Когда шведы заговаривают о работе, не знающему шведский язык человеку кажется, будто воздух наполняется непрерывной бранью. Особенно сильно это заметно, если работы много и швед испытывает стресс, ведь он только и делает, что восклицает: «Работа! Работа!» А уж если речь зайдет о профсоюзе, то удержаться от смеха и стыда уже сложно не только русскоязычным, но и англоязычным людям.
В шведском языке существует два слова «работа»: первое, arbete («а́рбетэ»), заимствовано из немецкого, является нейтральным и входит в состав множества сложных слов. Так, трудовой договор – arbetsavtal («а́рбетс-авта́ль»), место работы – arbetsplats («а́рбетс-платс»), рабочая нагрузка – arbetsbelastning («а́рбетс-бела́стнин»), рабочий день – arbetsdag («а́рбетс-да»), трудоголик – arbetsnarkoman («а́рбетс-наркома́н»). В названиях организаций и ведомств тоже употребляется слово arbete: Биржа труда – Arbetsförmedlingen («а́рбетс-фёрме́длинген»), Управление по охране труда – Arbetsmiljöverket («а́рбетс-мильё-вэ́ркет»).
Но произносить «arbete», по мнению шведов, – дело долгое. Куда проще заимствовать английское слово job («джоб»)! Но вот незадача: в шведском нет звука «дж», и его заменяют на привычный шведам «й». И вот английское «джоб» незаметно превращается в… «йобб» (jobb) и глагол «йо́бба» (jobba — работать)! А теперь представьте шведа, эмоционально рассказывающего о том, как много у него работы и то и дело повторяющего: «Я должен jobba, jobba, jobba!»
А еще от jobba образовалось одно из наиболее распространенных слов шведского языка – jobbig («йо́бби»), что значит «трудный, тяжелый». В любой дискуссии вы услышите что-то вроде: «Jag har haft en jobbig dag» («я ха хафт эн йо́бби да» – у меня был трудный день) или «Han är jättejobbig!» («хан э йэ́ттэ-йо́бби» – он ужасно тяжелый в общении человек!»).
С «профсоюзом» вышел не менее забавный конфуз. Слово изначально немецкое (Fach), но в ходе истории звук «х» преобразился в звук «к», и сейчас профсоюз – это fack («факь»).
Как представить себя с лучшей стороны на собеседовании при приеме на работу? Разумеется, показать потенциальному начальнику нашу страсть! Мы должны гореть работой, быть готовы решить проблему или ответить на письмо или звонок в любой момент. Семья, отпуск – дело десятое. Главное – лояльность фирме.
Слыша о готовности «пойти на все», шведы лишь загадочно улыбнутся – и больше не позовут вас. Сервис «24/7» – это зачастую не про Швецию, ведь здесь во главу угла ставят баланс между работой и личной жизнью. Никакого трудоголизма.
Энтузиазма в отношении переработок и сверхурочных шведы испугаются. Для типичного шведского начальника заявление из серии «могу остаться сколько надо после работы» звучит как что-то вроде признания в некомпетентности, неумении планировать и отсутствии способности правильно организовать свой день. К тому же за переработки и работу в выходные придется доплачивать, да еще и совсем по другому тарифу, чего работодатель, конечно, совершенно не хочет. Так что смиряем свой пыл и, мило улыбаясь, говорим: «Работать готов, но о семье не забуду».
Совсем по-иному дело обстоит с амбициозностью, которую шведы называют ambitiös («амбихёс»). Для шведа это очень положительное качество, лишенное подтекста «идти по головам» и «достигать цели любой ценой». У шведов все в меру – и амбиции в том числе. Быть амбициозным – значит всего-навсего быть готовым двигаться к результату, хотеть работать на благо организации. В общем, если вы не прокрастинатор в третьем поколении, то смело говорите о себе ambitiös.
