Она оглядывается на меня, когда охранник просит ее уйти. Я просто киваю. Может, он и кусок дерьма, но он не ошибается. Если то, что он говорит, на самом деле правда, ей нужно убираться отсюда к чертовой матери, прямо сейчас.

Я стискиваю зубы. Мне тоже. Но она гораздо важнее. И подвергается гораздо большему риску.

Она прикусывает губу. Но я снова спокойно киваю, подбадривая ее без слов.

— Док! — Охранник кричит. — Давай!

Наши взгляды встречаются. — Уходи — беззвучно произносят мои губы. Она поджимает губы. Но, к счастью, она кивает. Она смотрит на меня еще раз, прежде чем повернуться, чтобы последовать за охранником к двери. Он захлопывает за собой дверь. А потом я снова остаюсь один.

Я опускаюсь на край кровати. Моя рука сжимает кружевные трусики, и я стону. Я подношу их к носу, вдыхая аромат ее возбуждения — как сладкую конфету. Как единственный наркотик, который я хочу.

Я закрываю глаза, пытаясь заглушить отдаленный звук сигнализации. Тревога взлома или нет, я уверен, что у них все под контролем. В таком высокотехнологичном и продвинутом месте? Это либо ошибка, либо что-то, что будет устранено за считанные секунды.

Дверь в яму внезапно открывается со скрежетом металла. Я хмурюсь, засовывая ее трусики в карман.

Входят двое мужчин, и я узнаю их обоих по сеансу пыток, который прервала Куинн. Один — главарь. Второй — бородатый парень, который ужасно говорит по-русски. Мои глаза сужаются, когда он улыбается мне.

— Как дела, товарищ! — Щебечет один, злобно ухмыляясь мне.

Я просто улыбаюсь. Они все еще не знают, что я говорю по-английски. Я не вижу причин исправлять это прямо сейчас.

— Сделай это через решетку, и давай убираться к чертовой матери, — ворчит второй парень первому. Он выглядит взволнованным, переминаясь с ноги на ногу.

Первый охранник улыбается. — Э-э-э, открой. Мы должны воспользоваться лезвиями.

— Да, к черту это.

Я продолжаю улыбаться, слушая. Прикидываю, что, черт возьми, я собираюсь делать.

— Чувак, мы не можем просто пристрелить его. Все пистолеты закодированы на номер твоего значка. Как и патроны.

— Дерьмо, — нервно бормочет второй парень. — Я не собираюсь заходить туда, чтобы прирезать этого ублюдка. Он уже убил шестерых других ублюдков, которые пытались.

— Перестань быть слабаком. Пусть он подойдет к двери, как будто мы его куда-то ведем. Сначала мы наденем на него наручники, а потом снимем их, когда все закончится. Вся система дает сбой, и будет выглядеть так, будто одно из этих других животных наконец-то добилось хорошего удара по нему.

— Да, но яма работает по отдельному контуру...

— Может, мы, блядь, уже приступим? — Огрызается охранник номер один. — Господи.

Бородатый парень поворачивается ко мне и откашливается. Он бряцает передо мной связкой ключей.

— Подойди к двери. Мы доставим тебя в безопасное место, — ворчит он.

Я широко улыбаюсь ему. — Спасибо!

Бородатый парень поворачивается, чтобы подмигнуть первому. — Мы в золоте. — Он поворачивается, чтобы подозвать меня к решетке. Я улыбаюсь и киваю, подходя ближе.

— Когда он подойдет ближе, пристегни его наручниками к решетке, и мы прикончим этого ублюдка Волкова, чтобы получить деньги.

Моя бровь опускается, челюсть сжимается. Вот это уже интересно. Они знают, кто я.

Бородатый парень улыбается и снова манит меня к себе. Я улыбаюсь еще шире, киваю, как гребаный идиот, снова произношу "да" и направляюсь к двери. Мой пульс учащается. Мои мышцы напрягаются, готовые к рывку. Я поворачиваюсь, кладу руки на прутья, пока не чувствую металл наручников.

Затем я двигаюсь, и двигаюсь быстро.

Мужчина ахает, когда я хватаю наручники в руки и резко дергаю. Он кричит, и я слышу, как ломаются его запястья. Его мучительные вопли наполняют каменную комнату, пока я кружусь. Первый мужчина бросается ему на помощь, что на самом деле восхитительно. Но это также и его смертный приговор.

Обе мои руки просовываются сквозь решетку, хватая их обоих за горло. Глаза расширяются. Дыхание становится прерывистым. С рычанием я прижимаю их обоих к решетке, сильно. Удар в лицо оглушает их обоих. Но я не останавливаюсь. Я продолжаю сжимать их горло сильнее, ударяя их о прутья снова и снова, пока не чувствую, как ломаются их шеи. Пульсация под моими руками прекращается.

Я осторожно опускаю их обоих, а затем тянусь за ключами, которые держал бородатый мудак. Пришло время убираться отсюда нахуй.

Я достаю телефон из-под кровати. Перекидываю М16, который один из них держал, через плечо и беру дробовик, который был у другого. Мои губы кривятся, когда я выхожу из клетки и направляюсь к выходу из ямы.

Что-то подсказывает мне, что этот "побег из тюрьмы" не случайность. Что-то прогнило в этом месте. И Куинн только что бросилась в самую гущу событий.

В коридорах снаружи повсюду нет ничего, кроме хаоса. Брызги крови, мертвые охранники, мертвые заключенные и битое стекло усеивают полы. Это гребаная катастрофа.

Голос в моей голове шипит, что это моя возможность. Выжившая часть меня, которая столько раз помогала мне пройти через то, где я должен был умереть, кричит мне бежать и убираться к чертовой матери из этого места, прямо сейчас.

Но я говорю этой части себя заткнуться нахуй.

Да, я мог бы сбежать. Но я никуда без нее не пойду.