Зимний дворец. Двумя днями ранее

Меньшиков вошёл в кабинет Императора без доклада. Это само по себе было неслыханно – светлейший князь, при всей его близости к трону, всегда соблюдал протокол и никогда не появлялся без приглашения. Но сегодня он вошёл так, словно за ним гнались.

Александр Пятый стоял у стола с документами и при виде Меньшикова поднял голову. Его лицо не выразило ни удивления, ни раздражения – он просто ждал объяснений происходящего.

— Ваше Величество, — Меньшиков закрыл за собой дверь и проверил, что в кабинете нет слуг. — Простите за вторжение, но то, что я должен вам сообщить, не терпит ни минуты промедления.

— Говори, — коротко бросил Император.

— Я пришёл с посланием от Даниила Уварова, — сказал Меньшиков и увидел, как в глазах Императора вспыхнул холодный огонь.

— Уварова, — повторил Александр. — Того самого Уварова, который собрал армию у стен моей столицы и привёл москвичей на мои улицы? Того Уварова, которого я должен был повесить ещё полгода назад?

— Того самого, Ваше Величество, — Меньшиков выдержал взгляд. — И именно поэтому вам стоит выслушать то, что он хочет сказать.

— С чего мне слушать самозванца и мятежника? — Император отошёл к окну и заложил руки за спину.

— Потому что этот самозванец и мятежник хочет спасти вам жизнь, — тихо сказал Меньшиков.

Император обернулся. Его лицо было непроницаемым, но Меньшиков знал его достаточно долго, чтобы заметить, как едва заметно дрогнула складка у рта. Не страх – Александр Пятый не боялся ничего и никого. Но интерес. Настоящий, острый интерес.

— Продолжай, — сказал он.

— Уваров просит о встрече. Он готов прийти в Зимний завтра, один, без охраны, и поговорить с вами лично, — Меньшиков сделал паузу. — Но прежде он хочет предупредить вас: когда он придёт, кто-то в его облике попытается вас убить. И это будет не он.

Несколько секунд в кабинете стояла абсолютная тишина.

— Объясни, — потребовал Император, и его голос стал тише, что означало только одно: он слушает очень внимательно.

— В вашем окружении находится мимик из рода Волченко, — Меньшиков говорил размеренно, чтобы каждое слово дошло и было услышано. — Он здесь уже очень давно и по сведениям Даниила работает на англичан.

Император прекрасно понимал о ком идёт речь, ведь именно он был тем, кто привёз Артёма Волченко в столицу и теперь активно использовал его родовой дар.

— На англичан, — повторил Император, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на удивление.

— Да, Ваше Величество. Уваров полагает, что когда он войдёт в Зимний для переговоров, мимик примет его облик и попытается убить вас. После чего англичане объявят, что Уваров пришёл захватить трон и убил законного императора. Хаос, который за этим последует, позволит им посадить на трон своего человека.

— Какого человека? — глаза Императора сузились.

— Судя по всему, вашего младшего брата Николая, — ответил Меньшиков.

— Это всё затеял Коля? — маска безразличие спала с лица Александра и Меньшиков увидел неподдельную обиду и разочарование на его лице.

Но светлейший отрицательно покачал головой:

— После того, как Даниил сообщил мне об изменнике в Зимнем, мои люди перерыли всё и всех. Это не Николай. Это была Анастасия.

Видя шок на лице Императора, он тут же продолжил:

— Она вела переговоры с англичанами. Судя по всему, они пообещали ей сделать её отца императором в обмен на ряд уступок: прекращение поставок Австрии, выход из союза, открытие второго фронта.

Александр молчал. Он стоял у окна и смотрел на Меньшикова, и на его лице медленно проступало выражение, которого светлейший князь не видел никогда прежде. Не гнев, не ярость, а что-то глубже – горечь человека, которого предала собственная кровь.

— Анастасия, — произнёс он почти беззвучно.

— Уваров готов доказать свои слова, — продолжил Меньшиков. — Он знает, что у вас нет оснований ему доверять. Поэтому он предлагает следующее: назначьте встречу на завтра, открыто, чтобы информация дошла до мимика. Мимик попытается войти в ваш кабинет раньше настоящего Уварова, приняв его облик. И тогда вы должны быть готовы.

— Откуда Уваров знает о мимике? — спросил Император.

Меньшиков лишь пожал плечами:

— Думаю, вам лучше спросить у него самого. Этот парень полон сюрпризов.

Император прошёлся по кабинету. Потом остановился и посмотрел на Меньшикова:

— Михаил Петрович действительно жаловался мне. Говорил, что Волченко что-то скрывает. Я списывал это на его причуды, Артём сразу не понравился ему.

Он помолчал, а потом добавил тише:

— Похоже, нужно было слушать внимательнее.

— Ваше Величество, — Меньшиков шагнул ближе. — Что мне передать Уварову?

Император повернулся к нему. Несколько секунд он смотрел на Меньшикова – человека, которому раньшедоверял больше, чем кому-либо, и который вёл свою игру. Но сейчас это не имело значения. Сейчас имело значение только одно: правда это или ловушка.

— Передай ему, что я жду его завтра, — сказал Александр Пятый. — И передай ему ещё кое-что.

— Что именно, Ваше Величество?

— Что если он солгал мне о мимике и это окажется уловкой, — Император посмотрел Меньшикову прямо в глаза, — то я убью вас обоих.

