Восемнадцать лет назад:
Удар-удар-удар-удар…
Мяч-мешок ритмично подпрыгивает на моем кулаке. Снова и снова, он бьется снова и снова, как барабан, подстраиваясь под мое сердцебиение.
— Нико!
Я не слышу голос мистера Палмера. Все, что я слышу, это Удар-удар-удар-удар. Все, что я вижу, это боксерская груша, отскакивающая от заднего обода, а затем возвращающаяся в мой кулак.
Каждый удар почти отбрасывает меня назад со стула. Я большой для своего возраста, но мне все еще только девять. С помощью стула я поднимаюсь на высоту мешка гораздо легче, чем подпрыгивая для каждого взмаха. Мои глаза сужаются. Моя челюсть сжимается, когда я считаю повторения, как мантру.
Удар-удар-удар-удар…
— Эй! Нико!
Удар-удар-удар-удар…
Внезапно высовывается обветренная, покрытая шрамами рука и останавливает мешок. Мой кулак дико размахивает в воздухе, почти сбивая меня с табурета, прежде чем мужчина удерживает меня. Он хихикает, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него с рычанием на губах.
— Ух ты, ух ты! Полегче, Али1.
Я расслабляюсь, когда сосредотачиваюсь и понимаю, кто это. Мы с мамой живем в квартире на втором этаже в Квинсе над мистером Палмером. Когда она работает допоздна, а это большая часть времени, он наблюдает за мной — совершенно добровольно. Моя мама раньше боролась с ним из-за этого и пыталась дать ему немного денег. Но и она, и он оба знают, как мало у нас денег.
— Кроме того, здесь я буду тренировать будущего чемпиона в тяжелом весе! — говорит он каждый раз.
Это то, что мы делаем в гараже. После того, как он показал мне фильмы о Рокки, я подсел. И поскольку мистер Палмер был большой шишкой на нью-йоркской боксерской сцене, когда он был намного моложе, это идеальное решение.
— Али? — фыркнул я. — Нет, Тайсон2, мистер Палмер.
Он усмехается и закатывает глаза. — Парень, Али бы вымыл чертов пол Тайсоном.
— Ни за что!
— Да, конечно. И исправь свою позицию.
Я ворчу и переминаюсь с ноги на ногу на табурете. — Мистер Палмер, при всем уважении, но вы неправы. Посмотрите на бой Тайсона против Фрейзера! Он его уничтожил!
Он снова усмехается. — Да, ну, Али бы подтер свою задницу Фрейзером. Он вне конкуренции, малыш. Золотые старички золотые не просто так. А теперь давай, расправь плечи и покажи мне ту пулеметную очередь, которую мы отрабатывали на прошлой неделе.
Я перефокусирую и укреплю свой взгляд. Затем я сразу начинаю бить. Левый-правый-левый. Левый-левый-правый-левый-сильный правый. Мистер Палмер кивает, подталкивая меня.
Мне нравятся наши сессии. Я имею в виду, что сейчас в жизни не так уж много хорошего. Моя мама работает на трех работах, мы бедны, живем в довольно паршивой маленькой квартире, и меня ежедневно унижают другие дети по соседству за то, что я "иностранец".
Это потому, что моя мама русская. Я родился здесь, но имя "Николай" не очень-то вяжется с нашим преимущественно ирландско-католическим районом. Все здесь бедные. Но если вы бедны, а ваша мама говорит по-английски как на втором языке? Забудьте об этом. Вы ходячий мертвец.
Мистер Палмер говорит, что это скоро изменится. Судя по всему, у меня скоро будет скачок роста. Плюс, он записал меня на мой первый турнирный бой — общегородской дивизион с трофеями и всем остальным.
— Малыш.
Я ухмыляюсь, когда оборачиваюсь и вижу маму, стоящую у открытых ворот гаража на подъездной дорожке.
— Эй, мама!
Она устало улыбается. Она выглядит более чем измотанной после двойной смены в закусочной, а затем и на другой работе по уборке больничных палат. Моя мама не рассказывает о своей жизни в России, но я знаю, что она собиралась стать врачом. Этого здесь не предвидится, но я думаю, что ей, по крайней мере, нравится работать в больнице. Надеюсь, по крайней мере.
