Арабелла

Мои бедра двигаются, дергаются при первом прикосновении его языка между моими ногами. Сильные руки сжимают мои бедра, удерживая их неподвижными, тепло его ладоней прогоняет холод с моей кожи. Тот факт, что я ничего не вижу, делает каждое прикосновение более интенсивным.

— Она такая мокрая, — он посмеивается, его дыхание скользит по моей чувствительной коже. — Ты выглядишь очень красиво. Как беспомощная маленькая игрушка, которая только и ждет, когда я поиграю с ней.

Твердый камень гроба холодит мою спину, и я не могу перестать дрожать. Сжимая пальцы, я сопротивляюсь желанию поднять руки, когда разрушительный рот посасывает мой сосок. Каждый маленький рывок посылает острую стрелу удовольствия через мою грудь в пах.

Язык снова касается моего клитора, и мои ноги дергаются в ответ.

— Ох.

— Не двигайся, — грохочет дерзкий голос, заставляя мои ноги трястись сильнее одним долгим прикосновением. — Ты же не хочешь, чтобы я остановился, да?

— Н-нет, — у меня перехватывает дыхание, и пульсирующий адреналин наполняет мой организм.

Они возбуждают каждый сантиметр моего тела, и я мокрая. Такая чертовски мокрая.

Руки на моих бедрах скользят под мое тело и обхватывают мою задницу.

— Тебе нравится показывать нам свою киску, котенок? Это то, чего ты хотела?

Большие пальцы нажимают на обе стороны моего клитора и удерживают меня открытой. Прохладный воздух лижет мою воспаленную кожу.

Мой клитор пульсирует, мои внутренности дрожат и сжимаются от потребности кончить.

— Пожалуйста, — прошу я. — Пожалуйста, не останавливайтесь. Когда ты это делаешь, мне больно.

Пальцы на моей заднице сгибаются.

— Ты так сильно этого хочешь?

— Да, да. Пожалуйста, — слова вырываются в рыданиях. — Мне это нужно.

Он снова лижет меня, удерживая на месте, прижимая рот к моему клитору. Второй мой мучитель переходит на мою другую грудь, втягивая ее в свой нетерпеливый рот.

Опьянение захлестывает меня, и все, что я могу сделать, это чувствовать. Палец входит в меня, затем второй. Он трахает меня ими, входя и выходя из меня, быстро и жестко. Ощущения сливаются воедино.

Это слишком много. Слишком.

Мои руки движутся вниз, и пальцы запутываются в мягких прядях волос на голове.

— С-стоп, — это слово вызывает у меня пронзительный крик.

— Ты знаешь, какое слово тебе нужно сказать, — рычит мой незнакомец. — Руки вниз. Никаких прикосновений.

Слово «красный» застревает у меня в горле, и я не могу его выдавить. Я опускаю руки обратно на камень и пытаюсь отдышаться.

Рот на моей груди замедляется до ленивого сосания, но рот на моей киске продолжает безжалостно мучить меня. Я сгораю. Трение вращающегося языка о мой клитор почти невыносимо.

Все пульсирующее напряжение во мне скручивается все туже и туже. Оно нарастает, приближая меня к краю.

— Я не могу, — я выгибаюсь, пытаясь убежать, но зубы впиваются мне в грудь. Боль настолько велика, что я сгибаю пальцы на ногах, мое тело сильно трясется, когда я впадаю в кульминацию. Мой разум пустеет.

Мышцы сжимаются в волне удовольствия, из моего горла вырывается длинный, протяжный стон. Все напряжение внутри меня взрывается, стреляя обратно по моему телу, заставляя меня сотрясаться. Я пытаюсь удержать это сильное чувство, но оно медленно угасает, заставляя мое сердце биться быстрее.

— Красный или зеленый? — поцелуй на моем животе.

— Зеленый, — мой голос звучит хрипло и хрипло.

Язык гладит мой клитор, и я дергаюсь.

