У каждого шведа (а затем и иммигранта) наблюдается легкое раздвоение личности. Зимой проявляется настоящий «нордический характер»: шведы ходят будто замороженные, с выражением лица «не подходи». Точь-в-точь московское метро в час пик. Дежурной улыбкой они одарят вас, только если их о чем-то спросить. Ну правда: чему тут радоваться, когда за окном темно, промозгло, ветрено, а сверху что-то постоянно капает или сыплется? Зимой яркую одежду вы увидите разве что на горнолыжных курортах, города же погружаются в соответствующую природе цветовую гамму.
Другое дело лето: тут просыпается вся страна. Открываются дополнительные музеи, проводятся фестивали, все как один дружно высыпают на улицу, боясь пропустить хоть одну светлую минуту. Шведы начинают походить на детей: смеются и радуются, веселятся от души. Все нутро наполняется благодушием и счастьем, практичные черные куртки и пальто сменяются пестрыми футболками и шортами.
А теперь угадайте, когда легче познакомиться со шведами? Разумеется, летом! Тут все открыты и общительны, хотя и настоящей дружбы в нашем понимании, возможно, все равно не завяжется: шведы в основной массе предпочитают держать друзей со школьной скамьи или, на худой конец, со времен института. Впоследствии есть шанс завести знакомства в кружках по интересам, но вот на работе, например, отношения редко перерастут не то что в дружеские, но даже в приятельские.
С зимой и летом разобрались, остаются весна и осень. Как и в природе, где эти времена года совершенно непредсказуемы, настрой шведов может колебаться и едва ли поддается какому-либо четкому анализу. И все же весной, даже холодной, все живут в предвкушении лета и больше готовы идти на контакт. В начале осени у шведов еще свежи воспоминания о лете, но в воздухе уже витает флер предстоящей депрессии, и чем ближе зима, тем больше мы увидим недовольства и замкнутости…
Шведы гордятся наличием на их родине четырех времен года: зимы, весны, лета и осени. В школах детям то и дело внушают, как им повезло: есть и снег, и пестрые октябрьские листья, и просыпающаяся весной природа, и лето с белыми ночами. Белые ночи – это кульминация шведского года. Все здесь связано со светом. После дня зимнего солнцестояния во всех новостях обязательно порадуют фразой: «Теперь с каждым днем будет светлее». Летом же, наоборот, трагичным голосом сообщат: «Ну все, теперь мы движемся к темноте».
Эксперты успокаивают: со снегом темнота ощущается не так сильно. Правда, при ближайшем рассмотрении выясняется, что в южных регионах страны снега последние годы почти не бывает. С октября по апрель небо щедро дарит жителям пятьдесят оттенков серого, от души приправленных мелким дождиком – на такой местные даже не реагируют. Он будто висит в воздухе, разгоняемый северным ветром: зонт бесполезен, ибо мелкие капли все равно проникнут абсолютно везде.
В 2015 году синоптики и вовсе огорошили стокгольмцев: на праздник середины лета, который отмечается в конце июня, воздух прогрелся до целых +11, в то время как на Рождество столбик термометра поднялся до +6. Только представьте, каково жить в широтах, где зимняя и летняя погода мало чем отличаются…
Шведов этим не испугаешь: с самого детства их приучают проводить на улице каждую свободную минуту. Свежий воздух полезен для здоровья, да и надеяться на жаркое лето особенно не приходится. Многие детские сады придерживаются принципа «ute i ur och skur» («у́тэ и ур о скюр»), что-то вроде «быть на улице в любую погоду». Дождь ли, снег – дети играют и спят на открытом воздухе.
Такой подход отлично закаляет. При первых лучах весеннего солнца шведы выбегают на улицу ловить свет и тепло, а при +10 местные жители повергают в шок приезжих, появляясь в шортах и футболках. Наученные горьким опытом, скандинавы отлично знают: не стоит рассчитывать на то, что лето будет теплее. Хотя справедливости ради надо отметить, что в последние годы температура в Стокгольме и южных провинциях страны не раз поднималась выше +30. Совсем нескандинавские показатели!
Справиться с капризами погоды помогают праздники. Порой кажется, что шведы живут от праздника до праздника, и магазины охотно это поддерживают. Рождественские товары появляются сразу после Хеллоуина, Рождество плавно перетекает в День всех влюбленных, а тот, в свою очередь, в Пасху. Все это изрядно приправлено сезонами скидок, главный из которых – mellandagsrea («ме́ллан-дагс-ре́а»), или «распродажа между Рождеством и Новым годом».
Шведы – любители отмечать кануны. Но если с каким-нибудь Рождеством, отмечаемым 24 декабря, мне достаточно было запомнить дату, то привыкнуть праздновать Пасху в субботу, а не в воскресенье было сложно.
Быть может, связано это было с тем, что в период моего взросления про Рождество говорили не слишком много, а вот про Пасху знали все, потому что от нашего метро пускали автобусы на кладбища. Да и яйца продолжали красить – во всяком случае, в семьях моих друзей.
Есть у меня и другое объяснение. С детства я знала, что название нашего последнего дня недели связано с воскрешением Иисуса, так что за годы мозг хорошо запомнил: воскресение происходит в воскресенье – и до сих пор противится шведской традиции отмечать его в субботу.
