Перед самым корпусом, где ждала меня родная камера, с лавочки поднялась навстречу широкоплечая фигура.

— Здорово, Макар Ильич.

— Здорово, Гром.

— Разговор есть.

— Гнедич тебя послал? — поинтересовался я как бы формально.

Киборг скривил нижнюю половину лица.

— Да не. Считайте, личное дело. Пара приватных вопросов.

— Ну, излагай.

Думал, что киборг спросит «Лукич ничего не передавал из изолятора?», но как знать. Может, Гром и не в курсе, что там сообщение между камерами. Он же, в конце концов, телохранитель нашего попечителя, а вовсе не заключенный. Но нет.

Киборг щелкнул пальцами.

— Это самое… Насчет твоих сокамерников. Со мной тут связались снаружи. Одна, знаешь, хитрая организация. Я-то к ним отношения не имею… теперь. Я — простой наемник, сам по себе. Но интересовались Лукичом. Вроде как он со связи пропал.

— Конечно, пропал. Он же в карцере.

— Вот именно. Я, Макар…

— Давай уж «Макар Ильич», раз начал. Можно на ты, но по отчеству.

Мутные у него «приватные вопросы», не нравятся они мне. Но с другой стороны — сведения!

— Гхм. Ладно, — на лицевом экранчике Грома появился «большой палец вверх». — Я, Макар Ильич, понимаю, что ты в изоляторе вряд ли имел возможность с ним пообщаться. Но ты, это самое, в камере внимательно осмотрись. Может, тебе известно, какие там у Лукича нычки есть? Может, он чего туда спрятал перед тем, как его в карцер забрали? А может, — киборг слегка понижает голос, — может, другой сосед чего-нибудь из этой нычки достал? Если любые сведения будут, то, гхм… Организация поблагодарит.

Ну что за дурацкие игры в мафию? Я спокойно пожал плечами:

— Хорошо. Но буду действовать согласно Уставу Колонии и Уложению о наказаниях. В блудняки залезать не стану, учти. Ни в какие.

— Об чем речь, Макар Ильич! Просто, ну, может, заметишь что интересное… Ты скажи тогда.

— Учту, Гром. Учту.

В корпусе за обычной дверью — стальная решетка, перед которой стол надзирателя. Сегодня Демьян Фокич коротал времечко без кроссворда — вместо этого на маленьком пузатом телеке у него шел сериал про земских ментов. Это значит, у надзирателя было плохое настроение. Когда хорошее, он смотрит про опричников, когда дурное — про земской сыск.

— А-а, Немцов. Проходи!

Я приложил браслет к сканеру, тот пискнул и решетка отъехала.

Демьян Фокич проводил меня хмурым взглядом. Жена его на рыбалку не отпустила, что ли?

Дверь камеры тоже сама отъехала вбок. Но внутри нее никого не оказалось.

* * *

— Бумаги? Тогда, может, это самое… В корзине для бумаг посмотреть?

— Степан, ты гений!…Хватит козюли есть, кому говорю!

Шредера в кабинете нету, и в корзине действительно кое-что обнаруживается.

Основные-то сведения, конечно, в компьютере. Но он запаролен, и имена Коленьки и Фаддея, увы, в качестве пароля не принял.

Но что-то из интересующих ее данных Олимпиада Евграфовна распечатывала. В конце концов, пожилой человек! С бумаги ей воспринимать легче.

Расправляю листы: распечатано было нечто вроде аналитических отчетов. С приложениями в виде архивных справок и результатами магических исследований. Страницы в корзине почему-то нашлись не все, но общую суть понять можно.

Суть-йар-хасуть.

Это даже два отчета! С двух разных электронных адресов, от двух разных… э… компаний. Ни одна из которых не выглядит как аналитический центр.

Сеть ветеринарных аптек и салонов груминга «Коготки», отлично.

Второй отправитель еще четче себя обозначил: Клуб компьютерной грамотности для детей и взрослых «inFormaciya».

Листы комкаю и тоже прячу — пригодятся.

Надо выбираться отсюда.

* * *

Итак, в камере, несмотря на вечернее время, никого не было — ни Лукича, не Маратыча. Уникальная ситуация!

Это значит, мне можно было и в самом деле обшмонать все. И закуток мутанта, занавешенный простынкой. И спальное место Лукича: мало ли какая там у него щель имеется в стене, за Древом из золотой фольги.

Я, конечно, не стал, и не потому, что под потолком камера, а Фокич умеет глядеть одним глазом в кроссворд, вторым — в телек, и третьим, мистическим глазом — на мониторы.