— Ч-что ты делаешь?

— Ты думала, что я на этом остановлюсь, котенок? Мы с тобой еще не закончили. Его рот снова касается моего клитора, и он сильно его сосет.

Я в панике пытаюсь нащупать его, но мои запястья обхватывают и прижимают по обе стороны головы. Я сопротивляюсь пальцам, проникающим внутрь меня, моя грудь покачивается от этих движений. Второй оргазм, который он мне навязывает, наступает сразу же после первого и почти болезненный.

Я снова распадаюсь на кусочки.

— Какой это оргазм? — его голос шелковистый.

— В-второй, — запинаюсь я.

Его рот возвращается в мою киску. Как будто электрический ток течет прямо от его рта к моему клитору. Воздух застревает у меня в горле. Мои бедра трясутся, а киска сжимается.

— Осталось еще три.

Илай

Когда ее руки коснулись моих волос, я замер. Мне не следовало снимать маску, но после первого же прикосновения языком к ее клитору я понял, что это будет мешать. К счастью, Келлан соображает быстро, и, прежде чем она успевает дотянуться до меня во второй раз, он сжимает ее запястья в своих руках и прижимает ее над головой. Мы можем проверить запись позже, прежде чем загружать ее, чтобы убедиться, что мое лицо не видно.

После того, как ее второй оргазм заставил ее дрожать и хныкать, я немного расслабляюсь, смягчаю свои облизывания и переключаю свое внимание на пальцы, которые ввожу и вытаскиваю из нее. Она такая чертовски узкая. Настолько невероятно отзывчива на каждое мое прикосновение, что мне приходится использовать всю свою силу воли, чтобы не сбросить штаны и не уткнуться в нее своим членом.

Но я обещал никакого секса, и она надеется, что я сдержу свое слово. По некоторым причинам я не хочу, чтобы она чувствовала, что не может доверить мне свое тело.

— Пожалуйста, я не могу. Мне нужно, чтобы ты… — ее хриплый шепот заставляет меня поднять голову.

— Красный?

Она мгновенно покачивает головой.

— Просто… помедленнее. Пожалуйста? Есть ли для этого цвет?

Я не могу сдержать смех.

— Янтарный, котенок. Янтарный для «Думаю, мне это нравится, но мне нужно время, чтобы убедиться».

Она кивает.

— Тогда янтарный. Да. Янтарный.

Я высвобождаю из нее пальцы, улыбаюсь ее стону протеста и обхожу гроб так, что стою рядом с ее головой. Я провожу пальцем, мокрым от ее соков, по ее губам.

— Открой, — ее губы приоткрываются. — Оближи, — ее язык высовывается и обвивается вокруг моего пальца. Я просовываю его между ее губ, глубоко в рот. Когда она вылизывает один, я заменяю его вторым. — Хорошая девочка. Что ты думаешь? Тебе нравится твой вкус?

— Это… необычно.

Я улыбаюсь и провожу мокрым пальцем по соску.

— Готова к третьему раунду?

— Да. Зеленый

— Тебе нужен мой язык или язык моего друга?

— Твой.

— Я думаю, нам нужно сначала снять платье, не так ли? Садись.

Келлан помогает ей сесть, и я натягиваю платье на ее теле, целуя каждый сантиметр обнаженной кожи. Мои губы прижимаются к ее соску, и я сильно сосу его, пока Келлан стягивает платье через ее голову, стараясь держать повязку на глазах. Ее спина выгибается, и из нее вырывается гортанный стон, когда я дразню и дергаю тугой бутон между зубами, в то время как рукой возвращаюсь к ней между ног, чтобы погладить ее клитор. Ее тело дергается, все еще чувствительное от пережитых оргазмов, но она не пытается меня остановить.

— Какая хорошая девочка для меня, — шепчу я, когда Келлан укладывает ее обратно на гроб. — Держи ноги широко раскрытыми, котенок, — я целую ее тело, провожу языком вокруг ее пупка, а затем вниз, пока снова не дохожу до ее клитора.

