Четыре года назад:

— Послушай, я просто говорю, что, по-моему, это стоит рассмотреть.

Джим откидывается в своем большом кожаном кресле. Он сцепляет руки за головой и ухмыляется мне своей чрезмерно белой улыбкой.

Рядом со мной моя тетя морщит нос. — Она немного молода, Джим. Ты не думаешь?

— Ей четырнадцать, Селин.

— А, да?

Мой агент широко разводит руки. — Ну, в Тинсел-Тауне сейчас это, по сути, двадцать два. — Он посмеивается над собственной шуткой, как он часто делает. Затем он наклоняется вперед и складывает руки домиком. — Слушай, это не мелочи. Ты права. Я знаю, кажется, что она слишком молода для этой роли...

— Школьной стриптизерши? — Моя тетя делает кислое лицо. Она поворачивается ко мне. — Дорогая, прости, я не пытаюсь быть ханжой. Просто... — Она вздыхает. — Это твоя карьера, дорогая. И я здесь не для того, чтобы подталкивать тебя к чему-то или отталкивать от чего-то, что ты хочешь сделать. Просто подумай об этом как следует.

— О, конечно, — встревает Джим. — Определенно, обдумай это. Подумайте, насколько это даст толчок к началу следующей фазы Belle Bardot, о которой мы говорили.

— Ты имеешь в виду "сексуальную меня"? — неловко бормочу я.

— Ну, да, это, — Джим пожимает плечами. Он смотрит на мою тетю. — Селин, не смотри на меня так. Я не настаиваю на этом для себя. Я настаиваю на этом, потому что именно так она переходит от детской звезды к популярной актрисе. Для этого потребуются "грязные" роли, как эта, поверь мне.

Я просматриваю глазами заметки и описание сценария в своих руках. Желудок сводит. — В нем есть полноценный стриптиз и сцены секса, Джим.

Он пожимает плечами. — Слушай, для чего-нибудь по-настоящему жаркого мы договоримся о дублере.

— О, ты серьезно? — резко огрызается Селин. — Ей четырнадцать, Джим!

Он вздыхает и трет переносицу. — Селин, я люблю тебя, но при всем уважении, возможно, на этой встрече должны быть только я и Белль...

— Нет, я думаю, что она должна быть здесь, — говорю я тихо, но твердо. Я поворачиваюсь, чтобы криво улыбнуться своей тете. — Что ты думаешь?

Она качает головой. — Это не мое дело, дорогая. Это действительно не мое дело. Это твоя карьера. Это то, ради чего ты надрывала свою задницу. Это твоя мечта.

Я сжимаю челюсти. Она права. Это моя мечта. Я всегда мечтала заниматься тем, что люблю, то есть актерством. Я хмурю брови. Но моя мечта никогда не включала в себя танец на шесте перед камерой, пока я не стану достаточно взрослой, чтобы пойти на выпускной.

— Извини, Джим, — качаю я головой.

Он стонет. — Давай, Белль, дорогая, возьми его домой и подумай...

— Ответ — нет, Джим. Серьёзно. Я этого не сделаю. Я не могу.

Он тяжело вздыхает. — Я думаю, ты совершаешь ошибку.

Я пожимаю плечами.

— Послушай, то, что твоя мама снималась в порнофильмах, не значит, что ты не можешь показать немного...

— Все, хватит!! — яростно рявкает моя тетя, вскакивая на ноги. Она закрывает глаза и делает глубокий вдох. Затем качает головой. — Мне жаль, дорогая. Он прав. Мне не следует присутствовать на этой встрече. — Она поворачивается ко мне. — Делай то, что считаешь нужным. Я буду снаружи, готовая поддержать все, что ты захочешь сделать, ладно? — Она улыбается. Затем она бросает взгляд на Джима, поворачивается и выбегает из большого стеклянного офиса.

Мой агент вздыхает и поворачивается ко мне. Я вижу надежду в его глазах.

— Это убийственная роль, Белль. Она изменит то, как все тебя видят...

— Ответ — нет.

Прежде чем он успевает со мной поспорить, я встаю, поворачиваюсь и выхожу из комнаты. Когда я нахожу свою тетю в вестибюле агентства, она поднимает на меня взгляд.

— Ну и?

Я качаю головой.

Она усмехается, но потом прячет улыбку. — Это должно быть твое решение, дорогая. Не говори "нет" только потому, что твоя тетя старая ханжа...

— Я говорю "нет", потому что это не я, тетя Селин.

Она улыбается. — Ты же актриса, дорогая. Ты можешь стать кем захочешь.