Без ваббы, воббы и вабрюари в Швеции никуда. Все это понятия, образовавшиеся в результате слияния слов и законов. Начнем с ваббы.
VAB – это сокращение фразы «забота о детях» (vård av barn – «ворд ав барн»). Имеется в виду больничный по уходу за ребенком. Другими словами, каждый, кто не может пойти на работу из-за необходимости сидеть с захворавшими детьми, имеет право на материальную компенсацию. Но говорить «я останусь дома с больным ребенком» очень долго, а шведы любят эффективность, поэтому из слова vab было решено сделать глагол vabba («ва́бба») – «ваббать», – и теперь никаких длинных объяснений не требуется.
Однако все та же знаменитая жажда эффективности не позволяет шведам просто сидеть дома и ничего не делать. Если один умный человек придумал возможность не пойти в офис во время болезни чада, то другой умный человек подумал, что, даже оставаясь дома, можно работать. И опять: на «я останусь дома с больным ребенком, но продолжу работать как обычно» ни у кого не хватает ни сил, ни времени, поэтому слово vab объединили с глаголом jobba (работать) и получили vobba («во́бба»). Так что теперь у шведов два варианта: либо ваббать, либо воббать.
А дальше подключились медики и статистические службы и дружно констатировали: максимальное количество вирусов (а соответственно и больничных) приходится на февраль. Выходит, чаще всего шведы берут больничные по уходу за детьми именно в феврале[11]. И тут третий гениальный человек решил соединить слова «ваббать» и «февраль» (februari) и получил… vabruari («вабрюа́ри»)! Слово прижилось, и теперь именно так в шутку называют второй месяц года.
Деньги за «ваббство» выплачивает Государственная страховая касса[12]. Заявления подаются онлайн, при этом до недавнего времени не требовалось никаких подтверждений как со стороны врачей о болезни ребенка, так и со стороны работодателя об отсутствии сотрудника в определенные дни.
В общем, все строилось на доверии, однако последние сверки данных показали, что почти 16 % граждан нарушили закон: например, запросили деньги, но сами при этом продолжали ходить на работу. В итоге «лишних выплат» оказалось почти на 72 миллиона евро. Конечно, Страховая касса была недовольна таким положением дел, и с 1 января 2025 года действует новый закон, по которому начальство обязано уведомлять государство о ваббающем сотруднике.
У шведских очередей есть сильный конкурент: рабочие встречи. Среднестатистический календарь офисного сотрудника в Швеции вызывает ужас и непонимание у нашего человека, но трепет и благоговение у местного жителя. Календарь повышает его значимость, вызывает уважение – еще бы, ведь у простого сотрудника на неделе запланировано сразу несколько важных встреч!
Как правило, все начинается с понедельничной встречи (måndagsmöte – «мо́ндас-мётэ»). Очередная трудовая неделя – чем не повод собраться, чтобы настроиться на работу (да и вообще вспомнить, что выходные закончились)? Можно неспешно обсудить предстоящие задачи, запланировать новые встречи…
Планирование – это неотъемлемая часть жизни каждого порядочного шведа. Запланировать надо все: от похода в магазин и посещения друзей до ответа на письма и рабочие звонки. Это помогает оставаться в тонусе и избегать стресса. Если в январе не бронируете билеты на июльский отпуск – вы какой-то «неправильный» швед.
А еще в общении надо помнить, что шведы не слишком хорошо ориентируются в датах. Их конек – недели. Предложите встретиться 18 апреля – и можете рассчитывать на вопрос: «А какая это неделя?» Каникулы, отпуск, командировка – все это будет в рамках «недели пять», «недели двадцать три» и «недели «сорок четыре». Пожалуй, исключение – «нескользящие» праздники, так что даты Рождества и Дня Швеции вам назовут без проблем, а вот с какой-нибудь Пасхой придется помучиться.
