Арабелла

Взгляд Илая встречается с моим, как только я нахожу его на другом конце кафетерия. Между нами проносится осознание, и я облизываю губы. Он копирует действие. Мои щеки заливаются румянцем от медленного прикосновения его языка к нижней губе.

Его взгляд неспешно и надменно скользит по моему телу, а затем снова поднимается к лицу. Мой желудок переворачивается, щеки горят от унижения.

Есть что-то особенное в том, как он смотрит на меня. Воздух между нами напряжен. Чем дольше он смотрит, тем больше я попадаю в ловушку мерцающей зелени его взгляда.

Я снова на кладбище, его губы на моих. Его язык лижет мой. Своим телом он прижимает меня к стене, и сильный толчок чего-то протыкает мой живот сквозь его джинсы. Мне следовало бы испугаться, но это не так. Вместо этого во мне расцветает похоть, мое тело смягчается от возбуждения.

Мои губы приоткрываются.

— Арабелла.

Майлз, зовущий меня по имени, разрушает чары, и я поворачиваю голову. Пробегая между столами, я присоединяюсь к нему, где он сидит один за нашим обычным столом.

Он хмурится, когда я сажусь напротив него.

— Что происходит?

— Вчера вечером он загнал меня в угол на кладбище и поцеловал, — бормочу я, наклоняя голову.

Майлз наклоняется через стол.

— Илай поцеловал тебя?

Я киваю, подавляя свое внимание. Каждый атом моего существа осознает, что мой сводный брат все еще смотрит на меня.

— Должно быть, он тебя подставил, — мышцы его челюсти дергаются, и он переключает внимание с моего лица на Илая. — Мне не следовало оставлять тебя одну на вечеринке.

— Куда ты ушел? — я не могу скрыть намека на предательство в своем тоне.

Щеки Майлза краснеют.

— Я почувствовал головокружение и вышел на улицу, чтобы сесть. Тебя уже не было, когда я вернулся.

Илай все еще смотрит, как змея, когда я поднимаю голову, а Келлан ухмыляется до ушей.

— Там действительно стало жарко. Вот почему я пошла прогуляться. Если бы я не пошла в лес, я бы не столкнулась с ним.

Майлз протягивает руку через стол и берет меня за руку. Он пропускает свои пальцы через мои.

— Если бы он это спланировал, он бы нашел тебя, куда бы ты ни пошла.

Это имеет смысл. Если бы Илай с самого начала планировал оставить меня одну, это бы произошло в любом случае. Мой вчерашний гнев возвращается к жизни. Вместо того, чтобы подавлять его, как я всегда делала, я оставляю его, позволяя ему заполнить мои вены.

— Давай я принесу тебе еды, — Майлз нежно сжимает мою руку, не обращая внимания на мои эмоции. — Тост с маслом и кофе. Белый, без сахара, да?

Тот факт, что мы теперь так хорошо знаем друг друга, заставляет меня улыбаться.

— Спасибо, — я тяну его за руку, когда он встает, чтобы уйти. — Поцелуй меня.

Понимание пробегает по его лицу. Одна рука лежит на поверхности стола, он наклоняется над ней, а я приподнимаюсь, чтобы встретиться с ним. Его губы прижимаются к моим, но в этом нет никакой страсти. Все закончилось так же быстро, как и началось. Я падаю обратно на свое место, когда он уходит, пытаясь игнорировать укол разочарования.

Майлз был бы идеальным парнем, если бы он не был геем, и, если бы нас действительно тянуло друг к другу. Какая ирония в том, что из нас получается безупречная фальшивая пара.

Илай разрушил меня одним единственным поцелуем. Возможно, именно это он и планировал с самого начала на кладбище.

Я не настолько смелая, чтобы проверить, что он думает об этом шоу. Но мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать, что он все еще здесь, потому что от осознания его присутствия у меня по коже пробегают мурашки.

Жертва чувствует хищника. Монстр Академии Чёрчилля Брэдли вкусил мой страх. Как еще он планирует меня унизить?

Я копаюсь в сумке, пока не нахожу второй телефон, и проверяю сообщения.

Неизвестный номер: Не надевай нижнее белье. Просто платье. И косички.

Без нижнего белья? Я ерзаю на стуле и сжимаю бедра вместе. Юбка в этом наряде смехотворно высокая. Если я наклонюсь, то покажу голую задницу. Это то, чего он хочет?

В моей голове крутятся воспоминания о том, как я в последний раз была без нижнего белья ради него. Я чувствую, как промокаю от этой мысли. Но это компенсируется небольшой нитью трепета.

Он оставил меня в напряжении, холодной, возбужденной и неудовлетворенной.

Что, если он сделает это во второй раз?

Смогу ли я действительно пережить это?

Илай

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я был там? Я не готов забеременеть от еще одного из тех взглядов, которыми ты поделишься. Я слишком молод, чтобы стать отцом, — Келлан смеется над собственной шуткой.

— Если она захочет, чтобы ты ушел, ты уйдешь. В противном случае да, я хочу, чтобы ты был там.

Мы проходим через ворота кладбища и направляемся к могиле. Я передаю Келлану ключ, он отпирает дверь и заходит внутрь.

— Приготовь все. Я пойду и встречусь с ней.

Он отдает мне честь, когда поворачивается, чтобы закрыть дверь, и я возвращаюсь к скамейке, где я сказал ей встретиться со мной.

Интересно, выполнила ли она мои инструкции? Она не ответила ни на одно из последних двух отправленных мной сообщений. Я вытаскиваю кольцо из губы, кладу его в карман и надеваю лыжную маску, поворачиваю за угол и медленно останавливаюсь.