— Ну, кто-то однажды сказал мне, что весь смысл в том, чтобы веселиться. И? — Я морщу нос и качаю головой. — Это не похоже на веселье.

Она усмехается. — Ну, я не знаю. Все эти забавные костюмы? Ты, вероятно, сможешь взять несколько действительно интересных уроков танцев...

— Знаешь, если тебе интересно, у меня есть информация из авторитетного источника, что эта роль все еще вакантна.

Она громко смеется и обнимает меня. — Я горжусь тобой, милая. Твоя мама тоже гордилась бы.

Она отстраняется и вздыхает, глядя мне в глаза. — Ты можешь "быстро вырасти" позже, Белль. Не торопись проходить через детство, дорогая. Это лучшая часть.

Я ухмыляюсь.

— Эй, хочешь сходить поесть мороженого на пирсе, как мы делали, когда только переехали сюда?

Я кривлюсь. — Да, но я не могу. — Я хмурюсь. — Они все еще держат меня на этой диете ради фильма о летнем лагере.

Селин кивает. — Ладно, извини. Забыла об этом. Ну, мы можем просто пойти домой вместо этого...

— Может, половинка ложки не повредит.

Она усмехается. — Я не скажу, если ты не скажешь.

— Отлично.

Настоящее:

Солнце садится за сосны. Ветер треплет мои волосы и футболку, и я прижимаюсь лицом к его сильной, мощной спине. Я чувствую запах кожи его куртки и его мужественный запах. Мои руки сжимают его мускулистые бока, и мои ладони не могут не найти место на его рельефном прессе.

Мотоцикл пульсирует между моих ног. Ветер дразнит мою кожу. И от его волнения тепло разливается по всему моему ядру.

Я не могу поверить, что это только что произошло.

Любое из этого. На самом деле, все сегодня. Но особенно то, что произошло на обочине дороги там, ранее. Я чувствую, как мое лицо краснеет. Я чувствую, как мое нутро напрягается, и я сжимаю его еще крепче, когда закусываю губу.

Я бы позволила ему получить все, что он захочет.

Я знаю это. Я знаю это, как будто это часть меня. Это пугает меня до чертиков. Мне восемнадцать, и я в Голливуде с семи лет. Шоу-бизнес, и Голливуд в частности, заставляют детей быстро взрослеть — обычно не в лучшую сторону. Когда ты молода и у тебя есть слава и деньги, и все вокруг говорят тебе, какая ты горячая и сексуальная, все меняется быстро.

Большинство ребят из индустрии, которых я знаю — как парней, так и девушек — начинали рано. Слишком рано. Но соблазн быть молодой и горячей, под руку с кем-то постарше, знаменитым, чьи постеры висели в твоей детской спальне, слишком велик, чтобы сказать "нет" для большинства людей.

В каком-то смысле мне повезло, что я "встречалась" с Дэниелом так долго. Это неофициально "сняло меня с рынка", так сказать. Я имею в виду, конечно, поверьте мне, у меня была тысяча жутких, мерзких предложений — даже от знаменитых парней, которые шокировали бы большинство людей, учитывая, сколько мне было лет, когда эти предложения поступали.

Но я так и не решилась. Я просто сыграла роль девушки-идола подростков Дэниела Крю. Но это все означает, что каким-то образом я оказалась, возможно, единственной восемнадцатилетней девственницей в Голливуде. Это вообще не то, что должно быть публично. Во-первых, это серьезно испортило бы образ "плохого парня" и ловеласа Дэниела. А у Джима, моего агента, случилась бы аневризма после того, как он так усердно работал над моим "сексуальным" образом и превратил меня в эту плохую девчонку-секс-кошечку.

Но как я уже сказала: я бы позволила этому грубому, опасному, совершенно горячему незнакомцу, плавящему трусики, сделать со мной все, что он захочет, там, на обочине шоссе. Буквально. Я бы сделала все добровольно. С нетерпением. Даже распутно.

Я краснею и закатываю глаза. Да, Джим бы отлично провел время. Трахаться на мотоцикле на обочине пыльного шоссе? Да, я думаю, это может добавить мне немного остроты в образ.

Мои руки сжимаются на нем. Я чувствую, как его пресс напрягается, когда он заводит двигатель. Мой пульс учащается.

Но потом, там, на заправке, я увидела другую его сторону. Более темную, грубую сторону. Но также и яростно защищающую сторону. Те два парня из братства увидели меня на другой стороне парковки и узнали меня. Я поняла это в ту же секунду, как они меня увидели. Они подбежали с телефонами в руках, и мне показалось, что я сейчас развалюсь от беспокойства.

