Ветер развевает мои волосы. Мотоцикл ревет подо мной, и я прижимаюсь к его спине. Я прижимаюсь лицом к его мышцам и к его запаху. Я хочу утонуть в его запахе. Я хочу зарыться в его объятиях.

Огни городов меркнут в темноте лесов. Я понятия не имею, куда мы идем, и мне все равно. Мне искренне все равно, куда я иду с этим мужчиной, пока я с ним.

Я прижимаю его к себе и улыбаюсь как идиотка, целуя его в спину. Я даже не знаю, чувствует ли он это, но я делаю это снова, потому что могу. Потому что впервые за шесть месяцев я снова прикасаюсь к нему.

Мы едем, честно говоря, не знаю, сколько времени. Потом мы съезжаем с шоссе на более сельскую дорогу. Там только возвышающиеся сосны и звезды над нами. Буря дерьма позади нас — русские, Дэниел, моя карьера... все это просто исчезает.

Дороги становятся все более и более сельскими, пока мы не поднимаем пыль на грунтовой. Нико замедляет мотоцикл, когда мы поворачиваем за угол. И там, на поляне среди деревьев, со спокойной водой озера позади нее, стоит небольшая хижина.

Он паркуется перед домом и глушит двигатель. Внезапно мы купаемся в звуках леса — сверчков, ночных птиц, лягушек из озера. Светлячки светятся и кружатся вокруг нас. И я просто держу его, как будто не хочу его отпускать. Потому что этот сон может исчезнуть. А потом я проснусь запертая в своем доме в Лос-Анджелесе, и над моей головой снова будет висеть этот меч.

Но я не там. Меч исчез. Это реально.

Мы молча слезаем с мотоцикла. Нико берет меня за руку и ведет к входной двери. Под свободной черепицей сбоку спрятан ключ. Дверь распахивается, и мы ступаем в темноту. Я жду на кухне, пока Нико просовывает голову в гостиную, и, как я предполагаю, в спальню дальше по коридору. Закончив, он возвращается и держится за дверной проем на кухню, глядя на меня сквозь темноту.

Мой пульс колотится. Моя кожа покалывает.

— Ближайшие соседи находятся где-то в пяти милях отсюда, и Братва Кашенко владеет этим на законных основаниях. Но, — пожимает он плечами. — Мы не должны устраивать дома вечеринку.

Я ухмыляюсь. — Ну, черт. Вот и все мои планы на вечер пошли прахом.

Он ухмыляется в ответ. Я прикусываю губу. Внезапно я понимаю, что не уверена, что происходит сейчас. Потому что я не знаю, кто мы. Я знаю, что я без ума от него. Я знаю, что я не переставала думать о нем и фантазировать о нем с той ночи шесть месяцев назад.

Но прошло уже полгода. Я имею в виду, кто мы? Он забрал меня из-за русских войн? Или из-за меня? Я хочу его, ужасно. Но он...

С рычанием, как у зверя, Нико внезапно проносится через кухню, прямо ко мне. Я задыхаюсь, отступая назад. Но он врезается в меня, как стихия. Он рычит, поднимая меня на руки, отталкивая нас назад, пока моя спина не ударяется о кухонную дверь.

Я стону и хнычу, когда его рот жадно прижимается к моему. Его язык требует входа, а его руки скользят по моему телу. Мои ноги раздвинуты вокруг его талии, мои бедра сжимаются на его бедрах. Мое вечернее платье для церемонии награждения имеет разрез сбоку, и все это падает в сторону. Я задыхаюсь, когда чувствую, как толстая выпуклость в джинсах прижимается к моей пульсирующей киске через трусики.

Нико жадно целует меня и стонет мне в губы. Его рука скользит под мою задницу, и я задыхаюсь, когда его пальцы касаются моих опухших половых губ. Я вся мокрая для него, мои трусики мокрые. Он рычит и внезапно дергает их в сторону. Я чувствую, как его другая рука тянется к ремню, а затем я слышу, как его джинсы падают на пол. Я стону, когда чувствую, как его пульсирующая твердая головка члена — такая опухшая и такая горячая — прижимается к моим губам.

— Нико...

Я шиплю от удовольствия, когда он входит в меня. Он овладевает мной одним толчком, заставляя мои глаза закатиться.

