Арабелла

Майлз делает шаг ближе к Илаю, но я хватаю его за руку.

— Не надо. Он того не стоит.

Он меня не слушает. Я чувствую напряжение, распространяющееся по его телу. Я знаю, что все, что он хочет сделать, — это защитить меня, но я не хочу, чтобы у него были проблемы.

Мой взгляд встречается с глазами Илая.

— Он просто хочет внимания, потому что именно так он живет своей печальной маленькой жизнью.

Мой сводный брат проделал дыру в моей голове своим взглядом, его глаза наполнены только ядом и злобой. Все внутри меня хочет сжаться, но вместо этого я стою́ на своем.

Я тяну Майлза за руку.

— Не давай ему того, что он хочет.

Его плечи расслабляются на сантиметр.

— Ты права. Он того не стоит.

Не дожидаясь ответа от Илая, мы спускаемся по трибунам. Майлз обнимает меня за талию, и я опираюсь на него для поддержки.

— Что, черт возьми, он имел в виду, говоря, чтобы ты не пропускала английский?

Я не оглядываюсь назад, чувствуя, что Илай все еще наблюдает за нами и мне не хочется давать ему возможности начать еще одну словесную атаку.

— Наверное, он просто хотел меня напугать.

— Мне не нравится, как он продолжает на тебя смотреть.

— Может быть, ты ему нравишься, а на меня он вообще-то не смотрит, — шучу я со слабой улыбкой.

Майлз вздрагивает.

— Из-за этого у меня будут кошмары.

Что Илай имел в виду насчет английского?

Беспокойство терзает мой разум. Этот вопрос мучает меня, высвобождая вихрь тревожных эмоций, который грозит вывернуть меня наизнанку. В его глазах была ярость каждый раз, когда я смотрела ему в глаза на этой неделе. Кажется, он изо всех сил старается напугать меня больше, чем обычно. Я понятия не имею, что спровоцировало это.

Что я сделала, чтобы разозлить его больше, чем тот факт, что я здесь?

Мои тревоги и сомнения сливаются воедино, присоединяясь к беспокойству по поводу нового дневника. Я не могла найти его всю неделю и наверняка забыла под матрасом. Я даже спросила Лейси, передвигала ли она его, когда убиралась в комнате, но она говорит, что не видела его.

Я настолько погружена в свои мысли, что удар чего-то твердого, врезавшегося мне в плечо, заставляет меня споткнуться и скатиться вниз по ступенькам. Я не могу остановить этого. В глазах затуманивается, кровь стучит в ушах, и я снова в лесу в темноте.

Рука Майлза выбрасывается вперед, не давая мне упасть на трибуну.

— Смотри, куда ты, черт возьми, идешь, — рявкает Илай, проходя мимо нас.

Келлан ухмыляется, следуя за ним.

— Этот ублюдок сделал это намеренно, — рычит Майлз. — Ты в порядке? На тебе лица нет.

Мои руки дрожат, от головокружения колени превращаются в желе. Мой друг ругается себе под нос, и следующее, что я помню, — это то, что я сажусь.

На меня накатывает тошнота, и я так сильно сжимаю руки, что ногти впиваются в ладони.

— Дыши глубже, — говорит Майлз. — Вдох и выдох медленно.

Я делаю, как он говорит, вдыхаю через нос и выдыхаю одним длинным выдохом через рот, пока паническая атака не утихает.

— Хочешь, я отведу тебя к медсестре?

Я подавляю комок в горле.

— Нет, со мной все будет в порядке. Он просто напугал меня.

Мой взгляд останавливается на Илае и Келлане, которые идут по краю поля. Ни один из них не оглядывается назад.

* * *

Поблагодарив официантку, когда она ставит на мой поднос тарелку макарон с сыром, я выхожу из очереди. Прежде чем отправиться к столу, я добавляю на него бутылку апельсинового сока. Эван и Линда уже там. Остальные еще не пришли.

Моя предыдущая паническая атака высосала из меня всю энергию. У меня были проблемы с концентрацией внимания на уроке весь день. Это отравило мне настроение и заставило меня чувствовать беспокойство.

Ты всегда можешь проверить сообщения. Знаешь, возможно, он что-то отправил.

Я сопротивляюсь искушению посмотреть, вступал ли в контакт мой незнакомец. Прошла неделя с тех пор, как я последний раз ему отвечала. Целых семь дней, когда у меня была сила воли, чтобы держаться подальше от неприятностей. Мне просто нужно вернуться в нормальное русло своей жизни. Держаться моего двадцатилетнего плана. Если я направлю все сдерживаемое разочарование в свои проекты, это придаст им новое преимущество.

Шестое чувство трепещет от опасности, я оборачиваюсь.