Но вернемся к встречам. Помимо понедельничных встреч бывают ежемесячные (månadsmöte – «мо́надс-мётэ») и годовые (årsmöte – «ош-мётэ») – понятное дело, чтобы обсудить случившееся за месяц или год. Отмененная встреча (inställt möte – «инстэ́лльт мётэ») – неприятная пауза в расписании, ведь, скорее всего, это означает, что рано или поздно появится дополнительная встреча extrainsatt möte («э́кстра-инса́тт мётэ»), которая нарушит заранее четко распланированный рабочий процесс. Подобное происшествие грозит самым страшным, что только можно себе представить, – наложением двух встреч или, как это называют шведы, «двойным бронированием» (dubbelbokning – «ду́ббель-бу́книн»).
Вообще о встречах можно писать отдельную книгу, где все будет начинаться с какой-нибудь установочной planeringsmöte («планэ́ринс-мётэ») – встречи, чтобы запланировать другие встречи, а заканчиваться кризисной krismöte («крис-мётэ»), где все только и будут делать, что обсуждать, почему компания не развивается или уходит в минус. Спойлер: мы-то понимаем, что причина в бесконечных встречах, но об этом принято тактично молчать.
Встречи нужны шведам для того, чтобы почувствовать собственную значимость. Знаменитый шведский демократический стиль управления предполагает бесконечные обсуждения, избегание конфликтов и поиск компромисса. Шведские начальники твердо верят: отличных показателей на рабочем месте можно достичь лишь в том случае, если фирма напоминает семью. Все должны знать все, поэтому на встрече вам предусмотрительно доложат, кто уволился из отдела кадров, кого взяли в бухгалтерию, кто из отдела продаж в декрете… И не имеет значения, что все эти имена вы услышите впервые – зато вы будете чувствовать себя частью большой дружной семьи.
Правда, есть и полезные встречи, цель которых – принять решение. Это задача не из простых, ведь главное в этом деле – достичь консенсуса. Вас будут кормить обтекаемыми формулировками, постепенно вселяя уверенность, что решение никак не навязано, а родилось у вас в процессе беседы. И вот незаметно вы поддадитесь этому мурлычущему течению и плавно заплывете в ряды согласных.
Если же, не дай бог, какой-то сотрудник пропустил подобную встречу, ему обязательно пришлют отчет и спросят его мнение. В идеале оно должно совпасть с мнением большинства. А если не совпадет – не беда; главное – человека выслушали и учли его пожелания.
Разумеется, ни в одной (даже сказочной) стране не бывает стопроцентного большинства. С невозможностью достичь единогласия шведы борются просто: ищут золотую середину, что предполагает уступки с обеих сторон.
Взять простой ужин. Швед едва ли проявит инициативу и скажет: «Давай закажем суши». Нет, это звучит слишком авторитарно. Для начала надо облечь свое предложение в форму вопроса, желательно завуалированного настолько, чтобы собеседник ни в коем случае не услышал намека на навязывание какого-то мнения.
– Что будем на ужин? Есть какие-то предложения?
– Даже не знаю… А ты что думаешь?
– Я сегодня очень устал, нет сил готовить… А у тебя как, ты не устала?
– Есть немного… Как насчет того, чтобы заказать что-то?
– Прекрасная идея! Может быть, суши?
– Ну нет, суши я ела вчера на работе… Может, лучше пиццу?
– Ой, пицца очень большая, я не осилю. Что скажешь о тайской кухне?
– О, идеально, давай!
Всего-то десять минут обсуждений – и все довольны. Никто не получил свое «идеальное» блюдо, но и не ощутил давления. В итоге у обоих неплохая безобидная альтернатива – пусть и не слишком привлекательная, зато не приведшая к конфликту. Перенесите эту ситуацию в рабочий коллектив – и вот готовый рецепт взаимодействия со шведами!