Просто, во-первых, противно, а во-вторых, поздно. Ничего тут нету! И не было, вероятно. Штука, которую нашли в подвале старого корпуса — или где там? — конечно, была не тут.

Она лежала у госпожи опекунши. Вероятно, в сейфе.

В это время вдруг ожил динамик под потолком.

— Макар! — позвал надзиратель одновременно из коридора, через решетку, и через громкоговоритель в камере. — Тебе тут твоя фельдшерица пирожки передала. Приходи, забирай.

Я вытащил из своей тумбочки кружку с изображением маяка и надписью «Я люблю Поронайск». Вышел в коридор.

Хоть и дурное настроение у Фокича, но мужик он хороший. Уважим старика, раз уж соседей в камере нету.

— Давайте, Демьян Фокич, вместе чаю попьем. И пирожки — пополам, угощаю.

— Ну давай, ежели не шутишь. Они у Прасковьи того, первый сорт. Жаль только, что сладкие, а не рыбный пирог…

Мне вдруг стало казаться, что Фокич именно этого и ждал. В смысле, не рыбного пирога, а… разговора? Что я — приду.

— Вижу, опять в телевизоре что-то про земскую милицию, — вежливо сказал я, открывая крышку пластикового контейнера. — Кажется, видели мы уже эту серию, а?

Фокич хмыкнул.

— Ненаблюдательный ты, Макар, минус тебе. Во-первых, не видели. Во-вторых, вовсе не про милицию. Это про опричников сериал, которые работают в земщине. Специальная группа быстрого реагирования — едут туда, где хтонические проявления. Ну или не хтонические, а просто кто-то вид делает, это тоже интересно. Каждая серия — одно дело. В прошлой-то они по заброшенным очистным лазали, а тут, видишь, новая завязка — колодец в дачном кооперативе какой-то странный, аномальный, и участковый пропал!

— Интересно. Я в такой группе тоже работал.

— Да ну? — Фокич даже воду в чайник наливать перестал, от удивления. — Брешешь!

— Да с чего бы? Ну ладно, «работал» — не то слово. Привлекался в качестве научного консультанта, то бишь был на выездах. Группа Пожарского, слышали? Там сейчас служит поручик, который к нам в прошлом году приезжал — Андрей Усольцев… Но это другая история. Может, — я усмехнулся, — расскажет однажды. Обещал.

Фокич взглянул на меня с уважением. Поставил чайник на подставку, щелкнул кнопкой.

— Ишь оно че, гляди-ка… Поручика помню, конечно. Я все помню.

— Соседи-то мои где, если не секрет? — спросил я, разламывая пирожок.

Те оказались с малиновым вареньем.

— Да какой секрет, — хмыкнул надзиратель, — тоже мне. Секрет под шинелью, как грится! Там, откуда тебя только что выпустили! В карцере они. Оба. Там нынче этот, фурор.

— Ага. Ну а эльф, который Амантиэль Сильмаранович? Тоже в карцере?

— Не, его уж жандармы забрали. В Омск.

— То есть, конец этому делу, Демьян Фокич?

Надзиратель хмыкнул. Снял с подставки кипящий пластмассовый чайник, тонкой струйкой налил воду в фарфоровый, где заварка.

— А ты сам как думаешь, Макар?

— Думаю, не конец.

— То-то и оно.

— Молодец, что ты у своих в вещах рыться не стал, — неожиданно заявил Демьян Фокич, закрыв крышку заварочного чайника. — Я разговор-то ваш слышал, с киборгом этим. И все ждал: станешь ты рыться в чужом шмотье или побрезгуешь. Нету там… этой штуки.

И пододвинул мне сахарницу.

Чаевничали мы, кстати, через решетку, перегораживающую коридор, для этого с моей стороны стоял специальный стул.

Сахарницу я вежливо отодвинул обратно. Сладкие ведь пирожки, перебор выйдет. Так-так…

— А вы это зачем мне рассказываете?

— А мне потому что не нравится, что в колонии происходит, — на лице надзирателя возникли жесткие складки. — Я же все вижу, я не дурак. Разумные вообще не дураки, такой вот каламбур! Слово из восьми букв, первая буква К.

Так-так…

— А вы же… давно тут работаете? — спросил я. Чувство было такое, словно плотву подсекаю.

Надзиратель кивнул с достоинством.

— Давно, Макар. Давно. С семидесятых. На пенсию уж почти тридцать лет, как не иду. В Тюремном приказе пенсия ранняя…

— И вы знакомы, выходит… С историей этого места?

