Поместье Чёрного Пса

— Короче, я тут ещё кое-кого подтянул, — сказал Пёс, заваливаясь в кресло с таким видом, будто только что лично спас целый приют котят от голодной смерти.

Я поднял взгляд от разложенных на столе газет и записок:

— После твоей статьи в Народной газете и того, что ты со сцены на весь зал попросил народ поддержать приют, думаю, сложно сделать что-то громче.

И это была чистая правда. Чёрный Пёс, выступая на прошлом концерте, сделал то, чего не смог бы ни один рекламщик: он говорил от чистого сердца. Просто вышел к микрофону, рассказал историю о том, как некий крупный бренд пообещал открыть приют для бездомных животных, а потом, едва создал себе имя и репутацию, дал заднюю. Пёс не назвал ни одного имени, не произнёс ни одного бренда, но зал и без того прекрасно понял, о ком речь – история конкурса красоты для животных была на слуху у каждого жителя города.

А затем он рассказал о том, что другой бренд открыл сеть приютов для животных. Само собой, это было сделано полностью в соответствии с моими указаниями и названы они в честь этого бренда. Видя то, что я сотворил с конкурсом для животных, владелец старой, но малопопулярной линейки товаров для животных мгновенно согласился сделать всё, что я предложил, надеясь, что “магия Уварова” сработает и с его фирмой. Так вот после рассказал Пса зал аплодировал стоя, хотя все и так стояли. На следующий день все газеты написали об этом, а его статья в Народной газете, вышедшая синхронно, лишь подлила масла в огонь.

Но Пёс сейчас хитро улыбался. Так улыбаются люди, у которых в рукаве спрятан не козырь, а целая колода.

— Не-е-е, братан, ты не понял, — протянул он, откидываясь в кресле. — Я пацанам скинул тему, они загорелись. Там такое готовится – сам офигеешь.

— Что за пацаны? — насторожился я.

— Увидишь, — он хрустнул костяшками пальцев и расплылся в довольной ухмылке.

Я знал этот взгляд. Ничего хорошего он обычно не сулил. Впрочем, «хорошего» — это смотря для кого.

***

Офис агентства «Уваров и Распутина». Десять дней спустя

— Вы вообще понимаете, что происходит?! — Леонид Георгиевич ворвался в офис так, будто за ним гнались все бездомные коты Петербурга разом.

Стоящий у входа охранник в стильных чёрных очках и кепке, надвинутой на лоб молча выставил руку, подобно шлагбауму и невозмутимо спросил:

— Вам назначено?

Лицо Леонида было красным, он тяжело дышал, а в руках он сжимал смятую газету.

— Объясните мне, какого чёрта мой бренд стал посмешищем?! — бушевал он, швырнув газету на стойку ресепшн.

— Леонид Георгиевич, пожалуйста, успокойтесь, — начала одна из сотрудниц, но её голос потонул в новой волне праведного гнева.

— Успокоиться?! Мои продажи упали вдвое! Вдвое! И всё из-за какого-то трека, который крутят на каждом углу!

Девушка за стойкой с трудом сохранила невозмутимое выражение лица. Она прекрасно знала, о чём написано в свежем номере. Один молодой, но невероятно популярный исполнитель записал песню, которая за неделю стала главным хитом городских улиц. Трек назывался «Отнял миску у котёнка» и был настолько едким, злым и при этом до неприличия запоминающимся, что даже дворники насвистывали припев, подметая тротуары. Имя бренда в тексте не звучало ни разу. Но каждый куплет бил настолько точно, что ни у кого не оставалось сомнений в том, кому посвяжена песня.

Самое гениальное заключалось в том, что формально предъявить было нечего. Ни клеветы, ни оскорблений, ни прямых указаний. Просто песня. Просто искусство. Просто совпадение.

Охранник сделал короткий шаг вперёд, но этого было достаточно, чтобы взбешённый аристократ осёкся. Девушка, сидящая за стойкой ресепшн облегчённо выдохнула. Этот охранник появился тут очень вовремя. Даниил словно чувствовал, что в их офисе скоро понадобится охрана.

