Арабелла

Вытирая большим пальцем скатившуюся по щеке слезу, я выключаю телефон. Мне жаль себя, и я даже не хочу думать о том, чтобы смотреть на эти фотографии. Не сейчас, когда мне так плохо. У меня внутри бардак.

Я откидываю голову на подушку, мое внимание бесцельно блуждает по длинной комнате. С обеих сторон выстроились ряды пустых кроватей, в воздухе витает запах антисептика. Медсестра сидит за столом у двери и работает за компьютером. Она проверяла меня время от времени всю ночь. Обезболивающие, которые мне прописали, помогли.

Сегодня утром ко мне уже пришел директор и сообщил, что моя мать была уведомлена о моем несчастном случае. Он хотел увидеть вызов, но я сказала ему, что уничтожила записку.

Я могу только представить, что подумает Елена. Возможно, ей будет все равно.

Раздается звук уведомления. Я проверяю свой основной телефон: меня ждет сообщение от Майлза.

Майлз: Лейси сказала, что тебя не было в твоей комнате, когда она проснулась сегодня утром. Ты не на математике. Где ты?

Я: Я в медицинском корпусе.

Точки прыгают вверх и вниз.

Майлз: О, боже, ты в порядке? Директор сказал, что кто-то поранился, выполняя вызов.

Я смотрю на себя в отражении экрана. Ужасный порез проходит через угол моего лба под узкими белыми липкими полосками. Уродливый пурпурный рубец.

Отрывая внимание от раны, я концентрируюсь на своем мобильном телефоне и пишу Майлзу.

Я: Я упала и ударилась головой. Мне повезло, что я не вырубилась. Хорошая новость в том, что сотрясения мозга у меня, вероятно, нет, но меня оставили здесь для наблюдения на ночь.

Майлз: Почему ты не сказала мне, что ты получила вызов?

Я: Я думала, никто не должен о них говорить.

Мы переписываемся, пока у меня не начинает болеть голова. Я откладываю телефон, прячусь под одеяло и закрываю глаза.

* * *

Когда я открываю их снова, Майлз и Лейси стоят в комнате с одинаковыми выражениями беспокойства на их лицах.

Я осторожно принимаю сидячее положение.

— Который сейчас час?

— Время обеда, — сообщает мне соседка по комнате. — Одновременно допускается только два посетителя. Остальным пришлось ждать снаружи.

Должно быть, я спала и не осознавала того, что у меня посетители.

— Я купил тебе шоколада, чтобы подбодрить тебя, — брови Майлза нахмурены, и он дает мне батончик «херши».

Это мой любимый вкус, который заставляет меня улыбаться.

— Спасибо.

— Нам не разрешается оставаться дольше пары минут, — говорит он мне. — Но, если тебе что-нибудь понадобится, напиши мне, ладно?

Подняв медкарту, висящую на краю моей кровати, Лейси осматривает ее.

— Тебе нужно отдохнуть. Медсестра сказала, что ты можешь уйти сегодня вечером, поэтому я приду и провожу тебя обратно в общежитие после ужина.

Я откусываю край плитки шоколада, переворачивая ее в руках.

— Я могу сделать это самостоятельно.

Она закатывает глаза.

— А что, если ты упадешь? Если бы это произошло, я была бы худшей соседкой по комнате. Нет. Подожди, пока я приду и заберу тебя. Мне нужно разобраться с вещами, связанными с Хэллоуином, прежде чем я освобожусь, но я буду здесь.

Появляется медсестра с подносом и прогоняет их. Как только они уходят, мне дают обезболивающее и оставляют спокойно есть.

День тянется, и я еще немного сплю, но меня будит звук телефона. Я проверяю идентификатор звонящего и стону за секунду до того, как ответить.

— Привет, Елена…

Моя мать начинает говорить одновременно с моим приветствием.

— Сегодня утром нам позвонили и сообщили, что с тобой произошел несчастный случай.

Сейчас три часа дня, и она все это время ждала, чтобы связаться со мной. Неужели она провела все утро, борясь с очередным похмельем?

— Я в порядке...

