Арабелла

Притяжение его губ, когда он посасывает мою шею, делает меня мокрой. Я стону, наклоняя голову, чтобы дать ему больше доступа, но он отрывает рот от моего горла.

— Сразись со мной.

Мое тело нагревается от его вызова. Его страстные слова звучат в моей голове, подпитывая гнев, который я продолжаю скрывать. Я всю жизнь держала голову опущенной. Держалась подальше от неприятностей. Почему бы мне не дать волю своей ярости? Я проглатывала это годами, и куда оно меня занесло? Моего дома больше нет. Моя безопасная жизнь разрушена. Моя мать отправила меня в школу-интернат. У меня есть сводный брат, который, вероятно, хочет меня убить.

У каждого монстра есть слабость.

Какая слабость у Илая?

Чья-то рука находит мою челюсть, его большой палец касается моей нижней губы. Мой язык высовывается, чтобы попробовать его. Одержимая желанием доставить ему удовольствие, я засасываю кончик в рот.

— Черт, — бормочет он.

Приняв это за хороший знак, я провожу вокруг него языком. Одну секунду я сижу на гробу. В следующий раз я уже стою на ногах в темноте, а мускулистая грудь прижимает меня к камню.

— Ты собираешься съежиться, котенок? Ты собираешься позволить им победить?

Мой гнев нарастает, и я толкаю его, начиная борьбу.

— Я собираюсь бороться.

— Я тебя не слышу.

— Я собираюсь драться с тобой, и я не слишком слабая, чтобы играть.

Сильным рывком он прижимает меня к своему твердому туловищу, и я вздрагиваю, автоматически ожидая боли, но она не приходит.

— Вот девушка, которую я знаю, — его нос скользит по моей щеке.

Бедра прижимаются к моим, он медленно прижимается ко мне. Похоть ревет во мне, и я охотно растворяюсь в нем, упиваясь этим ощущением.

Рука на моей челюсти скользит к моей шее и нежно сжимает, пальцы другой руки запутываются в моих волосах.

— Не отпускай этот гнев. Используй его. Накорми его. Не отступай.

Я жду, пока его губы найдут мои, но вместо этого они снова приземляются на мою шею. Он стонет у моей плоти, вибрация заставляет меня дрожать.

Я нащупываю руками в темноте что-то мягкое, закрывающее его плечи. Пробираясь к его бицепсам, я впиваюсь ногтями в жилистые мышцы под тканью его толстовки.

Он тыкается носом в точку чуть ниже моего уха. Между моими ногами пульсирует жадная пульсация, вызывающая незнакомое желание насытиться. Мое сердце бешено учащается, и я наклоняю бедра, навстречу его движениям. Мы практически трахаемся друг с другом в одежде.

Кончики его пальцев покидают мою челюсть и скользят вниз к ключице, затем опускаются ниже и накрывают мою грудь сквозь одежду. Я горю там, где он прикасается, места, которые он оставляет, покалывают.

Язык кружит над моей мочкой уха.

— Никогда не прекращай сражаться.

Я хнычу в ответ, отчаянно трусь о твердую ткань, пронзившую мой живот, пытаясь облегчить боль.

Его рука сжимается на моей. Направляя ее вниз, он подносит ее к чему-то твердому между ног. У меня перехватывает дыхание. Я не сопротивляюсь, когда он запускает мои пальцы под пояс своей спортивной формы. Кончики моих пальцев касаются чего-то твердого, горячего и бархатистого.

— Прикоснись ко мне, — шепчет он, усиливая мое возбуждение.

Я осторожно обхватываю пальцами член, его рука все еще контролирует мои движения. Он вздрагивает от моего прикосновения, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи. Я ласкаю его длину вверх и вниз, сначала нерешительно, не зная, что делать, затем быстрее, когда его рука заставляет меня двигаться в устойчивом ритме.

Он ворчит.

— Сожми сильнее.

Сжав пальцы, я чувствую, как его член дергается под ними.

То, как он стонет от удовольствия, заставляет меня хотеть отдать ему все. Такое поведение делает мой мир немного более терпимым. Это наркотик, и я под кайфом от него. Не имеет значения, что он не прикасается ко мне, потому что я чувствую опьянение от чувства силы, которого никогда раньше не испытывала.

Его бедра скользят по моей руке. Я продолжаю гладить его, пока липкое тепло не покрывает мою ладонь и пальцы. Он прижимается ко мне и тихо стонет. Тьма окутывает нас, и мы словно находимся в своем маленьком мире. Единственное, что я слышу, это звук его резкого дыхания.

Я трусь щекой о его голову, его волосы превращаются в мягкую подушку. Внутри меня дрожат эмоции, но я не пытаюсь их определить.

Он дал мне вызов — сражаться.

И это именно то, что я собираюсь делать.

Илай

Мне следует уйти, отправить ее обратно в общежитие. Я рискую всем, стоя так близко к ней. Если она поймет, кто я сейчас, она ни за что не поверит, что я этого не планировал. Но ее руки на мне были последней вещью, о которой я думал, когда пришел ее искать.

Когда мое дыхание стабилизируется, я поднимаю голову и осторожно вытаскиваю ее руку из своих штанов.

— Тебе нужно вернуться до начала комендантского часа.