Я часто говорю, что в нашей культуре любой «круглый стол» превращается в квадратный, в то время как у шведов все происходит с точностью до наоборот. Мои друзья в России часто жалуются, что их начальники словно играют в демократию: предлагают что-то обсудить, но, по сути, жаждут услышать подтверждение своих мыслей. В Швеции же вопрос выносится на обсуждение не для галочки: начальство и впрямь хочет услышать мнение подчиненных.
Внесенные предложения на рабочих встречах очень приветствуются. Желательно, конечно, чтобы каждый присутствующий высказал свое мнение, иначе не будут соблюдены демократические принципы. При этом свое предложение надо подать таким образом, чтобы никто не подумал, что вы давно уже вынашиваете ту или иную идею. Она должна словно родиться спонтанно, в ходе обсуждения, благодаря мудрым высказываниям коллег.
Во время обсуждения вопроса бесполезно заглядывать в глаза руководству, надеясь подобрать «правильные слова» и понять, в нужном ли русле протекает беседа. Во-первых, зачастую шеф сам не знает ответа или идеального решения и ждет, когда его предоставят сотрудники.
Во-вторых, шведы едва ли могут похвастаться активной жестикуляцией и что-то выражающими глазами. Исключение – нарушенные неписаные правила: скажем, попытка влезть без очереди. Вот тут потомки викингов проявят завидную сдержанность, но в испепеляющем взгляде будет читаться вся буря охвативших шведов эмоций. Взгляд этот, правда, провинившийся проигнорирует – ну, или, по крайней мере, сделает вид, что не заметил его.
Когда приходит время принять решение, каждый порядочный швед погружается в трагичное состояние под названием beslutsångest («беслю́тс-о́нгест»), где beslut – решение, а ångest – отчаяние, тревога, страх. Это мучительный процесс, предполагающий стенания и многочисленные вопросы: «А верный ли это выбор? А правильно ли я поступаю? А может, другой вариант все-таки лучше?»
Beslutsångest непременно наступает в самый ответственный момент: швед уже тщательно взвесил все «за» и «против», привел всевозможные доводы и пришел к единственно верной и логичной развязке. И вот тут, когда другой спокойно выдохнет, швед начнет терзаться в сомнениях.
Beslutsångest – состояние ужасно неприятное и, словно трясина, затягивающее в себя всех, кто хоть немного прожил в Швеции. Едва ли какому-то иммигранту удавалось избежать обуревающих в последнюю секунду сомнений. Если вы не испытали beslutsångest – значит, вы не ошведились.
Состояние это настигает при принятии любого решения – будь то предложение руки и сердца, заключение важной сделки или покупка билетов в кино. А тот ли фильм вы выбрали? А не лучше ли было пойти на него в другой день или в другой компании? А может, до фильма надо было поужинать?
Психологи утверждают, что такого рода стресс возникает у перфекционистов, неуверенных в себе людей с низкой самооценкой, личностей, предъявляющих к себе повышенные требования, ставящих нереалистичные цели, имеющих завышенные ожидания и испытывающих сложности при принятии решения. Вот вам отличная характеристика шведов – правда, сами они себя видят совершенно иначе.
Кстати, для слова «решить» шведы придумали несколько вариантов. Решить проблему – совсем не то же самое, что принять решение. Вот короткий список шведских «решить»:
– lösa («лёса») – решать (математическую) задачу или проблему. К слову, «математическая задача» и «проблема» выражаются одним и тем же словом – problem («проблем»). Лично мне как гуманитарию этот взгляд на вещи очень близок;
– bestämma («бестэ́мма») – тут речь идет скорее о возможности командовать, а также об определении времени, места или стратегии. Вы договорились о следующей встрече? Или начальник только и делает, что отдает приказы? Значит, и вы, и он – bestämma;
– besluta («беслю́та») – это «решать» об активном выборе между разными вариантами для достижения цели или решения (простите за тавтологию) проблемы. К тому же это более формальный вариант: например, besluta происходит в парламенте;
– avgöra («ав-йо́ра») – окончательное решение. Не можете определить, кто прав? Значит, не можете avgöra.