И тогда он спас меня. Он... Я дрожу. Я вспоминаю чистую ярость и силу, которые я видела в его рычащем лице. Это было не просто защитой. Это было дико. Он был похож на дикое животное. Я напрягаюсь у него за спиной.

Внезапно я начинаю немного нервничать из-за того, с кем именно я еду в темноту. Гораздо больше, чем "немного", на самом деле. После того, что произошло на парковке только что, это на самом деле хуже, чем ничего о нем не знать. Теперь все, что я знаю о нем, это то, что в нем есть ярость, и что у него нет проблем с тем, чтобы драться с двумя людьми. Я имею в виду, что это была даже не драка. Казалось, что он хотел их убить.

Похоже, он тоже очень даже мог это сделать. Моя кожа покрывается мурашками, когда я дрожу. Кто, черт возьми, этот парень?

Темно, когда я замечаю неон впереди. Он съезжает с дороги на парковку мотеля. Мой торс напрягается. Я краснею и закатываю глаза от собственных глупых фантазий. Потому что мои мысли мгновенно разбегаются. Я вспоминаю поцелуй, который послал молнию сквозь мои пальцы ног, и иду оттуда.

В моих грязных мечтах он несет меня с мотоцикла в захудалую гостиницу и бросает на кровать. Он срывает с меня одежду и опустошает меня — беря то, что хочет, пока я стону, требуя большего…

— Ты все еще со мной?

Я моргаю. Я понимаю, что мотоцикл выключен, и мы находимся на парковке напротив стойки регистрации мотеля. Он полуобернулся, глядя мне прямо в глаза. Его лицо светится синим и белым неоном от вывески мотеля. Я дрожу, краснея, как будто мои мечты разыгрываются на моем лице.

Но судя по тому, как он ухмыляется, я почти задаюсь вопросом, так ли это.

— Что мы делаем?

Он перекидывает ногу, чтобы соскользнуть с мотоцикла. Я даже не могу остановить свой взгляд от того, чтобы не опустить его на джинсы, идеально облегающие его задницу. Румянец возвращается на мое лицо, когда он сходит с мотоцикла и поворачивается ко мне.

— Останавливаюсь на ночь, — ворчит он.

Мои брови хмурятся. Я поворачиваюсь и морщу нос, глядя на грязное место. — Здесь?

Он закатывает глаза. — Я посмотрю, есть ли у них специальный номер для принцесс, — ворчит он, начиная отворачиваться.

— Нет, я имею в виду... — Я хмурюсь. — Я имела в виду, ты сюда собирался?

— Нет. Но я не собираюсь ездить ночью на мотоцикле, поэтому сниму комнату.

— Ой.

Я сглатываю, чувствуя, как мое лицо горит.

— Я возьму две, расслабься, — ухмыляется он.

Мои щеки горят еще сильнее, становясь ярко-красными на фоне синего неонового света. — Я не имела в виду...

— Постарайся больше не ввязываться в дерьмо, пока меня не будет, принцесса.

Он направляется к стеклянным стенам офиса.

— У меня есть имя, ты знаешь! — выпалил я. Незнакомец замолкает. Он оглядывается на меня, а затем поворачивается.

— Какое?

Я на секунду прикусываю губу. — Э-э, Тара.

Он явно не знает, кто я. Поэтому я выбираю имя персонажа из своего фильма. Может быть, это моя последняя защита от "опасности незнакомца". "Тара" — официантка в закусочной, которая пытается заработать достаточно денег, чтобы отправить своего крутого брата в колледж, чтобы он смог реализовать свои мечты о НФЛ.

— Угу, — тянет он, закатывая глаза. Мой горячий незнакомец может не узнать меня по этому фильму или любому другому. Но он определенно узнает ложь.

— Ну, Тара. Оставайся здесь и не двигайся. Я сейчас вернусь.

Он оборачивается. Я хмурюсь на него.

— И?

— Что?

— Твое имя.

— Трабл³, — ворчит он через плечо. — Меня зовут Трабл.

— Моя проблема. Ты, Джейн, — ворчу я неандертальским, насмешливым тоном, когда он уходит из зоны слышимости. Я морщу нос ему в спину и показываю ему средний палец. — Придурок, — бормочу я.

Я слезаю с мотоцикла и делаю глубокий вдох. Я смотрю, как "Трабл" заходит в офис и кивает женщине за стойкой регистрации. Я хмурю брови.

Он серьезно меня не знает. Я имею в виду, что этот парень буквально понятия не имеет, кто я, черт возьми, такая. И я должна сказать, это действительно, действительно освежает. Не пытаясь показаться тщеславной, люди, которых я встречаю в мире, либо хотят лебезить передо мной, требовать автограф, сфотографироваться, либо, как в случае большинства мужчин, недвусмысленно заявить мне, что они хотят со мной переспать. Что, на мой взгляд, на самом деле совсем не лестно.

