Время от времени мы с мужем ходим в зоопарки.
Шведские зоопарки совсем не похожи на наши. Во-первых, многие из них расположены за пределами городов, где для животных создаются огромные вольеры и «человеческие условия» (в хорошем смысле слова). Если не считать тематические «лосепарки», коих в стране немалое количество, зоопарков с жирафами, медведями и верблюдами наберется меньше двух десятков, и почти все они закрываются на зиму, поскольку в несезон шведам лень уезжать из дома.
Многие зоопарки Швеции сегодня – это целое комбо: можно посмотреть зверей, покататься на аттракционах и даже посетить аквапарк, что заметно увеличивает стоимость входного билета, особенно для тех, кому нет надобности чем-то занять ребенка на выходные. Я застала еще те времена, когда вход на разные «развлекательные» территории оплачивался отдельно, что позволяло мне посещать зоопарки куда чаще, ведь цена за вход не предполагала сегодняшние дополнительные бонусы в виде спуска по водяной горке или захватывающих дух американских горок.
Муж до сих пор с нежностью вспоминает те годы. Он тоже не из любителей шведского «все включено», когда из этого включенного интересуют исключительно капибары и бегемоты. И все же периодически мы набираемся мужества проигнорировать громкий крик «душащей жабы» и отправляемся смотреть животных.
Пожалуй, самый известный зоопарк Швеции – Кольморден (Kolmården), расположенный в 150 километрах от столицы. Там вас гарантированно встретит сумасшедший дом на парковке, сменяющийся заоблачными ценами и безумными очередями на главные аттракционы: шоу дельфинов и приправленную завораживающими видами поездку на канатной дороге над свободно гуляющими львами, лосями и жирафами.
Этот зоопарк мы посещаем крайне редко. С одной стороны, нам до него далеко, с другой – для типичной шведской души там слишком многолюдно. Ну и с третьей, увидеть носорогов можно и в более близких (и дешевых) местах. И все же пару лет назад мы решили туда отправиться.
Вдоволь насладившись всеми прелестями «разгара сезона», мы, уставшие, вернулись на парковку – и тут мой взгляд неожиданно упал на стоявшее рядом здание с вывеской: «Мы работаем еще час!» Это был огромный террариум-аквариум с небольшой открытой зоной, где бродили лемуры и кенгуру. Перед входом предупреждающая табличка: «Животных не кормить и руками не трогать».
Однако этого и не требовалось: животные САМИ бросались на всех проходящих мимо. Лемуры знали: любая сумка равно потенциальная еда, а потому их интерес вызывал каждый человек с рюкзаком или пакетом. Выбирая между мной и мужем, один из лемуров остановил выбор на моем супруге – вероятно, потому, что его сумка выглядела поувесистее и потому более обнадеживающе.
Мы и оглянуться не успели, как лемур оказался на его шее. Муж сделал пару шагов, но животное, похоже, чувствовало себя вполне комфортно и слезать не собиралось. Прошло пять минут. По громкой связи напомнили о том, что террариум скоро закрывается, но лемура это совершенно не волновало. Не в силах больше терпеть, муж протянул к зверю руку, решив погладить и медленно спустить его на землю. Лемур, однако, не оценил такой заботы и нежности и агрессивно вцепился в протянутую ладонь.
Вид появившейся крови слегка смутил непрошеного гостя, и он осторожно пополз вниз, мы же бросились промывать рану. Муж, по шведской привычке дотошно разбирать все возможные сценарии, задумался:
– А вдруг у него бешенство? Что тогда? Надо бы посмотреть симптомы.
– Надо бы сказать сотрудникам, – добавила я.
Девушка-сотрудница, услышав наш рассказ, лишь улыбнулась и констатировала:
– Бывает…
В смысле, «бывает»? В моем мире в зоопарке не должно быть свободно гуляющих животных, способных без причины укусить посетителя. Мы соблюдали правила предосторожности, лемуру ничего не предлагали и приманить его не пытались.
– И что нам теперь делать? – поинтересовался муж.
– Даже не знаю, – продолжала мило улыбаться девушка. – Но нашим лемурам хорошо.