Я спрыгиваю и подбегаю, чтобы крепко обнять ее. Она улыбается и крепко обнимает меня, наклоняясь, чтобы поцеловать мою голову.
— Ты хорошо относишься к мистеру Палмеру, солнце?
Я стону и закатываю глаза. — Мама! Перестань меня так называть! — бормочу я, глядя на мистера Палмера.
Он просто усмехается. — Эй, позволь маме называть тебя любыми ласковыми именами, какими она хочет, — подмигивает он мне. — Солнышко.
Я стону. — Видишь? Теперь все поймут, что это значит!
Мистер Палмер смеется. — Твой секрет в безопасности со мной, малыш.
Мама улыбается мне. Она протягивает мне холщовую сумку. — Я принесла тебе кое-что между сменами.
Я ухмыляюсь и открываю сумку. Внутри полдюжины библиотечных книг в этих пластиковых суперобложках. Все они о Первой мировой войне, русской революции и довоенной истории Европы. Я чертовски люблю такие книги.
— Ух ты! Мама!
Она сияет, несмотря на усталость на лице. Затем она протягивает руку, чтобы нежно коснуться моего лба. — Так что, когда ты не чемпион по боксу, ты тоже можешь сделать свой мозг сильным.
Она тяжело вздыхает и поворачивается, чтобы улыбнуться мистеру Палмеру. — Спасибо, что присматриваешь за ним. Честно.
— Это не проблема. Ты же знаешь, Маша.
Она морщит лоб. — Я думала, что, возможно, смогу сократить свои двойные смены по средам и прибраться у тебя в качестве благодарности...
— Маша, перестань, — мистер Палмер качает головой с улыбкой. — У нас все хорошо, я обещаю. К тому же, ты знаешь. Я должен...
— Тренировать следующего чемпиона в тяжелом весе, — с улыбкой бормочет рядом с ним мама. — Ладно, ладно, я больше не буду спрашивать.
— Пожалуйста, Я буду презнателен.
Мама ерошит мне волосы. — Пойдем приготовим тебе ужин...
— Я поел.
Она стонет и пристально смотрит на мистера Палмера. Но даже я вижу благодарность в ее глазах.
— Ничего сумасшедшего. Мы перекусили по Биг Маку, верно? О, там есть сэндвич МакЧикен с твоим именем, Маша.
— Я должна...
— Нет, не надо. К тому же, Чемпиону здесь нужно есть, чтобы тренироваться.
Она снова улыбается и смотрит на меня сверху вниз. — Ну, пора идти спать.
— Ой, мам! Еще минутку?
Она закатывает глаза с легкой улыбкой.
— Ты иди, Маша, отдыхай. Я через минуту отправлю его поработать над его мозгами, — усмехается мистер Палмер.
— Ладно, одну минутку, солнце. Хорошо?
— Да, мама.
Мама плетется по деревянной лестнице на улице к двери квартиры наверху. Я снова забираюсь на табурет и сосредотачиваюсь. Когда мы заканчиваем дрель, мистер Палмер с ухмылкой ерошит мне волосы.
— Ты мог бы составить конкуренцию Фрейзеру, парень.
— Джо или Марвис?
Он ухмыляется. — Кому из них надрал задницу твой парень Тайсон? — Он усмехается. — Сегодня ты заставил Марвиса обоссаться. Мы доберемся до его папочки. Потом до Тайсона.
— А потом Али?
Он усмехается. — О, в аду у тебя нет шансов с Али, малыш.
Настоящее:
Я рычу, когда ее губы прижимаются к моим. Она погружается в меня, и ее рот открывается так сладко и охотно. Моя похоть к ней нарастает. Мой стон грохочет в моей груди. Мои руки скользят по ее бедрам — собственнически. Требуя. Претендуя.
Я притягиваю ее к себе. Я рычу, когда ощущаю сладость ее стонов и мягкость ее пухлых губ. Моя рука скользит к ее заднице, обхватывая ее, как будто она уже трахает мою. Моя другая рука скользит вверх по ее длинным светлым волосам, схватывая их спутанный клубок в кулак.