"Трабл" ничего из этого не сделал.

Я краснею. Ну, он меня поцеловал. И не просто поцеловал — он меня поцеловал. Он поцеловал меня так, как меня никогда раньше не целовали — даже близко. Это был даже не голливудский поцелуй. Это было жарче, чем что-либо на экране, жарче, чем любая постановочная химия, на дальний план.

Я выдыхаю воздух через губы. Я откладывал это, потому что могу только представить, какое дерьмовое шоу ждет меня, чтобы поприветствовать. Но я знаю, что мне придется в какой-то момент выйти в онлайн. Я достаю телефон из кармана. Я мгновенно вздрагиваю.

У меня сто тридцать четыре пропущенных звонка. А также пятьдесят новых голосовых сообщений и сногсшибательные четыреста шестнадцать текстовых сообщений. И это частная линия. Есть около десяти человек, у которых вообще есть этот номер.

Я открываю телефон и смотрю на экран. Первые пару десятков сообщений — все от Дэниела. Они начинаются с хотя бы капли раскаяния и извинений. Но затем они быстро переходят к ругани, называя меня тупой сукой, фригидной и — что сбивает с толку, учитывая последнее оскорбление — шлюхой.

Я игнорирую все остальное его дерьмо и перехожу к следующей порции сообщений. Все они от Джима — предсказуемо сходящего с ума от того, что я пропала. Я отправляю ему короткое сообщение, просто чтобы сказать, что я с другом и что у меня все хорошо, и что я скоро позвоню ему, чтобы проверить.

Следующий огромный блок сообщений от Ривер, моей лучшей подруги из Лос-Анджелеса. Ривер и я встретились на съемочной площадке много-много лет назад. Мы сблизились, тайно ускользая от наших "кураторов", чтобы пойти и набить наши изголодавшиеся из-за диеты лица закусками. Она балуется актерством, но в основном известна как самая горячая девушка в мире моды. Я имею в виду, честно говоря, смешно, сколько генетической лотереи она выиграла.

С ее известностью, особенно из-за ее внешности, можно было бы подумать, что она будет огромной "увидимся в следующий вторник" с бушующим эго. Но мы друзья, потому что она такая же саркастическая королева сарказма, как и я.

Где ты, блядь, ёбаная психопатка?!?!

Ее первое сообщение заставляет меня хихикать. О, у нее еще и рот как у дальнобойщика. Хотя тирада немного оправдана. Ривер тоже в Чикаго на съемках, и мы должны были потусоваться сегодня днем после моих дел. Но все пошло прахом, когда я застала Дэниела, трахающегося с Пенелопой Круа, вместе со всей моей карьерой. Я звоню вместо сообщения, но меня переводят на голосовую почту.

— Эй! — Я улыбаюсь, как будто она стоит прямо здесь, на парковке, со мной. — Это я. Я... — Я оглядываюсь. В порядке? Я не в порядке. Я только что наблюдала, как загорелся фитиль, который взорвет всю мою карьеру. А потом я запрыгнула на заднее сиденье мотоцикла с нелепо горячим, опасным на вид незнакомцем по имени "Трабл" и уехала черт знает куда.

О, и я его поцеловала. И теперь я не могу перестать фантазировать о том, как отдам ему свою девственность в захудалом мотеле на обочине сельской трассы.

Буквально.

— Я в порядке. Мне просто пришлось уехать из Чикаго. Не знаю, слышала ли ты что-нибудь, но с Дэниелом случилась кое какая хрень... — Я вздыхаю и закрываю глаза. — Думаю, мои актерские дни могут быть ограничены. Или нет. Кто знает.

Я несу чушь. Я улыбаюсь и делаю вдох.

— Я в порядке, вот что я пытаюсь сказать. Я с кое-кем... — Я краснею. Не могу поверить, что я только что это сказала, особенно на гребаную голосовую почту. — Ладно, забудь, что я это сказала. Но я в порядке. Люблю тебя, скоро увидимся.

Я вешаю трубку. Я знаю, что не должна была этого делать, но есть что-то, что некоторые репортеры из The Drake кричали на меня, что застряло в глубине моего сознания. Они кричали о моих "слитых обнаженных фотографиях". Когда я думаю об этом сейчас, я дрожу и обнимаю себя, чувствуя тошноту.

