Ещё до того, как Эстейн проснулся, я собрала ему походную сумку с целебными зельями, завернув их в плотную ткань, а сверху я положила пузырек с горным эликсиром. Наконец, я услышала его шаги над головой. Вскоре он спустился. На нем красовались кожаные доспехи. Темно-бурые пластины облегали мощное тело, словно вторая кожа, а широкие плечи согревал волчий мех.

Натертые до блеска медные пряжки ловили золотистый свет очага. Волосы, обычно распущенные, были крепко стянуты в толстый кожаный шнур. Выражение его лица было сосредоточенным.

— Доброе утро, любимый! — проговорила я, подбежала и заключая его в объятия.

— Доброе! — его голос был напряженным. — Всё готово?

Я протянула ему сумку, которую крепко держала в руках:

 — Да, конечно!

Эстейн взял её, и уголки его губ дрогнули в полуулыбке.

— Ты бы видела сейчас своё лицо.

— Я боюсь за тебя, — ответила я, и голос мой дрогнул, выдавая всё моё волнение. — Вот этот, с розовой дымкой — это боевой эликсир. Помнишь, как пользоваться? Мать должна была научить тебя...

Он взял сумку, поставил на пол, а потом притянул меня к себе и крепко, жадно поцеловал.

— Я всё сделаю как надо, не волнуйся, дорогая! — заверил он.

Я лишь кивнула, прижимаясь к его груди. Ткань плаща пахла запахами нашего дома.

— Пообещай мне, что вернёшься! — сказала я, посмотрев серьезно ему в глаза.

— Вернусь, когда прикончу эту тварь, — ответил он с уверенностью. Его ладонь легла на мои волосы, легко поглаживая их.

— Желаю удачи, пусть боги будут на твоей стороне! — прошептала я, закрыв глаза.

Мы застыли в этом объятии на мгновение, а затем он мягко, но решительно отстранился.

Я вышла вслед за ним во двор. Холодный, солёный воздух мгновенно обжёг щёки, а с моря плотной завесой тянулся густой туман. Я стояла, пока он седлал своего коня.

— Эстейн! — позвала я, когда он уже взялся за поводья.

Он резко обернулся.

— Да?!

— Если злой дух заговорит знакомым голосом, не слушай его. Если покажется знакомое лицо тоже не верь, это темное колдовство, и выпей по дороге к маяку мой элексир восстанавливающий, — я говорила быстро, почти задыхаясь.

Он кивнул, глядя мне прямо в глаза, и я увидела, что он услышал:

— Я запомнил!

Он тронул коня, и тот негромко фыркнул, двинувшись вперёд. Я смотрела, как фигура Эстейна начинает растворяться в белой, непроглядной стене тумана, и сердце моё сжималось от невыносимого, ледяного волнения.

Когда стук копыт окончательно стих за поворотом, я повернулась и направилась обратно к дому. Нельзя было терять время. Нужно было продолжать работу, наварить новые зелья. Кто знает, как пройдет эта охота на чудовище. Но если Эстейн не вернется к вечеру, я создам портал и помогу им расквитаться со злым духом. Хотя я была уверена, что по моими защитными чарами мой любимый воин должен справиться!

В доме стояла такая невыносимая напряженная тишина, что, казалось, само время замерло. За стенами протяжно выл ветер. Огонь в очаге трепетал, слабо освещая каменные стены. В погребе я долго не выдержала, там быстро стало холодно. Вернувшись наверх, я прислушивалась к каждому шороху, ожидая новостей с охоты на чудовище с ящиком восстанавливающих зелий.

Вдруг громкий, нетерпеливый стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Сердце ухнуло вниз. Я подошла, не торопясь открывать. Охранников не было, они уехали вместе с Эстейном, и мне было страшновато.

— Кто там?

— Эйдис, это я, Ледиция!

Я выдохнула с облегчением, едва не рассмеявшись от своей трусости.

— Слава богам… — пробормотала я и поспешно отворила дверь.

На пороге стояла Ледиция — мать Эстейна. Плащ её был мокрым, прилип к плечам, волосы выбились из-под капюшона.

— Заходи, прошу!

Я помогла ей снять плащ, тяжёлый и влажный, и усадила ближе к очагу. Пламя окрасило её лицо в тёплые тона, будто вернуло жизнь.

— Давно они уехали? — спросила свекровь, потирая над огнём озябшие руки.

— Ещё утром, — вздохнула я. — И чем дольше они там, тем сильнее я волнуюсь.

Ледиция тихо кивнула, взгляд её был усталым, но уверенным:

— Не тревожься. С ним Винсент и опытные следопыты.

— В прошлый раз с ним было войско моего отца, — напомнила я свекрови о морском бое, и наши взгляды встретились.

