались, что избегают общественных мероприятий, поскольку боятся неправильно обратиться к собеседнику. Если вдруг обратишься на «вы» к тому, с кем когда-то перешел на «ты», – опозоришься не меньше, чем употребив неправильную должность.
Положение было критическим. Шведам срочно требовалось найти какой-то выход из сложившейся ситуации. Взявшееся за дело государство, однако, подошло к решению не с той стороны, сделав ставку на «вы».
Общественность отнеслась к данному предложению неодобрительно: людям казалось, что их таким образом унижают, ведь в отношении простых рабочих выкали исключительно вышестоящие должности и бюрократы. В народе даже родилась поговорка: «Вы, Вы! Ты что, полагаешь, что у человека вши?!» (С намеком на множественный характер «вы».)
На помощь пришли социал-демократы. Набиравшее силу рабочее движение с лозунгами о равенстве и братстве всех независимо от происхождения и должности пришлось шведам по душе, и когда в 1967 году директор Медицинского управления Брур Рексед заявил, что будет обращаться ко всем на «ты», общество подхватило эту идею, и вскоре все уже друг другу тыкали. Сначала, правда, для приличия сделали вид, что все еще колеблются между «ты» и «вы», разбавив язык обезличенными формулировками типа «Будут ли примеряться эти туфли?».
Вот так и «рассосалась» эта многовековая проблема. Ну а медленное возвращение «вы» как уважительной формы обращения к человеку началось в 1980-х годах, когда знавшие иностранные языки официанты и продавцы принялись выкать посетителям, находя это признаком хорошего тона. К ним добавились приезжие студенты, в родных странах которых обратиться к учителю или пожилому человеку на «ты» считалось неприличным. Интересно, чем закончится борьба на сей раз? Или снова все «как-нибудь рассосется»?
Давным-давно Швеция была совершенно обычной страной, где сосуществовали два языка: тот, на котором говорили простые люди, и язык ведомств. Политики традиционно поясняли новые законы и постановления так, что никто ничего не понимал. Инструкции и вопросы в анкетах и бланках требовали дополнительных разъяснений для местных жителей, а предложения были по-достоевски или по-толстовски длинными и витиеватыми. Одним словом, шведский язык был «богатым и могучим» – красивым, но сложным для восприятия.
Все изменилось в 1993 году, когда при правительстве была создана «группа простого языка» (klarspråksgruppen[1]), призванная давать рекомендации ведомствам относительно способов сделать подаваемую ими информацию более доступной для понимания. С 2009 года госучреждения на законодательном уровне обязали выражать свои мысли четко и ясно. Сейчас законы и уложения по-прежнему формулируются несколько замысловато, но их общий смысл передается понятными непосвященному человеку словами. Как минимум в разъяснительных брошюрах.
Если вам все же никак не удается понять написанное, попробуйте сделать запрос в ведомство – получите максимально просто сформулированный ответ. В нем будут отсутствовать сложные предложения, устаревшие выражения, малоизвестные сокращения, характерная для определенной профессии терминология. Информация в разъяснениях подается в логическом порядке, текст делится на небольшие абзацы для более легкого восприятия. Нередко абзацы озаглавлены, чтобы читающий сразу понял главную мысль.
В 2013 году в Швеции разгорелся небольшой скандал, связанный с упрощением языка. Организация «Эксперты по языку» (Språkkonsulterna) обратилась в Бюро регистрации патентов с просьбой занести в реестр тематических дней День грамматики шведского языка. Бюро ответило уклончиво: «Для установления факта относительно того, носит ли товарный знак описательный характер, необходимо определить, существует ли с точки зрения целевой аудитории прямая и очевидная связь между предлагаемым названием и предоставляемыми товарами или услугами».
Формулировка озадачила экспертов по языку, и они обратились в суд. Бюро регистрации патентов парировало: «Удивительно, что люди, позиционирующие себя как профессионалы и знатоки языка, не в состоянии понять написанное».
История закончилась неожиданно для всех: омбудсмен по юридическим вопросам отклонил жалобу консультантов, сославшись на то, что, хоть ответ Бюро регистрации патентов и не идеален, в нем прилагается номер телефона, по которому можно задать уточняющие вопросы.
Сегодня все ведомства стараются предоставить краткую и четко сформулированную информацию, а если после прочтения остаются вопросы, всегда можно позвонить или написать организации и получить более подробный ответ.