Дверь в ванную скрипит и почти разбивается. Я слышу звук металла, лязгающего о пол. Затем она резко открывается, и прямо там стоит Нико.

Я даю ему сильную пощечину.

Он морщится, но не отступает. Он просто поворачивается ко мне спиной. — Малыш...

— Не смей больше так делать, — рыдаю я, падая в его объятия. После того, как вся стрельба снаружи стихла, все, что я могла себе представить, — это то, что он мертв.

Я обнимаю его так крепко, что, уверена, сломаю его пополам, если бы не тот факт, что он сделан из железа. Я поднимаю глаза и всхлипываю, когда его рот врезается в мой. Он держит меня так же крепко, целуя меня глубоко, пока я цепляюсь за него.

Когда он отстраняется, он хмурится. — Там… кое-кто... — он смотрит в сторону. — Тебе нужно выйти.

Он держит меня за руку, когда я выхожу из ванной в мотеле и попадаю в хаос. Я кричала, закрыв голову руками, пока лежала в ванне. Каждый выстрел, я думала, что он мертв. Каждый предсмертный крик, я рыдала, думая, что это был он.

Теперь я вижу, какая зона военных действий здесь происходила.

Почти весь фасад мотеля исчез. Дверной проем едва сохранился. Окно исчезло, как и большая часть стены. За ним мужчины тушат огнетушителями горящую машину. Еще одна машина тлеет на крыше. Тела и пулевые отверстия усеивают сцену.

И посреди всего этого стоит высокий, широкоплечий пожилой мужчина в дорогом костюме, с темными волосами, серебрящимися на висках. Когда он видит меня, его челюсти сжимаются, а глаза искрятся.

Я хмурюсь и поворачиваюсь к Нико, когда мы останавливаемся в сломанном дверном проеме.

— Кто…

— Юрий Волков, — тихо говорит Нико. Он хмурит брови. — Белль, он... — хмурится он. — Он говорит, что он твой отец, дорогая.

Земля уходит из-под ног. Мир, кажется, заваливается набок, когда дыхание покидает мои легкие. Я поворачиваюсь, измученно глядя на человека в костюме, стоящего среди хаоса.

Он смотрит в ответ, не моргая.

— Я наблюдал за тобой, Белль, — тихо говорит он глубоким голосом с сильным акцентом. Он подходит ближе. Но когда моя рука сжимает руку Нико, он останавливается. — Всю твою карьеру я наблюдал...

— Ты мне лжешь?

Его рот закрывается. Он качает головой. — Нет, — тихо говорит он. — У меня нет причин.

Я тонко улыбаюсь. — Ты же знаешь, что ты не первый мужчина, который мне это говорит?

Он морщится.

Это тоже не ложь. Три мужчины за последние десять лет или около того, с тех пор как я стала знаменитой, выступили с заявлением, что они мой отец. Один на самом деле был старым увлечением моей мамы. Но задолго до того, как я была зачата. Остальные были просто заурядными лжецами.

— Ну? — резко спросила я.

— Я знаю, что это не ложь. И в отличие от других, я могу это доказать, если хочешь.

Я сглатываю.

— Я имею в виду прямо сейчас, Белль, — мягко говорит он. Он просовывает руку в пиджак и достает конверт. Он подходит ближе, и я ощетиниваюсь. Нико сжимает мою руку и делает шаг вперед, чтобы взять его у пожилого русского мужчины. Он передает его мне, и я открываю. Внутри — сравнительный анализ ДНК, включающий мою и этого человека.

Мой взгляд падает на "заключение: 100 % совпадение" внизу. Мое сердце сжимается. Я отступаю назад, и письмо выпадает из моей руки. Я задыхаюсь, втягивая воздух, когда поднимаю взгляд, чтобы холодно посмотреть на него.

— Как давно ты знаешь? — прошипела я.

Боль омрачает его лицо. — Белль, ты должна знать, что я заботился о твоей матери. Я искренне заботился о...

— Как долго! — реву я. Я киплю. Ощущение, будто моя кожа горит, а челюсть вот-вот оторвется.

Юрий поджимает губы. — Через несколько месяцев после ее смерти. Я использовал свое влияние, чтобы отследить твою ДНК...

