Мужчина рычит на меня. Его руки вцепляются в мои запястья, пытаясь освободить мою хватку от его горла. Но я стискиваю зубы и сжимаю руки. Его лицо краснеет, а затем становится фиолетовым. Он жадно глотает воздух, но его не хватает.

И тут лампа разбивается о мою чертову голову.

Я хрюкаю и падаю в сторону. Человек, которого я душил до смерти, делает рваный вдох, когда я разворачиваюсь.

Ламповый засадник, которого я, как мне казалось, убил секунд тридцать назад, кажется, живее всех живых. Ну, "живее всех живых" может быть преувеличением. Он жив, но это могут быть его последние минуты, учитывая три пулевых отверстия в груди.

— Пошел на хуй!! — Русский медведь булькает через кровавый рот. Он бросается на меня, как пьяный Франкенштейн. Он хватает гребаный мини-холодильник со столика рядом с гостиничным телевизором и поднимает его. Но на этот раз моя реакция быстрее.

Я откидываю назад и заношу руку за спину. Чувствую, как мои пальцы сжимают пистолет, выбитый из моей руки в предыдущей драке.

— Пошел на хуй!! — ревет чудовище, поднимая большую металлическую коробку с дорогой выпивкой и закусками.

— Да, ну и иди ты на хер, — бормочу я.

Я выдергиваю пистолет, направляю его на него и улыбаюсь, нажимая на курок. Он падает, холодильник приземляется ему на голову. Я слышу щелчок позади себя, но я уже ожидаю его. И кроме того, Евгений потерял так много воздуха в мозгу из-за моих рук на его горле, что он даже не может нормально видеть.

Тем не менее, выстрел, который он делает, пролетает слишком близко от моей головы, что не дает мне чувствовать себя комфортно.

— Ты сдохнешь уже нахрен?

Я переворачиваюсь и направляю пистолет на человека, которого только что душил. Пистолет Евгения направлен на четыре фута левее меня. Он снова нажимает на курок, но теперь он пуст. Он хмурится, выглядит смущенным и растерянным. Он поднимает на меня глаза.

— Ты хоть представляешь, кто я...

Я нажимаю на курок. Евгений хрюкает и падает спиной на стену, оставляя огромное пятно крови, когда он соскальзывает на пол.

— Ага, — бормочу я. — Конечно, представляю.

Морщась, я поднимаюсь на ноги. На этот раз я проверяю каждое из семи тел в номере, чтобы убедиться, что они действительно мертвы. Когда я удовлетворен, я позволяю своим плечам опуститься, а голове откинуться назад.

— Какого хрена? — простонал я, закрывая глаза.

Ладно, все пошло не так, как планировалось.

В 1914 году в Сараево эрцгерцог Франц Фердинанд был убит в своей туристической машине никем. Совершенно неизвестным, призраком по имени Гаврило Принцип. Его убийство буквально спровоцировало Первую мировую войну, а возможно, и Вторую мировую войну.

Сегодня я Гаврило. Ну, как бы. Надеюсь, без апокалиптической мировой войны. И если повезет, без той славы, которую навлек на себя Гаврило.

Но сегодня речь шла о том, чтобы послать сообщение. Большое, как это сделал Гаврило, когда он убил приехавшего с визитом эрцгерцога и его жену под знаменем сербской независимости. Мое сегодняшнее сообщение немного менее грандиозно. Я не собираюсь освобождать национальную идентичность, я просто хочу заставить Волковскую Братву истекать кровью.

Я достаю телефон и отправляю Льву короткое сообщение: "Зеленый свет. Скоро позвоню".

Отметив это, я кладу телефон обратно в карман. Я шатаюсь и иду к русскому Франкенштейну на полу с холодильником на месте его головы. Дверь уже приоткрыта, и я протягиваю руку и достаю две крошечные бутылки водки, прежде чем тащиться в ванную.