С Рождеством было проще. Православное Рождество празднуется в январе, а католическое (а вместе с ним и шведское лютеранское) – в декабре, так что мне всего лишь требовалось согласиться на дополнительный праздник. Наверное, будь я из страны, где Рождество празднуют 25 декабря, мне было бы куда сложнее принять этот факт (примерно как с Пасхой).
Я всегда задавалась вопросом: как так, Христос еще не родился или не воскрес, а шведы уже друг друга поздравили? На самом деле объяснение кроется в истории. Раньше сутки начинались не в полночь, как в наши дни, а с заходом солнца. Вероятно, это связано с христианством, в котором первая служба суток – вечерня. Повелось это еще с библейских времен: у евреев день начинался с появления на небе третьей звезды. Да и в Библии о днях творения говорится так: «И был вечер, и было утро: день один». Так в Швеции и закрепилась традиция отмечать праздники накануне.
А вот еще один занимательный факт: хотя кануны праздников отмечаются гораздо шире самих праздников (то есть по сути этими самыми праздниками и являются), они не считаются официальными выходными. Выходит, что 24 декабря, когда вся Швеция встречает Деда Мороза и собирается за столом, – это, в общем-то, рабочий день, а вот 25 декабря, когда все уже отдыхают, – красный день календаря. На практике работодатели все понимают и рассматривают кануны Рождества и мидсоммара (праздника середины лета) как выходные.
Кстати, больше половины шведских праздников имеют религиозную основу, хотя шведы – один из наименее верующих народов в мире. Снова спасает скандинавская практичность: зачем что-то переносить, придумывать новое и менять календари, когда праздники уже закрепились? Главное – отдохнуть, а связан ли выходной с Иисусом, королевской семьей или государством – неважно.
С религиозными праздниками возникает другая проблема: Пасха, Троица и мидсоммар всегда выпадают на выходные. Помню, как я когда-то допытывалась у шведов, не обидно ли им, что государство буквально крадет у них минимум три выходных в году (а если Новый год или Рождество выпадут на субботу или воскресенье, то дней для отдыха останется еще меньше, потому что в Швеции праздники не переносят).
Выяснилось, что шведы об этом даже не задумываются, то есть в их сознании та же Пасха – это просто суббота/воскресенье, которое и без того нерабочее. Правда, оплачиваются эти дни по другому тарифу, называемому storhelgstillägg («стур-хельйс-тилльлэ́гг») – «прибавка за (работу в) большой праздник».
Если праздник выпадает на пятницу или понедельник, то у шведов образуется длинный выходной – långhelg («лон-хельй»), а если на четверг или вторник, то появляется «втиснутый день» klämdag («клэм-да») между праздником и выходным. Его нередко берут за свой счет, чтобы получить тот самый долгожданный långhelg. И вот вам уже отличная тема для беседы с коллегами: куда съездить, чем заняться, какой сериал посмотреть…
Какие же праздники есть у шведов?
• 1 января – Новый год (nyårsdagen – «ни-ош-да́ген»); выходной
• 6 января – Богоявление (Тринадцатый день Рождества – Trettondedag jul – «тре́ттондэ-даг юль»); выходной
• 13 января – Двадцатый день Рождества (Tjugondedag jul – «щу́гонде-даг юль»); рабочий день
• 14 февраля – День всех влюбленных (alla hjärtans dag – «а́лла я́ртанс да»); рабочий день
• 25 марта – Благовещение, которое давно уже вошло в обиход как день вафель (våffeldagen – «во́ффель-да́ген»); рабочий день. Праздник изначально называли vår fru dagen («вор фрю да́ген» – день нашей Девы), что в некоторых диалектах при быстром произношении смахивает на «воффель-даген», то есть «день вафель»
• март или апрель – Страстная пятница (långfredagen – «лон-фре́даген»); выходной
• март или апрель – Великая суббота (påskafton – «поск-а́фтон») – в этот день шведы отмечают Пасху
• март или апрель – Пасхальное воскресенье (påskdagen – «поск-да́ген»); выходной
• март или апрель – Поливальный понедельник (annandag påsk – «а́ннан-да поск»); выходной
• 30 апреля – Вальпургиева ночь (valborg – «ва́льборьй»); рабочий день
• 1 мая – День труда (första maj – «фёшта май»); выходной
• 40 дней после Пасхи – Вознесение (Kristi himmelsfärdsdag – «кри́сти хи́ммельс-фэдш-да»); выходной
• май или июнь – Троица (pingst – «пингст»); выходной
• последнее воскресенье мая – День матери (mors dag – «муш да»)
• 6 июня – Национальный день Швеции (Sveriges nationaldag – «свэ́рьес натшуна́ль-да»); выходной
• пятница в конце июня – канун мидсоммара (midsommar – «мисо́ммар»); рабочий день, но большинство компаний отпускает сотрудников
• суббота в конце июня – мидсоммар (midsommardagen – «мисо́ммар-да́ген»); выходной
• 1 ноября – День всех святых (alla helgons dag или allhelgonadagen – «а́лла хе́льгонс да / алль-хе́льгона-даген»); выходной
• второе воскресенье ноября – День отца (fars dag – «фаш да»)
• 13 декабря – День святой Люсии (Lucia – «люси́а»); рабочий день
• 24 декабря – канун Рождества (julafton – «юль-а́фтон»); рабочий день, но большинство компаний отпускает сотрудников
• 25 декабря – Рождество (juldagen – «юль-да́ген»); выходной
• 26 декабря – второй день Рождества (annandag jul – «а́ннан-да юль»); выходной
• 31 декабря – канун Нового года (nyårsafton – «ни-ош-а́фтон»); рабочий день, но большинство компаний отпускает сотрудников.
