Посадить дерево, вырастить сына, построить дом – знакомо? Подобный девиз есть и у шведов, но звучит он несколько иначе: «Villa, Volvo, Vovve», что значит «вилла, «вольво» и собака».
Многие годы именно таковым было представление шведа об идеальной жизни среднестатистического Свенссона. В этой картине мира была и семья, но она рассматривалась как нечто само собой разумеющееся, поэтому и акцент делался на материальных благах. К тому же слова «дети», «муж» и «жена» не начинались с буквы «v», а потому не вписывались в красивую аббревиатуру.
Однако со временем «Вольво» продали Китаю (о чем шведы не слишком любят вспоминать), а собаки уступили пальму первенства кошкам. Осталась лишь мечта о доме.
Исследования, правда, показывают, что единой «шведской» цели уже нет: мечты во многом зависят от региона. Где-то грезят о собственном саде, где-то – о мотоцикле или лодке, где-то о выходных в спа-отеле или круизе. Стокгольм в этом списке самый прагматичный: здесь хотят больше инвестировать в акции и фонды. Мой муж, кстати, – яркое тому подтверждение: его дни начинаются и заканчиваются проверкой ситуации на биржах и покупкой или продажей акций.
Тема русских не дает шведскому сердцу биться спокойно еще со времен Карла XII. Шведов хлебом не корми – дай посудачить об исходящей от России угрозе. Считается, что этот страх появился в XVIII веке после высадки русских десантов на побережье Швеции. Позже его подкрепила гонка вооружений, а сейчас за дело взялись и СМИ. Похоже, в последние десятилетия главным девизом шведских журналистов и политиков стало: «О России либо плохо, либо никак». Исключения – события мирового значения, которые нельзя не осветить, как, например, полет в космос или проведение Олимпийских игр. К большой радости политиков, подобных поводов предоставляется не так уж много.
То, что мы бы назвали русофобией, в Швеции называют красивым словом rysskräck («рюс-скрэккь») – «боязнь русских», а выражение ryssen kommer! («рю́ссен ко́ммер») – «русский идет!» – закрепилось в языке и стало в буквальном смысле притчей во языцех. Достаточно его загуглить – и поисковые системы выдадут множество книг с таким громким названием. И да, русский не просто идет: его главная цель – захватить шведский райский уголок, остров Готланд! Во всяком случае, по мнению шведов…
Когда я пришла знакомиться с родителями мужа, будущая свекровь тут же рассказала мне все, что знает о России. Знала она много, поскольку по местным новостям гражданам периодически докладывали о процветающей преступности, пустых полках и неразвитой инфраструктуре.
Шведы вообще любят разыскать какого-нибудь маргинала, проигравшего все деньги в казино и набравшего смс-кредитов, и подать эту историю как душещипательный рассказ о безответственности властей. Отсюда все истории про то, как у иммигрантов беспричинно отбирают детей, как иностранцев не берут на работу или на учебе занижают им оценки из-за страны происхождения или нешведской фамилии, как какого-нибудь беднягу, прожившего и проработавшего в Швеции двадцать лет, внезапно депортируют. Конечно, дыма без огня не бывает и такие ситуации действительно происходят, но речь обычно идет о бюрократических ошибках или предпочтениях отдельных личностей, а не об общей политике государства.
Не знаю, как в глубине души меня восприняли свекры (все-таки шведы стараются не идти на открытую конфронтацию), но несколько раз у меня вскользь уточняли, не приставлены ли к каждому русскому за границей (и каждому иностранцу в России) специально обученные люди и что думает руководство нашей страны о межкультурных браках. «Папенька согласился», – почему-то вспомнилась мне тогда фраза из «Формулы любви».
Свои знания о России свекровь подкрепила ловко извлеченной откуда-то матрешкой – ее ей когда-то подарила то ли коллега, то ли знакомая.
– Вот, – гордо констатировала свекровь. – Я знаю, что такие есть в каждой русской семье!
– Ну нет, совсем не в каждой, – возразила я. – Это как шведские далекарлийские лошадки[4]: чудесный сувенир, но в шведских домах их встретишь разве что в дизайнерском оформлении.
– Нет-нет, – заверила свекровь. – Я точно знаю, в каждой семье! Это же самая что ни на есть настоящая бабу́шка!
– Матрешка, – поправила я.
В Швеции по какой-то неведомой мне причине матрешек называют бабýшками. Видимо, все дело в похожих окончаниях. Это примерно как типичная ошибка иностранцев, завершающих тосты словами «На здоровье!» вместо «За здоровье!». Шведы тоже этим грешат, но в семье мужа пьющих крепкий алкоголь нет, так что хотя бы здесь объяснять тонкости русского языка мне не нужно…
Будучи человеком, увлеченным Швецией, я интересовалась не только языком и традициями, но и историей страны. Я покупала множество книг разных историков местного розлива, учитывалась ими и, можно сказать, знала про Швецию больше, чем многие шведы.
