Громко ревущие сигналы тревоги, словно звуковые ножи вонзаются в мои уши. Вспыхивают красные огни, что делает всю реальность еще более апокалиптической. Я внимательно слежу за охранником с пистолетом, мой пульс учащается. Мы несемся по коридорам, поднимаемся на одном из эскалаторов, а затем по другому коридору.

— Что, черт возьми, произошло?! — Я кричу.

Парень бросает на меня мрачный взгляд.

— Не знаю, док. Полный системный сбой. Но я знаю, что семьдесят процентов защитных блоков открыты настежь, так что нам нужно убираться отсюда к чертовой матери.

Меня охватывает страх. Да, это совсем нехорошо. Максим может быть нежным великаном, по крайней мере, для меня. Но остальная часть Йеллоу-Крик действительно полна самых порочных, жестоких и опасных заключенных на планете. Они закаленные, злые и свободные.

Нам нужно убираться отсюда к чертовой матери, это правильно.

— Эй! — Внезапно я кричу ему в спину. Мужчина останавливается, оглядываясь на меня.

— Что?

— А как насчет ямы? — спросил я.

Он хмурится. — Что насчет нее?

— Она безопасна?

Он морщит лоб. — Да, он никуда не денется.

— Нет, — качаю я головой. — Я имею в виду, в безопасности ли он.

Охранник смотрит на меня так, будто у меня три головы. — Кого, черт возьми, это волнует?

— Меня, — огрызаюсь я. — Он мой пациент, и он в группе риска. У него много врагов в...

— Серьезно, прямо сейчас, док? — Парень огрызается. — Я больше беспокоюсь о нас. У этого ублюдка могут быть какие-то разногласия с кем бы то ни было здесь. Но ты и я? А у кого-нибудь еще здесь есть чертов значок? Все они прямо сейчас наши враги? Ты меня поняла?

Я киваю, бледнея. — Да.

— Так что давай двигаться прямо сейчас.

Он хватает меня за руку и тащит за собой по коридору. Мы поднимаемся еще на один этаж, где находятся основные подземные офисы. Я начинаю бежать к лифтам, но он хватает меня и тащит по другому боковому коридору.

— Подожди, нам нужно...

— Э-э-э, сюда.

Его лицо мрачно, когда он тянет меня по темному коридору, верхний свет мерцает, как в фильме ужасов.

— Капрал, где мы, черт возьми...

Я ахаю, когда он внезапно разворачивает меня к себе и заталкивает в пустой офис. Я в замешательстве оборачиваюсь, но тут же вскрикиваю, когда он бьет меня по лицу тыльной стороной ладони.

— Что за черт!

Я вскрикиваю, когда он снова толкает меня назад, на этот раз опрокидывая на задницу. Дверь позади него открывается, и внезапно к нему присоединяется еще одно злобное лицо, ухмыляющееся мне сверху вниз. Этого человека я тоже узнаю — тот самый капрал, который сказал мне, что Максим — "животное", которому я должна дать истечь кровью, в тот первый раз, когда я пришла его залатать.

Но Максим здесь не животное. Двое мужчин с жестокими ухмылками и плотоядными глазами — да.

— Я так долго этого ждал, милая, — хихикает парень, который затащил меня сюда, непристойно облизывая губы.

— К черту все, я первый, — ворчит второй парень. Он проталкивается мимо первого парня. Он расстегивает ремень, и мое сердце падает.

— Ты не хочешь этого делать, — задыхаюсь я, мое лицо бледнеет, когда я в ужасе отталкиваюсь от них.

— Нет, я думаю, что действительно хочу, — рычит он. — Я терплю дерьмо от телки здесь, внизу, слишком, блядь, долго. И прямо сейчас мне насрать, кто твой папочка, сука.

Второй тоже начинает стаскивать ремень. — Мы собираемся насладиться этим, док. И я не могу дождаться, когда получу кусочек от этой заносчивой задницы...