А еще шведы большие сладкоежки, и в их календаре можно найти множество тематических дней, посвященных разнообразной выпечке. Наиболее известные – день булочки с корицей (kanelbullens dag – «канэ́ль-бу́лленс-да») 4 октября и Жирный вторник (fettisdagen – «фет-ти́сдаген») – аналог нашей Масленицы, когда принято есть семлу – булочку с миндальной массой и взбитыми сливками. В эти дни большинство начальников заказывают для сотрудников именно эти вкусности.
Прибавим к этому негласные фестивали и локальные праздники. Например, в третий четверг августа дается официальный старт периоду поедания сюрстрёмминга (surströmming) – консервированной квашеной сельди. Ежегодно интернет заполняют ролики с поглощением забродившей рыбы с характерным запахом тухлых яиц, но едят ее далеко не все шведы. Изначально это специалитет северных широт, и там он пользуется гораздо большей популярностью, чем в других регионах страны.
Куда более приятный по вкусу праздник – праздник раков (kräftskiva — «крэфт-хуи́ва»). Эти вечеринки устраивают по всей Швеции на протяжении последнего летнего месяца. Компании друзей в веселых колпаках и слюнявчиках с изображениями раков собираются на открытой веранде, украшенной бумажными гирляндами, луной и фонариками. Отваренных раков подают с укропом на бумажных тарелках, запивают все это аквавитом из все тех же бумажных стаканчиков. На всех украшениях – «портреты» виновников торжества. Для большинства шведов раковые вечеринки – эдакая возможность весело проводить лето.
На юге Швеции отмечают День святого Мартина (mårtensafton – «мо́ртенс-а́фтон»), в народе называемый «гусь Мартин». На праздник готовят разнообразные блюда из гуся. Помните сказку про путешествие Нильса с дикими гусями? В конце истории мальчик помогает своему пернатому другу избежать печальной участи и оказаться главным блюдом на праздничном столе – речь как раз о Дне Мартина.
Есть в стране два праздника, которые из локальных превратились в общешведские. Первый – день короля Густава II Адольфа, отмечаемый в день гибели монарха (6 ноября). Особой популярностью эта особа голубых кровей всегда пользовалась во втором по величине городе Швеции Гётеборге[8], где в свое время даже придумали пирожное Густава Адольфа. Сейчас такое пирожное можно найти во многих кондитерских страны, но только раз в году. Рецепт любой – главное, чтобы выпечка была украшена шоколадным профилем монарха.
А в провинции Смоланд в первый четверг марта едят любимейший в Швеции торт принцесс (prinsesstårta – «принсэ́сс-то́рта»). Праздник назвали незамысловато: «первый четверг марта» (första torsdan i mars – «фёшта ту́шдан и маш»), и выбран день был неслучайно. Тут сыграл огромную роль местный диалект, в котором выпадает буква R. Вот жители региона и решили поиронизировать над собой и назначить день и месяц (а позже и выпечку), в которых присутствует эта буква. Так första torsdan i mars превратился в fössta tossdan i mass, а торт prinsesstårta – в pinsesståta.
Раз уж речь зашла о еде, попробуем разобраться со временем праздничной трапезы в Швеции. Столы ломятся от яств, прежде всего, на Рождество и Пасху – тут застолье чем-то напоминает наш новогодний ужин. Разве что надо заменить наши традиционные салаты картофельной запеканкой с анчоусами, тефтелями, которые так любил Карлсон, крошечными сосисками и рыбой в разных маринадах (зимой – лососем, весной и летом – селедкой).
Когда собираться за столом – вопрос, делящий Швецию пополам. В одних семьях основную трапезу назначают на вечер (исторически это, вероятно, правильнее), в других (в частности, у моих свекров) – на обед. Получается, у кого-то рождественский ланч (jullunch – «юль-лунш»), а у кого-то – рождественский ужин (julmiddag – «юль-ми́дда»).
– Не забудь, что завтра вечером мы не включаем свет и не смотрим телевизор, – сказал мне однажды знакомый швед, у которого я гостила.
«Видимо, это очередная акция из серии «час Земли», – подумала было я, но тут же вспомнила: вообще-то это мероприятие проходит в марте, а на дворе октябрь. Так я узнала, что дважды в год (осенью и весной) шведы делятся на два лагеря: непримиримые жадины-нелюдимы и жизнерадостные любители детских развлечений. Первые сидят дома затаив дыхание, вторые скорее бегут к двери каждый раз, когда в нее стучат или звонят.
Два события, разделившие страну, – это Хеллоуин и Пасха. Традиции чем-то похожи: дети вооружаются сумками и пакетами и идут по соседям собирать сладости. Именно тогда в некоторых шведах и пробуждается их темная сторона, призывающая запереться дома и никого не впускать. Они и в обычное-то время, прежде чем выйти из квартиры, предпочитают пять раз посмотреть в глазок и удостовериться, что встречи с соседями точно не будет! И как тут убедить среднестатистического шведа собственноручно открыть дверь всем соседским детям, да еще и вручить каждому россыпь конфет?!