Парень, которого я подстрелил посреди дерьма, все еще на унитазе. Все еще мертв. Но я не обращаю на него внимания. Я стягиваю рубашку, морщась от пореза на боку. Он не глубокий, но мне следует остановить кровотечение. Я открываю одну бутылку водки и выпиваю ее. Вторую я выливаю на порез, я шиплю, когда он горит.

Мой телефон звонит. Я снова достаю его и вижу сообщение от Льва: "Зеленый". Это код, означающий, что он получил мое сообщение. Приходит второе... на этот раз просто эмодзи водяного пистолета и баклажана.

Надеюсь, ты не отстрелил себе член.

Я ухмыляюсь, но откладываю телефон в сторону, чтобы взять полотенце для пореза. Лев может быть моим начальником и вторым лицом в отделении Братвы Кашенко в Чикаго. Но он также мой брат — в буквальном смысле, мой настоящий кровный брат. Мы не понимали этого до недавнего времени. Но Лев наверстывает упущенное время, разыгрывая карту старшего брата.

Когда мне удается остановить часть кровотечения, я возвращаюсь через комнату, полную резни, чтобы схватить свою сумку. Внутри я достаю рулон пластырей и заклеиваю рану. Я бросаю туда свою окровавленную рубашку и пистолет. Я достаю чистую белую футболку, чтобы натянуть ее. Затем я поворачиваюсь, чтобы осмотреть повреждения.

Господи, не должно было быть так грязно. Но работа сделана. Может, не так, как я предполагал, но Евгений мертв, и это главное.

Забавно, что убийство Гаврило эрцгерцога тоже пошло не по плану. Первоначально Франца и его жену должны были взорвать гранатами во время парада. Но приятели Гаврило упустили возможность бросить гранату и промахнулись. В хаосе машина Франца скрылась с места преступления, сильно отклонилась от запланированного маршрута, а затем у нее закончился бензин.

Прямо перед Гаврило. Который, как и я, не был тем, кто подвергает сомнению возможности, независимо от того, как они приходят. Он вытащил свой пистолет, а остальное — буквально история.

Эта резня не была запланирована. Евгений Орлов должен был быть один с одной проституткой...

Я замираю. Черт.

Я поворачиваюсь, тащусь к шкафу и распахиваю дверцы. Бедная женщина кричит в руки, пытаясь протиснуться дальше в шкаф.

— Успокойся, — говорю я мягко, не угрожающе поднимая руки. — Будь спокойна.

Она дрожит, со страхом глядя на меня сквозь слои засохшего макияжа.

— Я не с ними, — ворчу я. — Тебе больно?

Она качает головой.

— Как тебя зовут?

— Шампань, — бормочет она по-английски с сильным русским акцентом.

— Ладно, ну, Шампань. Это тебе. — Я достаю большую пачку денег и вкладываю ее в ее ладони. Ее лицо бледнеет, но я качаю головой.

— Не за то, что ты думаешь. Это за твое молчание. Понимаешь?

Она энергично кивает. — Да! Да! — умоляет она. — Пожалуйста, не надо...

— Я ничего не собираюсь делать. Мне просто нужно, чтобы ты встала, ушла и никому, никогда не рассказывала о том, что ты видела или слышала сегодня. Ты меня поняла?

Она снова энергично кивает, сжимая в руке деньги.

— Хорошо.

Я отступаю и позволяю ей встать. Она выглядит в ужасе от сцены в номере, но быстро бежит к двери на своих высоких каблуках.

— Шампань?

Она замирает и оглядывается: — Да?

— Тебе нужно найти более безопасных клиентов.

Она слабо улыбается и уходит.

Я возвращаюсь к мини-холодильнику и достаю пакетик арахисовых M&Ms. Я поднимаю стул с его стороны, опускаюсь в него, разрываю пакетик и кладу горсть конфет в рот.

Какого хрена?

Евгений должен был быть наедине с Шампань. Видимо, он превратил свидание в вечеринку. Или, может, это просто его фишка. Может, чуваку нужна была аудитория из шести человек для выступления?

Я качаю головой и засовываю еще несколько M&Ms. Как бы то ни было, предполагалось, что авторитет — капитан — Братвы Волкова будет легкой добычей.