— Блядь, я скучала по тебе, — стону я, всасывая его язык между губами.

Мы можем быть медленнее позже. Мы можем трогать, пробовать на вкус и дразнить в другой раз. Это отчаяние. Это прорыв плотины после шести месяцев.

Мои руки скользят в его волосы. Он стонет мне в рот, его мышцы напрягаются, когда он врезается в меня. Его толстый член растягивает меня, ударяя меня именно туда, куда мне нужно — именно там, где я мечтала. Он такой чертовски большой, и он идеально заполняет меня. Мои ноги обхватывают его, втягивая его внутрь, отчаянно пытаясь удержать его глубоко внутри, где он мне нужен.

Зубы Нико царапают мою губу. Его руки впиваются в мягкую плоть моей задницы. Моя спина снова и снова врезается в дверь, заставляя ее дребезжать и трястись, когда он жестко трахает меня напротив нее. Мои глаза зажмуриваются, и я внезапно кричу ему в рот, когда начинаю кончать.

Но Нико не замедляется. Он не дает облегчения. Он продолжает трахать меня. Он держит меня на руках. Я чувствую, как мои стенки сжимают его, капают на него, когда я снова начинаю напрягаться.

— Нико…!

— Кончи для меня, — стонет он. — Кончи для меня, детка. Кончи для меня, сейчас.

Я кричу, когда отпускаю и снова начинаю кончать. На этот раз он стонет мне в губы, следуя за мной. Я чувствую, как он входит в меня, его яйца прижимаются к моей заднице, пока он пульсирует и дергается. Его горячая сперма извергается в меня, глубоко вливаясь, пока я цепляюсь за него. Я целую его лихорадочно, задыхаясь в его губы.

Нико держит себя глубоко внутри, тяжело дыша мне в рот. Его мышцы сжимаются, и я бормочу, когда он поворачивается и несет меня в спальню. Он так и не выскальзывает, когда он укладывает меня поперек кровати на спину. Мои ноги широко расставлены вокруг него, когда он начинает двигаться.

На этот раз мы движемся медленнее. Его бедра вращаются, пресс сжимается, когда его великолепный член входит и выходит из меня. Это долгое, медленное горение. Мои ноги высоко в воздухе, пальцы ног сгибаются, когда я выкрикиваю его имя. Я смотрю вниз, постанывая от того, как его толщина разрывает меня, растягивая меня широко.

Нико стонет, двигая своим большим членом. Его рука скользит под мою голову, хватая клок моих волос, пока я стону и провожу ногтями по его спине. Мы оба движемся быстрее, лихорадочно целуя друг друга, прежде чем снова начинаем врезаться.

Темп нарастает и нарастает, и вот я снова кончаю. Его рот прижимается к моей шее, посасывая чувствительное место. Его тело сжимается, и я чувствую, как его член дергается внутри меня.

— Белль, — стонет он.

Я царапаю его спину, крепко обхватываю его ногами и кричу, когда начинаю кончать. Он стонет, когда его член скользит глубоко. Я чувствую, как его сперма выливается в меня, когда его рот накрывает мой. Все, что я могу делать, это дрожать и трястись, цепляясь за него. Я потеряна в нем.

Смутно я осознаю, что Нико несет меня в душ в ванной. Мы едва перестаем целоваться, пока он моет меня, заставляя меня хныкать, когда его пальцы скользят между моих ног. Но я также так чертовски измотана, что комната кружится.

Он несет меня, завернутую в полотенце, обратно в спальню и откидывает одеяло с кровати. Лунный свет мерцает на воде озера через окно. Он проскальзывает в кровать позади меня. Он притягивает меня к своему огромному телу, обнимая меня рукой, словно защищая.

Я поворачиваюсь, и мои губы находят его. Затем я проваливаюсь в лучший, самый счастливый сон за последние годы. Может быть, за всю жизнь.

Когда я просыпаюсь уже светло. Я не открываю глаза сразу. Я просто улыбаюсь и вдыхаю аромат леса. Я слышу шум ветра в соснах снаружи и переворачиваюсь на другой бок. Но когда я не чувствую ничего рядом с собой, я слегка надуваю губы. Я хочу, чтобы он был здесь. Я хочу, чтобы он был со мной в постели, чтобы его руки снова обнимали меня.

Я шмыгаю носом, и я внезапно стону.