Больше всего седых волос у шведов появляется в феврале. Тому две причины.
Во-первых, как помним, до недавнего времени февраль был самым тяжелым для здоровья месяцем. Вы ведь еще не забыли vabruari?
Но хуже другое: февраль – время ожидания налоговой декларации, а что, кроме налогов, может вызвать больше стресса? Если у вас есть онлайн-кабинет, то сведения о них вы получите с 3 по 7 марта. Остальным же в марте или апреле придет эдакое «письмо счастья» с подробной информацией о доходах и налогах. Подать декларацию с коррективами необходимо до 2 мая.
Казалось бы, в этом нет ничего странного. Но на самом деле налоговая декларация – это своего рода лотерея, полная неожиданностей. Не исключено, что вам придется выложить кругленькую сумму.
Первый шок, с которым сталкиваются иммигранты из ряда стран, – это зарплата. В Швеции при обсуждении выплат и заключении контракта всегда указывается брутто-зарплата, то есть зарплата до вычета налогов.
Видя красивую цифру в 4000–5000 евро люди радуются, не понимая, что на руки они получат в разы меньше, ведь налог «съест» около 30 % этих денег. Кстати, зарабатывающие больше 42 000 крон (около 4200 евро) должны с оставшейся после «стандартного» муниципального налога суммы заплатить еще 20 % налога – на сей раз уже государственного.
Обычно налог отчисляет работодатель, однако он не учитывает возможные дополнительные доходы от акций, сдачи жилья или второй работы. Эти приятные бонусы приходится добавлять самостоятельно, после чего Налоговая инспекция пересчитывает доход и присылает новый вердикт. Как правило, совсем не радостный – нужно доплатить.
Однако шведы так просто не сдаются и подкидывают налоговой службе новый вызов, прося одобрить налоговые вычеты. Таковых существует превеликое множество: государство предлагает вернуть часть денег за ремонт, проезд, бензин, рабочий телефон или компьютер – список можно продолжать до бесконечности. При правильном обосновании долю налога можно снизить, – и тогда на ваш счет поступят дополнительные средства.
Примерно 1 % зарплаты стабильно уходит церкви. Раньше деньги отдавали все, независимо от вероисповедания. Более того, к церкви автоматически приписывался каждый новорожденный в стране. С недавних пор стали поступать гуманно: теперь платят исключительно прихожане Шведской церкви. Правда, таковыми по большей части становятся не совсем добровольно, ведь в лоно церкви попадают при крещении, а его зачастую организуют родители для новорожденных детей.
Церковный взнос, конечно, небольшой: с каждой заработанной сотни на нужды религиозных организаций идет 1,04 кроны. Но эксперты давно подсчитали, что за свою жизнь человек отдает десятки тысяч своих кровных, о чем большая часть населения никогда не задумывалась. Увидев страшные цифры, люди всполошились, и в стране начался настоящий бум добровольного покидания церкви.
В этом нет ничего удивительного: согласно статистике, Швеция – одна из наименее религиозных стран мира. Однако принадлежность к церкви – это не про веру, а про традиции. Лет двадцать назад покинуть Шведскую церковь было чем-то из ряда вон выходящим: люди стыдились своего решения и держали его в тайне, а некоторые даже обращались к психологу, чтобы снять с плеч такой груз вековой моральной ответственности!
В наши дни ситуация изменилась. Теперь выход из церкви – обычная процедура, обсудить которую при желании незазорно даже на работе, хотя вопросы вероисповедания и входят в когорту личной сферы.
Шведы, как и мы, активно заимствуют слова из английского, давно отказавшись от идеи подбирать подходящие эквиваленты на родном языке. «Вау!», «кэш» и даже «йес» стали неотъемлемой частью повседневного общения. Но некоторые слова – это так называемые псевдоанглицизмы: звучат как английские, но на самом деле таковыми не являются. Типичные примеры – хеппи-энд (англ. – happy ending), митинг (англ. – demonstration), рекордсмен (англ. record holder).