— Иди на хуй.

— Мне жаль...

— Я сказала, пошел ты на хуй, — огрызаюсь я. — Ты знал... — Я качаю головой и поднимаю руки, чтобы схватить лицо.

— Я хотел прийти и сказать тебе, — рычит он. — Я пришел. Но я не хотел, чтобы ты была частью моего мира — мира, в котором я существую. Никогда.

Я открываю глаза и смотрю на человека напротив меня. Но я знаю, что это правда. Он так похож на меня, что это больно. Те же самые глаза, тот же самый нос. Та же самая ямочка на щеке.

— Поэтому я наблюдал за тобой издалека, — хрипло говорит он. — Я убедился, что ты и твоя тетя ни в чем не нуждаетесь.

Я ощетиниваюсь. — Ты когда-нибудь...

— Нет, — рычит он, словно читая мои мысли. — Нет, Белль, твои успехи — это твои собственные. — Он улыбается. — Мне понравились твои фильмы. Ты очень, очень талантлива, ты знаешь.

— Мне не нужны твои отзывы, — выплевываю я.

Он кивает. — Я понимаю, кто я для тебя, Белль. Я прекрасно понимаю, что то, что я твой биологический отец, не делает меня твоим папой.

— Ни хрена себе.

Он тонко улыбается. — Знаешь, эта искра, которую ты получила от нее.

— Я это знаю.

Он снова улыбается. — Мы с твоей матерью очень заботились друг о друге. Не то чтобы тебе нужны подробности, но ты не результат ночной прогулки с большим количеством выпивки. Она была моей девушкой, когда я жил некоторое время в Нью-Йорке. — Он фыркает. — Я знаю, что я уже старый, но когда-то я был красивым. Твоя мать была танцовщицей в ночном клубе, куда я ходил. Мы просто... сошлись. Я не мог отвести от нее взгляд.

Слезы наворачиваются на глаза, когда я думаю о маме, даже несмотря на всю мрачность, которую несут с собой эти воспоминания.

— Она была такой красивой, твоя мать, — тихо говорит Юрий. — Такой умной. Прямо как ты. Три месяца она была всем для меня. Я даже подумывал отказаться от всего этого... — пожимает он плечами. — Империя, все. И она тоже меня любила, — грустно улыбается он. — За исключением того, что наркотики она любила больше.

Он смотрит вниз.

— Она бросила их, когда забеременела, просто чтобы ты знала. Она бросила ради тебя, на время. — Он смотрит на меня. — Я не знал, что ты моя. Она боролась со мной, отталкивала меня. Сказала мне, что встречается с другими мужчинами и что не любит меня. Я не знаю, боялась ли она того, что ее будут удерживать, или моей работы. Но это было все. Она приняла решение и ушла. У меня было предчувствие, но только позже я провел тест и узнал.

Его глаза смело смотрят на меня.

— Все, чего я хочу, — это поговорить с тобой, — тихо говорит он. — Я не собираюсь внезапно стать твоим отцом.

Я сглатываю, когда слезы текут по моим щекам. Я медленно киваю, не зная, что сказать.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я горжусь тобой, как своей кровью, — говорит он напряженно.

— Мы не семья, — тихо говорю я.

Он кивает. — Я знаю. Но я бы очень хотел это изменить...

— Ты держал меня в гребаном плену! — кричу я. — Ты запер меня в гребаном доме, заставлял сниматься в этих дерьмовых фильмах, чтобы ты мог отмыть...

— Нет, — резко рычит он, качая головой. — Нет, я этого не делал. — Его брови мрачно нахмурились. — Боюсь, мое влияние на эту организацию в последнее время стало слишком слабым. Я позволил таким людям, как он... — он поворачивается, чтобы взглянуть на тело на земле. — Я позволил таким людям, как Вадик, управлять вещами, которыми они не должны были управлять.

Он поворачивается ко мне, гримасничая. — Хотя мы и чужие, ты моя дочь, Белль. Вадик контролировал большую часть моих интересов в этой стране, но он стал жадным. Он хотел больше, больше, больше. Отмывание денег было его любимым проектом, и мне стыдно, что я не видел, что он скрывал это от меня до сих пор.

Я смотрю на безголовое тело, лежащее на земле.