— Да уж побольше, чем некоторые.…Короче, Макар, я знаю, что для тебя Прасковья письма на волю носит.

Я аж подскочил — нифига себе поворот! А Фокич хмыкнул:

— А ну сидеть, Немцов! Говорю: я знаю. Это не значит, что знает начальство. Ему не надо. Я, Макар, в курсе, об чем ты пишешь.

Пожалуй, хватит. Настоялся уже. Я, стараясь хранить невозмутимое выражение лица, плеснул себе заварки покрепче:

— В смысле, вы в курсе? Перлюстрировали?

— Чего? А! Нет! Не вскрывал я писем твоих, даже и не видел. И без этого все понятно.

— И что вам понятно, Демьян Фокич?

— Что пишешь ты их Макар, когда вокруг хрень творится. Вот, например, как сейчас! При Гнедичах.

— А что, по-вашему, творится вокруг?

Надзиратель погрозил мне пальцем. И, тоже налив себе чаю, взял пирожок.

— Нет уж, Макар, достаточно. Что творится — ты мне расскажи. Сам. Я послушаю, а надо будет — дополню.

— Ну хорошо, так и быть. Но к вам у меня все равно вопрос… в некотором роде, как к эксперту.

Я добавил в кружку кипяток. Попробовал… Попытался уложить в голове мысли… И спросил прямо:

— Выходит, Демьян Фокич: и Зоотерика, и Формация — существуют?

Надзиратель фыркнул:

— Ты еще спросил бы, существуют ли Скоморохи. После трех месяцев соседства с Шуриком, га! Больно ты наивный, Макар. Это от большого ума.

Я в ответ усмехнулся:

— Да нет… Со Скоморохами-то я раньше познакомился. В Поронайске, знаете такой город? Но насчет этих двух… Блин, я все-таки полагал, что это городские легенды. Теории заговора!

Две враждующие подпольные силы, действующие в нашем социуме. Фракция мутантов против фракции киборгов! Обе хотят показать человеку выход за пределы человеческого. Терпеть друг друга не могут. И, конечно, про любой кружок робототехники в самом задрипанном ДК непременно начинаются слухи, что «тут вербуют в Формацию», а стоит какому-нибудь дурачку из сервитута сделать глупость и пройти в подпольном салоне самую примитивную направленную мутацию (в комплекте с набивкой модной татухи) — его тут же записывают в зоттерики. Но это же нелепо?

— А тут такое дело, Макар. Что скоморохи, что зоотерики, что Формация. Вот у нас раньше ходили байки про банду «Черная кошка». Лютая, мол, банда — и совершенно неуловимая! Была ли она? Бог весть. Только я знаю, что в тот период у нас каждая задрипанная шпана, собравшись группой из трех человек, называла себя именно так — «Черная кошка». Вот и думай!

— Ученый придумал кошку, девять букв, первая буква Ш.

— Точно! И со скоморохами такая же ситуация, как с этой кошкой. И с Формацией. И с зоотериками. Существуют и не существуют одновременно! Так и живем, Макар.

— Ладно. Тогда расклад получается следующий. Следите за руками, Демьян Фокич.

Жуя пирожок — пока их все Фокич не слупил — я начал рассуждать вслух.

— Итак, жили-были зоотерики. Довольно могущественная организация, де факто — мафия. И узнали они, что на месте одной сибирской колонии была легендарная школа магии, очень им интересная. Так?

— Ну-ну, продолжай.

— Только вот у колонии была опекунша, тоже не лыком шитая. В тот момент, когда из развалин школы достали что-то действительно интересное, она обратилась к некоему киборгу из Формации. То есть к парню из другой мафии. Так?

— Допустим, так.

— Да. Тогда парень, который из Формации, напал на парня из Зоотерики, и последнего засунули в карцер. «Наверное, вам интересно, что там откопали ваши враги? — спросила госпожа опекунша у киборгов. — Давайте же выясним это вместе!» Киборги согласились. Тем временем госпожа опекунша связалась с зоотериками. «Ваши враги строят козни, — сказала она, — но я готова помочь, если поделитесь сведениями, что это за вещица такая. Тогда я вашего выпущу из карцера, а киборга туда упеку». И зоотерики согласились тоже! Верно?

— Стройная версия, Макар.

— Подведем итог. Опекунша колонии раздобыла ценный объект, на который сначала охотились зоотерики, а потом начали охотиться и киборги тоже. Заимела связанные с этим объектом справки от двух аналитических отделов весьма серьезных организаций. А может быть, даже получила от них какие-то суммы в обмен на обещание помочь.

