Ох, как же меня когда-то раздражал этот вопрос! Задавали мне его многие знакомые шведы, искренне не понимая, почему мы «не хотим». Казалось, для шведов существовала довольно простая формула: «Хочешь жить как мы – живи». Культурные отличия и исторические предпосылки совершенно не принимались во внимание. Предполагалось, что шведская модель, будучи идеальной, априори подходит абсолютно всем.
Долгое время шведы были уверены, что Швеция хоть и лагом, но при этом самая лучшая и развитая страна в мире. Все, что не по-шведски, – несовременно, и не важно, идет ли речь о воспитании детей, решении конфликтов, вождении машины или системе здравоохранения. Если в другой стране проблема решалась не так, как в Швеции, эту несчастную страну негласно записывали в список неразвитых, с сожалением констатируя: «У нас тоже так было… лет сто назад».
Была у шведов в арсенале и еще одна фраза, способная вывести из себя кого угодно: «В Швеции мы делаем вот так». Каждый раз, слыша ее, я чувствовала себя нашкодившим ребенком, которому воспитатели делают очередное замечание и объясняют, как ведут себя приличные люди.
Сейчас, правда, кое-что изменилось. Ежедневные криминальные сводки вызывают недоумение и слегка приглушают призывы «жить как в Швеции». Возмутиться ростом цен, ужаснуться преступностью, поохать над уровнем образования – все это стало темами повседневных бесед. Теперь, если услышать разговор шведов, обязательно сложится впечатление, будто они всем недовольны.
Но что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. Не дай бог поддержать негодование шведов в отношении их страны: вы тут же станете тайным врагом, коему неведомы все прелести «самой лучшей страны в мире». В глазах шведа пробегут знаменитые строки «чемодан – вокзал», а в его душе вспыхнет яркий огонь патриотизма. Согласиться с критикой Швеции можно лишь тем, кто лет за пятнадцать-двадцать проживания в стране не раз восторженно отзывался о ней и сумел доказать, что успешно интегрировался. Одним словом, стал «своим».
Поездка на стокгольмских электричках – это настоящий квест с неизвестным исходом. Главный вредитель на шведских железных дорогах – signalfel («сигна́ль-фель» – ошибка сигнала), из-за которой поезда либо движутся медленно, либо вообще встают. Результат один – огромные задержки и отмены поездов.
На официальном сайте Транспортной администрации Швеции «ошибке сигнала» даже посвящена отдельная статья, где пассажирам объясняется, что на самом деле ошибка – это вовсе не ошибка. Мол, радуйтесь, наша сложная система определила, что где-то что-то пошло не так и вовремя не только включила красный свет семафора, но и самостоятельно затормозила состав.
Иногда красный свет включается действительно по делу: например, где-то не опустился шлагбаум, кто-то вышел на рельсы или птица села в неудачном месте, из-за чего произошло замыкание. Но, конечно, бывают и неполадки в системе.
Куда хуже «ошибки сигнала» природа, которая то и дело вредит поездам самыми невероятными способами. Зимой почему-то выпадает снег, осенью на рельсах оказываются листья. Листья – это вообще главный вредитель железнодорожной системы Швеции. Для феномена оказавшихся на рельсах осенних листьев даже придумали специальное название – lövhalka («лёв-ха́лька»), то есть что-то вроде «скользкой поверхности, образовавшейся в результате попадания на дорогу листьев».
Вспомните позднюю осень: листва опала и после дождей превратилась в кашеобразную черную массу, идти по которой – все равно что двигаться по льду. Примерно то же и у поездов: накопившийся слой листьев спрессовывается под тяжестью подвижного состава, в результате чего колеса перестают касаться рельсов, а поезд теряет способность двигаться и тормозить.
Пока шведы не придумали ничего действеннее, чем максимальное удаление лиственных деревьев от железнодорожного полотна и его периодическая очистка от листвы. Как другие страны решают эту проблему, им неизвестно.
Есть, правда, во всей этой истории один приятный момент – за опоздание транспорта можно получить компенсацию. В Стокгольмском муниципалитете, например, при задержке автобуса, электрички или метро минимум на 20 минут пассажир имеет право вызвать такси. Оплатить поездку придется сразу, но позже служба поддержки вернет потраченные деньги.
В поездах дальнего следования правила иные: здесь компенсируют стоимость билета. Вот тут имеют смысл поездки на короткие расстояния, поскольку при шестидесятиминутной задержке стоимость билета полностью возвращается. Однако если нужно преодолеть расстояние более 150 км, то даже при двухчасовом опоздании поезда пассажир получит только 50 % стоимости билета.