Видимо, бездетные интроверты и придумали в итоге отличный способ избежать нежелательных встреч: выставленная у порога тыква на Хеллоуин – явное приглашение зайти за угощением (с Пасхой, к сожалению, это не работает). Правда, правило это негласное, и дети нередко звонят в неукрашенные двери. Именно на такой случай и придумано другое решение: выключить свет и затаиться.
Помните, как в детстве мы с удовольствием исполняли танец маленьких утят? У шведов тоже есть нечто подобное – правда, уток заменили лягушками, а в пляс пускаются не только дети, но и взрослые.
Представьте себе: сотни людей собираются у высокого шеста и по команде начинают прыгать со словами: «ква-ква-ква». Так выглядит самая главная шведская традиция: отмечание мидсоммара, или праздника середины лета.
Надо сказать, что середина лета серединой совсем не является – во всяком случае, в нынешнем понимании. Название закрепилось в старые времена, когда так называли день летнего солнцестояния, то есть 20–21 июня. Спустя много веков потомки тех самых прашведов решили проявить эффективность и сделали праздник плавающим, выпадающим на пятницу между 19-м и 25-м июня.
Главным атрибутом мидсоммара является… майский шест! Тут лингвистам пришлось изрядно поломать голову над загадкой, почему шест, устанавливаемый в июне, называют майским. Версий происхождения слова много: от заимствования из немецкого, где существует майское дерево (Maibaum), которое и впрямь воздвигают на первое мая, до древнешведского слова maja («майя»), что значит «украшать листвой и травой».
Но вернемся к мидсоммару. В день праздника шведы стекаются в какой-нибудь местный парк или музей под открытым небом, где вокруг майского шеста начинаются песни-пляски-хороводы. Самая важная песня, без которой не обходится ни одно празднование, – Små grodorna («смо гру́дуна»), или «лягушата».
Текст песни незамысловат: «На лягушат смешно смотреть: у них нет ушек, у них нет хвостиков… ква-ква-ква». Все это наглядно иллюстрируется при помощи рук, которые сначала помещают к ушам, а потом к попе. Завершается действо прыжками по кругу.
Огромная популярность песни привела к желанию подольше под нее скакать, из-за чего в песне появились дополнительные куплеты про собак, говорящих voff-voff («воф-воф»), поросят, произносящих nöff-nöff («нёф-нёф»), и слонов, издающих трубящие звуки.
Я всегда говорю: песня про лягушек – настоящий ключ к шведскому сердцу, своего рода сданный экзамен, подтверждающий ваше полное приобщение к шведской культуре. Если знаете слова и движения – считайте, вы целиком ошведились!
Так сложилось, что в русском языке Хеллоуин и День всех святых стали синонимами и ассоциируются исключительно с тыквами, привидениями и выпрашиванием конфет. Однако для шведов это два совершенно непохожих праздника.
Разное в них все: и настроение, и название, и наполнение. Хеллоуин – праздник тыкв, переодеваний и конфет. День всех святых – время поминовения усопших, когда на могилах зажигают свечи и кладбища озаряются уходящими в даль реками света.
Когда-то это был день поминовения святых и мучеников, отмечавшийся церковью первого ноября, а сразу за ним шел Духов день, когда вспоминали ушедших в мир иной родных и близких. По какой-то причине шведы решили модернизировать свой церковный календарь и перенесли День святых на первое воскресенье ноября, а в 1953 году – на субботу между 31 октября и 6 ноября. В лютеранской стране поклоняться святым было не принято, и потому в сознании простых людей День святых и день усопших смешались.
А дальше шведы перемудрили: решив не обижать церковь, у религиозного праздника они сохранили старое название (День всех святых), а вот утвержденному «светскому» присвоили новое, которым стало… День всех святых! Правда, писать его стали по-другому: церковный называется allhelgonadagen («алль-хе́льгона-да́ген»), а светский – alla helgons dag («а́лла хе́льгонс да»).
Чтобы окончательно сбить с толку любого иностранца, выходные со светским праздником называют allhelgonahelgen («алль-хе́льгона-хе́льйен»), то есть по названию церковного праздника! Объясняют это просто: шведы-атеисты давно уже забыли первоначальную дату церковного Дня всех святых.
Хотели запутать чужаков – а навредили себе же: сегодня и сами шведы уверены, что и выходные, и отмечаемый ими праздник – это allhelgona. Не будем повторять их ошибок и запомним:
31 октября – Хеллоуин (который, к счастью, не стали переименовывать на шведский манер);
1 ноября – церковный праздник allhelgonadagen (День всех святых). Его отмечает исключительно церковь;
Суббота между 31 октября и 6 ноября – светский праздник alla helgons dag (День всех святых). Шведы идут на кладбище и зажигают свечи, называя эти выходные allhelgona и будучи уверены, что и праздник имеет то же название.
Ух, теперь можно немножко выдохнуть и при встрече со шведами блеснуть эрудицией, намекнув, что вы разбираетесь в названиях их праздников куда лучше!
Вот уже больше 20 лет я преподаю шведский язык. За это время меня редко озадачивали вопросы студентов, но вот один из них и впрямь поставил меня в тупик. Помню, однажды меня спросили: «А кто такой Колянка?»
– Колянка? – переспросила я.
– Ну да. В Швеции все его очень ждут.
– Правда? – удивилась я.
Скажу честно: несмотря на мою безграничную любовь к Швеции и шведскому, я никогда в жизни не слышала ни про какого Колю – Коляна – Колянку.
– Ну как же, – не сдавались студенты. – Все только о нем и говорят. Мол, без него Рождество – не Рождество.
