Сколько ни колоти грушу, невозможно это делать до бесконечности. Можно, конечно, еще к Максу поехать, внепланово заявиться в офис, но сути это не меняет – принимать решение нужно, от этого не убежать.Хорошо, что Милка предложила брачный договор. Опять на душе стало паршиво, как кошки нагадили. Милка – милая, смышленая, покладистая девчонка. Живи да радуйся. Вместо этого куча проблем, которые неизвестно как решить.И тут же последствия кошачьих проделок испарились, и пронзительная нежность растеклась по телу. Все мои былые интрижки и так себе отношения – это для тела, очень редко для разума, когда можно было поговорить о чем –то, но душа всегда молчала.Лада – это три в одном. Нет, скорей, одна в трех. Она и для тела, и для ума, и для души. Она наполняет меня светом, белым, искрящимся. В ушах звенит колокольчиками ее легкий смех. Я чувствую ее запах. Перебирая в голове соответствия, я, кажется, нашел, наиболее точное. На сборах, в летних лагерях, мы часто жили на природе. Купались в водоемах и хоть и не срывали (чтоб нам голову не оторвали) лотосы, но плавали к ним, любуясь их изысканной красотой и тонким необычным запахом.И Дюймовочка, насколько я помню по мультику, жила на листке лотоса. И мне кажется, что и от нее пахнет лотосом. Я заулыбался, как идиот. Теперь понял, что любовь – это на самом деле сложный химический процесс, который меняет всю программу человека, сбивает все настройки, привычки. Меняет все.Вот сейчас вспомнил раннее детство с мультиками, какие–то поэтические сравнения приходят. Всегда думал: где я и где поэзия с романтикой? Хотя в Японии воины тоже не брезговали хокку и танка сочинять. Это меня поразило, когда мы летали на соревнования в Страну восходящего солнца.Вообще японцы поразили. Природные условия – на выживание. Природные ресурсы – так же. То трясет, то штормит. Но умудрились стать лидерами во многих сферах. А уж по умению гармонизировать свою жизнь им нет равных. Все знают, что они бросают все и отправляются любоваться цветением сакуры. Национальный праздник. Но поскольку это кратковременное удовольствие, то есть еще любование цветением сливы «умэ», красными кленами, а также карпами кои. Чтоб посмотреть удивительных ярких карпов, отправляются в город Симабару. Еще одно место, где можно поймать такой необходимый дзен.Сегодня я «отхватил» свой персональный дзен рядом с Ладой. Легкая, как пушинка, хрупкие косточки… От одной мысли о ней в области солнечного сплетения образовалась восхитительная пустота, как на американских горках, когда летишь вниз. Стало так сладко. В душе все перемешалось: сакура, карпы, кленовые листья, хокку, любовь…Я слов любвиНе говорил.Лишь в сердце глубокоТечет, не иссякая,Река любви.Неизвестно откуда пришли строчки…Понятно, что не сам сочинил. Наверно, из Японии вспомнилось. Похоже, совсем поехала крыша.Стоя в душе, я чувствовал, как вода успокаивает, словно смывает второстепенное, упорядочивает мысли. Я осознаю, что довольно безалаберно отношусь к своей жизни. Вообще, все, что делаю, я делаю, что называется задней ногой. Как тот карп, плаваю себе, не сильно заботясь ни о чем. Бросил профессиональный бокс. Можно сказать, сделал своим хобби.А озаботиться есть о чем. Такого противника, как Омар кулаком не перешибешь. Тут, и правда, нужно подключить все ресурсы, и материальные, и духовные. Не навредить Ладе, пока она с ним. И быть предельно осторожным с Милкой, но честным.Наскоро вытершись, я быстренько оделся, прыгнул в машину и поехал домой, по пути настраиваясь на разговор.Камила опять встретила меня на пороге, вся такая милая и ласковая. Повисла на шее, целуя куда – то в ухо. К сожалению, мой совет купить что–нибудь, хоть и сексуальное белье, она восприняла как руководство к действию.– Данил, посмотри, что я купила!Она спрыгивает с меня и распахивает халатик.– Ты меня не будешь ругать? Ты видел, сколько стоит? Оно дорогое, но это ж для тебя!Я не разбираюсь в женском белье, но сексуальное отличу от монашеского. Это было сексуальным. И этот же вопрос следовало сразу решить.– Я не смотрел смс–ки от банка. Но раз я тебе разрешил, значит, ругать не буду.Я запахнул полы халата и собрался произнести речь на раз–два – три.– Камила, мне нужно с тобой серьезно поговорить. Давай что–нибудь выпьем, – не глядя на нее, я прошел на кухню и достал бутылку вискарика, ждавшего своего часа. Я надеялся, что алкоголь послужит амортизационной подушкой, чтоб ей не так больно было падать. Хотя в принципе не все так страшно. Мы же не говорили о любви! Изначально наш брак должен был стать сделкой!– Ты с кокой или неразбавленный? – все еще настраиваясь, спрашиваю.– Ну, судя по твоему суровому виду, разговор не о выборе свадебного платья пойдет. Поэтому давай чистый.Как настоящая гейша, она моментально улавливает мое настроение. Я разливаю «Джека» по бокалам, не чокаясь. Опрокидываю в себя и жду Камилу.– Милка. Прости. У меня изменились обстоятельства. У нас не будет теплой семейной жизни. Не обижайся. Ведь без любви рожать детей – это не самый лучший вариант– У тебя кто–то есть? – Милка вспыхнула, в глазах плескалась растерянность, граничащая паникой.