— Нет, я хочу остаться здесь.

Я наклоняю голову и касаюсь губами ее подбородка. Ее голова поворачивается, и я знаю, что она ищет мои губы, чтобы поцеловать меня. Но я не могу так рисковать. Она может догадаться, кто я, поэтому я хватаю ее подбородок между большим и указательным пальцами и слегка нажимаю, пока она не отворачивается. Я неторопливо целую ее ухо.

— Сражайся с миром завтра, котенок. Сегодня вечером делай, как я говорю, — шепчу я.

Я делаю шаг назад.

— Дай мне пять минут. Я напишу тебе.

Я натягиваю капюшон и легко открываю дверь. Лунный свет льется сквозь щель, и я проскальзываю, прежде чем она сможет меня увидеть, и закрываю дверь. Я не жду и отправляюсь на пробежку по кладбищу. Но я не хочу оставлять ее возвращаться одну. Не после того, как я в последний раз оставил ее, поэтому я наклоняюсь к скамейке и пишу ей.

Я: Пора идти, котенок.

Появляется стройная фигура и медленной трусцой движется мимо меня. Убедившись, что она скрылась из виду, я пошел в другом направлении к секретному входу, который приведет меня обратно в общежитие. Оказавшись внутри, я стягиваю толстовку на случай, если меня кто-нибудь увидит, и оставляю ее возле входа, по которому я выхожу, в туалеты для мальчиков в главном здании школы.

Когда я иду по коридору, на моем телефоне срабатывает сигнализация. Пятнадцать минут до начала комендантского часа. Достаточно времени, чтобы попросить об одолжении или двух. Я просматриваю приложения на своем мобильном телефоне, нахожу местную пиццерию и заказываю пиццу с основными начинками, тремя гарнирами и четырьмя напитками — колой, лимонадом, кофе и горячим шоколадом — трижды. Затем я медленно иду к главным воротам, где стоят двое охранников.

— Уже поздно выходить, Илай, — говорит один из них.

Я улыбаюсь.

— Я заказал еду. Мы двое пропустили ужин. Я работал над своей скульптурой и потерял счет времени. Приближается доставка пиццы. Три всего. Один комплект оставьте себе, один принесите мне, а другой — в эту комнату, если ты не возражаешь? — я сообщаю ему этаж и номер комнаты, куда мне нужно доставит еду.

— Не вводи это в привычку.

— Нет, сэр, — я отдаю ему честь и возвращаюсь в общежитие. Арабелла уже должна быть в безопасности в своей комнате, не рискуя пересечь мне дорогу.

Я игнорирую взгляды и шепот других учеников, пока иду через здание и поднимаюсь по лестнице на свой этаж. Когда я прихожу, дверь в мою комнату не заперта, а Келлан сидит на своей кровати, глядя в телевизор на стене, сжимая обеими руками игровой контроллер и ругаясь на людей через гарнитуру.

Он улыбается мне, но ничего не говорит, и я машу рукой, проходя мимо него, хватая на ходу свежую одежду и направляясь в ванную, чтобы принять душ.

Я выхожу, когда в дверь стучат.

— Я заказал пиццу, — объясняю я в ответ на хмурый взгляд Келлана.

— Ой. Ребята, я выхожу. Еда прибыла, — он выключает игру и отбрасывает гарнитуру и контроллер в сторону.

* * *

Я встаю с восходом солнца и ускользаю, не разбудив Келлана, чтобы можно было пробежаться, не беспокоясь. Вставив наушники в уши, я иду своим обычным путем через лес, через кладбище, где останавливаюсь, чтобы запереть могилу, а затем обхожу заднюю часть школы. Весь маршрут занимает около часа, и когда я наконец возвращаюсь в здание общежития, начинают появляться студенты.

Несмотря на то, что я принял душ перед сном, я принимаю еще один душ, а затем присоединяюсь к Келлану за завтраком. Когда мы спускаемся, я достаю телефон.

Я: Готова пойти на войну, котенок? Сегодняшний вызов. Больше не нужно прятаться за толстовками и штанами для йоги. Я хочу иметь возможность видеть твою фигуру, когда увижу тебя. Дай мне что-нибудь, чего я с нетерпением жду. Красный или зеленый?

Я не беспокоюсь в ожидании ответа. Я получу ответ, когда увижу ее сегодня. Предвкушение проносится по моим венам. Какой ход она сделает сегодня? Сможет ли она встать и сражаться, как она сказала, в темноте могилы? Или она передумает и съежится, как добыча, которой я считал ее, когда она впервые появилась?

Впервые за долгое время, сколько я себя помню, мне не терпится войти в комнату, где слоняются все остальные ученики.

Келлан сворачивает, когда мы входим, и направляется в очередь за завтраком. Я иду через столовую к нашему столу и падаю на сиденье, чтобы дождаться его. Я осматриваю комнату. Ее пока нет, хотя ее соседка по комнате, Лейси, находится там вместе с остальной группой поддержки. Она смотрит на меня, ловит мой взгляд и быстро отводит свой, но через несколько минут снова смотрит.

Келлан садится напротив меня, закрывая ее от моего взгляда, и я тянусь за кофе, но замираю, когда входит Арабелла с Майлзом.