В течение последнего года братва Кашенко и Волкова держали нелегкое, довольно неофициальное перемирие. Бизнес хорош для всех, прилив поднимает все корабли... все такое дерьмо. Только Волковы стали жадными. Они также стали небрежными.

Несколько месяцев назад Юрий Волков потерял своего заместителя Михаила Морозова. Ничего зловещего, парень просто тридцать лет провел на диете, состоящей почти исключительно из водки, кокаина, чизбургеров и проституток. Я имею в виду, что сердце хочет того, чего хочет. Но в определенный момент тебе нужно съесть гребаный салат или что-то в этом роде.

Когда он умер, один из лучших капитанов Юрия, Вадик Рыков, поднялся. Теперь Михаил и Виктор — глава семьи Кашенко здесь, в Чикаго, и лучший друг Льва — имели приличную перепалку. Вадик, однако, поставил себе цель возвести стены и стать племенным.

Затем, две недели назад, один из наших банковских домов, т. е. операция по отмыванию денег, был атакован. Это должно было выглядеть как случайный налет и захват какой-то банды панков. Но вскоре мы поняли, что нас взломали. Жесткие диски офиса были запятнаны шпионским ПО и ПО для регистрации паролей. Лев взломал их обратно, и вот, угадайте, кто был на другом конце, вручая банку с печеньем.

Мой взгляд устремляется на тело Евгения Орлова.

— Тупой, жадный ублюдок, — ворчу я.

Год с лишним перемирия, которое сделало всех богатыми и счастливыми. А потом этот тупой ублюдок должен был пойти и перевернуть все это. Потому что теперь вполне может быть война. Возможно, война должна быть. Такая агрессия не может остаться без ответа. Это было бы слабостью. Это вызвало бы другие преступления от других врагов.

Сегодня был первый выстрел: убрать главного финансового и технического гения семьи Волковых. Разворошить осиное гнездо и посмотреть, что получится.

Кроме того, помимо того, что он нас ограбил, Евгений был настоящим куском дерьма. Парень, судя по всему, управлял сайтом порно мести, где грустные, жалкие ублюдки могли загружать обнаженные фотографии бывших девушек за интернет-очки. Пока я был здесь, убивая этого придурка, Лев приказал другой команде сбросить бомбу в офис, на котором находились серверы этого конкретного сайта.

Когда я доедаю M&Ms и уровень сахара в крови приходит в норму, я встаю. Я смотрю на себя в зеркало, чтобы убедиться, что я не выгляжу так, будто только что убил семерых человек. Затем я достаю телефон и звоню Льву.

— Что ты делал, принимал чертову ванну, когда закончил? Читал книгу?

Я закатываю глаза. — Я в порядке, спасибо за заботу, брат.

Лев усмехается. — Я никогда не беспокоюсь о тебе, мужик. Все в порядке?

— Их было семеро.

Он втягивает воздух. — Черт, что?!

— Все в порядке, я с этим справился.

Он мрачно усмехается. — А Евгений?

— Мертв.

— Хорошо. Слушай, тебе что-нибудь нужно перед отъездом?

После этого в Чикаго сейчас будут кипеть страсти. Не то чтобы Лев и Виктор собирались что-то отрицать перед Волковыми. Но если кто-то воспримет это как личное оскорбление и попытается напасть на меня, то лучше бы я был призраком в течение следующих нескольких недель. Так что я направляюсь в домик, принадлежащий Братве Кашенко через подставную корпорацию.

— Нет, я в порядке.

— Звони в любое время, брат. И наслаждайся отпуском.

Я ухмыляюсь. — Я планирую это. Как там с Wi-Fi?

— Не существует. Думаю, тебе придется дрочить на свое собственное извращенное воображение.

Я усмехаюсь и качаю головой. — Береги себя, мужик. Это все равно должно было вызвать бурю. Но...

— Это было до того, как ты уничтожил семерых из них.

— Довольно много.

— Как комната?

— О, шоу ужасов.

Лев стонет. — Ладно, я разберусь с этим. Иди, Нико.