— Знаешь, сколько стоит твое обучение в академии? Я ожидала от тебя большего.

От чувства вины мой желудок словно скатывается со скалы в болезненное падение.

— Мне жаль.

— Эллиот был готов поехать туда, но я заверила его, что с тобой все будет в порядке, — ее слова холодны и резки. — Ты уже большая девочка и достаточно взрослая, чтобы позаботиться о себе.

Горечь подступает к горлу, но я сдерживаю свои горячие, гневные слова. Я забочусь о себе с шести лет. Я убирала за ней беспорядки и кормила нас обоих, будучи взрослой, которой она должна была быть, но я не напоминаю ей об этом.

— Да, Елена.

— Я должна идти. Мой урок йоги начинается. Я позвоню тебе на выходных.

Линия обрывается, оставляя меня в болезненном молчании и ненависти.

* * *

— Ты в порядке? Тебе нужно опереться на меня?

Мы медленно идем по кампусу. Я качаю головой и морщусь, от боли.

— Честно, со мной все в порядке. Мне дали обезболивающее для головы, а колено лишь немного поцарапано.

Приближается комендантский час, и студенты бредут в сторону общежития. Люди смотрят в нашу сторону, а другие перешептываются, когда мы проходим. Этого достаточно, чтобы мое беспокойство усилилось, а ладони вспотели.

Мой взгляд встречается с парой зеленых глаз.

Илай.

Он с Келланом, и мы идем с противоположных сторон к зданию общежития.

Он смотрит на меня таким пристальным взглядом, что меня это пугает. Возможно, он разочарован тем, что я не сломала себе шею. Я уверена, что это доставило бы ему какое-то болезненное удовлетворение.

Наклонив голову, я сгибаю плечи и концентрирую внимание на земле. Я не поднимаю глаз, пока мы не доходим до нашей комнаты.

— Тебе не нужно беспокоиться о тренировках группы поддержки, — говорит Лейси. — Я позволю тебе взять перерыв на несколько дней, прежде чем ты вернешься к делу.

Я открываю дверь нашей комнаты и чуть не спотыкаюсь о что-то на полу. Пальцы хватают меня за руку, удерживая, пока я покачиваюсь.

— Ты в порядке?

Лейси отпускает меня.

— Я думаю да, — мое внимание переключается на гигантский букет белых цветов, лежащий у моих ног. Я хмурюсь, наклоняюсь и ищу карточку, но ничего не нахожу.

Лейси закрывает за нами дверь.

— Лилии? Серьезно? И как, черт возьми, кто-то их сюда затащил? Дверь была заперта. Могу поспорить, что охрана, помогла им.

Подняв букет, я несу его к своей кровати.

— Что с ними не так?

— Они напоминают мне похоронный букет, когда умерла моя бабушка, — она вздрагивает. — Они были повсюду.

— Может, они от Майлза? — вытаскивая телефон из кармана, я отправляю сообщение.

Я: Спасибо за цветы:) Как ты оставил их в нашей комнате?

Он отвечает сразу.

Майлз: Цветы?

Я: Лилии.

Майлз: Они не от меня. Может быть, у тебя появился тайный поклонник?

Мой незнакомец? Мог ли он чувствовать себя виноватым в случившемся?

Найдя в сумке телефон от него, я сжимаю его пальцами.

— Я собираюсь принять ванну.

Лейси поднимает взгляд с того места, где она сидит на краю кровати, строча сообщение.

— Кричи, если почувствуешь слабость или тошноту.

— Я уверена, что со мной все будет в порядке, — захожу в ванную, закрываю дверь и запираю ее на замок.

Я включаю воду в и добавляю много пены для ванны. Пока ванна наполняется водой, я включаю телефон и нажимаю на ссылку, ведущую в облако. Мои фотографии здесь, как он и обещал. Я чувствую резкое облегчение, когда вижу, что мое лицо осталось не в фокусе.

Это действительно я?

На вершине гроба раскинулась женская фигура. Мое обнаженное тело выставлено на всеобщее обозрение, и эта мысль пронзает меня стрелой чего-то темного и запретного. Я вижу блестящую влагу возбуждения между раздвинутыми ногами и тугими вершинами сосков.

