Арабелла

— Просто черный? — спрашивает Майлз, листая цветные карточки.

Я отрываю взгляд от кучи, которую разбираю.

— Я не думаю, что Лейси представляет себе розовых летучих мышей, украшающих ее жуткую вечеринку.

— Ее потеря, — он вытаскивает несколько листов, чтобы добавить их в нашу коллекцию.

Художественная комната пуста. Неудивительно для субботнего дня. Прошла целая неделя, а мой незнакомец не отвечал с понедельника. Он оставил меня одну на скамейке, и после того, как он снова меня проигнорировал… Думаю, у меня есть ответ.

Прикусив внутреннюю часть щеки, я быстро моргаю, на мои глаза наворачиваются слезы…

Мне не следует проверять телефон каждые пять минут. Я такая идиотка. Чего я ожидала? Я снова унизила себя. Я не знаю, почему продолжаю это делать.

Если этого было недостаточно, то в среду я нашла в своем шкафчике мертвого кролика. Бедняжка со сломанной шеей вызвал у меня тошноту. Никто из учителей ничего не сказал, но я заметила, что Илая в тот день не было ни на одном уроке.

За обедом Брэд сказал мне, что преподаватели подозревают, что виновником является Илай, и поместили его во временную изоляцию. Мне не грустно, что до конца недели ему пришлось сидеть в своей комнате и заниматься за компьютером. Когда ему нужно выйти из комнаты, его сопровождает охранник.

Как долго это будет продолжаться? Он скоро снова начнет приставать ко мне.

Эта мысль подпитывает мое беспокойство, пока мои руки не трясутся, и я чуть не роняю кусочки картона, которые держу в руках.

— Думаю, нам хватит.

Голос Майлза вырывает меня из моих мыслей.

Я прижимаю листы бумаги к груди.

— У меня есть ножницы и маркеры, так что мы можем нарисовать трафарет.

— Хорошо, пойдем в мою комнату. Там нам никто не помешает.

Я придерживаю для него дверь плечом, оно болит так сильно, что я стону от боли.

Майлз бросает обеспокоенный взгляд в мою сторону.

— Это звучит нехорошо.

— Лейси заставляла меня делать колесо, вращение и стойку на руках. Все это время мне приходилось улыбаться и вспоминать кучу кричалок, — я гримасничаю.

— Я думал, что ты в хорошей форме для всего этого.

— Но я не гимнастка.

Мы выходим из здания. Дождь, который был раньше, утих, но капли все еще падают, поэтому мы сгибаем плечи, чтобы защитить листы, и бросаемся к зданию общежития.

Майлз качает головой, когда мы вбегаем внутрь, разбрызгивая повсюду воду.

— Хочешь зайти в свою комнату и обсохнуть?

— Я не такая уж и мокрая, и моя толстовка сама высохнет.

Его комната, как и у остальных старших мальчиков, находится этажом ниже моей. Мы проходим мимо других студентов, болтающихся в общих зонах отдыха, в то время как другие толпятся за учебными столами. Группа людей смотрит фильм в одной из общих гостиных.

Балансируя листами, которые он держит в одной руке, Майлз нащупывает ключ. Каким-то образом ему удается открыть дверь, не уронив все на пол, и он отступает, позволяя мне войти первой, а затем пинком закрывает дверь за нами.

— Мы можем бросить это здесь, — он роняет листы, позволяя им кучей упасть на пол в углу комнаты.

Я добавляю свои в кучу, а затем оборачиваюсь, чтобы с любопытством осмотреть его комнату.

— Брэд твой сосед по комнате?

Стену над одной из кроватей украшают фотографии другого пловца.

— Ага, — скинув обувь, Майлз растягивается на своей кровати. — Тебе нравятся фильмы о супергероях? Мы можем что-нибудь посмотреть, пока работаем.

Я опускаю сумку на пол и подавляю желание проверить телефон, вместо этого снимаю кроссовки.

— А кто не любит?

— «ДС» или «Марвел»?

— О, нет! Я не приравниваюсь ни к одной из сторон. Я твердо нахожусь посередине.

Майлз смеется, беря ноутбук с полки.

— Ты же знаешь, что это самый простой выбор?

Я пожимаю плечами.