Поднос вырывается из рук. Он с грохотом падает на землю у моих ног, и я с ужасом наблюдаю, как еда разбрызгивается по моим ботинкам. Нерешительно я поднимаю взгляд на ответственного за это человека.

— Суки едят свой обед с пола, как и остальные собаки, — насмехается Илай.

Он бросает на меня один из тех взглядов, от которых волосы на моих руках встают дыбом.

Мое сердце останавливается, и все внутри меня холодеет. Слезы грозят пролиться, но каким-то образом мне удается их сдерживать. Я не доставлю ему удовольствия видеть, как я плачу.

Вместо этого я сжимаю челюсти.

— Почему ты не можешь просто отвалить и оставить меня в покое?

Илай смеется, звук резкий.

— И что в этом интересного, Принцесса?

— Перестань называть меня так.

В его взгляде пробегает горькое веселье, но он не отвечает и уходит от меня.

Зная, что за мной наблюдают другие ученики, я приседаю, чтобы спасти поднос и тарелку. Секундой позже приходят Линда и Эван, чтобы помочь мне, с пригоршнями бумажных полотенец для наведения порядка.

Крошечная трещина в стене внутри меня становится больше, и поток ярости вырывается наружу.

Илай

У меня есть свободный час занятий перед английским, поэтому я использую его для работы над фреской для Лейси. Начнем с того, что она настаивает на том, чтобы быть рядом, наблюдать за всем, что я делаю, описывая свое видение фрески. К концу второго дня ударить ее канцелярским ножом кажется заманчивым, поэтому я угрожаю уйти, если она не отвалит и не оставит меня работать. Следующие три дня будут лучше. Без нее, которая могла бы меня прерывать, я работаю быстрее.

Ей нужна сцена с домом с привидениями, которая достаточно проста и не требует от меня особых размышлений. Я основываю его на школе и прилегающей территории и развлекаюсь, добавляя лица учеников к различным людям. Джейса прижимает к стене Сэм, злодей с тыквенной головой из «Кошелек и жизнь». Пила держит Майлза под водой в небольшом пруду перед зданием. В одно из окон можно увидеть Лейси, за ней фигура Майкла Майерса из Хэллоуина. А Арабелла? Ну, она ныряет за надгробие на маленьком кладбище слева от школы. Фредди Крюгер из «Кошмара на улице Вязов» стоит позади нее, его рука в перчатке с лезвием обвивает ее горло.

Вокруг картины разбросаны и другие злодеи из фильмов ужасов — Пеннивайз из «Оно», Джейсон Ворхис из «Пятницы, 13-е» и Призрак из «Крика». Я даже добавил Кожаное лицо из «Техасской резни бензопилой» и куклу из «Чаки».

Я наношу последние штрихи на оборотня, крадущегося между деревьями, его глаза сосредоточены на Арабелле, когда мой таймер сообщает мне, что пора прибраться и подготовиться к последнему уроку дня.

Предвкушение разворачивается где-то внизу моего живота. Я весь день с нетерпением ждал этого урока. Фактически всю неделю. Я мою кисти и прислоняю холст к стене, а затем запираю комнату и направляюсь к шкафчику за вещами. Келлан стоит здесь, прислонившись к стене, скрестив руки, и смотрит, как я иду к нему. Он выпрямляется, когда я добираюсь до него.

— Ты настроен на этот курс действий?

Я открываю шкафчик и достаю книги.

— Да.

— Есть лучшие способы привлечь ее внимание.

— Мне не нужно ее внимание.

Он смеется.

— Ты вообще веришь в то, что говоришь?

Я бросаю на него раздраженный взгляд.

— Почему бы и нет?

— Илай, ты так старался, чтобы разозлить ее, прежде чем она перестала отвечать на твои сообщения. Ты бездарно заставил ее уйти из школы. Я не уверен, что твое сердце когда-либо по-настоящему лежало к этому. Но сейчас? Теперь ты повышаешь ставки. И почему? Единственное, что имеет смысл, — это то, что ты наказываешь ее за игнорирование тебя, — он идет рядом со мной. — Я не могу решить, смешно это или бредово, потому что… это может стать для тебя шоком, но она ни черта не знает, что ты — ее темная маленькая зависимость.

— Она могла бы узнать это достаточно легко.

— Может быть, я ошибаюсь, но я почти уверен, что вопрос «кто ты?» попадает под сценарий «попытка выяснить».

— Она не хочет знать, кто я. В этом вся суть. Ей нравится дурачиться в темноте с незнакомцем.

— И тебе нравится быть этим незнакомцем, поэтому ты сейчас так чертовски зол. Потому что твоя маленькая игрушка больше не хочет с тобой играть.

— Она не моя игрушка. Я делаю это по одной причине. Я хочу, чтобы она убралась из моей школы, из моей семьи и из моей жизни.

Он похлопывает меня по плечу, когда мы входим в класс.