— О Боже, это кофе? — Я вздыхаю, глаза все еще закрыты. Я слышу, как он хихикает, и скрипит половица, когда он входит в комнату.

— Конечно.

— Даа… — ухмыляюсь я, все еще с закрытыми глазами.

— Ой, простите, мисс важная кинозвезда. Вы думали, это завтрак в постель?

Я открываю глаза и ухмыляюсь ему — мужчине моей мечты последних полгода, стоящему надо мной. И он голый. Я закусываю губу, опуская взгляд на его тяжелый на вид член.

— Разве нет? — Я улыбаюсь, глядя ему в глаза. — Извини, но когда я бронировала этот люкс, мне сказали, что он будет со всеми VIP-удобствами, к которым я привыкла как очень известный и очень богатый человек.

Он усмехается. — О, ты имеешь в виду, этот кофе? Ты хочешь этот кофе?

Я надуваю губы. — Пожалуйста?

Его челюсть скрипит. Его член буквально дергается передо мной.

— Мне понадобится еще одно такое “пожалуйста”, — соблазнительно рычит Нико.

Я сглатываю. Я смотрю на него, и жар расцветает в моем нутре. Я откидываю простыню и бесстыдно раздвигаю ноги.

— Пожалуйста? — мурлычу я.

С тихим ворчанием Нико двигается на кровать. Он передает мне кружку, но внезапно падает между моих ног. Я успеваю сделать один глоток, прежде чем мне приходится поставить кружку на тумбочку. Я задыхаюсь, сжимая простыни и скуля, когда его язык скользит по моей голой киске.

— О, черт, Нико...

Он рычит, когда сосет мой клитор между губами. Он устраивается между моих ног, и я стону, выгибая бедра, и нетерпеливо прижимаю свою киску к его рту. Его язык скользит вверх и вниз по моей щели, толкаясь в меня и заставляя меня хныкать. Он скользит обратно к моему клитору, и я воркую от удовольствия, извиваясь под ним.

Его большие руки прижимают меня к кровати, пока он рычит напротив моей киски. Его татуированные мускулистые плечи вздрагивают. Его огромные мускулистые руки сжимаются, и я стону, когда он пожирает меня.

Язык Нико скользит по моему клитору, затем двигается вниз. Он движется безумно медленно, пока не погружает его в меня. Он стонет, когда скользит языком еще ниже, отталкивая мои ноги назад.

— Боже мой…

Я всхлипываю, краснея, когда его язык скользит по моему анальному отверстию.

— О, мой гребаный бог, Нико… что…

Непослушное удовольствие переполняет меня. Нико стонет, дразня мое самое интимное место кончиком языка. Затем он скользит обратно вверх, чтобы нависнуть ртом над моей киской.

— Еще, — стону я.

Он рычит, снова засасывая мой клитор между губами. Два его толстых пальца скользят в меня, потирая мою точку G. Я стону и извиваюсь, дрожа, когда он сводит меня с ума. Его язык кружится вокруг моего ноющего клитора. Я ерзаю и дрожу на простынях, пропитывая их насквозь.

— Нико… Нико!

Я вскрикиваю, когда начинаю сильно кончать. Он рычит и ласкает меня языком во время оргазма, пока я кричу снова и снова. Его язык медленно и влажно скользит по моему шву, скользя по моему клитору. Затем он продолжает, целуя и посасывая мой живот, затем поднимаясь к моим сиськам. Он сосет сосок, а затем другой.

Он хватает меня, и я стону, когда он переворачивает нас. Я всхлипываю, когда опускаюсь между нами и обхватываю рукой его член. Но затем я закусываю губу. Я смотрю ему в глаза, когда сползаю с него вниз между его ног.

— Чёрт, детка...

Я сажусь на колени, поглаживая его. Я смотрю на его толстый, набухший член, чувствуя нетерпение и возбуждение. Я никогда этого не делала. Я смотрю ему в глаза. Он знает. Но он не останавливает меня.

Его огромный член пульсирует в моих руках, когда я наклоняюсь вперед. Я высовываю язык и провожу им по его макушке. Его шипение удовольствия и то, как он набухает в моих руках, подстегивают меня. Мои губы опускаются на него. Я снова щелкаю языком, и Нико стонет.

— Блядь, Белль...

Я влажно отстраняюсь, глядя на него снизу-вверх. — Как тебе это?