– Им-то хорошо, – хмыкнул муж. – Только мне плохо.
– Они привиты! – подбодрила сотрудница. – Так что не переживайте, бешенством вы от них вряд ли заразитесь.
Однако муж знал: кроме бешенства существуют и другие болезни. Тот же самый столбняк. От него мужа когда-то прививали, но было это лет двадцать назад.
В отеле он принялся звонить в медицинскую консультацию, где ему порекомендовали все же заехать в больницу и привиться повторно.
– Что у вас за проблема? – поинтересовался молодой человек приемного отделения.
– Вот, меня укусили, – муж показал на рану.
– Собака или кошка? – безынициативно бросил юноша, занося данные мужа в компьютер.
– Лемур.
Парень поднял глаза. В его взоре одновременно читались непонимание и удивление. Помолчав пару секунд, он не нашел ничего лучше, как спросить:
– Ваш?
– Нет, скорее ваш. Живет тут буквально через дорогу, – пояснил муж и показал на зоопарк.
– А-а… Это вам надо к врачу, – констатировал молодой человек.
– Да, именно поэтому я здесь, – кивнул муж.
Примерно такой же диалог состоялся и с врачом. Тот же легкий задор в начале и изумленные глаза в конце. Выслушав нас, врач сказала, что мужу надо привиться от столбняка, однако лично ей совсем не хотелось возиться с его бумагами, и нас из больницы перенаправили в дежурную поликлинику.
Ход третьего разговора был вполне ожидаем. Муж к тому моменту вошел в азарт и уже, словно настоящий артист, делал многозначительные паузы и играл голосом. И наконец-то получил заветную вакцину!
Дома же нас встретило неприятное известие: нам выставили два счета за посещение врачей. Да, за то, что первому специалисту было лень возиться с бумагами, нам тоже пришлось заплатить, ведь мы заняли ее время!
Жила-была в стокгольмском музее «Скансен» королевская кобра. Вернее, «кобр», поскольку змея была мужского пола и звалась в честь персонажа давнишнего диснеевского мультфильма «Робин Гуд». Вы ведь помните, что шведы – любители переводить все имена? Это у нас и у американцев первого советника принца Джона в лице змея звали Сэром Хиссом, а в Швеции он стал Сэром Вэсом. Справедливости ради отметим, что и английское hiss, и шведское väs означают шипение.
У Сэра Вэса был вполне уютный террариум со всеми удобствами. Жил он в нем припеваючи, не зная горя, пока кому-то не пришло в голову «провести модернизацию», заменив старые лампы новомодными энергосберегающими.
«Что за глупости?! – подумал Сэр Вэс. – Так дело не пойдет!»
Не оценив по достоинству техническую новинку, не дававшую прежнего тепла, Сэр Вэс не придумал ничего лучше, как подтянуться по арматуре и спрятаться в изоляции над прожектором.
А дальше… «Ищут пожарные, ищет милиция» – змею искал весь Стокгольм. Дело было в октябре, и общественность разделилась на два лагеря: пока одни волновались, сможет ли кобра пережить шведскую зиму, другие опасались, что она точно переживет холода и весной, изголодавшись, примется нападать на кошек и собак.
Пока пресса мусолила новость, сотрудники музея вовсю искали беглеца, которому, к слову, успели дать подходящее прозвище – Гудини! И правда, чем не великий иллюзионист?
В музейных коммуникациях специалисты установили специальные миниатюрные камеры – все тщетно. Кобры словно след простыл. Лишь спустя неделю Сэра Вэса обнаружили доблестные сотрудники таможенной службы Швеции, которые принесли в музей самое современное оборудование – в том числе и рентген-аппараты. Пара часов работы – и вся страна выдохнула с облегчением: Сэр Вэс нашелся!
Историей с Сэром Вэсом поспешили воспользоваться и ловкие предприниматели. В том же «Скансене» начали продавать серьги и украшения с изображением кобры, а ИКЕА представила рекламу одного из плафонов, который охарактеризовали как «змеезащитный». Вот такая история!