Помню, однажды мы со знакомым шведом завели речь о Густаве Васе – основателе знаменитой династии Васа. Позднее по заказу другого ее представителя – к слову, тоже Густава – построили знаменитый корабль «Васа», ныне являющийся известнейшим музеем Швеции.
– Это величайший монарх страны еще и потому, что он «человек из народа»! – заявил мне знакомый.
– В смысле «из народа»? – не поняла я.
– Ну как, он ведь был сыном простого крестьянина!
Тут у меня начали закрадываться сомнения: а об одном ли человеке мы говорим? И что за книги мы читали?
Это сейчас история – предмет популярный. О важных событиях то и дело пишут очерки, снимают художественные и документальные фильмы. Лет двадцать назад такой всеобщей осведомленностью и не пахло. Люди довольствовались тем малым, что учили в школе, и потому многие мои рассказы о тех или иных шведских событиях воспринимались скептически.
Так вот, сегодня все знают, что отец Густава Васы был дворянином, казненным по приказу датского короля во время стокгольмской кровавой бани. Густаву грозила та же участь, но в момент казни его не было в столице, а получив известия о произошедшем, он бросился в бега. Все это время за ним гнались датчане. От них он уходил самыми невероятными путями: один раз через подвесной туалет в избе, которая позже стала первым музеем Швеции. Другой раз – через лес на лыжах, что впоследствии превратилось в самый известный международный лыжный забег Васалоппет. Вот такой вот «человек из народа».
Уж не знаю, почему мой знакомый искренне считал, что Густав Васа – обыкновенный крестьянин. Возможно, потому, что никто из его родни прежде не восходил на трон. А может, и потому, что, будучи человеком, не имевшим особого отношения к государственным делам, он вывел Швецию из многовековой Кальмарской унии, установил наследственную монархию, реформировал церковь, укрепил экономику страны и в целом заложил основы нового централизованного королевства.
Так или иначе, но многие мои знакомые шведы до недавнего времени были уверены: Густав Васа родом из простой семьи, и это, по их словам, они знают со школьной скамьи.
Впрочем, как и другой интересный «факт»: в Швеции не было охоты на ведьм. И снова та же история: на уроках детям рассказывали о европейской колдовской истерии, но ни слова не говорили о родной стране. Или же лишь вскользь упоминали, что здесь она не получила такого размаха, как в Германии.
Каждый раз я удивлялась: что значит «в Швеции не было ведовских процессов»? Да я целую книгу об этом написала! Нет, своей Жанны д’Арк тут не появилось, да и инквизиция сюда не добралась, но из этого вовсе не следует, что никто не верил в ведьм и никого не лишали жизни за «колдовство».
В Швеции вообще долго замалчивались нелицеприятные эпизоды собственной истории. Взять, к примеру, милую традицию субботних сладостей. Вкратце дело обстояло следующим образом: чтобы подтвердить предположение о том, что кариес появляется из-за чрезмерного потребления сахара, в одной из психиатрических лечебниц в меню группы подопытных пациентов просто-напросто включили слишком много конфет. Разумеется, разрешения родственников не спрашивали, ведь все прекрасно понимали, что на подобное вряд ли кто-то согласится.
Когда все вскрылось, разгорелся скандал, но к тому моменту теорию уже доказали, а значит – цели достигли. Скандал со временем замяли, шведов призвали почаще чистить зубы и есть сладкое лишь раз в неделю, а не каждый день. До сих пор для многих субботние сладости – это традиция, родившаяся в результате успешных шведских исследований, но каких именно – до недавних пор говорить было не принято.
Еще одна болезненная тема – Вторая мировая война, в которой Швеция сохраняла нейтралитет. Вообще нейтралитет для шведов – это не столько про молчание и невысказывание осуждения или поддержки, сколько про официальное неприсоединение к альянсам. Во время войны шведы активно продавали Германии железную руду, которая массово использовалась в военной промышленности, а также пропускали через свою территорию немецкие эшелоны с пленными.
Как только победа немцев оказалась под вопросом, Швеция вспомнила о нейтралитете, отказалась помогать Германии и стала больше сотрудничать со странами-союзниками. Об этом открыто говорят лишь в последние годы, но лет двадцать назад шведы искренне верили в свою нейтральную позицию.
А буквально пару месяцев назад я рассказала свекрови, что собираюсь поехать в замок, где в XVI веке гороховым супом был отравлен шведский король Эрик XIV.
– О, Нючёпингский замок! – радостно воскликнула свекровь.
– Нет-нет, – возразила я, – замок Эрбюхюс.
– Не знаю такого, – нахмурилась она. – Но знаю, что Эрика отравили в Нючёпинге.
Однако и я не собиралась сдаваться:
– В Нючёпинге убили двух других аристократов, но надо признать, одного из них тоже звали Эрик. Правда, дело было в XIV веке, и тут речь шла не об отравлении, а о взятии врагов измором.
– Не может быть! – возмутилась свекровь. – Я точно помню, как нам в школе рассказывали про Эрика XIV, гороховый суп и Нючёпингский замок! Неужели нам врали?! Да нет, наша учительница была умная, она бы не стала нас обманывать!