— Леонид Георгиевич, если вы хотите обсудить рабочие вопросы, то прошу вас делать это в более дипломатичном ключе и в кабинете менеджера, — холодно произнёс охранник. В его голосе не было грубости или угрозы, но оттого он был ещё более убедителен.

— Вызовите значит мне его сюда, — властно сказал владелец ещё недавно самого популярного бренда товаров для животных.

— Присядьте в зоне ожидания, менеджер обязательно подойдёт, как только сможет, — сухо добавил охранник, вежливо придерживая рукой стеклянную дверь, ведущую в зону для посетителей. — Девушка может предложить вам горячий напиток. Рекомендую травяной чай, он успокаивает.

Спустя буквально десять минут аристократ уже вылетел из кабинета одного из менеджеров:

— Вы абсолютно некомпетентны, мне нужен Уваров, немедленно!

Вышедший за ним менеджер сочувствующе покачал головой, хотя в уголке его рта мелькнула крошечная улыбка, потому что всё происходило ровно так, как предупреждал Даниил Алису Сергеевну.

— К сожалению, барон Уваров в данный момент недоступен, — сказал менеджер и добавил: — Мы не уполномочены решать вопросы подобного характера.

— Не уполномочены?! — задохнулся Леонид Георгиевич от возмущения. — Я ваш клиент! Я заплатил вам целое состояние!

— Мы это прекрасно знаем, — спокойно ответил сотрудник. — И наша часть прописанных в договоре условий была выполнена в полном объёме.

Он сделал акцент на слове “наша”, отчего Леонид побагровел еще сильнее:

— Да откройте уже мне этот чёртов приют! Это ведь в договоре! Берите мои деньги и делайте! Я хочу результат до того, как крупнейшие сети разорвут со мной сотрудничество.

Менеджер переглянулся к девушкой за стойкой ресепшн, которая не сводила глаз с этой сцены . Он выдержал паузу – ровно такую, чтобы создать впечатление тяжёлого внутреннего выбора.

— Хорошо, — наконец кивнул он. — Мы изучим возможность скорейшего открытия и свяжемся с вами.

— Нет уж, — отрезал Леонид. — Никаких «свяжемся». Я приду через неделю и если к тому моменту приют не будет открыт, я засужу вас всех до последней копейки!

— Кажется, вам пора, — внезапно сказал охранник, стоя у двери, ведущей к лифтам. Он говорил тихо, спокойно, но все его услышали.

Его непроницаемый взгляд не давал возможности спорить. Аристократу внезапно стало слегка не по себе. Он бросил на охранников яростный взгляд, но промолчал и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стеклянные стены.

***

Офис агентства. Неделю спустя

Алиса разложила документы и фотографии приюта на столе переговорки и подняла взгляд на молча наблюдающего за ней Леонида Георгиевича . Светлое, чистое помещение, вольеры, миски, лежанки, играющие котята, улыбающиеся волонтёры – всё было безупречно. Всё, кроме одной маленькой детали, которая почему-то крайне не понравилась аристократу.

—.А где название моего бренда? — злобно процедил он.

— Простите? — вежливо переспросила Алиса, хотя всё прекрасно понимала.

— Бренд! Мой бренд! На вывеске, на стенах, в документах, да где угодно! — он ткнул пальцем в фотографии. — Здесь нигде нет названия моей кампании!

— Всё верно, — спокойно кивнула девушка. — Приют «Тёплый дом» открыт четыре дня назад на ваши средства, в полном соответствии с договором.

— Да какой толк от приюта, если никто не знает, что это я его открыл?! — взревел Леонид. — Это же должна быть реклама! Мой бренд должен ассоциироваться с благотворительностью! Даниил обещал, что эффект от этого должен быть лучше чем от любой печатной рекламы.

Алиса невозмутимо достала из папки договор с его собственной подписью и положила перед ним.

— Пункт семь, абзац третий. «Заказчик обязуется обеспечить финансирование открытия приюта для бездомных животных в городе Санкт-Петербурге», — произнесла она и выдержала паузу. — Ни в данном пункте, ни в каком-либо ином разделе договора не содержится упоминаний о размещении торговой марки, логотипа или иных элементов фирменного стиля заказчика на территории или в наименовании приюта.