Его глаза выпучиваются, когда голова внезапно поворачивается в сторону. Меня тошнит от звука, с которым хрустит его шея, когда он закатывает глаза. Он падает на землю, наполовину сняв штаны. И внезапно позади него в дверном проеме появляется огромная, неповоротливая фигура, которую я узнаю.

Другой охранник разворачивается с пистолетом в руке, его штаны спадают до колен. Но прежде чем он успевает закричать, Максим молниеносно сокращает расстояние между ними. Его огромная татуированная рука крепко сжимает горло мужчины.

Это не драматично и не медленно. Он просто рычит и выворачивает шею мужчины вбок. Второй ужасный щелкающий звук наполняет офис, прежде чем он отбрасывает мужчину в сторону, как мусор.

— Куинн...

Он бросается ко мне, поднимая меня с земли одной рукой, как будто я совершенно невесомая. Мой пульс колотится как сумасшедший, и я едва могу дышать, когда адреналин и страх разливаются по моему телу.

— Ты в безопасности, — тихо рычит он, наклоняясь, пока его глаза не оказываются на уровне моих. Его темные, пронзительные глаза пронзают меня. Но какими бы интенсивными они ни были, они не приносят мне ничего, кроме спокойствия. Я позволяю себе упасть в эти темные омуты, когда мое сердцебиение замедляется.

— Они... они... — у меня перехватывает дыхание.

— Они не сделают этого, — рычит он. — Никто не причинит тебе вреда.

— Нам нужно выбираться отсюда, — выдыхаю я. — Другие заключенные...

— Пойдем со мной, — ворчит он, беря меня за руку. Он разворачивается, увлекая меня за собой через дверной проем обратно в мерцающий коридор. Мы несемся по ней вниз и сворачиваем за угол, прежде чем оба внезапно останавливаемся.

— Том! — Я кричу.

Но он меня не слышит. Он слишком занят, отталкивая ревущего мужчину с чем-то похожим на пожарный топор. Мужчина вскакивает на ноги, чтобы атаковать. Но мгновенно рука Тома поднимается, хватаясь за пистолет. Пистолет стреляет, и кричащий псих падает на землю.

Том поворачивается, и я ахаю. Он ранен, сильно. Кровь пропитывает его рукав и капает из дыры в боку. Но его глаза сужаются, когда он видит, что Максим крепко сжимает мою руку. Он обнажает зубы и быстро разворачивает пистолет, целясь прямо в грудь большого русского.

— На колени, ублюдок!

— Подожди! Том!

Его глаза устремляются на меня, и я вижу в них защитную любовь. Но он все неправильно понимает. Он думает, что меня похитили или причинили боль. Когда на самом деле меня спасают.

— Отпусти ее! — Он рычит на Максима.

— Том! — Я кричу. — Он помогает! Он не...

Глаза Тома устремлены на меня. Когда я чувствую, как рука Максима отпускает мою, когда он бросается в бой, ужас захлестывает меня.

— Нет, подожди!!

Винтовка, висевшая у него за спиной, внезапно оказывается в его руках, поднятая к плечу. Он бросается на Тома, когда я кричу. Но прежде чем сержант успевает среагировать, пуля вылетает из ствола, и я вскрикиваю.

Позади Тома рычащий мужчина с татуировками в виде свастики и дробовиком в руках падает замертво на пол.

Том пристально смотрит на Максима. Но русский внезапно снова рычит.

— Лежать!

Том реагирует импульсивно, опускаясь на колено. Максим стреляет мимо него, убивая еще одного сбежавшего заключенного с оружием в руке и жаждой убийства в глазах.

Максим опускает оружие, когда я бросаюсь к Тому.

— Куинн, — стонет он. Несмотря на его жесткую внешность, лицо Тома — маска боли. Он хрипит, когда из его ран вытекает еще больше крови.

— Что, черт возьми, он...

— Помогает мне, — выпаливаю я, пытаясь оценить его травмы. Хотя они серьезные, а у меня даже нет с собой сумки. Нам нужно немедленно доставить его наверх для оказания медицинской помощи.

— Нет, Куинн, — стонет он, выглядя ослабевшим. Но его глаза сузились от страха, когда он смотрит мимо меня на Максима.