— До скорой встречи, брат.

Я вешаю трубку и оглядываю комнату в последний раз. Затем я взваливаю на плечо сумку на следующие две недели и отправляюсь в путь.

Внизу, в вестибюле, толпа репортеров. Но я не волнуюсь. Это отель "Drake" — там наверняка остановится какой-нибудь известный политик или кто-то еще, за кем они охотятся. Мне смешно, что я для них призрак — что настоящая история о семикратном убийстве, совершенном толпой наверху, проходит прямо мимо них.

Я выскакиваю через боковую дверь. Мой Harley-Davidson Dyna Super Glide Sport — мой черный хромированый малыш — там же, где я его оставил. Я засовываю сумку в седельный мешок, пристегиваю его и перекидываю ногу. Двигатель урчит, оживая, и я ухмыляюсь.

И тут вдруг сзади меня запрыгивает какой-то чёртов человек.

— Что за хрень!

Я разворачиваюсь, готовый к бою. Но затем я вижу голое бедро. Я вижу, как юбка задралась высоко. Я чувствую мягкую выпуклость груди за спиной и чувствую женственный, соблазнительный аромат каких-то цитрусово-цветочных духов.

— Я дам тебе двадцать тысяч долларов, если ты увезешь меня отсюда прямо сейчас!

Я моргаю. Погоди, что? Я поворачиваюсь еще сильнее, и на этот раз я действительно могу ее видеть. Черт. Мой пульс стучит как барабан. Мои челюсти сжимаются, и мои глаза впитывают самое красивое, соблазнительное, чертовски сексуальное лицо, которое я когда-либо видел.

Я опускаю очки, и ее большие голубые глаза расширяются, когда она смотрит на мои темные глаза.

— Пожалуйста...

— Дорогая, я не Uber, — ворчу я.

— Двадцать тысяч! — кричит она, в ее голосе слышится паника. Она резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на боковую дверь. Я чувствую, как ее тело напрягается позади меня, когда она снова оглядывается на меня. — Пожалуйста!

Я стону. Из всех дней в году, сегодня мне это точно не нужно. Не сегодня. Не сейчас. Не тогда, когда мне нужно исчезнуть. Я имею в виду все мое уважение к секс-работникам, но я даю Шампань семь минут, прежде чем она выплеснет то, что увидела, кому-нибудь, может быть, даже напрямую копам. Мне нужно убираться отсюда нахуй, сейчас же.

— Слушай...

Волнение тянет мой взгляд мимо нее. Целая орда людей внезапно выбегает из-за угла отеля. Несколько из них внезапно замечают нас и начинают тыкать пальцами. Толпа накатывает, и они начинают бежать в нашу сторону. Я вижу камеры и людей с микрофонами. Моя челюсть напрягается.

Что это, черт возьми, такое?

Я собираюсь столкнуть ее. Клянусь, я собираюсь сбросить ее с мотоцикла и просто уехать. Но когда я оглядываюсь на нее, она смотрит на меня с таким страхом и тревогой в глазах, что мое сердце замирает.

— Пожалуйста! — умоляет она. — Пожалуйста!

Я снова смотрю мимо нее на толпу. Потом смотрю на нее. Черт побери.

— Ты пойдёшь со мной, мы поедем туда, куда хочу я.

— Хорошо!

Мои глаза сужаются. — Я серьезно, милая. Что бы это ни было, черт возьми, я не собираюсь останавливаться или...

— Все в порядке! Пожалуйста, можем мы просто поехать!?

Я хмурюсь от паники в ее голосе. Я снова смотрю мимо нее на толпу людей, несущихся к нам. Это плохая идея. Это чертовски плохая идея.

— Держись крепче.

Это неприятности. Мне не нужны неприятности. Но по какой-то причине я почти уверен, что она мне нужна.

Я поворачиваюсь, завожу мотор и чувствую, как ее руки обвивают мою талию. Я нажимаю на газ, и мотоцикл уносится прочь от отеля, навстречу ветру, с ангелом за моей спиной.