В шведском тоже есть такие слова: например, overall («овэро́лл» – комбинезон, англ. coverall) и afterwork («а́фтэ-уо́рк»). Согласно словарям, последнее означает эдакое «послерабочее мероприятие», за которым скрывается поход в бар с коллегами для общения в непринужденной обстановке. Что-то вроде корпоратива, только не требующего от начальника дополнительных финансовых затрат.
Зато для сотрудников такой афтерворк – сплошные расходы. В баре каждый платит за себя, и порой счет может выйти весьма внушительный. Угощать друг друга не принято, даже если из всего коллектива в бар отправились три-четыре человека.
В трудах, посвященных особенностям шведского менталитета, приводится хрестоматийная история о шведе, который отправился на афтерворк с пятью коллегами-иностранцами. В какой-то момент один из иностранцев радостно вскрикнул: «Нас всего пятеро, я заплачу за пиво!» Швед тут же похолодел от ужаса, охваченный мыслью: «Черт, придется выпить пять кружек пива!» В его представлении никто не должен быть никому должен, и раз один человек решил угостить всю компанию, то и остальные присутствующие поступят так же. Чаще всего швед возьмет инициативу в свои руки и тут же попросит бармена повторить, лишь бы не остаться в долгу.
Афтерворк обычно назначают на четверг – и это, между прочим, умный стратегический ход. Поскольку афтерворк предполагает поход в бар, некоторые могут не рассчитать свои силы и проснуться на следующий день не в самой лучшей кондиции. Если это произойдет в субботу, сотрудник переложит вину за испорченные выходные на работодателя, а если в пятницу, то просто-напросто возьмет выходной, тем более что нередко последний рабочий день несколько короче. Да и работается в пятницу обычно вполсилы, так что, как говорится, не велика потеря.
Афтерворк нередко начинается уже на рабочем месте, поскольку заблаговременно купленный алкоголь значительно дешевле того, что продают в злачных местах. В офисе сотрудники слегка разогреваются, а в баре потом заказывают «чисто символически», чтобы корпоратив не слишком ударил по карману. Кстати, такое практикуют и студенты, собирающиеся в клуб, на дискотеку или в бар: дома дешевый аперитив, позволяющий дойти до нужной кондиции, а потом уже веселье в общественном месте.
Алкоголь для шведа – это часто способ «отпустить себя», поэтому, немного выпив, он может сказать все, что думает. При этом его мало заботит, кто перед ним находится: коллега или начальник. Задавать глупые вопросы, примитивно шутить и отпускать неподобающие комментарии не считается потерей лица, если человек под градусом. Никто не переживает, что начальник увидит чье-то непристойное поведение и уволит (тем более что шеф вполне может опьянеть сильнее подчиненного). На афтерворке все равны – даже «равнее», чем в офисе.
Правда, осторожность все-таки надо соблюдать. Если в баре кто-то с кем-то флиртовал, то у коллег появится повод посудачить, тем более что шведы – те еще сплетники!
Поскольку афтерворк – мероприятие внерабочее, на него могут прийти и бывшие сотрудники фирмы. Расспрашивать их о новой работе не принято: здесь действует принцип «захотят – расскажут сами». А в офисе на следующий день все примутся обсуждать: может быть, кому-то удалось узнать, как на самом деле обстоят дела у старых коллег?
В поведении тех самых «бывших коллег» непосвященный может заметить и еще одну странность: с афтерворка они могут уйти, не попрощавшись или же попрощавшись лишь с теми, кто попадется им на пути. Тут в действии заложенная установка не привлекать к себе слишком много внимания и не отвлекать других от разговора. Вот так бывает: у нас невежливо «уйти по-английски», а у шведов на корпоративах – с точностью до наоборот.