И тут я поняла! Колянка – это Калле Анка! Это был тот случай, когда мое лингвистически настроенное ухо напрочь отказывалось соединять слова в единое целое. Видимо, я оказалась редким исключением, поскольку позже выяснилось, что для многих «калле анка» звучит исключительно как «колянка».
Калле Анка – это шведский вариант имени «Дональд Дак», а нарезка диснеевских мультфильмов «Дональд Дак и его друзья желают счастливого Рождества» – главная передача рождественской Швеции, которую ежегодно транслируют 24 декабря с 1960 года.
Почему американский мультфильм стал шведской традицией? Судя по всему, шведы руководствовались принципом «на безрыбье и рак рыба». В середине прошлого века развлекательных передач в Швеции было немного, да и с мультипликацией дела здесь обстояли не очень. Потому показ диснеевского мультика – это целое событие, которого тогдашние дети ждали примерно так же, как я в начале 90-х «Чипа и Дейла» с «Утиными историями».
Только представьте: не избалованную огромным количеством каналов и передач публику каждое Рождество радовали качественной анимацией – да еще и целый час! Мульт-нарезку достаточно было повторить всего несколько раз – и вот уже шведы как по команде садятся у голубых экранов ровно в 15:00.
Тренд сохраняется и в наши дни: «Рождество Дональда Дака» – вторая по популярности программа после отборочных туров к Евровидению с незамысловатым названием Melodifestivalen («мелуди́-фестива́лен»). Диснея смотрят 2,9 млн человек – огромная цифра для страны с населением около десяти с половиной миллионов. Правда, с недавних пор трансляция начинается в 15:05, что в свое время вызвало бурю негодования: мол, нарушение традиции!
Но вернемся к «колянке». Да, шведы решили перевести «экзотические» имена всех диснеевских героев, чтобы простому обывателю, в те времена едва ли знакомому с заморскими именами, стало привычнее. Логика была проста: кто такой Дональд Дак? duck в английском – утка, значит, Дональд Дак – это утка по имени Дональд.
Вот что получилось в итоге:
Ка́лле А́нка (досл.: «утка Калле») – Дональд Дак;
Ка́йса Анка (досл.: «утка Кайса») – Дейзи;
Кна́тте, Фна́тте, Ща́тте (этимология неясна, но knatte – паренек, fnatt – слегка сумасшедший, с придурью, tjatt – болтливый) – Билли, Вилли, Дилли;
Ю́аким фон А́нка / Фа́рбрур Ю́аким (досл.: «Юаким фон Утка/дядюшка Юаким») – Скрудж МакДак;
Пифф и Пуфф (возможно, от piff – приятный заводила и puff – толкаться) – Чип и Дейл;
Му́ссе Пигг (досл.: «бодрый / радостный мышонок») – Микки Маус;
Ло́нгбен (досл.: «долговязый») – Гуфи
А еще в Швеции есть Stålmannen («столь-ма́ннэн» – стальной человек – Супермен), Greta Gris («гре́та грис» – свинья Грета – свинка Пеппа) и Карл-Альфред (моряк Попай). А Говорящий сверчок из Пиноккио превратился в труднопроизносимое Benjamin Syrsa («бе́ньямин си́ша» – сверчок Бенджамин).
Все шведские дети знают: раз в год их папа выйдет из дома исключительно для того, чтобы купить газету. Предусмотрительность и знаменитое планирование всего на свете исчезают в самый важный день года: в канун Рождества, когда вся семья ждет прихода Юльтомтена – местного Деда Мороза.
После традиционного просмотра подборки диснеевских мультфильмов отец семейства встает и заявляет: «Пойду куплю газету». Спустя пару минут раздается стук в дверь, и на пороге появляется Юльтомтен с мешком подарков. Все рады, но малыши переживают: почему папа в очередной раз неправильно рассчитал время и пропустил приход Деда Мороза?!
В наши дни классическая фраза употребляется все реже, ведь газеты уже давно можно читать в интернете. Новых вариантов много: выгулять собаку, проверить машину, что-то принести из гаража, сделать важный звонок… И все же именно покупка газеты пробуждает в большинстве шведов теплые детские воспоминания…
Подарки, которые приносит Юльтомтен, – не от какого-то мифического существа. Все они подписаны, и задача Юльтомтена – прочитать, кто что от кого получает. Для этого на подарки предварительно наклеивают этикетки со всей необходимой информацией. «Хорошего Рождества, дорогой Эрик, желают бабушка с дедушкой» – примерно такими фразами сопровождается процесс дарения.
Одна из старых шведских традиций – прикладывать к подарку небольшую рифмовку, раскрывающую суть подарка. Например, дарящий книгу может написать вот такое:
Подарок ты открой скорей:
Тебя он сделает умней!
В интернете есть множество сайтов, предлагающих готовые рифмовки для самых разных подарков: от типичных носков, пледов и билетов на концерт до сертификата в маникюрный салон или экзотических полетов на воздушном шаре.
К слову, в нашем обществе потребления подарки в один мешок не помещаются, и Юльтомтен переходит к вручению вещей, заблаговременно оставленных под елкой. Для шведов волшебство заключается не в неожиданном появлении игрушки под елкой, а в приходе дарителя. Добывать подарки исполнением песен и чтением стихов тоже не надо: все по-шведски эффективно и структурировано: «пришел – вручил – ушел». Праздник закончился.