Она здесь, в этом невероятно коротком платье, сидит на скамейке, ноги вместе, руки зажаты между бедрами, в своей стандартной позе. Ее волосы заплетены в косички высоко по бокам головы, а на глазах завязана повязка. Лунный свет льется на нее, делая ее нереальной, потусторонней.

Я молчу, останавливаюсь перед ней и просто… смотрю. В отличие от прошлой ночи, она без бюстгальтера, ее соски твердые и прижимаются к тонкой ткани. Я вижу их контуры сквозь платье. Я не знаю, вызвано ли это холодом в воздухе или ожиданием того, что может произойти.

Я обхожу скамью, пока не оказываюсь позади нее, и наклоняюсь вперед.

— Встань, — шепчу я ей на ухо.

Она подпрыгивает, ее резкий вдох направляется прямо к моему члену. Ее руки перемещаются по обеим сторонам тела, и она выпрямляется, нащупывая подол платья и натягивая его на задницу.

— Не трогай платье.

Она замирает.

— Почему ты здесь?

— Я не… Что ты имеешь в виду?

— Прошло три недели. Я думал, ты закончила игру. Что изменило твое мнение? — я продолжаю свой обход, пока не оказываюсь перед ней.

— Я хочу снова сыграть.

— Почему? — я протягиваю руку и провожу пальцем по вырезу ее платья. Ее грудь так близка к выпадению, что мой большой палец касается ее сосков, пока я ласкаю материал.

— Мне чего-то не хватает.

— Что ты чувствуешь сейчас? — я провожу пальцем по ее горлу, по подбородку и по форме губ.

— Страх. Жар.

— Ты мокрая?

Она кивает.

— Скажи это, — я вращаю одну из косичек вокруг пальцев.

— Я мокрая, — ее щеки розовеют.

— Где?

Ее язык скользит по губам, прежде чем она прикусывает нижнюю между зубами. Большим пальцем я высвобождаю ее.

— Где ты мокрая, Котик? Ты мокрая прямо сейчас?

— Да. Между моих ног, — румянец на ее щеках становится глубже.

— Ты имеешь в виду свою киску?

Она снова кивает.

— Тогда скажи это.

— Моя… — она прочищает горло. — Моя киска мокрая, — ее щеки теперь ярко-красные.

Я осторожно дергаю одну косичку.

— Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?

— Я хочу, чтобы ты снова прижался ко мне губами.

— Куда? — вопрос звучит как грубое рычание. Надуманная невинность ее слов меня так раздражает, что это чертовски больно. Она не может быть такой наивной, как кажется.

— Между моих… я имею в виду… мою к-киску. Я хочу, чтобы ты лизал мою киску, и на этот раз я не хочу, чтобы ты останавливался, пока я не кончу, — слова вылетают быстро, и она тяжело дышит, когда останавливается, как будто только что участвовала в забеге.

— Хм, — я отпускаю ее косичку и беру ее за руку. — Пойдем.

Она не спорит, не спрашивает, куда я ее веду, и когда мы доходим до могилы, я прижимаю руку к ее макушке.

— Нагни голову.

Она опускает голову, и мы заходим внутрь. Келлан сидит на гробу и спрыгивает с него, когда мы приходим. Его взгляд скользит по Арабелле, улыбка растягивает его губы при виде того, что платье ничего не скрывает.

— Сделай два шага вперед, — приказываю я ей, и она осторожно продвигается вперед. — Сегодня вечером я не один.

Ее голова поворачивается взад и вперед. Я знаю, что она не может видеть нас из-под повязки на глазах, но даже если бы она и могла, мы оба носим маски.

— Тебе решать, хочешь ли ты, чтобы он остался или нет.

— Прикоснется ли он ко мне, если останется?

— Только если ты этого захочешь, — я кладу одну руку ей на плечо. — Сделай еще один шаг вперед. Гроб находится прямо перед тобой. Развернись и поднимись наверх.

— Почему именно туда?

— Почему нет? Если хочешь, мы можем вернуться на скамейку запасных. Я подумал, что ты предпочтешь немного уединения перед тем, что я собираюсь с тобой сделать.

Она останавливается, взбираясь на гроб, поднимая одну ногу спиной ко мне.

— Что ты собираешься со мной делать?

Я делаю шаг вперед и хватаю ее задницу, подтягивая ткань вверх, пока она не обнажается, и я не вижу ее киску. Мои пальцы скользят между ее ног.

— Я собираюсь съесть твою киску. Мой друг собирается это записать. Если ты захочешь, он может даже присоединиться.

— С вами двумя? — она шепчет.

Я веду ее на гроб и толкаю вниз, так что она ложится на спину.

— Тебе нравилось, что мы оба играли с твоими сосками, не так ли? Наши языки облизывали, рты сосали. Ты хочешь, чтобы мы сделали это снова? — пока я говорю, Келлан стягивает платье с ее груди. Когда они наконец высвобождаются, дерзкие и пухлые, он наклоняет голову и захватывает сосок губами.

Она втягивает воздух.

— Красный или зеленый, Кктенок? — я раздвигаю ее ноги и встаю между ними.

На секунду наступает тишина.

— Зеленый, — шепчет она.

— Хорошая девочка, — я целую внутреннюю часть ее бедра. — Мой друг собирается начать запись. Мы загрузим ее, когда закончим, чтобы ты могла вернуться в свою комнату и поиграть со своей киской, пока смотришь, — еще один поцелуй приближает меня к моей цели. Ее ноги сдвигаются, почти смыкаясь. — Никакого секса, как раньше. Мой язык на твоей киске, его на твоих сиськах. В любой момент, если ты скажешь «красный», мы остановимся.

— Навсегда? — в ее голосе есть нотка, которую я не узнаю, возможно, опасение, что, если она скажет «красный», все кончено.

— На сегодняшний вечер, — шепчу я и провожу языком по ее киске.