Он просто рычит. Его рука скользит в мои волосы и сжимает их в кулак. Это так чертовски горячо, что я почти мгновенно набрасываюсь на него.

Но я опускаю рот обратно к нему, целуя и посасывая его нижнюю часть к его яйцам. Мой язык танцует по ним, и его член взмывает, как сталь в моей руке. Мой маленький ротик скользит обратно вверх, скользя по головке и влажно посасывая.

Я глажу его обеими руками и одновременно посасываю головку, и это все, что я могу сделать своим маленьким ртом.

Нико стонет от удовольствия. Его пресс напрягается, а рука крепко сжимает мои волосы. И вдруг он рычит и оттаскивает меня от своего набухшего члена.

— Это было...

— Идеально, — рычит он, крепко целуя меня. — Чертовски идеально.

Он хватает меня и дергает к себе на колени. Я стону, когда он направляет свой член к моему входу, а затем хватает мои бедра. Я опускаюсь вниз, задыхаясь, когда он погружается в меня.

— Ох, черт, Нико...

Я скольжу вниз до конца, а затем прижимаюсь губами к его губам. Его руки направляют меня, сжимая мою задницу и медленно двигая меня вверх и вниз. Я принимаю его так глубоко с каждым толчком, задыхаясь от удовольствия, когда он вонзается в меня.

Он ложится на спину, одна рука на моей заднице, а другая между моих бедер, потирая мой клитор. Я вращаю бедрами, покачиваясь вверх и вниз, запрокидывая голову. Мои пальцы скользят по его мускулистой груди. Моя киска сжимается вокруг его толстого члена.

— Нико… о Боже, детка...

И вдруг я начинаю кончать. Я кричу его имя и чувствую, как затопляю его своей влагой. Нико просто стонет и сильнее вбивается в меня. Он хватает меня за бедро и трет мой клитор, рыча и проникая глубже. Моя голова откидывается назад, и я снова кончаю.

Он стонет, погружая свой член так глубоко, что его яйца пульсируют напротив меня. Я чувствую, как его теплая, липкая сперма выливается в меня. Я стону и припадаю своим ртом к его рту, целуя его глубоко и жадно. Я дрожу, когда нависаю над ним и ложусь на его грудь — тяжело дыша, дрожа и ухмыляясь, как идиотка.

— Удовлетворены ли вы ожидаемому уровню обслуживания, мисс Бардо?

Я хихикаю и поднимаю голову. — Вообще-то, массажа не было, и где мои яичные белки и зеленый сок? — Я ухмыляюсь. — Но это хорошее начало.

Он ухмыляется. — Ты гребанная негодяйка, ты знаешь это?

— Ага.

Он хихикает, когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать его. Затем я стону, когда он натягивает на нас одеяло и переворачивает меня.

На улице чудесно. Но, думаю, нам сегодня лучше остаться в постели.

Мы не выходили. Весь день. И всю ночь. И весь следующий день тоже. Это как сон. Мы не носим одежды, едим голыми, сидя на полу кухни. А когда мы не принимаем душ, не едим, не смеемся и не спим как убитые, мы трахаемся.

Много и везде.

Николай раз или два связывается со своим начальником Львом, который, как он мне говорит, на самом деле является его братом.

— Сводный брат, — пожимает он плечами. — Такой же кусок дерьма, папа.

Я киваю и беру его за руку. Но я не давлю на него. Он уже рассказывал мне эту историю, и нет нужды ковырять старые раны. Поверьте, я знаю.

Когда он кладет трубку после разговора с Львом, он улыбается, видя, что я встревожена.

— В Чикаго все тихо. Никого нет... — он пожимает плечами, а затем улыбается. — У нас все в порядке.

— Хорошо, — шепчу я. Я опускаюсь к нему на колени и обхватываю пальцами его толщину.

— Ты ненасытна, — стонет он.

— Кто-то создал монстра.

Нико рычит. — Ну, тогда я лучше покормлю монстра. — Он толкается в меня, и я стону, прижимаясь губами к его губам.

Девушка может очень и очень быстро привыкнуть к такой жизни.

— О Боже, где ты?!

Я ухмыляюсь. — Привет.

Ривер тяжело выдыхает воздух через трубку. — Белль, люди сходят с ума из-за тебя.