– Давай без копаний, хорошо? Как и обещал, я на тебе женюсь. Мы уладим с твоими родственниками вопрос, и потом дам тебе свободу. Первое время, пока не станешь на ноги, я буду тебе помогать. Сниму квартиру. В конце концов, сколько девчонок приезжают в Москву, устраиваются на работу и живут.Милка сама налила себе еще в бокал, залпом выпила, как лекарство. И возможно, это и было на самом деле лекарством. Во всяком случае, с души у меня свалился огромный булыжник – теперь осталось выполнить обязательства.Хотя… булыжник свалился, а кошки заскреблись, потому что я ожидал чего угодно: скандала, истерик, водопада слез, упреков, а получил неожиданно спокойную реакцию. Даже мне показалось, цинично спокойную.– И сколько я буду ходить в статусе замужней дамы? – поставив на стол бокал и аппетитно облизывая дольку лимона, спросила Камила.– Спасибо, что ты все правильно понимаешь. Знаешь, Мил, в трезвом уме и здравой памяти я не желал бы лучшей жены, чем ты. Но, как пишут в договорах, что действие любого из них может быть отменено в случае возникновения обстоятельств непреодолимой силы. И это как раз наш случай, – я накрыл ладонью ее руку, в очередной раз убедившись, что Лада мне не приснилась. Сейчас я просто коснулся человеческого теплого тела. Как мог бы коснуться Макса, его Алены. Ничего не заискрило.– Данил, тебе не за что извиняться. Ты и так сделал для меня невозможное. Я не выйду замуж за старика и не уеду туда, где меня посадят на цепь. Я буду работать и буду независимой и даже не беременной. Возможно.– Что? – я чуть не поперхнулся от неожиданности. Тема детей у нас не возникала даже тогда, когда я видел свое счастье в нашем браке. – Что ты сказала?– Ну ты помнишь, у нас презерватив порвался? – Милка говорила совершенно спокойно, вводя меня в ступор.– Это тот оригинальный, который ты сама купила? С усиками? – зачем –то спросил я, прекрасно помня, что эксперимент с «усатой»резинкой не удался. Но она заверила, что у нее якобы безопасные дни. И сейчас у меня, несмотря на жару, поползли мурашки страха по спине и прошиб холодный пот.Не я первый, не я последний мужик, которого известие о возможной беременности не вводит в состояние поросячьего восторга. Ребенок должен быть желанным. Мужчина должен сотню раз сплясать ритуальный танец вокруг своей избранницы, выпрашивая ребенка.Да, дитя – это продолжение рода, это отцовская гордость, но не от любой женщины, а лишь от той, единственной, черты которой с любовью будешь находить в малыше. Мамин смех, ее застенчивую улыбку, какие–то мимолетные жесты, захочешь губами касаться пушистых льняных волосиков, собранных в смешные косички.Черт! Стоило отвлечься, и я уже вижу 3D проекцию нашей с Ладой дочери.Ревнивое чувство колючими иголками прошлось по моему нежному самолюбию. Я даже не попросил свою Дюймовочку показать фото Анюты. Почему – то сейчас это стало архиважным, будто могло как–то нейтрализовать полученную от Милки информацию. Конечно, аборт я ей не предложу, если случилась беременность, то это дано свыше.– Камила, это ничего не меняет. Я ни на чем не настаиваю. Выбор за тобой. Посчитаешь, что нужны деньги на аборт, я дам. Будешь рожать, я не откажусь от помощи. Надеюсь все же, что все обойдется. Прости. Но я не умею вилять хвостом.Милка, на лице которой не дрогнул ни один мускул, стремительно поднялась, так что полы ее халатика распахнулись, и я смог снова увидеть соблазнительное белье на ее аппетитных формах.Она поцеловала меня в щеку и проворковала:– Мне нужно все осмыслить. Хочу побыть одна.Я налил себе еще порцию антидепрессанта, собираясь снова вернуться в мыслях к цветущей сакуре, но что–то меня остановило. Я понял, что для более полного погружения хочу пересмотреть альбом с фотографиями из Японии.Привычка ходить бесшумно, как ниндзя, принесла неожиданный результат. Не слыша моего приближения, Милка что–то озабоченно строчила в телефоне.Алкоголь располагал к расслабленности, но тем не менее, этот факт меня как–то поднапряг.Как обычно, мозг еще не успел подумать, а язык уже опередил. Я не подозревал ее в каком–то злом умысле, просто получилось как у чукчей «Что вижу, о том пою».– Милка, ты же мне говорила, что одна – одинешенька и не к кому обратиться с проблемой. А кому это ты сейчас поэму строчишь?От неожиданности она вздрогнула и инстинктивно убрала за спину телефон, будто опасаясь, что я могу потребовать его отдать. Мне даже не по себе стало – неужели она обо мне такого мнения плохого?– Пока выбирала белье, которым хотела тебя сразить, я и забыла про консультации перед экзаменом. Теперь с девчонками списалась, чтоб не пропустить.– Студентка ты моя, – по привычке я погладил ее по волосам и, поймав себя на мысли о неуместности такого обращения, чуть не отдернул руку.Достав альбом с полки, я вернулся на кухню и попытался в мыслях вернуться в то время. И хоть Японию я вспомнил из–за Лады, а значит, душевный релакс был бы обеспечен, я сидел в полном раздрае. Конечно, порвавшийся презерватив позитива не добавлял, но меня грызла еще какая–то мелочь.