— Само собой разумеется, что это деловое предприятие закрыто, — говорит Юрий с тихим рычанием. — Я не могу выразить, как мне жаль, что это случилось с тобой, Белль. С людьми, преданными этому человеку, поступят жестоко. Фильмы, которые ты с ним сделала, будут сожжены. — Он качает головой. — Ты слишком много работала, снимая очень хорошие фильмы, чтобы они могли утянуть тебя вниз. Считай их плохими снами, которые так и не случились.

Он медленно переводит взгляд на Нико, все еще стоящего рядом со мной.

— Ты спас жизнь моей дочери, несколько раз. За это я тебе благодарен. — Его губы сжимаются. — Я знаю, что у меня на службе был человек, который причинил тебе сильную боль. Некий Федор Кузнецов.

Лицо Нико напряглось. — Он мертв. Я сам его убил.

Юрий улыбается. — Я знаю. И хорошо. Мне нравятся решительные мужчины, которые не боятся мстить тем, кто причиняет боль его семье. Я собирался сказать, что в благодарность за защиту Белль я бы отдал тебе этого мужчину. Поскольку ты уже с этим справился, у меня есть для тебя еще один подарок.

Он что-то набирает на своем телефоне, а затем поворачивает экран к нам. Я ахаю, когда вижу видео с мужчиной, привязанным к стулу в комнате без окон.

— Это прямая трансляция из Москвы. Человек в кресле — начальник участка, который получил взятку от Кузнецова, чтобы прекратить расследование нападения на твою мать.

Лицо Нико бледнеет и немеет. Я тянусь к нему, переплетаю свои пальцы с его и крепко сжимаю.

— Этот человек позволил нападавшему на твою мать остаться безнаказанным за свое преступление, — рычит Юрий. — Ты можешь либо сказать слово, и я прикажу убить его прямо сейчас, чтобы ты мог это увидеть. Или я с радостью отправлю тебя в Москву, чтобы ты сам его убил.

Я моргаю, бледнея. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Нико. Он смотрит на экран несколько секунд, не говоря ни слова. Его рот сжимается, и он закрывает глаза. Затем он делает вдох и открывает их.

— Жест оценен, мистер Волков. Но я уже убил человека, который причинил боль моей матери, — тихо говорит он. Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Он улыбается про себя, а затем снова поворачивается к Юрию. — Мне больше не нужна месть. Я нашел кое-что получше.

Юрий кивает, улыбаясь. — Как пожелаешь.

Он поворачивается и кивает двум другим мужчинам, стоящим у вертолета.

— Организация Кашенко оказала мне огромную помощь в вопросах с Вадиком и моим контролем здесь, в США.

Я хмурюсь. Кашенко…

Я поворачиваюсь к Нико, когда двое мужчин подходят. Он улыбается. — Белль, это Виктор Комаров, глава Братвы Кашенко в Чикаго. А этот урод — его заместитель и мой брат Лев. Ребята, это...

— Да, мы знаем, кто она, придурок, — ухмыляется Лев брату, а затем поворачивается, чтобы поклониться мне. — Приятно познакомиться с вами, мисс Бардо. Я слышал, вам было трудно заставить моего брата перестать ходить за вами по пятам.

Я ухмыляюсь и прижимаюсь к Нико. — Думаю, я та, от кого он не может избавиться.

— Я имею в виду, наверняка есть брат Хемсворт, на которого ты могла бы потратить свое время...

— Эй, Лев? — ухмыляется Нико. — Иди на хер.

Все пятеро смеются, и Виктор протягивает руку. — Приятно познакомиться, Белль. Мы с женой твои большие поклонники.

Я краснею. — Спасибо.

Виктор снова переводит взгляд на Нико. — Мы с Юрием достигли взаимоприемлемого понимания, как только он смог показать мне достаточно доказательств двойного мошенничества Вадика. Удары по нашим интересам не были санкционированы Волковым, как и принуждение Белль к тем контрактам в Лос-Анджелесе. В обмен на нашу помощь в выкапывании гнили с американской стороны его организации мы возьмем под контроль несколько интересов. Само собой разумеется, у нас полное и взаимно гарантированное прекращение огня.

Нико приподнимает бровь. — Правда?