Она стонет сильнее, и ее руки прижимаются к моей груди. Ее пальцы сжимают мою футболку, притягивая меня ближе. Я поворачиваю нас, прижимая ее к мотоциклу. Она скулит, когда ее задница скользит назад на сиденье. Ее гладкие, подтянутые, загорелые ноги раздвигаются.
Я жадно целую ее, а затем перемещаю рот к ее шее. Ощущение как будто она подожгла меня изнутри. Чувствую себя машиной с выжатой до упора педалью газа — только вот тормозов у меня нет.
Я рычу ей в шею, облизывая и посасывая ее ключицу. Она стонет, прижимая бедра ко мне. Ее грудь поднимается, и я чувствую на себе шершавую твердость ее сосков. Мой член вздымаясь, твердеет как камень в моих джинсах.
Я хочу ее. Я хочу ее прямо здесь и прямо сейчас — больше, чем я когда-либо хотел какую-либо женщину за всю свою гребаную жизнь. Я хочу нагнуть ее над мотоциклом, сдернуть эти обрезанные штаны до колен и трахнуть ее как дикарь. Я хочу врезаться в нее как зверь, пока она не начнет стекать по моим ногам.
Мои руки залезают ей под футболку. Мои пальцы скользят и дразнят голую, гладкую, мягкую, теплую кожу. Они танцуют по краю ее шорт. Я чувствую мельчайшее дразнящее прикосновение кружева ее трусиков. Я стону, желая поглотить ее.
Пальцы перемещаются к передней части ее джинсов. Ее дыхание резко прерывается. Ее живот впадает и напрягается от моего прикосновения. Ее руки сжимают меня крепче, как будто она подталкивает меня. Мои губы возвращаются к ее губам, и я целую ее глубоко, одновременно расстегивая ее шорты.
И тут звонит мой чертов телефон. Блядь.
Я хочу бросить его как можно дальше от себя. Но я знаю рингтон, и я знаю, кто это. С тихим стоном я отстраняюсь от нее и сжимаю зубы. Ее щеки горят. Ее глаза широко раскрыты, а рука летит к губам, как будто она в шоке от того, что мы только что это сделали.
Черт, я тоже.
— Я... — Я хмурюсь и достаю телефон из кармана. Я смотрю вниз и ворчу. Да, это Лев. — Я должен ответить.
— О, хм... Да, конечно, — бормочет она сквозь ярко-красный румянец.
Я поворачиваюсь, нажимаю кнопку ответа большим пальцем и подношу ее к уху.
— Лев, что...
— Ты что-то забрал? — резко спросил он.
Я хмурюсь. — Эээ...
— Из гостиницы. Из номера Евгения?
Я хмурю брови еще сильнее. — Что?
— Ты что-то забрал!?
Я оглядываюсь на Белль. — О чем ты говоришь?
Мой старший брат вздыхает. — Я не уверен, на самом деле. Слушай, это информация, которой ты не можешь поделиться. Но у нас есть источник в цепочке командования Волкова. Так мы узнали, что Евгений будет там сегодня.
— И?
— Много болтовни, мужик. О тебе.
Я стону, морщась. — Бля. Смотри, я оставил гребаный беспорядок, но меня никто не видел... — Я зажмуриваюсь и стискиваю зубы. Чёрт возьми. Шампань, шлюха.
— Дело не в убийстве, Нико, — ворчит Лев. — Ну, пока нет, по крайней мере. По нашим данным, нет.
Я хмурю брови. — Так какого хрена они обо мне говорят...
— Потому что, судя по всему, тебя заметили покидающим The Drake с кое-кем. "Активом", как это называют внутри компании. Действительно важным.
Мое сердце колотится. Я медленно оглядываюсь через плечо. Девушка прислонилась к моему мотоциклу, обнимая себя. Ее великолепные светлые волосы развеваются на ветру. Ее губа зажата между зубами, когда она смотрит на горизонт. Я хмурюсь.
— Какой актив, — тихо рычу я.