Я всегда обожала рождественские ярмарки. Эта чудесная атмосфера радости и света, сладких ароматов и приятного ощущения приближения какого-то волшебства… В Швеции же рождественских базаров я стала немного побаиваться.
Пару лет назад мы с мужем приехали на одну из крупнейших в Швеции рождественских ярмарок. Тысячи людей бродили между ларьками, пробовали соленья-варенья, фотографировались у елок… Кстати, на большинстве таких ярмарок шведы покупают не ремесленные изделия или сувениры, а еду. Здесь не «ширпотреб», которым завалены полки магазинов, а эксклюзивные продукты от местных производителей. Стоят они порой в несколько раз дороже, но это не мешает скандинавам испытывать чувство гордости, ведь, приобретая что-то, они не только поддерживают малый бизнес, но и приобщаются к потреблению самого что ни на есть эко. А эко греет сердце любого северянина.
А еще душа любого приехавшего на ярмарку требует фото- и видеоотчета. И вот этим-то базары и стали меня пугать. Как-то меня отчитала одна из рукодельниц: мол, копии ее работ появились на каком-то «иностранном сайте» – «и все из-за таких вот снимающих». Претензия, кстати, совершенно необоснованная: обычно те, кто боится плагиата, вешают табличку «съемка запрещена».
Был и еще один странный случай. Однажды за моей спиной раздался испуганный женский крик:
– Ой, вы снимаете моего ребенка?!
Я обернулась. За мной стояла женщина лет сорока с детской коляской, и вопрос, как оказалось, был адресован именно мне. Я слегка удивилась: во-первых, в ее сторону я даже не смотрела. Во-вторых, приезжать на массовое мероприятие с тысячами посетителей и рассчитывать, что не попадешь к кому-то в кадр, – затея, на мой взгляд, весьма сомнительная.
И все же в Швеции к этому относятся очень серьезно: в стране существует ряд законов, защищающих личное пространство человека. Однако, как и с другими законами, понятие «личного» размыто. Снимать людей в общественных местах не запрещено, если только речь не идет о каких-то нелицеприятных ситуациях. Совесть и уважение должны подсказать, что не всем приятно, если на них наводят камеру в момент плохого самочувствия, неловкого падения или бурного проявления чувств.
Помните скандал на концерте группы Coldplay, когда в кадр случайно попал гендиректор IT-компании, обнимавшийся с рекрутером своей фирмы? В прессе тут же стали обсуждать этическую сторону вопроса: вроде бы, приходя в общественное место, надо понимать возможные последствия. Хотите скрыть отношения – садитесь в разных местах.
При этом нашлись и защитники «пострадавших»: мол, своего разрешения на съемку они не давали, и произойди подобное где-то на улице, парочка бы просто попросила прохожего удалить кадр, сохранив тайну.
В общем, теперь каждый раз, когда я достаю телефон, чтобы сфотографировать какую-нибудь местную достопримечательность, я трижды оглядываюсь: не причинит ли мое желание кому-то дискомфорт?
Пару лет назад в нашем Подстокгольмье решили эффективизировать почтовую доставку. Началось все с того, что шведская почтовая служба PostNord заявила: ездить от дома к дому слишком затратно – и вообще, не для того они нанимали почтальонов, чтобы те в поте лица развозили газеты и посылки по отдельным ящикам.
Надо сказать, «развозят посылки» наши почтальоны весьма специфически: то адрес перепутают, то бросят посылку у подъезда, чтобы не подниматься по лестницам, то вообще перенесут доставку на другой день. Поэтому первым шагом эффективизации работы почты стала установка почтовых ящиков у парковки. Нам, бывшим обитателям советских многоэтажек, к такому не привыкать: в конце концов, в наших домах почтовые ящики всегда находились на первом этаже. Для шведов же это стало неприятным сюрпризом: теперь за утренней газетой надо пройти не пару шагов (а порой из дома даже не было надобности выходить: во многих дверях сделаны прорези для почты), а целых сто метров!
Однако почтовая служба на этом не успокоилась. Эффективизировать – так уж до конца! На очередном собрании домовладельцев нам сообщили пренеприятное известие: теперь доставлять посылки будут только два раза в неделю. Действительно, зачем без надобности гонять почтовый автомобиль ради какой-то заказанной вазы или платьев? Выписывающим ежедневные газеты волноваться не было надобности: для них все еще оставались обычные почтальоны на велосипедах.