— Да, правда, — кивает Юрий. — Более того, моя организация будет поглощать медиа-новости с любым из… инцидентов, которые здесь произошли. Включая все, что связано с этим Дэниелом, ублюдком, — шипит он.

— Это “ублюдок”, — шепчет мне на ухо Николай.

Я хихикаю и поворачиваюсь к нему. — Я догадалась.

Виктор хмурится, словно это для него в новинку. — Это щедрое предложение, Юрий. Ты уверен? Американский цикл новостей о знаменитостях жесток. Организация Волкова получит за это взбучку. И немалую.

Юрий пожимает плечами с лукавой усмешкой. — Виктор, бизнес моей семьи существует с тех пор, как на русской земле восседал царь. Я не боюсь плохой огласки. Поверь, мы переживали и гораздо худшее и были в порядке.

Виктор протягивает руку. — Юрий, я думаю, что наши организации могли бы многого добиться вместе.

Старший мужчина тепло улыбается и пожимает протянутую руку. — Это и мое желание.

Он поворачивается ко мне, улыбаясь. — Можно тебя на минутку?

Я прикусываю губу. Но затем поворачиваюсь к Нико и киваю, сжимая его руку. Он смотрит на Льва и Виктора, и все трое отходят. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на отца.

— Я имел в виду то, что сказал, — мягко говорит он. — Я знаю, что я не твой отец. Но мы одной крови. И я хотел бы начать искупать грехи моего прошлого. Я хотел бы узнать тебя, Белль. Даже если это просто случайные друзья, которые иногда разговаривают или пьют кофе.

Он прочищает горло. — Я переезжаю в Чикаго на время. — Он быстро поднимает руку, когда видит, что я хмурюсь. — Это чисто бизнес, уверяю тебя. Мне нужно разобраться с нашими операциями здесь и помочь следить за перемирием с Кашенко. Но поскольку я буду здесь... — он пожимает плечами. — Если ты когда-нибудь захочешь...

— Было бы неплохо выпить кофе и пообщаться, — тихо говорю я.

Он улыбается. — Это сделает меня очень счастливым.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд, прежде чем я улыбаюсь. — Мне, возможно, придется перейти к объятиям.

Он усмехается. — Понял.

— Хотя я могла бы пожать руку.

Мой отец улыбается. Он протягивает руку. Я тоже, и мы тепло жмем друг другу руки.

— Так приятно познакомиться с тобой, дочка, — шепчет он.

— Мне тоже приятно с тобой познакомиться.

Ветер закручивается, когда вертолет поднимается в небо. Остальные люди Волкова и Кашенко на земле уже уезжают на машинах. И вскоре остаемся только Нико и я.

— Вертолет был бы быстрее, знаешь ли, — усмехается он. — И круче.

— Это правда, но я уже привыкла разъезжать по трущобам на заднем сиденье мотоцикла.

Он усмехается, притягивает меня к себе, и я задыхаюсь, падая на его грудь. Я поднимаю глаза, тихо стону, когда его губы скользят к моим. Он целует меня медленно и глубоко, пока мои пальцы ног не сгибаются.

— Я люблю тебя, — стонет он мне в губы.

— Я так сильно тебя люблю, — ухмыляюсь я в ответ.

Нико отъезжает и кивает на мотоцикл. — Ну, твоя колесница ждет.

Я вздыхаю. — Что, никакой красной дорожки? Никакого шампанского в самолете? — Я поворачиваюсь, чтобы игриво нахмуриться. — Я очень знаменита и богата, ты же знаешь.

Он смеется, качая головой. — Да. И ты все еще ребенок, ты знаешь.

— И ты все еще доставляешь неприятности.

— Я не изменюсь, если ты не изменишься.

— По рукам, — хихикаю я, пожимая ему руку. Но Нико просто ухмыляется и притягивает меня к себе для еще одного долгого, медленного поцелуя.

Когда он отстраняется, он перекидывает ногу через мотоцикл и тянет меня на заднюю часть. Двигатель пульсирует под нами, и мои руки крепко обхватывают его талию. Я крепко обнимаю его, вдыхая его запах.

И вот мы отправляемся — к неприятностям и невзгодам — в великую неизвестность.