Слово «семестр» происходит от латинского seméstris, что означает «шесть месяцев». Именно на такой срок в Древнем Риме люди могли занять ряд должностей, отчего во многих языках слово и стало ассоциироваться с учебным периодом.
Шведы же пошли другим путем: для них примером послужили французские военные, которые в XVIII веке имели право взять полугодовой отпуск, называемый semestre. Вероятно, это слово и заимствовали шведские офицеры, после чего оно попало в другие сферы деятельности.
В 1963 году в Швеции ввели закон о так называемых промышленных каникулах – industrisemester («индустри́-семе́стэр»). Граждане получили право на 24 дня отпуска, но брать их полагалось в июле, когда предприятия по взаимной договоренности массово закрывались на трехнедельный отдых.
Идея была проста: мало кто хотел брать отпуск весной или осенью, когда погода не располагает к долгим прогулкам и времяпровождению на открытом воздухе. Большинству хотелось насладиться коротким летом – пусть и не очень теплым, зато невероятно светлым.
Чтобы никому не было обидно, профсоюзы договорились с заводами и фабриками об одновременной остановке производства в июле. В результате довольными оказывались как сотрудники, так и руководители, отныне не переживавшие из-за возможной конкуренции, ведь конкуренты-то тоже в отпуске!
Концепция «промышленных каникул» просуществовала почти сорок лет. Начавшаяся в конце 1990-х годов глобализация принесла с собой изменения: организация должна была функционировать круглый год, ведь в разных странах своеобразные «промышленные каникулы» выпадали на разное время.
Однако по какой-то загадочной причине шведы наотрез отказались подстраиваться под новые реалии и жертвовать лучшим месяцем года. До сих пор июль лидирует по количеству отпусков, и все (кроме туризма) встает на паузу: в это время не стоит рассчитывать на быстрый ответ или помощь в решении проблемы. Да, в офисе останется отвечающий на звонки сотрудник, но, скорее всего, он лишь с сожалением предложит перезвонить через пару недель…
Вообще массовое туристическое паломничество случается не только в июле. Проведя рождественские каникулы в кругу семьи, на Новый год шведы устремляются в теплые страны за дозой витамина D. Пасхальные каникулы для многих – последний шанс покататься на лыжах. На июньский праздник середины лета города пустеют, поскольку для шведов это время – возможность «начать лето» в идиллическом загородном доме на берегу озера.
Каждый из этих периодов позволяет шведам немного повозмущаться относительно высоких цен на перелеты и получить долю адреналина в огромных очередях в аэропортах. Взять отпуск на неделю раньше или позже для семей со школьниками – часто непозволительная роскошь: пропускать школу без уважительной причины нельзя, а путешествие – это, разумеется, блажь, а не необходимость.
Пандемия и закрытые границы пробудили в шведах энтузиазм к словотворчеству, в результате чего образовалось два новых понятия:
hemester («хеме́стэр») – отпуск, проведенный дома (hemma – дома, semester – отпуск). Предполагается, что вы остаетесь дома, время от времени совершая какие-нибудь вылазки в ближайшие пригороды, музеи или просто на пляж. Дешево и сердито;
svemester («свеме́стэр») – отпуск, проведенный в Швеции (Sverige – Швеция, semester – отпуск). Здесь все просто: вы уже не привязаны к дому, а путешествуете по всей стране, исследуя ее регионы и достопримечательности.
Помимо праздников и скидочных сезонов у шведов есть и другие важные даты в календаре. Например, 25-е число каждого месяца – день зарплаты. С особым нетерпением его ждут в январе, поскольку декабрьская подготовка к Рождеству с обилием подарков и застольем на широкую ногу съедает приличную часть бюджета.
В результате январь в Швеции получил негласный титул беднейшего месяца года (årets fattigaste månad – «о́ретс фа́ттигастэ мо́над»), а день накануне первой в новом году зарплаты – самого нищего дня. В магазинах иногда можно найти предложения для тех, кто старается максимально сэкономить: например, меню за пару-тройку евро.
А еще январь порой называют белым месяцем (vit månad – «вит мо́над»), и дело тут вовсе не в снеге. Началось все с концепции «белой недели», которую в середине 1970-х годов ввела сеть магазинов алкоголя Systembolaget («систе́м-була́гет») в рамках (только представьте!) рекламной кампании, призывавшей воздержаться от… употребления спиртного! Цвет выбрали не случайно: он символизировал чистоту и невинность.
Белая неделя – пожалуй, самое распространенное понятие, хотя с тех пор появились и белые выходные (vit helg – «вит хельй»), и белый месяц, и даже слегка ироничное белое Рождество (vit jul – «вит юль»), при праздновании которого на столе нет ни одного крепкого напитка.
Периодическое «очищение организма» долгое время считалось полезным для здоровья, однако в наши дни врачи и исследователи сомневаются в том, что такое поведение действительно улучшает состояние. А все потому, что, по статистике, те, кто регулярно устраивает подобные разгрузочные дни, уверены: в остальное время можно ни в чем себе не отказывать, и поэтому в среднем пьют больше.
Конечно, белые недели и тем более месяцы присутствуют в жизни далеко не всех шведов. В семье моего мужа, к примеру, их никогда не было. Правда, и спиртное они поглощают совсем не в «статистически правильных» масштабах. В среднем каждый швед старше 15 лет умудряется выпить 8,6 литра алкоголя в год. Наши же родственники ограничиваются фужером шампанского на Новый год, парой бокалов вина на день рождения и несколькими банками пива в жаркие летние дни.