— Продолжай говорить себе это. Мы оба знаем, что ты лжешь. Я не видел, чтобы ты так в кого-то вкладывался с тех пор… Ну, никогда. Если бы ты действительно злился из-за того, что ее мама вышла замуж за твоего отца, ты бы не игнорировал очевидный источник проблемы и не сосредотачивался на том, кто не имел права голоса в этом.

Мы пересекаем комнату, подходим к нашим столам, и я кладу под них свою сумку.

— Моя теория такова, что она возбудила твой член в первую же секунду, как ты ее встретил, — продолжает Келлан тихим голосом. — Я понимаю, что у тебя путаница в голове, но наказывать ее за то, что она не может контролировать, — это безумие, даже по моим меркам.

Он не ошибается. Я знаю это. Мне просто все равно. Я ушел от нее на прошлых выходных, чтобы сдержать свое слово и не трахать ее. А теперь она пытается наказать меня, игнорируя. К черту это. Если она хочет вести игру таким образом, то я полностью согласен.

Остальные студенты сбиваются в кучу, уровень шума нарастает, когда они занимают свои места и достают книги.

— Хорошо, класс. Успокоитесь, — входит мистер Беллами. — У нас всего час, так что давайте сразу перейдем к делу. В начале недели я попросил вас всех написать три абзаца эмоционального письма. Я посоветовал вам копнуть глубже и написать статью о том, как вы относитесь к чему-либо, к чему угодно. Как вы это сделали? Кто хочет встать и прочитать мне что-нибудь?

Все оглядываются по сторонам, надеясь, что выберут кого-то другого, и им не придется этого делать. Слышно бормотание и шарканье ног. Я жду, позволяя тревоге класса нарастать, а затем встаю.

— Мистер Трэверс? Вы принимаете удар на себя? Хороший человек! Поднимитесь сюда, — он бросает мне улыбку. — Это то, что мне нравится видеть.

Я открываю книгу, иду в начало класса и прислоняюсь к столу мистера Беллами лицом ко всем. Мой взгляд бродит по комнате. Келлан ухмыляется. Джейс и Эван смеются, наклонившись друг к другу, не обращая на меня никакого внимания. Линда положила голову на подбородок и смотрит прямо на меня, на ее губах дразнится многозначительная улыбка. Я переключаю свое внимание с нее на блондинку рядом с ней. Глаза Арабеллы широко раскрыты, нижняя губа зажата зубами, и она смотрит на меня. Между нами что-то вспыхивает. Осознание. Тепло, которого я почти могу коснуться.

Я улыбаюсь, не сводя с нее глаз, и поднимаю книгу. Мне даже не нужно смотреть на это. Я запомнил слова.

— Что значит быть любимой? Иметь кого-то, кто заботится? Кто-то, кто замечает, когда ты счастлив или грустен? Каково это — знать, что кто-то рядом, когда тебе нужно поговорить? Ощущается ли это как тепло солнца, которое целует твою кожу только для того, чтобы оставить тебя холодным, когда оно прячется за облаком? Или это похоже на жару от душа? Может быть, это похоже на огонь, сжигающий тебя. Такая любовь оставляет вам шрам на всю жизнь? Во сне меня любят. Меня обнимают и обожают. Тепло этой любви окружает меня, как солнце, как горячая вода, как огонь. Но когда я просыпаюсь, мне холодно, меня игнорируют, я одна.

Моя улыбка становится шире, когда я вижу вспышку узнавания в ее чертах. Я делаю вид, что перелистываю страницу, но не отрываю от нее зрительного контакта.

— Во сне я голодаю. Ужасным голодом, который, как я думала, невозможно утолить. До него. Пока он не нашел меня. Он утоляет этот голод и тем не менее усугубляет его. Игнорировать становится труднее. Он заставляет меня хотеть быть плохой. Чтобы разорвать цепи, в которые я себя заковала. Я хочу быть хорошей девочкой. Но, ох, я хочу быть плохой. Если кто-нибудь узнает. Если кто-нибудь заподозрит…

— Остановись! — она хлопает руками по столу и вскакивает на ноги.

— Мисс Грей, сядьте, — слова учителя доносятся сзади меня, но я не обращаю на него внимания, глядя прямо на Арабеллу и продолжаю читать.

— Если кто-нибудь заподозрит, как сильно я нуждаюсь в том, что он мне дает. Как сильно его шепот хвалебных слов нагревает мою кожу…

С покрасневшим лицом она бросается в начало класса и выхватывает книгу, свой дневник, из моих рук.

— Где ты это взял? — голос у нее резкий, но глаза влажные и полные страха.

Я пожимаю плечами.

— Я тебя ненавижу!

Я смеюсь.

— Пока нет. Но ты будешь, Принцесса. Я обещаю тебе это.