Я имею в виду, что это бредовая история. У меня нет никаких "обнаженных фотографий". Я имею в виду, кому я могла отправлять это дерьмо? Моим единственным "парнем" был Дэниел, и я, черт возьми, никогда не стала бы отправлять ему такие фотографии. Тем не менее, я открываю Google, ищу "слитые обнажённые фотографии Белль Бардо" и готовлюсь.

Но даже будучи готовой к этому, я не ожидаю удара под дых, когда появляются результаты.

Это не просто несколько сообщений, забрасывающих друг друга вопросами и надеющихся, что что-то прилипнет. Это история. Или, по крайней мере, быстро становится таковой. Почти каждый блог со сплетнями о знаменитостях в сети говорит о хакере, который пока выпустил "тизер", но пообещал вскоре выпустить "настоящие фото".

У меня сводит живот, когда я дрожу и нажимаю на ссылку на этот "тизер". Я хмурюсь. Все это размытое пятно цветов, которое может быть буквально изображением чего угодно. Я хмурюсь, ломая голову. Честно говоря, я не могу вспомнить ни одного случая, когда я фотографировала себя обнаженной.

Ладно, селфи в бикини или что-то в этом роде? Наверное. Но я имею в виду, что сейчас 2021 год. Мне вбили в голову, что если ты знаменита, особенно за то, что ты "привлекательна", если у тебя есть такие фотографии, то их рано или поздно найдут, или сольют. И опять же, я не встречаюсь ни с кем настоящим. Я могу смотреть на себя в зеркало в любое время, если мне так хочется увидеть себя голой. Какого черта я буду фотографироваться?

Я снова смотрю на размытый снимок. Но потом я делаю вдох. Ладно, откуда бы ни взялась эта история, это, очевидно, чушь. Когда я снова напоминаю себе, что у меня нет моих обнаженных фотографий, которые можно было бы слить, я дышу немного легче. Немного, по крайней мере.

Мои зубы закусывают губу. Я бросаю взгляд на мотель, где "Трабл" все еще разговаривает с леди за стойкой регистрации. Я смотрю на него, и мое сердце начинает биться немного быстрее.

Ладно, отбросим фантазии, я буквально собираюсь заселиться в мотель с мужчиной, чьего имени я даже не знаю. Я имею в виду, Иисус, насколько я знаю, он чертовски хорошо знает, кто я, и все это — уловка, чтобы остаться со мной наедине.

Я дрожу и смотрю вниз на мотоцикл. Мой взгляд сосредоточен на седельных сумках, свисающих сбоку. Я провожу зубами по губе, а затем снова смотрю на мотель. "Трабл" все еще смотрит в сторону.

Я оглядываюсь на седельные сумки. Мои руки тянутся к застежкам, и я дергаю их, открывая. Я наклоняюсь, роюсь внутри. В тусклом свете неоновой вывески я нахожу зарядное устройство для телефона, пару закатанных джинсов, чистые носки, набор туалетных принадлежностей, электробритву, пачку денег, от которой у меня выгибаются брови, а затем...

Мое сердце замирает.

У меня его нет. Но я была на достаточном количестве съемочных площадок и тренировалась с достаточным количеством поддельных, чтобы распознать пистолет, когда я его чувствую. Мои пальцы касаются холодного металла. Я быстро убираю руку. Я заглядываю глубже в сумку и сглатываю.

Тот, что здесь лежит, определенно не подделка. С кем, черт возьми, я ехала на мотоцикле? Я быстро все убираю, чтобы запихнуть все обратно, чтобы закрыть верх. Но тут что-то привлекает мое внимание — рубашка. Я хмурюсь и присматриваюсь, и моя рука летит ко рту.

Это белая футболка, и она вся в крови. Как настоящая, мать его кровь.

Тревога и страх охватывают меня. Я заталкиваю все обратно внутрь. Мои руки трясутся, когда я быстро пытаюсь застегнуть верхние застежки седельных сумок.

Я паникую, когда резко поднимаю взгляд. "Трабл" все еще в офисе. Но пока я смотрю, я вижу, как его голова медленно поворачивается. Я прослеживаю его взгляд, и мое сердце замирает. Рядом со стойкой регистрации стоит стойка с газетами и журналами. И даже отсюда я вижу, что большинство из них — любители сплетен о знаменитостях.

Мое лицо есть как минимум на половине из них.

Внутри офиса мотеля "Трабл" смотрит на них. Я вижу, как его челюсти сжимаются, а плечи напрягаются. Он медленно поворачивается. Мое лицо бледнеет, когда его темный, опасный взгляд пронзает стекло, парковку и неоновое свечение вывески, и смотрит прямо на меня.

В этом взгляде пульсирует жар, и я дрожу всем телом.