Леонид уставился на договор. Потом на Алису. Потом снова на договор.

— Девочка, ты тупая или издеваешься надо мной? — внезапно аристократ перешёл на оскорбления.

Сбоку послышался тихий шорох. В её кабинете тут же возник охранник. Тот самый, что стал иногда появляться в их офисе. Ей сказали, что его нанял Даниил, предчувствуя, что грядущие визиты могут быть горячими. Разумная мера, учитывая прошлый скандал.

Девушка тут же сделала короткое движение рукой, показывая молчаливому охраннику что ситуация находится у неё под контролем.

Что-то в этом человеке её цепляло и не давало покоя. Он стоял слишком спокойно: не как охранник, который ждёт команды, а как человек, который наблюдает и изучает. Впрочем, Алиса отмахнулась от этой мысли – сейчас были дела поважнее.

— Договор одобрен вашими юристами и подписан вами лично, — ровным голосом ответила она. — Если вы считаете, что ваши юристы проявили недостаточную внимательность, это вопрос к ним, а не к нам.

Леонид вскочил. Стул отлетел назад и с грохотом ударился о стену.

— Вы за это ответите! Все вы! И ваш Уваров, и его продажный юрист. Я натравлю на вас лучших адвокатов империи. Я обращусь к самому Императору! Вы думаете, что раз Уваров в бегах, то может себя вот так вести с уважаемыми людьми?

Алиса заметила, как охранник у двери чуть повернул голову. Совсем немного – ровно настолько, чтобы посмотреть на бушующего аристократа. Она не видела глаз охранника, которые скрывались за большими чёрными очками, но чувствовала на себе его пронзающий взгляд.

— Леонид Георгиевич, — спокойно сказала Алиса аристократу. — Угрозы не изменят содержания подписанного вами документа.

— Да я вас уничтожу, всех до единого! — он ткнул в неё пальцем. — Жалкая фирмочка, набитая мошенниками!

И тут охранник негромко произнёс:

— Вам лучше присесть и успокоиться.

Леонид резко обернулся:

— Что?!

— Я сказал – вам лучше присесть, — повторил охранник тем же ровным тоном. — Угрозами вы ничего не добьётесь. У вас нет оснований для иска, а если обратитесь в суд – проиграете и оплатите издержки обеих сторон. Учитывая стоимость здешних юристов, это будет болезненный удар даже для вас.

Леонид побагровел:

— Да ты кто вообще такой? Охранник? Вот и стой и охраняй.

— Я и стою, — пожал тот плечами. — Но когда взрослый человек ведёт себя как ребёнок, которому не купили игрушку, сложно удержаться.

Алиса почувствовала, как что-то кольнуло в груди. Она перевела взгляд на охранника и чуть прищурилась. Формулировка была неуловимо знакомой.

— Да я… я буду жаловаться! Тебя уволят! — выдавил Леонид.

— Возможно, — легко согласился охранник. — Но это не вернёт доверие покупателей и не заставит людей забыть, что вы побежали открывать обещанный приют, лишь когда пошла волна общественного возмущения и резонанса.

Леонид несколько секунд стоял молча, переводя взгляд с Алисы на охранника и обратно. Его кулаки были сжаты, челюсть напряжена. Но постепенно злость стала уступать место бессилию.

— Это ещё не конец, — прохрипел он и направился к выходу.

Леонид ушёл, не обернувшись. Входная дверь хлопнула, и в офисе повисла гулкая тишина.

Алиса тяжело выдохнула и откинулась на спинку кресла. Сотрудники за стеклом переглядывались. Кто-то нервно хихикнул. Это был триумф. Холодная, приятная месть, задуманная Даниилом и реализованная ею. На лице Алисы растянулась торжествующая улыбка.

Ей было жаль только того, что Даниил не видит её сейчас. Алиса искренне хотела разделить с ним этот момент. Подумав об этом, её щёки налились пунцом. Девушка внезапно поймала себя на мысли, что думает лишь об Уварове.

И тут она услышала звук, от которого медленно подняла голову.

Охранник невозмутимо стоял у кофемашины. Он по-хозяйски возился с аппаратом, перебирая кнопки с таким видом, будто делал это каждый день. В переговорке разносилось шипение пара и звон чашек.