— Блядь, понятия не имею. Что ты забрал?
— Ничего, — лгу я.
— Жесткий диск или еще какая-то фигня?
— Нет.
Лев вздыхает. — Ну, они злятся, значит, для них это дорогого стоит.
Я прищуриваюсь, глядя на девушку — девушку, которая, судя по всему, является чертовым агентом Волкова.
— Послушай, это вопрос времени, когда они соберут все воедино и повесят на тебя убийство. Но сейчас они преследуют тебя из-за того, что ты забрал. — Лев тяжело вздыхает. — Где ты?
— По дороге в хижину.
— Хорошо. Иди туда. Не высовывайся и не попадайся на глаза. И выкидывай то, что ты, черт возьми, взял.
— Лев...
— Что бы это ни было, оно того не стоит. Эта вещь, которая тебе сейчас не нужна. Потеряй ее и не попадайся на глаза. Потому что тебя вот-вот догонит ад.
Я поворачиваюсь, чтобы снова посмотреть на нее. Моя челюсть сжимается. Лев прав, я должен потерять ее — актив. Я имею в виду, что мне не нужно бросать ее на обочине гребаной дороги. Но в следующем городе, или на следующей остановке. Я мог бы, может быть, вызвать ей гребаное такси или что-то в этом роде.
Мой взгляд ожесточился. Воспоминание о поцелуе и вкус ее губ пронзили мою голову. Она выглядит такой великолепной, стоя у мотоцикла — невинной, потерянной. Даже отсюда я вижу, что ее губы распухли от моих.
Я стискиваю зубы. Я думаю о суматохе в отеле и о том, как она испугалась. Да, она может быть сумасшедшей. Или больше проблем, чем я даже знаю, как обработать. Я имею в виду, черт возьми, Лев только что прямо сказал мне, что половина чертовой семьи Волковых охотится за ней — и за мной.
— Я позвоню тебе позже с новым телефоном, Лев.
— Нико…!
Я кладу трубку и выключаю телефон.
Что я делаю? Я смотрю на нее и точно знаю, что мне нужно сделать. Но по какой-то причине я не могу. Я убивал людей — много людей. В Афганистане, а затем здесь, работая на семью Кашенко. Я ни разу не отступил от какой-либо части своей работы.
Но сейчас она заставляет меня вздрагивать.
Девушка смотрит на меня, когда я иду обратно. — Все в порядке...
— Отлично. Запрыгивай.
Она хмурится от моего резкого тона. Я знаю, что это еще больше раздражает после того, как мы только что поцеловались. Но что есть, то есть. Нам нужно двигаться. И к следующей заправке мне нужно разобраться с этим дерьмом.
Когда ее руки снова обнимают меня за талию, я завожу мотоцикл и возвращаюсь на дорогу. Мы мчимся по шоссе — миля за милей. Все это время я пытаюсь игнорировать жар ее груди у моей спины. Я пытаюсь забыть сладкий вкус ее губ или то, как ее запах делал меня твердым, как камень.
Я делаю это довольно паршиво.
Солнце садится в небе, когда я наконец-то подъезжаю к залитой неоновым светом заправке с одной из этих штуковин "travel-mart". На самом деле, у меня все в порядке с бензином, но мне нужен новый одноразовый телефон. Я паркуюсь у края мини-маркета и глушу мотоцикл. Девушка слезает, затем я. Я начинаю двигаться внутрь.
— Можешь принести мне воды?
Я останавливаюсь и оглядываюсь. Она просто стоит там, прислонившись к мотоциклу. Мои брови хмурятся.
— Хочешь просто пойти со мной?
— Я... — хмурится она. — Я не могу.
Мои брови выгибаются. — Что?
— Я не могу туда войти.
Я с любопытством улыбаюсь, все еще приподняв бровь. — Почему нет?
— Потому что?
Я качаю головой, нахмурившись. — Что ты имеешь в виду, потому что?
Девушка с любопытством смотрит на меня. — Потому что фотографии? Папарацци? Люди сходят с ума по мне?
Ого. Мои брови резко изгибаются. Уголки моих губ изгибаются в улыбке, когда я медленно качаю головой.