Пережив январь, шведы плавно ступают в февраль – самый болезненный месяц года, в который чаще всего случается так называемое «вабство», о котором я расскажу в главе «Работа не волк».
Март и апрель – непростые месяцы для родителей школьников. Дело в том, что именно на этот период приходится больше всего дней рождения, а значит, и детских праздников с подарками. Трат обычно не так много: дорогие подарки покупать не принято (зачастую ограничиваются чем-то символическим, например набором фломастеров), из угощения – хот-доги и конфеты. Правда, приглашают обычно всю детсадовскую группу или весь класс младшей школы (либо всех мальчиков или всех девочек) – эдакая попытка избежать моббинга и привить детям чувство справедливости.
Если с точки зрения финансов март и апрель – месяцы не затратные, то с точки зрения стресса и потерянных нервов соперничает с ними лишь декабрь, когда начинается гонка за рождественскими подарками. Большое количество дней рождения неизменно приводит к тому, что даты отмечания совпадают. Тут, конечно, приходится выбирать, куда идти. Кто-то предпочитает посетить тех, кто пригласил раньше, но отказать по причине «более интересного события» для многих тоже незазорно.
На весну дни рождения выпадают не случайно. Заботливые работники статистического ведомства уверяют: все дело в том, что шведы предпочитают уходить в отпуск летом. А что еще делать на отдыхе? Наслаждаться жизнью, а через девять месяцев пожинать плоды своего гедонизма.
Для школьников и студентов следующее важное событие – завершение учебного года. Происходит это в начале или середине июня. Дети собираются в школьном дворе и поют песни, главная из которых – «Idas sommarvisa» («и́дас со́ммар-ви́са») из фильма по мотивам книги Астрид Линдгрен про Эмиля из Лённеберги.
На окончание школы детей и их родителей раньше приглашали в церковь. Не потому, что те верят в Бога, а потому, что такова была традиция. Однако в начале нулевых в стране всерьез заговорили об ущемлении прав тех, кто придерживается иного вероисповедания, и многие учебные заведения предпочли проводить церемонии прощания со школой в школьном актовом зале.
Особо ярые защитники прав мигрантов предлагали даже запретить исполнять на этом мероприятии шведский гимн, дабы выходцы из других стран не чувствовали себя ущемленными. Правда, каким образом национальная песня новой страны проживания лишает иностранцев идентичности – непонятно. По той же логике можно не учить язык, да и вообще не посещать школу, ведь там «все не как на родине».
И все же куда больше споров вызывает другая традиция школьников – вернее, выпускников гимназий[9]: арендовать открытый трактор или грузовик, украсить его шарами, лентами и веселыми надписями, включить музыку на полную громкость и танцевать в кузове, попивая алкоголь. Такие кортежи проезжают через весь город, сотрясая дома и улицы. Отличная туристическая ловушка, вызывающая раздражение всех, кто в этот момент оказался за рулем.
Если завершение учебного года протекает шумно и весело, то его начало (а оно выпадает на середину августа) проходит почти незаметно. Никакой нарядной одежды, никаких подарков и цветов учителям. Может играть музыка (иногда даже приглашают живой оркестр!). Директор выступает с приветственной речью, и дети дружно заходят в школу. Все по-скандинавски тихо, эффективно и в нордическом духе минимализма.
В этом плане слегка отличаются первокурсники или новоявленные гимназисты: для них предусмотрен ритуал посвящения в студенты nollning («но́льнин», что происходит от nolla – «нулевой, новичок»). Организуют его обычно студенты старших курсов, в обязанности которых входит знакомство новоприбывших с учебным заведением и сплочение коллектива.
В определенный момент в газетах принялись писать о том, что посвящение в студенты стало выходить из-под контроля. Над новичками издевались, порой заставляя их раздеваться догола, напиваться или выполнять унизительные задания. «Нольнин» получил столь большую огласку, что в гимназиях и вузах всерьез задумались о запрете старой традиции, а само слово все сильнее стало ассоциироваться с чем-то негативным.
Сейчас в большинстве учреждений предпочитают говорить о других церемониях: например, inspark («и́нспа́ркь» – что-то вроде «пинок, помогающий залететь внутрь») и даже mottagning («мут-та́гнин» – торжественный прием). Наполнение довольно приличное: совместный пикник или ужин, экскурсия по кампусам или какие-то безобидные задания из серии спеть вместе песенку.
С детства я привыкла к многословным поздравлениям. В магазинах было практически невозможно найти пустые открытки: везде красовались четверостишия с пожеланиями любви, счастья, денег, исполнения желаний, будь то открытка к Новому году, дню рождения или свадьбе.
Меня воспитывали в культуре, где сказать простое «Поздравляю!» сродни моветону. Надо было проявить внимание, а оно заключалось в нанизывании приятных слов, отражающих мечты и чаяния объекта поздравлений. Даже коллегам полагалось написать хотя бы пару фраз.
Шведы подходят к вопросу практично. Никаких «желаю тебе…», «пусть у тебя…» и тому подобных сантиментов. Все сведено к простому «С днем рождения!» (Grattis på födelsedagen! – «гра́ттис по фё́дэльсэ-да́ген») или «Поздравляю!» (Grattis! – «гра́ттис»). В целом, конечно, довольно удобно и прилично экономит время, хотя и обезличенно, ведь «граттис» говорят и коллеге, и любимой жене, и на свадьбу, и на юбилей, и при повышении.