Ледиция горько усмехнулась:

— В этот раз ты наверняка наложила на него свои защитные чары!

Я ответила ей тем же, натянутой, но тёплой улыбкой:

— Конечно! Как же я его отпущу его без своей защиты! Я приготовила для всего отряда восстанавливающие зелья. А для Эстейна особый, боевой «Горный» эликсир.

— Я знала, что ты не подведёшь. «Горный» эликсир одно из сильнейших магических артефактов, отличный вариант! — мягко произнесла она и опустила глаза к огню.

 — Спасибо Амелинде за ее гримуар, сколь! — высказалась я, подняв кубок верх.

— А почему ты не поехала с ними? — спросила она, пригубив эль и чуть поморщившись от горечи. — Честно говоря, я переживала, что приеду, а вас дома не застану.

Я поставила пустой кубок на стол:

— Староста же против! Меня даже на совет не пустили, — я пожала плечами, но ком стоял в горле.

— Вот же старый идиот! — резко выдохнула Ледиция, покачав головой. Седая прядь упала ей на щёку, и она раздражённо откинула её назад. — Разве он не понимает, сколько пользы от твоей магии!

— Может, приготовить тебе горячего бульона? — я кивнула служанке, чтобы та шла на кухню.

— Позже, когда вернётся Эстейн, — покачала головой Ледиция. — На нервный желудок еда не лезет, а вот от кружки эля не откажусь.

Я налила ей золотистый тёплый эль, и его горьковатый запах смешался с ароматом хвои и дыма.

— Как твоё здоровье, как Винсент? — спросила я, чтобы отвлечь её хоть ненадолго.

Она вздохнула, и в голосе прозвучала лёгкая ирония:

— Спасибо, милая. Всё хорошо. А вот Винсент стал часто уезжать. Думаю, у него появилась женщина.

Я улыбнулась:

— Ну и слава богам. Я рада за него, пора уже!

Было приятно услышать, что старший брат мужа в конце концов успокоился и пытается построить свою личную жизнь. Пока мы со свекровью пытались отвлечься чтобы лишний раз не волноваться, во дворе послышалось ржание коней.

Я вскочила, опрокинув подол на стул. Сердце заколотилось, будто хотело вырваться из груди.

— Это они! — сорвалось с губ.

Не дожидаясь, пока служанка принесёт плед, я выбежала наружу. Воздух был ледяной. Сквозь дымку дождя я увидела Эстейна. Он спешился, едва успев снять перчатки, и я бросилась к нему.

— Слава богам! — облегченный выдох сорвался сам собой.

Он успел подхватить меня, обнять, прижать к груди. Его доспехи были холодными, дыхание горячим и тяжёлым. Я уткнулась лицом в ворот его плаща.

— Ну, чего ты выскочила в такой холод? — выдохнул он, касаясь моих волос.

— Неважно. Главное, что ты вернулся.

— Благодаря тебе. Если бы не твой эликсир, мы бы не справились.

Мы вошли в дом. Тёплый воздух окутал нас, и Ледиция, увидев сына, подалась вперёд, слёзы мгновенно блеснули в её глазах.

— Слава богам! — прошептала она и заключила его в объятия.

— Мам, и ты тут! — Эстейн рассмеялся, но в этом смехе слышалась усталость.

Мы помогли ему снять доспехи.

— Вы с братом скрыли от меня, что идёте на чудовище, — укорила Ледиция. — Я узнала об этом от одного из охранников Винсента!

Эстейн опустил голову:

— Может, вы обе перестанете смотреть на меня, как на мальчишку? — попытался он разрядить обстановку.

Служанка подала ему кубок с тёплым элем, и он сделал глоток, морщась от горечи. После ужина я распорядилась постелить Ледиции в гостевой.  Эстейн подошёл ко мне сзади, обнял, положил подбородок на плечо. Его дыхание коснулось моей шеи.

— Я спать, устал как собака, — прошептал он, целуя меня в висок.

— Иди, любимый. Я скоро приду.

Когда он поднялся по лестнице и шаги его стихли, мы со свекровью облегченно выдохнули. Ледиция стояла у очага с кружкой эля в руке. Пламя отражалось в её глазах, делая их янтарными, как мёд.

— Слушай, — сказала она мне тихо. — У тебя нет желания проверить место боя? Убедиться, что они действительно справились с Рюбецалем?

Я замерла. В груди сжалось что-то непонятное, смесь страха и любопытства.

— Ты думаешь, злой дух мог выжить?

— Не знаю, но я бы проверила, на всякий случай, — Ледиция отвела взгляд. — Кроме этого… от него должен был остаться артефакт. Не дай боги его кто-то подберет! 

Я пожала плечами. Эстейн будет явно крепко спать и не заметит моего отсутствия.

— Хорошо, — кивнула я. — Я проверю!