— Мне нравятся персонажи обеих вселенных. Почему я должна выбирать, если я могу наслаждаться и тем, и другим?

— Ты говоришь убедительные аргументы.

— Итак, что ты предпочитаешь? «ДС» или «Марвел»?

Пододвигаясь на матрасе, он освобождает мне место, чтобы присоединиться к нему.

— Никто не может отказать Тору. Ты видел размер его… молота?

Я качаю головой и смеюсь, пока расстегиваю молнию на мокрой толстовке и снимая ее.

— Это шрамы? — спрашивает он, когда я вешаю свою пайту на стул рядом с его столом.

Мой взгляд прикован к коже чуть выше правого запястья.

— Следы ожогов.

Майлз садится, подвигаясь немного ближе.

— Как ты их получила?

Я провожу кончиком пальца по одному из пятен.

— Мне было шесть, и моя мама привела на выходные домой одного из своих парней. Он решил использовать меня как пепельницу, когда был пьян.

Стук в дверь останавливает Майлза от ответа.

— Привет, Майлз. Ты там? — раздается голос Эвана.

Мы оба замираем.

— Стони, — шепчет мне Майлз.

— Что?

— Стони!

Я издала протяжный стон, как какая-то порнозвезда.

— Тебе это нравится, детка, — его голос звучит грубо, но глаза блестят от озорства.

Пытаясь не хихикать, я вскрикиваю.

— А-а-а, Майлз. Да. Прямо здесь!

— Ах, черт, чувак, — говорит Эван. — Я не знал, что ты занят. Поговорим позже.

Никто из нас не говорит ни слова, пока не убеждаемся, что он ушел.

— Думаешь, он поверил этому?

Майлз расплывается в улыбке.

— Если кто-то и сомневался в том, что мы встречаемся, после этого они точно не будут сомневаться.

Илай

— Илай, — голос директора Уоррена мягкий. — Я знаю, что у тебя были некоторые проблемы с новым браком твоего отца. Я уверен, что после всего этого времени, когда ты был единственным ребенком, трудно привыкнуть к появлению сестры.

— Сводной сестры. У нас разные родители. Выход ее матери замуж за моего отца не делает ее моей родственницей.

— Ее мама вышла замуж за твоего отца — это не вина Арабеллы, Илай.

— Разве я сказал, что это так?

Я поднимаю взгляд, чтобы встретиться с ним.

— Тогда почему кролик?

Я не опускаю глаза.

— Почему, черт возьми, нет?

— Следи за языком, Илай.

— Что вы планируете делать? Исключить меня? — я встаю на ноги. — Хотите, я пойду собирать вещи?

— Сядь, — его голос остается спокойным.

Это действует мне на нервы.

— Конечно, я не собираюсь тебя отчислять. Но прошло много времени с тех пор, как нам в последний раз приходилось иметь дело с мертвыми животными, Илай. Что спровоцировало это?

Я запрокидываю голову и смотрю в потолок, но не отвечаю.

Директор вздыхает.

— Если ты не хочешь об этом говорить, то у меня нет другого выбора, кроме как наказать тебя. До конца недели ты можешь работать из своей комнаты в общежитии.

Моя голова наклоняется вперед, и я хмурюсь.

— А как насчет моей работы по искусству?

— Ты можешь продолжать в том же духе. Я позабочусь о том, чтобы охрана сопровождала тебя в комнату и обратно. Келлан может приносить тебе еду. Я не хочу, чтобы ты ходил на занятия и в столовую до понедельника.

— А что потом?

— Надеюсь, это даст тебе время успокоиться и понять, что Арабелла тебе не враг. Бедная девочка очень расстроилась, обнаружив в своем шкафчике мертвое животное.

Мои губы кривятся. Меня не было рядом, когда она открыла шкафчик, но я слышал, что она кричала достаточно громко, чтобы вызвать охрану. Я хочу услышать, как она кричит для меня.

— Это все, если только тебе нечего мне сказать?

— Что бы я хотел вам сказать? — он хочет, чтобы я признался, что зарезал кролика и взломал шкафчик Арабеллы.

Ему придется жить с разочарованием.

Он смотрит на меня еще секунду или две, а затем кивает.