— Да уж, суммы, я думаю, тоже были, — Фокич крякнул.

— И вот обе организации полагают, что их подвели исполнители и подрезали конкуренты. Профит же имеет третья сторона. Нечистая на руку администрация пенитенциарного учреждения.

— Все будто по нотам разложил, — одобрительно кивнул надзиратель. — Бери последний пирожок.

— Пополам.

— Добро.

— Осталось понять, — хмыкнул я, сербая из кружки, — что именно обнаружили в тех развалинах.

— Нетрудно сказать, — вздохнул Фокич, словно древний авалонский друид. — Часы песочные.

— А вам это откуда известно? — оставив словесные игры, взглянул я прямо на деда.

— Дедукция, — постучал себя по лысине надзиратель, — и грамотная работа со свидетелями. Которой я озаботился, покуда тебя, Макар, в карцере мурыжили. Строители эти, которые снага, нашли там тайник в стене. Полагаю, что в кабинете директрисы. Директрисы школы, конечно. В тайнике — весы. Отдали Олимпиаде. А та уж сообразила, как ей быстренько найти сведения, что это за штуковина…

— А что это за штуковина, Демьян Фокич?

Из отчетов я многое понял, но интересно, что скажет… местный. Если Фокич и вправду работает здесь с прошлого века — должен знать.

— По слухам, у болотников этих два правителя, — наклонился ко мне надзиратель. — Король и королева. И вот, понимаешь, строгановский договор — с королевой. Традиционно на одно лицо. Такой, понимаешь ли, сдержанный вариант, приличная джентльменская сделка. Так оно повелось испокон веков. Символ этой королевы подземной — весы. А вот король, он…

Фокич опять вздохнул, потер лысину.

— Я, Макар, старые слухи пересказываю. Школу эту расформировали когда, я еще сам в Седельниково в школу ходил. В обычную, сервитутскую. В третий класс. Но слухи ходили долго.

— И что за слухи?

— У директрисы той школы договор была свой. С королем этим! И у него, понимаешь ли, характер совсем иной, чем у супруги. Там другие сделки… когда все на кон ставится, когда или пан — или пропал, во как!

— А часы песочные?

— А вот это как раз его символ. И рассказывали, что такие часы были у директрисы… Той самой, которую Грозные потом на плаху отправили. Вот и размышляй. Про эту историю, господин Немцов, мало кто сейчас помнит. И мне про нее публично вспоминать не с руки. Тебе вот только рассказал. Дальше уже ты сам.

Я допил чай, ставший каким-то не очень вкусным.

— Спасибо за рассказ. Только, Демьян Фокич, один в поле тоже не воин. Надо мне для начала хоть со Строгановым пообщаться. Егором.

— С ним только послезавтра, — хмыкнул надзиратель. — Сегодня тебя не пущу, поздно, и не твое дежурство. А завтра прям ранним утром буки и ведьмы на рыбалку. Во как!

Рыбалка — такая тема, на которую с Фокичом лучше не беседовать. Поэтому я резко поднялся, подхватив кружку и опустевший контейнер для выпечки.

Послезавтра так послезавтра.

…Но послезавтра Егор оказался в медблоке с обширной кровопотерей.

* * *

Бумаги с анализом артефакта — все равно мятые! — я тоже засунул в ящик с инструментом. Обернул ими разводные ключи и прочие габаритные штуковины, будто так и надо.

— Все, Степан, вот теперь идем.

— А куда идем-то, Макар Ильич⁈ Делать-то теперь что?

— Теперь, Степан, ничего делать не надо. Кроме как надеяться. На то, что господин попечитель и наш Егор найдут дорогу обратно и благополучно вернутся в кабинет. Если не вернутся — ну… Мы об этом узнаем. Нас тогда с тобой пригласят.

— Ждать — терпеть не могу, нах, — передергивает плечами гоблин.

— Придется. Ждать и не палиться. Хотя вру, есть еще одно дело. Спрятать надо все это добро, которое из сейфа. Знаешь нычки на территории?

— Конечно, Макар Ильич! Там никто не найдет, железно-на!

— Вот и славно. Ты опять козюлину вытащил⁈

— Ну а что делать, если они у меня в носу? — и Степка ничтоже сумняшеся вытирает палец об занавеску, тщательно так. Избавился, спрятал.

Вздыхаю:

— Все, пошли, арестант. Покажешь мне свои нычки.

Охрана на выходе нас не проверяет.