— Нет, он чудовище...

— Тебе нужна медицинская помощь, — рычит Максим, приближаясь и опуская винтовку. Том удивленно смотрит на него.

— Ты говоришь по-английски?

— Да.

Максим наклоняется и протягивает руку к мертвому заключенному. Он отрывает рукав комбинезона мужчины, как папиросную бумагу, и внезапно обматывает им руку Тома. Пожилой мужчина шипит от боли, когда русский туго завязывает ее. Максим обнимает Тома за спину. Он поднимает его, поддерживая его вес и игнорируя растерянный взгляд сержанта.

— Лифты здесь внизу, — быстро выпаливаю я. — Пошли.

Максим держит винтовку в одной руке, помогая Тому ковылять по коридорам. Сигнализация продолжает выть, свет мигает. Еще один заключенный выбегает из бокового коридора. Но когда он замечает Максима и пистолет, он поворачивается и убегает прочь.

Завернув за угол, я нажимаю кнопку вызова лифта. Адреналин шумит у меня в ушах. Кошмарный вой сирен пронзает мои уши, когда я снова и снова нажимаю пальцами на кнопку.

Двери наконец открываются. Максим ворчит, затаскивая Тома в лифт вместе со мной. Мы опускаем старшего сержанта, прислоняя его к стене.

Я кричу, когда стена рядом с нами внезапно взрывается дробью. Максим разворачивается, рыча, поднимая пистолет, как опытный солдат. Он отстреливается от троих парней, стреляющих в нас, и выходит из лифта, убивая двоих из них.

И вдруг он ревет, когда из его руки брызгает струйка крови.

— Нет!! — Я кричу, когда он падает на колени. Я выбегаю из лифта, не обращая внимания на Тома, выкрикивающего мое имя, и не обращая внимания на последнего нападавшего, стреляющего в нас. Я подхожу к Максиму, хватаю его на руки и помогаю опуститься на землю за перевернутым офисным столом.

Позади меня двери лифта внезапно закрываются. Я в ужасе поворачиваю голову — как раз вовремя, чтобы увидеть, как пуля попадает в кнопку лифта, разрушая ее.

О черт.

Максим хмыкает и поднимает пистолет, поднимаясь из-за стола. Он стреляет, сваливая последнего нападавшего, прежде чем тот поворачивается. Его глаза сужаются при виде разрушенной кнопки лифта, закрытых дверей и индикатора над ними, показывающего лифт с Томом, поднимающийся на поверхность.

Медленно он поворачивается, впиваясь в меня взглядом.

— Куинн...

— За углом есть офисы с аварийными дверями безопасности, — выпаливаю я.

Он кивает. — Давай доберемся до них.

Я обнимаю его. Он делает то же самое со мной. Затем мы сворачиваем за угол, и я пытаюсь не позволить совершенно парализующему страху внутри заморозить меня.

Максим убивает еще двух заключенных, когда мы врываемся в офисы. Я захлопываю за нами дверь и бросаюсь к клавиатуре на стене. Набираю код экстренной помощи. Внезапно металлический щиток скользит по внутренней стороне двери и запирается с громким гидравлическим шипением.

Внезапно становится тихо — сигнализация снаружи едва слышна здесь, внутри, через противопожарные двери. Я поворачиваюсь, мое сердце бешено колотится, когда я смотрю на Максима — огромного, свирепого на вид русского, с которым я только что заперлась за бронированными дверями.

И я вдруг начинаю очень надеяться, что я не только что выпрыгнула из сковороды прямо в огонь.

Его глаза не отрываются от моих, и я краснею, когда опускаю свои на его руку. — Мы должны посмотреть на...

Комната плывет перед глазами. Внезапно мое плечо пронзает боль. Я в замешательстве поворачиваю голову. Но затем мое лицо вытягивается, когда я смотрю на зазубренный кусок стекла, вонзившийся мне в плечо сзади, как нож.

— Что… как...

Мое зрение меркнет, когда я начинаю падать.