Он сделал это со мной. Возбудил мое тело. Меня это взволновало.

Я помню, что ощущала его рот. Его ласкающий язык посылал в меня кусочки удовольствия. Я закусываю губу, глядя на изображение, внутри меня снова пробуждается коварный нуждающийся рокот.

На один краткий момент я не играла по правилам. Я не была той девушкой, которая опускала голову и усердно работала. Я сделала что-то другое. Что-то смелое. Я отклонилась от учебы и упорного труда. Я выбрала острые ощущения от того, чего не должна была делать.

Я рискнула.

Мне нравится.

Хватит ли мне смелости снова встретиться с ним лицом к лицу?

Илай

— Итак, ты собираешься нарисовать фреску? — пальцы Лейси цепляются за блокнот, который она держит.

— Такова была сделка, — я протягиваю руку. — Это оно?

— Зачем тебе это нужно?

— Не твое дело. Тебе нужна фреска или нет? — между нами повисает вопрос, и я на секунду задаюсь вопросом, появляется ли у нее совесть. Но затем она пожимает плечами и кладет блокнот мне на ладонь.

— Нужна. Знаешь, я понимаю, кто она для тебя.

Я замираю и медленно поднимаю взгляд, чтобы встретиться с ней.

«Что тут можно понимать?»

Она видела, как я выходил после комендантского часа? Арабелла рассказала ей, что делала, и Лейси догадалась об этом?

— Она твоя сестра.

Напряжение в спине ослабевает.

— Сводная сестра.

— Одно и то же.

— Нет, не совсем, — если бы она была мне настоящей сестрой, я бы, черт возьми, даже не думал о том, что хочу сделать с Арабеллой.

— И поэтому ты ее ненавидишь? Отец вписал ее в свое завещание, сократив вдвое твое наследство?

Я фыркаю.

— Я ненавижу всех, Лейси. Разве ты этого не заметила?

— Ты не ненавидишь меня.

Я выгибаю бровь.

— Действительно?

— Ни за что. Твой член не врет, Илай.

Я хватаю ее руку и прижимаю ее к передней части своих штанов.

— Что мой член говорит тебе сейчас, Лейси?

Она сжимает его, и хмурится, когда у меня не встает, а затем поджимает губы.

— Я объясню, чтобы тебе не пришлось больше выжигать клетки мозга. Ты не можешь позволить себе потерю. Есть причина, по которой мы однажды трахались, и я не вернулся, чтобы повторить этот опыт.

— Потому что у меня есть парень.

Я похлопываю ее по щеке.

— Конечно. Вот в чем причина. Спасибо за дневник. А теперь отвали, — я начинаю закрывать дверь.

— Подожди! Фреска?

— Ты успеешь ее сделать к своей дурацкой вечеринке.

Я закрываю дверь перед ее носом и поворачиваюсь, шлепая блокнотом по ладони. Хочу прочитать его, но мне нужно поработать над скульптурой до комендантского часа. Я кладу блокнот под кровать вместе с другим, хватаю толстовку и выхожу из комнаты, убедившись, что дверь за мной заперта.

* * *

— Ты пристально смотришь.

Мой взгляд останавливается на Келлане.

— Что?

— Я сказал, что ты смотришь… как извращенец.

— Нет, — но мой взгляд возвращается к тому месту, где Арабелла сидит спиной ко мне рядом с Майлзом в нескольких рядах от меня. По настоянию Келлана мы сидим на трибунах, в то время как футбольная команда тренируется на поле внизу.

Прошла неделя с тех пор, как я оставил ее в гробнице, и она поранилась. Прошла неделя с тех пор, как она сказала мне оставить ее в покое. Прошла неделя с тех пор, как она перестала отвечать на мои сообщения.

— Да, ты смотришь. И они это заметили. К счастью, ты выглядишь скорее сумасшедшим, чем влюбленным.

— Пошел ты. Почему мы вообще здесь? Я чертовски ненавижу футбол.