— Ого, ты... — Я качаю головой с недоуменным смешком. — Не знал, что подцепил члена королевской гребаной семьи.
Она смотрит на меня, хмуря брови. — Ты... — она пристально смотрит на меня. — Ты действительно не знаешь, кто я?
Я хохочу. — О, я знаю. Ты — титулованная маленькая принцесса.
Она прищурилась, глядя на меня. — Слушай, придурок...
— Нет, я в порядке.
Я поворачиваюсь, бормоча себе под нос "соплячка", когда захожу в мини-маркет. Воспоминания о том поцелуе все еще на повторе. Но они быстро портятся. Я качаю головой, снимая несколько вещей с полок. Эта девушка настоящая? Я закатываю глаза. Актив Волкова? Она, наверное, какая-то гребаная принцесса Братвы — капризный маленький капитанский трастовый фонд, частная школа.
Отлично. И я только что, блядь, уехал с ней после того, как совершил убийство по семи пунктам на их парней. Офигенно. Я топаю к стойке и киваю кассиру.
— Эй, мужик, можно мне один из этих предоплаченных телефонов... — Мой взгляд метнулся мимо него в окно за его спиной. Блядь. Я бросил свое барахло и выскочил за дверь.
Их двое — два парня, которые буквально лебезят перед девушкой. Сначала я думаю, что они пытаются ее поцеловать или что-то в этом роде. Но когда я выбегаю за угол, я понимаю, что они пытаются сделать с ней селфи.
— Пожалуйста! Прекратите! Нет! Я сказал нет!
— Давай! Пожалуйста! — Один из них смеётся, пытаясь скрыть лицо и уйти. — Всего один снимок!
— Эй, — усмехается другой парень. — Это правда, что ты серьезно собираешься выпустить обнаженку!? Это так чертовски горячо.
— Чувак, наше братство потеряет всякое дерьмо из-за того, что мы на тебя наткнулись!
Вот тогда я врезаюсь в них, как грузовик. Я бью первого парня плечом в грудь. Он стонет, переворачиваясь через мой мотоцикл и приземляясь на задницу. Я разворачиваюсь к второму парню, который ошеломлен. Он делает движение, но я намного быстрее. Мой кулак разбивает ему нос, кровь течет по подбородку, он падает на колени, а затем на бок. Он дышит, но он без сознания.
Первый парень, шатаясь, поднимается на ноги, глядя на меня с ужасом и шоком.
— Чувак! Что за фигня!
Я рычу как зверь и поднимаю кулак. Парень выглядит так, будто сейчас обмочится, когда он шатается к своему растерянному другу. Он помогает другому парню подняться на ноги. Они оба смотрят на меня, а затем на нее.
— Ебаная психованная пизда! — Первый парень рычит. Я рычу, но они оба поворачиваются и несутся через парковку в джип, выглядящий как мусор. Когда они уезжают, я поворачиваюсь к ней.
— Я... я просто стояла здесь! — выпаливает она. Она потрясена. — Они просто... Я имею в виду, какого хрена?
— Пойдем со мной.
Я хватаю ее и без усилий поднимаю, чтобы посадить на мотоцикл. Она не говорит ни слова, когда я перекидываю ногу и устраиваюсь перед ней. Я собираюсь завести двигатель, когда чувствую, как она наклоняется ко мне.
— Куда мы...
— Прочь.
Я завожу двигатель. Мотоцикл урчит, оживая под нами, и я чувствую, как ее руки скользят вокруг, крепко обнимая меня. Моя челюсть скрипит, а глаза сужаются.
Мне следует ее бросить. Эта девчонка — просто сплошные неприятности. Она может быть сумасшедшей или чертовой дочерью капитана Волкова. Она может быть гигантской мишенью, освещающей мне спину.
И все же, как-то мне все равно. Мне все равно. Потому что нравится или нет, я взял ее. Я поцеловал ее. Я почувствовал вкус.
А теперь мне нужно все остальное.
Мотоцикл гремит, когда я выезжаю с неоновой парковки на темное шоссе. Будь что будет.