Алиса моргнула:

— Вы… что делаете?

— Кофе, — не оборачиваясь ответил он.

— Я вижу, что кофе, — медленно произнесла она. — Вопрос в том, с каких пор охранники пользуются кофемашиной для сотрудников?

— С тех пор, как мне заплатили, чтобы я находился тут, — невозмутимо ответил он, заливая молоко в бумажный стаканчик. — Так что я, знаете ли, тоже своего рода сотрудник.

Алиса скрестила руки на груди:

— Вы ведёте себя слишком вольно для наёмного работника.

— Бывает, — пожал он плечами, не отрываясь от процесса.

— Кто вы? — уже серьёзнее спросила она. — И что вообще тут делаете? Помимо того, что хамите клиентам и пьёте наш кофе?

Охранник наконец повернулся. В руках он держал картонный стаканчик, от которого поднимался пар. Он отхлебнул, поморщился и спокойно сказал:

— Барон Уваров попросил присмотреть за порядком. Учитывая вспыльчивых клиентов – решение было разумным.

Алиса чуть прищурилась:

— Вы слишком хорошо знаете детали нашего договора для охранника.

— Просто я внимательный, — пожал он плечами, направляясь к стойке ресепшн, где обычно и располагался его “пост”.

— И слишком дерзкий, — кинула ему вдогонку аристократка.

Она перестала думать о Данииле и теперь её мысли были заняты тем, насколько бесил её этот дерзкий и самоуверенный охранник. Последний раз она испытывала подобные чувства к самому Даниилу в день их знакомства. Тогда, в машине Васнецова, ей хотелось придушить дерзкого и уверенного простолюдина, что смел ей дерзить и вот теперь она вновь испытала похожее чувство.

У самой двери переговорки он остановился, обернулся и произнёс:

— Кстати, барон просил передать, что очень гордится тем, как вы провели переговоры. И ещё просил напомнить, что конокрадство – не самое подходящее хобби для девушки из приличной семьи. Хотя лошадь, говорит, прижилась отлично.

Он коротко кивнул и вышел с картонным стаканчиком в руках.

Алиса стояла как вкопанная. Щёки горели. Кровь прилила к лицу так быстро, что уши стали горячими.

— Он рассказал… — прошептала она. — Какому-то охраннику?!

Внутри всё закипело. Она сжала кулаки и прошипела сквозь зубы:

— Ну, Уваров. Ну я тебя прибью. Я тебя просто…

Она осеклась.

Потому что мысль, зародившаяся где-то на периферии сознания, вдруг пробилась сквозь возмущение и встала в полный рост.

Он бы никогда не рассказал подобное постороннему. Никогда. Это был человек, который хранил её секреты так, будто они были его собственными. Который ни разу за всё время не позволил себе использовать что-то личное, даже в шутку, даже в ссоре.

Он бы не стал. Если только…

Рот Алисы слегка приоткрылся. Знание договора, знакомая фраза про ребёнка и игрушку, манера говорить – дерзкая, спокойная, слишком уверенная… И этот кофе. Кофе, который он варил так, будто эта кофемашина принадлежала ему.

Алиса медленно повернула голову. На стойке рядом с кофемашиной стояла вторая чашка. Белая, фарфоровая, с поднимающимся паром. Приготовленная для неё.

Она подошла, взяла её обеими руками и осторожно сделала глоток.

— Фу, — сморщилась она. — Ну и гадость.

И в ту же секунду всё встало на свои места. Окончательно, бесповоротно и с абсолютной ясностью. Потому что во всём Петербурге был только один человек, способный настолько отвратительно сварить кофе и при этом настолько самоуверенно считать его превосходным.

— УВАРОВ! — заорала Алиса так, что за стеклом вздрогнули абсолютно все.

Она бросилась к выходу, выскочила в коридор, пролетела мимо опешивших сотрудников и рванула к ресепшн. Там никого не было, а на стойке аккуратно лежали кепка и чёрные очки.

Она едва не сломала кнопку вызова лифта, пока без устали нажимала её все те тридцать секунд, что лифт ехал к ней.