— Ладно. Охрана ждет снаружи, чтобы отвезти тебя обратно в твою комнату. Будь на уроке в понедельник утром.

Я постукиваю двумя пальцами по голове в притворном приветствии и выхожу из его кабинета.

* * *

Сидеть круглосуточно взаперти в своей комнате — это не наказание, во всяком случае, в том смысле, в котором думает директор. Мне нравится быть одному, и когда школьный день заканчивается, Келлан всегда рядом, чтобы развлечь меня историями о том, что произошло во время занятий или перемен. Но даже у меня есть свои пределы, и к субботе я начинаю сходить с ума, поэтому прошу пропуск, чтобы я мог работать над своим художественным проектом в течение дня. Директор соглашается и отправляет одного из охранников сопровождать меня.

Я жду его, когда он стучит в мою дверь, и я выскальзываю в коридор. Охранник снаружи улыбается. Я узнаю его. Он здесь один из старейших сотрудников. Я знаю его с двенадцати лет.

— Однажды ты научишься контролировать свой характер, Илай, — его голос ироничен, — школа не собирается спускать это с рук и дальше.

Я пожимаю плечами.

— Может быть. Но явно не в ближайшее время.

Он усмехается, и мы направляемся к лестнице. Эван Ридли идет в противоположном направлении и останавливается возле двери Майлза Кавана. Я замедляю шаг и подхожу к двери, когда изнутри раздается хриплый женский стон. Эван становится ярко-красным и начинает смеяться. Я закатываю глаза, и тут раздается голос. Тот который я узнаю.

— А-а-а, Майлз. Да. Прямо здесь!

Мои шаги замедляются.

Какого черта?

Мне нужна каждая капля самообладания, чтобы не выбить дверь и не потребовать знать, какого черта она делает. Эти стоны принадлежат мне. Не этому чертово придурку. Я наполовину обернулся, прежде чем осознаю это и сдерживаю себя.

— Илай? — охранник, произносящий мое имя, заставляет меня взять себя в руки, я набираю скорость и отдаляюсь от комнаты.

От ее стонов. От Арабеллы, занимающейся сексом с чертовым Майлзом Каваной.

— Все в порядке?

Я смотрю на охранника, идущего в ногу со мной.

— Конечно.

— Девушка в той комнате тебе нравится?

Я смеюсь.

— Черт возьми, нет. Это моя… — мои зубы сжимаются. Черт возьми, я собираюсь объяснить ему, кто она такая. — Нет. Надеюсь, я больше никогда не увижу эту чертову суку.

Почему ты врешь? Просто, блин, признайся, что от стона, который ты услышал, твой член затвердел.

Я качаю головой, выбрасывая из головы образ ее раздвинутых, широко расставленных ног, пальцев, танцующих на ее клиторе, пока она играет с собой для меня на кровати. Но я не могу избавиться от потребности, жгущей мои вены, или от того, как моя кровь нагревается при мысли о том, что я заставлю ее так стонать для меня.

К тому времени, как мы доходим до комнаты, где находится мой арт-проект, я уже строю планы. Мне до сих пор было с ней легко. Ее реакция была реакцией человека, который не был уверен в своем теле, но то, что я только что услышал, говорит о другом. Она не та нерешительная маленькая девственница, которой притворяется, и я был дураком, позволив ее поведению заставить меня поверить в обратное.

Мои первые инстинкты оказались верными. Я должен помнить, кто ее мать, что она ничем не отличается. Эти двое жаждут только того, что могут получить. Вот почему она трахает Майлза. Его семья богата, и я уже видел подарочные пакеты, которые он ей вручил.

Я смотрю на мрамор перед собой, но не вижу его. Я вижу белокурую, голубоглазую девушку с губами Купидона. Рыча себе под нос, я сбрасываю сумку с плеча и копаюсь в ней, пока не нахожу сотовый телефон.

Я: Сколько раз ты кончила? Использовал ли он свой рот? Пальцы? Член? Расскажи мне, что он с тобой сделал. Что он должен был дать тебе, чтобы ты отдала ему свою киску?

Я нажимаю «Отправить», прежде чем успеваю передумать, а затем провожу черт знает сколько времени, ругая себя за то, что мне не плевать на то, что она делает с кем-то еще.