Для поздравления с праздниками используют не менее простую модель: выбирают между словами «радостный» (glad – «гла»), «приятный» (trevlig – «тревли») и «хороший» (god – «гу»), которые добавляют перед названием праздника. Правил о выборе слова не существует, здесь действует принцип традиции.
Glad påsk! («гла поск») – Радостной Пасхи!
Glad valborg! («гла ва́льборьй») – Радостной вальпургиевой ночи!
Glad / Trevlig midsommar! («гла / тре́вли ми́соммар») – Радостного / Приятного праздника середины лета!
Glad lucia! («гла люси́а») – Радостного Дня святой Люсии!
Glad pingst! («гла пингст») – Радостной Троицы!
God jul! («гу юль») – Хорошего Рождества!
Gott nytt år! («готт нитт ор») – Хорошего Нового года!
Trevlig helg! («тре́вли хельй») – Приятных выходных!
– Мы давно уже решили, что на Рождество ничего не будем дарить друг другу, – сказал мне однажды муж. – А заодно и на дни рождения, и на всякие там дни отца и матери…
В общем, совсем без подарков. Цветы – да, покупаем, но у свекрови аллергия на все что можно, поэтому из списка растений удаляется все, что способно благоухать. Привезти в подарок сладости тоже затруднительно, поскольку подозрение вызывает даже стандартная фраза «может содержать следы орехов». В свое время я ограничилась чаем. Простым черным чаем, ведь нет гарантий, что в сборах и добавках не окажется какого-нибудь редкого цветочка, который вызовет аллергическую реакцию.
Свыкнуться с мыслью, что подарков на главный шведский праздник не будет, было непросто, хотя я не любитель ходить по магазинам (даже онлайн). Конечно, мы не единственные, кто не покупает подарки, но это скорее исключение. Покушаться на святое и отказываться в том числе от каких-нибудь подарочных карт – это уже слишком! Это подтверждает и всезнающая статистика, заявляющая, что декабрь для шведов – месяц наибольшего стресса, в том числе и из-за поиска подарков.
Но вы же помните, что меня угораздило выбрать какую-то нешведскую семью шведов? Родня моего мужа предпочла сохранить нервные клетки и бонусом место в доме и деньги, так что с самого начала я знала: декабрь будет для нас спокойным временем.
Но однажды мы с мужем оказались на рождественском базаре в стокгольмском этнографическом музее «Скансен». И тут я увидела отличную штуку: тайные подарки – практика, которая существует в музее уже много лет.
Концепция такая: перед вами лежит множество запакованных подарков разного размера, но одинаковой стоимости. Их можно трогать, трясти, мять, по ним можно стучать. Так вы выбираете коробку по вкусу: кому-то больше нравится нечто большое и тяжелое, кому-то наоборот – мягкое и компактное. Человеческая жадность подсказывает взять что-то побольше и потяжелее. Легкое и небольшое предпочитают в основном туристы, помня об ограниченном количестве багажа.
Я, конечно, не удержалась и уговорила мужа купить такие подарки всем родственникам. Надо сказать, в тот год нам очень повезло: в упаковках оказались и стеклянные миски, и вазы, и наборы банок для хранения круп и печенья. В общем, мы остались очень довольны. С тех пор каждый год мы едем в Скансен и за час решаем вопрос с подарками. И, следуя нашему примеру, остальные члены большой шведской семьи тоже постепенно вернулись к традиции.
С подарками связана и еще одна милая традиция, которой мои заграничные родственники по какой-то причине не придерживаются. Видимо, не хотят лишних разногласий и конфликтов, потому что, судя по отзывам моих друзей, эта традиция рождает настоящие застольные бои.
Речь о, казалось бы, безобидной рождественской игре в подарки julklappsspel («юль-клаппс-спель»). Суть ее в следующем: все гости предварительно покупают что-то на заранее оговоренную сумму, причем обычно это что-то очень дешевое, не дороже десяти-пятнадцати евро – скажем, свечка или набор салфеток.
Все подготовленные подарки кладутся в центр стола. Затем каждый по очереди бросает игральные кости, начиная с самого младшего или самого старшего. Если выпадает шестерка[10], участник забирает любой подарок. Так продолжается до тех пор, пока все подарки не разобраны.
Затем устанавливают таймер на пять или десять минут, и тот, кто выкинул шестерку, получает право обменять доставшийся ему подарок на другой. Вот тут-то и начинаются (не)шуточные бои за самую интересную упаковку! По словам моих знакомых, ставших свидетелями сего процесса, шведы превращаются в настоящих детей, бьющихся за последнюю конфетку.
Кстати, для самого слова «подарок» шведы придумали целых два варианта. Первый международный и используется для подарков по любому поводу, кроме Рождества: present («пресэ́нт»).
Для рождественских же подарков существует особое слово julklapp («юль-клапп»), что-то вроде «рождественских постучалок» (jul – Рождество, klappa – стучать). Это название пошло от ставшей популярной в Швеции в XIX веке шуточной традиции незаметно подбрасывать соседям щепки или выструганные либо соломенные игрушки с ироничной подписью. Представьте себе это развлечение: постучать в дверь, подкинуть сомнительный подарок и скрыться за углом, наблюдая, как сосед получит послание и примется гадать, от кого оно!