— О боже, о боже, о боже! — ее шепотные слова превращаются в неразборчивые стоны, когда она приподнимает бедра, дергается и корчится у моего рта. Я не перестаю сосать и лизать. Мои пальцы раздвигают ее, и она не может избежать атаки моего языка, как бы сильно она ни крутилась.

Она задыхается, рыдает, мяукает, стонет от удовольствия, от потребности. Она умоляет меня остановиться, но ни разу не говорит «красный».

Ее третий оргазм перетекает прямо в четвертый, и крик вырывается из ее горла, быстро приглушенный рукой Келлана, зажавшей ей рот.

— Тише, — шепчет он. — Ты выглядишь чертовски красиво. Остался еще один. Ты сможешь это сделать. Кончи еще раз, красотка. Если ты согнешь ноги и поднимешь задницу, он сможет засунуть язык в твою киску. Это будет так хорошо, я обещаю. Позволь ему наполнить тебя.

Его пальцы на ее сосках, дергают и скручивают, тянут и сжимают, а ее ноги поднимаются, сгибаются, и она ставит ступни по обе стороны от моей головы. Эта позиция дает мне идеальный доступ ко всем ее частям. Я просовываю в нее два пальца и один раз облизываю, заставляя ее дергаться, прежде чем просовывать язык внутрь, чтобы соединить пальцы.

— Трахни ему рот, красотка. Возьми то, что он предлагает. Так хорошо. Отличная работа. Ты почти там. Ты чувствуешь это, не так ли? Как огонь под кожей. Не сопротивляйся, ангел. Пусть это придет. Ты почувствуешь себя лучше, — напевает Келлан, когда она рыдает.

Я ощущаю, как сжимаются ее внутренние мышцы вокруг моих пальцев, и отстраняюсь, чтобы провести языком последний круг вокруг ее клитора. Это движение доводит ее до крайности, она запрокидывает голову и вскрикивает, ее тело дрожит от силы оргазма. Я держу пальцы внутри нее, неторопливо двигая ими внутрь и наружу, пока она испытывает удовольствие, и когда ее спина расслабляется, прижимаясь к камню, а бедра начинают дрожать, я отпускаю их и осторожно опускаю ее ноги вниз.

Я целую ее киску.

— Хорошая девочка, — шепчу я. — Отдохни несколько минут. Мой друг собирается передать тебе выпить. Это просто бутылка воды. Делай маленькие глотки.

Я выпрямляюсь и подхожу к тому месту, где Келлан поставил камеру, стараясь скрыть свое лицо. Вероятно, нам придется отредактировать видео, прежде чем загружать на просмотр Арабелле, просто чтобы никого из нас было не узнать. Я останавливаю запись.

Келлан сидит позади Арабеллы на гробу, ноги по обе стороны ее тела, и он позволяет ей прижаться к нему, пока она пьет воду. Все ее тело покраснело, соски все еще твердые, и я не могу удержаться и не сфотографировать ее. Ее косички неровные, и я пересекаю могилу, чтобы распустить их. Ее светлые волосы ниспадают ей на плечи. Я наклоняю голову, чтобы поцеловать каждый сосок, и она тихо вздыхает.

— Нам пора идти. Оставайся здесь пять минут. Я напишу тебе, когда придет время снять повязку. Ты увидишь сумку на земле. В ней толстовка с капюшоном, спортивные штаны и пара кроссовок. Напиши мне, чтобы сообщить, что ты в безопасности в своей комнате. Не беги. Если ты что-нибудь услышишь, то это будем мы. Мы будем наблюдать за тобой на каждом этапе пути назад. Никто тебя не увидит. Ты мне доверяешь?

— Да.

Я беру у нее бутылку с водой и обвожу пальцем контур ее губ.

— Хорошая девочка.