Почтовые ящики тоже, кстати, пришлось эффективизировать – правда, этим уже занимался наш товарищеский кооператив. Если раньше каждый мог выбрать ящик по вкусу и у многих домов стояли гигантские «коробки», в которых спокойно умещалась почта, скопившаяся за несколько недель отпуска, то теперь такому люксу места не было. Новые ящики должны были быть одинакового размера и умещаться на стене гаражей.
Результат получился, конечно, сомнительный: со стороны все выглядит очень мило, но стоит заказать, скажем, пару увесистых книг, как их в красивом пакетике просто повесят на почтовый ящик. И забрать их чисто теоретически может любой прохожий… Ну что же, в Швеции по-прежнему многое основано на доверии…
Все шведы законопослушные. Во всяком случае, именно этому учат учебники и различные пособия по интеграции. Да и опросы показывают, что северяне уверены в том, что они, как никто другой, соблюдают закон.
Такую веру активно поддерживают СМИ. При любом удобном случае они напоминают: в стране все настолько честны, что, когда внезапно выясняется, что какой-то политик поступил нехорошо, он тут же подает в отставку.
Взять, к примеру, нашумевшую историю под кодовым названием «скандал с «Тоблероном». «Тоблерон» – популярный в Швеции швейцарский шоколад. Кстати, отличный повод напомнить, что Швеция и Швейцария – это разные страны.
Перенесемся в 1995 год. Тогдашний лидер Социал-демократической партии и премьер-министр Ингвар Карлссон заявил о своем намерении закончить политическую карьеру. Заменой ему видели его же правую руку Мону Салин – министра равноправия.
Шведская пресса тут же принялась за работу: журналистам во что бы то ни стало захотелось выяснить всю подноготную ее жизни. Сначала попадались сплошные мелочи: неоплаченные телевизионные лицензии, «черные» выплаты няне. И вот удалось откопать настоящую сенсацию – выяснилось, что Салин пользовалась рабочим счетом, расплачиваясь за вещи, не имевшие отношения к работе.
В общей сложности она потратила 53 174 кроны (около 5300 евро). Помимо крупных трат, например на аренду машины для личных нужд, она приобрела еду, сигареты, подгузники и две коробки «Тоблерона», которые и подарили этой истории название.
Когда все вскрылось, Мона Салин взяла «политический тайм-аут» (другими словами, временно ушла из политики) – во многом, видимо, потому, что после обнародования данных две трети населения внезапно заявили, что не считают Салин подходящим кандидатом на пост премьер-министра.
Подобные истории для шведов – доказательство того, что закон одинаков для всех. Но легко быть законопослушным, когда законы можно трактовать двояко.
Взять, к примеру, обязанность владельцев собак держать своих питомцев на поводке. У шведов в ходу слово koppeltvång («ко́ппель-твон») – «принуждение к поводку». Слово, конечно, известно и постоянно используется, однако закон не предусматривает никаких наказаний за неисполнение данного предписания. Вернее, штраф последует лишь в том случае, если будет доказан умышленный спуск собаки с поводка.
Примечательно, что закон этот призван защищать не людей, а… животных. Собак следует держать на привязи в период размножения зверей и гнездования птиц, чтобы не беспокоить их.
Но самое интересное – это трактовка понятия koppeltvång. Собака не обязана быть физически привязана. Главное – умение хозяина контролировать своего питомца так, чтобы со стороны это выглядело как «невидимый поводок». В общем, если вы считаете, что ваш песик отличается идеальным поведением и послушен как агнец, его спокойно можно отпустить побегать. Но многие ли хозяева готовы признать непослушание собственного питомца в случае чего?
Примерно такая же ситуация с уборкой фекалий питомцев. Это скорее рекомендация, нежели закон. Муниципалитеты призывают хозяев убирать за собаками, чтобы пляжи, тротуары, газоны и другие общественные места оставались чистыми.
Что грозит владельцу животного, если он проигнорирует просьбы властей? В общем-то, ничего, но если это будет рассмотрено как умышленное загрязнение природы, то штраф – 800 крон (80 евро). Статистики о количестве оштрафованных нет, и за почти тридцать лет я ни разу не видела стражей порядка, хотя бы делающих замечания за игнорирование требований.
Кстати, своеобразная «мода» последних лет ставит в тупик не только меня, но и многих шведов: за собаками убирают, но пакеты с экскрементами оставляют на земле в лесу или парке. Причина – надпись, уверяющая, что «собачьи» пакеты «экологичны» и разлагаются (в отличие от обычных пластиковых).