Выскочив в холл первого этажа, она бросилась на улицу. Тёплый весенний воздух обдувал её разгорячённые щёки.

Она стояла на улице, озираясь по сторонам. Весенний ветер трепал её рыжие волосы, а на лице сменялись одна за другой десятки эмоций: злость, восхищение, нежность, обида и снова злость.

— Ну, Уваров, — прошептала она, качая головой. — Ты невозможный человек.

Алиса посмотрела на фарфоровую чашку с кофе, которую так и сжимала в руке, и невольно улыбнулась:

— И ужасно варишь кофе.

Постояв так ещё пару минут, она медленно пошла обратно. Девушка так и не подняла голову, и не увидела серебристый силуэт вертолёта, летящий прочь от их небоскрёба.

***

Вертолёт набирал высоту, оставляя позади стеклянную громаду нашего офисного здания. Я откинулся на спинку кресла и стянул с лица накладку, что изменяла форму скул и переносицы. Тонкая, телесного цвета, она была настолько точно подогнана, что при обычном разговоре отличить её от настоящей кожи было невозможно. Разве что на ощупь, но кто станет трогать лицо охранника?

Положив её на соседнее сиденье, я потёр переносицу. Четыре часа в этой штуке — удовольствие ниже среднего, но результат того стоил.

Через пару часов я вновь зашёл в место, ставшее для меня вторым домом – в поместье Чёрного Пса.

В гостиной было шумно. Несколько человек из окружения Пса расселись по диванам и креслам, кто-то ел, кто-то спорил о футболе, а по телевизору шёл вечерний выпуск новостей, на который никто особо не обращал внимания.

Я сидел в углу, разбирая очередную стопку записок от сотрудников, когда один из парней Пса – тот самый, что возил для меня документы по всему городу, вдруг прыснул со смеху и ткнул пальцем в экран:

— Ой, Даня, глянь! Прямо как про тебя рассказывают, если знать вашу историю с Юсуповым.

Я поднял голову. На экране шёл короткий сюжет из рубрики «Природа и мы». Корреспондент стоял на фоне заснеженного леса и проникновенным голосом рассказывал:

— В Карельских лесах жители уже вторую неделю наблюдают необычную картину. Старый волк, вожак некогда большой стаи, бродит по лесу в одиночестве. По словам егерей, несколько лет назад из стаи была изгнана волчица с детёнышем. Долгое время вожак не проявлял к ним интереса, однако теперь, по всей видимости, потерял веру в собственных детей и пытается отыскать изгнанного волчонка. Егеря говорят, что старый волк ведёт себя так, будто чувствует – времени осталось немного и нужно успеть, пока не стало слишком поздно.

Камера показала крупным планом волчьи следы на снегу, а корреспондент закончил:

— Удастся ли старому хищнику найти того, кого он когда-то не уберёг – покажет лишь время. Мы же внимательно продолжим следить за этой историей.

В гостиной кто-то хмыкнул:

— Ну прям мелодрама какая-то.

Но я уже не слушал. Я смотрел на экран и чувствовал, как внутри всё собирается в тугой узел.

Старый волк, вожак стаи, который потерял веру в собственных детей? Изгнанная волчица с детёнышем?

Каждое слово било в цель с такой точностью, что случайным совпадением это быть не могло. Павел Алексеевич пытается связаться со мной и использует самый главный ресурс, который у него всегда под рукой – СМИ. И послал он такие сообщение, которое мог расшифровать только кто-то, хорошо знакомый с историей моей жизни.

— Эй, ты чего завис? — окликнул меня один из друзей Пса.

— Дай телефон, — сказал я, протягивая руку.

Тот удивлённо моргнул, но молча вытащил мобильник из кармана. Я быстро набрал номер Юсупова и отправил короткое сообщение:

«Не теряю Веры в то, что волк найдёт что ищет.»

Ответ пришёл через тридцать секунд. Словно Павел Алексеевич сидел с телефоном в руках и ждал. Может, так оно и было.

Я прочитал сообщение и несколько секунд просто смотрел на экран. Потом вернул телефон и откинулся на спинку кресла.

— Всё нормально? — спросил парень.

— Не уверен, — честно ответил я. — Но скоро узнаю.