— Неужели?

— Э-э, да, правда. Девочка, ты должна была вручать награду тем вечером в Чикаго, а потом просто не появилась на сцене. Тебе что-нибудь известно?

— Да, нет, я знаю. — Я хмурюсь. — Я, эээ… Ривер, мне пришлось....

— Ты ведь бежала, да?

Я киваю. — Да.

— А как насчет угрозы Дэниела...

— Об этом позаботились.

Она сладострастно насвистывает. — Ты теперь с ним, да? Твой парень из Чикаго?

Я краснею. Я поворачиваюсь и смотрю на каменистый берег озера, где Нико дремлет голышом в кресле у задней двери домика.

— Да.

— Белль! — взвизгивает она. — Подожди, это потрясающе! Погоди, пожалуйста, скажи мне, что он ворвался и спас тебя, как в кино?

Я ухмыляюсь. Мое молчание говорит само за себя.

— Стань господня, это так офигенно! — хрипит Ривер. — Это из-за него у Дэниела такой огромный синяк на голове?

Я хихикаю. — Ага.

Она начинает смеяться во весь голос. — Так ты все еще в Чикаго?

— Нет, где-то далеко за пределами города в маленькой хижине.

Она стонет. — Какого черта, почему ты живешь моей фантазией? Горячий, опасный парень, мотоциклы, хижина в лесу вдали от всего? Запиши меня.

Я ухмыляюсь. — Ну и насколько все плохо?

— Что? Последствия твоего исчезновения? — стонет она. — У тебя там нет Wi-Fi?

— Нет. И я звоню тебе по одноразовому телефону.

— Ух ты, посмотри на себя, нахалка. "Одноразовый телефон", а? Это жаргон, который мы теперь используем?

Я закатываю глаза. — Просто скажи мне.

— Ну да, это большие новости. Церемония награждения была отложена, потому что никто не мог тебя найти. Потом они вытащили Дэниела на сцену с синяком под глазом, воняющим выпивкой и падающим. Я также на девяносто процентов уверена, что он уронил пакет кокаина на сцену. На церемонии награждения подростков.

Я вздрагиваю. — Ох.

— Да, серьезно. Но когда они наконец вытащили его, они заставили этого комика из шоу Netflix импровизировать. Но, Белль, люди серьезно сходят с ума из-за того, что ты пропала. В блогах полно уморительных домыслов.

— Есть хорошие?

— Ну, самое отвратительное, что ты бросаешь Дэниела, потому что у нас с ним что-то есть. Фу.

Я хихикаю. — Как долго ты сможешь поддерживать это для меня?

— Э-э, отрицательное время. Я ни за что не упаду на этот меч, даже ради тебя. Извини.

Я смеюсь. Но потом замечаю, что она затихла.

— Все в порядке?

— Да… да.

— Ривер…

— Все в порядке, девочка, правда.

— Что ты мне не договариваешь?

Она вздыхает. — Ладно, просто эти ребята пришли ко мне домой.

У меня сводит живот. — Что?

— Русские. Думаю, в некоторых из них я узнала парней из твоего дома. Они просто вели себя агрессивно, пытались напугать меня, чтобы я сказал им, где ты. Но меня не так-то легко напугать.

— Блядь, Ривер...

— Белль, все действительно хорошо. Ох, — стонет она. — И Джим звонил мне раз десять.

Я хмурюсь. — Чего хотел этот придурок?

— Тебя, чувиха. Он был таким же плохим, как и бандиты. Пытался предложить мне роли в кино, модельные подработки...

Я закатываю глаза.

— Послушай, просто исчезни на некоторое время.

Я смотрю на свои пальцы ног, упирающиеся в кромку воды.

— Ты заслужила это, Белль, — тихо говорит она. — Уходи. Сбегай. Отключись. Испытай дикие приключения, которые ты могла получить только перед камерой. Только сделай это по-настоящему. — Она хихикает. — Кажется, у тебя есть идеальный партнер для этой работы.

Я краснею, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Нико на берегу. — Да, — ухмыляюсь я. — Я так и делаю.

— Звони в любое время?

— Да, и ты тоже.

Я закрываю раскладушку. Затем я иду к нему. Я бросаю телефон в траву и скольжу к нему на колени. Мои губы находят его губы, и я целую его крепко.

Я это заслужила.