Раз уж мы затронули такую тему (а приехав в Швецию, приходится смириться с фактом, что теме испражнений посвящены даже детские книги), упомяну и еще один повод для недовольства. Это… лошади!
Для начала немного статистики: на 2024 год в стране зарегистрировано 430 школ верховой езды. В них содержится около 10 000 лошадей, и почти каждый третий (!) швед так или иначе был связан с конным спортом.
Семья моего мужа умудрилась и тут подпортить статистику. К лошадям мы близко не подходим, хотя контакт с ними имеем: мы живем в Подстокгольмье в окружении нескольких крупных конюшен. Для нас это означает лишь одно – дорожки в лесу изобилуют оставленными лошадьми следами. Причем и в прямом, и в переносном смыслах.
В отличие от собак, об уборке за милыми конями и речи не идет, хотя один конь производит не меньше отходов жизнедеятельности, чем десять-пятнадцать крупных псов. В правительстве не раз поднимался этот вопрос, но до принятия закона дело так и не дошло.
Куда серьезнее другая проблема: стоит лошадке пройти по лесной тропе после сильного дождя, как та становится непригодной для обычных пешеходов. А по лесу кони бродят довольно часто, ведь довольствоваться левадой скучно. Во многих лесополосах для любителей верховой езды организуют специальные дорожки, но рано или поздно наездники решают исследовать окрестности и отыскивать более уютные изолированные места.
А что же закон? Закон сформулирован по-шведски: лошади могут ходить по любым дорожкам, если не портят их и не наносят вред природе. Оценка рисков ложится на плечи наездников, которые в большинстве своем даже не задумываются об оставленном за собой месиве, сломанных ветках, вытоптанном мхе и разбитых корнях деревьев.
В наших краях лошадей можно встретить даже на тропах с пометкой «верховая езда запрещена». Почему? Потому что, как и в случае с собаками, осуществлять контроль некому, а шведы, как мы помним, априори исходят из постулата о своей законопослушности и честности.
Наверное, во всех странах собачники и кошатники относятся друг с другу с легким непониманием. Существует, конечно, уникальный контингент людей, держащих дома особей обоих видов, но их, видимо, меньшинство.
В Швеции животные, как и люди, наделены правами, но у собак и кошек они разные. Так, хозяевам собак предписано водить своих подопечных на поводке (во всяком случае, в определенных местах) и убирать за ними.
Кошатникам повезло гораздо больше. Коты в Швеции находятся на самовыгуле. Другими словами, вы вполне можете отпустить своего питомца и не нести никакой ответственности за его проделки.
А проделок много! Например, в зимнее время многие вешают кормушки для птиц, что, разумеется, привлекает не только пернатых, а погубленных снегирей и синиц придется утилизировать владельцу не кота, а участка, на котором произошла жестокая расправа.
Значительно больше неприятностей коты доставляют садоводам и огородникам: свободолюбивые животные умело превращают грядки и клумбы в кошачьи лотки, а также метят садовую мебель. И вновь разбираться с этим приходится не хозяевам животных, а соседям.
В ход идут и отпугивающие спреи, которыми опрыскивают участки, и аппараты, издающие раздражающий котов ультразвук. Некоторые отважные садоводы обливают котов из шланга. Зачастую все это влечет за собой лишь созыв всех знакомых котов и дружный акт мести прямо посреди клумбы. Одним словом, справиться с котами – та еще задача. Обычно помогает только высокий забор.
Шведские форумы и страницы журналов, посвященных даче или жизни в отдельном доме, всегда полны заметок возмущенных котами читателей. К обсуждению подключаются ветеринары и психологи: одни монотонно напоминают, что коты по природе своей животные вольные, другие же пытаются успокоить «пострадавших».
Сейчас уже никто точно и не скажет, почему в отношении домашних животных действует двойная мораль. Самое распространенное объяснение – «так сложилось исторически». Окажись мы с вами в Швеции лет 150 назад, мы бы увидели крестьянские подворья, где кошка была незаменимым помощником. Кто еще мог спасать от крыс и мышей? В общем, кот – существо полезное, собак же заводят ради социализации (о собачьих функциях охотников и охранников почему-то говорить не принято).
К этому добавляются и другие аргументы: коты лучше собак ориентируются на местности, быстрее находят свой дом, обладают отличной реакцией, не нападают на людей и не представляют опасности для диких животных (птицы не в счет).