— Мы либо сидим здесь, либо помогаем с танцевальными декорациями на Хэллоуин, — он открывает бутылку колы и протягивает ее мне. — Я думаю, что я сломлен.

Он привлекает мое внимание, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Сломлен?

— Ага, — он машет рукой Майлзу, уткнувшемуся лицом в волосы Арабеллы. — Я был уверен, что он гей.

— Действительно? — я смотрю на него, кривя губы, когда он убирает волосы с ее шеи и целует чуть ниже уха. — Учитывая стоны, которые он вырвал из нее на прошлой неделе, он либо натурал, либо би.

— Может быть.

Я достаю второй телефон и открываю сообщения.

— Думаю, она закончила, Илай, — он кивает подбородком туда, где они сейчас хихикают, их головы близко друг к другу.

— Она вернется. Внутри нее тьма. Она не сможет сопротивляться.

— О, я думаю, она будет сопротивляться. Девочки могут выдержать много дерьма, прежде чем решат, что с них достаточно.

Я просматриваю сообщения, которые я ей отправил. Все они по-прежнему помечены как непрочитанные.

— Она не собирается отвечать.

— Я извинился за то, что оставил ее там.

Келлан смеется.

— Илай, ты отвел ее к могиле, раздел, сделал ей… стрижку киски, а потом взял…

— Что за хрень такое стрижка киски?

— Как маникюр, только для кисок. Ты подстриг ее… не спрашивая предварительно, должен акцентировать. Потом сфотографировал и даже не довел ее до оргазма, прежде чем уйти и оставить ее одну на чертовом кладбище в темноте. Ты серьезно думаешь, что она вернется после этого?

— Я сделал именно то, о чем она меня просила.

Он стонет.

— Я почти уверен, что она не просила тебя унижать ее.

— Разве? — мой взгляд снова прикован к ней. Рука Майлза обнимает ее, а ее голова лежит у него на плече. — Эй, Кавана! — зову я его.

Голова Келлана опускается на руки рядом со мной.

— Ты занимаешься самоуничтожением, — бормочет он.

Я игнорирую его.

— Кавана! — кричу громче, и он поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Обязательно купи жидкость для полоскания рта. Черт его знает, что ты подхватишь из киски своей вонючей подружки, если будешь есть ее слишком часто. Какая мать — такая и дочь, понимаешь? Рады открыть ноги тому, кто предложит самую высокую цену.

Его лицо краснеет, и он начинает вставать. Арабелла хватает его за руку и качает головой.

Я ухмыляюсь.

— Еще и подкаблучник, да? Легко понять, кто мужчина в ваших отношениях. Ее член больше твоего? Вот почему ты так притянут к ней? Кто кого трахает?

На этот раз он стряхивает ее руку, встает и подходит ко мне. Я поднимаюсь навстречу ему.

— Не говори так о Белле!

— Кто меня остановит? Ты? Иди обратно в бассейн, водяной. У тебя нет смелости что-либо с этим поделать.

Его пальцы сжимаются в кулаки. Я поднимаю подбородок.

— Хочешь меня ударить? Сделай это. Первый удар бесплатно, — улыбка растягивает мои губы. — Но как только ты сделаешь свой выпад, настанет моя очередь. Запомни.

Краем глаза я вижу, как Арабелла карабкается по трибунам. Синяк на ее лбу побледнел, теперь почти желтый, но меня начинает тошнить, когда я это вижу. Этого бы не случилось, если бы я остался.

— Вот и она. Твой сияющий рыцарь… — я смотрю на нее. — В цветах чирлидерши. Принцесса, не могла бы твоя юбка стать короче? Хорошо, что ты носишь трусики; в противном случае для твоей киски сезон был бы открыт. Слава богу, что ты не предпочитаешь стринги, как Лейси. Никто не должен этого видеть.

Она краснеет и кладет руку на руку Майлза.

— Пойдем.

— Да, Майлз, беги со своей маленькой принцессой, — я обращаю на нее взгляд. — Увидимся на английском, принцесса. Не опаздывай. Ты не захочешь пропустить сегодняшнее занятие.