Меньшиков склонил голову:

— Он не солгал, Ваше Величество. В этом я уверен.

— Ты уверен, — повторил Император. — Ты уверен в человеке, который претендует на мой трон.

— Я уверен в человеке, который мог промолчать и позволить вас убить, — ответил Меньшиков. — Но вместо этого послал меня предупредить.

Император ничего не ответил. Он снова отвернулся к окну и Меньшиков понял, что аудиенция окончена. Он поклонился и двинулся к двери.

— Григорий, — голос Императора остановил его у порога.

— Да, Ваше Величество? — повернулся тот.

— Когда всё закончится, — Император говорил, не оборачиваясь, — ты и я поговорим о твоей двойной игре. Очень подробно.

— Разумеется, Ваше Величество, — ответил Меньшиков и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

***

Настоящее время

— Что за безвкусный костюм, — произнёс я, глядя на чёрный пиджак мимика. — Увидь я себя в таком – сам бы застрелился.

Император не улыбнулся. Он смотрел на меня, на настоящего меня, и в его взгляде было что-то, чего я не ожидал увидеть. Не облегчение, не благодарность. Оценка.

Я пошёл через пустой тронный зал к Императору, который . Мимо колонн, мимо портретов императоров на стенах, мимо гвардейцев, застывших у дверей. И мимо трона.

Трон стоял на возвышении справа от меня – массивный, золочёный, с двуглавым орлом на спинке. Символ власти, ради которого люди убивали, предавали и развязывали войны. Я прошёл мимо, даже не повернув головы, и остановился перед Императором.

— Как ты узнал? — спросил Александр Пятый.

— Когда я бежал из изолятора особого отдела, мне помог один из следователей, — сказал я, кивнув на тело. — Он выдал себя в тот момент. Я поймал его на незнании деталей – он сказал что любит песню, которую даже не пел. Потом я связался с настоящим следователем и тот, само собой, оказался не в курсе того, что якобы помогал мне бежать.

— И всё? — нахмурился Император.

— Было много деталей, все они указывали на мимика в вашем ближнем окружении, — продолжил я. — И самое главное, что Мечников обнаружил мимика среди моих недоброжелателей, а значит все подозрения подтвердились.

Честно говоря, англичане задумали тонкую и изящную игру. Если бы им удалось претворить план в жизнь, они бы разом избавились от обоих претендентов на престол: Император мёртв, Уваров обвинён и казнён, а трон свободен для младшего брата Александра.

— И как ты пришёл к выводу, что они попытаются убить именно меня? — стальным голосом спросил он.

— Не важно как, важно что я пришёл к этому выводу и вы мне поверили, — сухо ответил я.

— Да, ты был прав, — сказал он. — Но не думай, что это что-то изменит.

— Это многое изменит, — ответил я. — Теперь вы будете меня слушать.

Мы стояли друг напротив друга, и я впервые видел Александра Пятого так близко. Вживую он производил впечатление, которое не передавали ни портреты, ни газеты, ни телевизионные камеры. Высокий, широкоплечий, с лицом, вырезанным из камня, он выглядел так, словно природа создала его специально для того, чтобы стоять во главе империи. Колосс, на плечах которого держалась огромная страна, и который нёс эту ношу так, словно другой жизни для себя не представлял.

Император тоже смотрел на меня, и я заметил, как его взгляд задержался на моём костюме. Том самом синем костюме, в котором я когда-то впервые вошёл в высший свет.

— Так вот он какой, знаменитый синий костюм Уварова, — произнёс Император, и в его голосе промелькнуло что-то похожее на усмешку.

Он изучал меня – открыто, не скрываясь, как изучают человека, о котором много слышали, но видят впервые. Уверенный в себе юноша, совсем молодой, но его глаза... В них было что-то такое, что не соответствовало возрасту, словно этот парень прожил не одну жизнь и вынес из каждой что-то, что навсегда изменило его взгляд, — думал Император.

— И что теперь? — резко произнёс он. — Думаешь, что это представление заставит меня чувствовать себя обязанным? Заставит отдать тебе трон?

— За мной люди, — невозмутимо сказал я. — За мной армия. За мной Москва. За мной преображенцы и аристократы, готовые пойти до конца. Если я захочу сесть на этот трон, — я кивнул в сторону золочёного кресла, на которое так и не посмотрел, — то не буду никого спрашивать.

Император не шевельнулся. Он стоял, скрестив руки на груди, и слушал.

— Но я не хочу, — продолжил я.

Впервые за весь разговор на лице Александра Пятого отразилось неподдельное удивление. Не наигранное, не дипломатическое, а настоящее, человеческое непонимание.

— Не хочешь?— повторил он.

— Нет. И никогда не хотел. Это не моя судьба и не моё призвание. Я не рождён быть правителем, и что важнее – я не хочу им быть. Мне это ничуть не интересно.

— Тогда зачем всё это? — Император обвёл рукой зал, подразумевая не стены, а всё то, что стояло за ними: армии, колонны, расколотую страну. — Зачем ты разжёг пожар, если не собирался спалить тут всё до тла?

— Я не разжигал, — покачал я головой. — Этот пожар тлел задолго до меня. Раскол назревал годами: обиженные аристократы, купечество, которое устало молчать, армия, разделённая на тех, кто верен лично вам, и тех, кто верен идее. Рано или поздно кто-нибудь бы узнал тайну старшего императорского рода и воспользовался бы этим. Я лишь поднял факел, чтобы контролировать пламя, а не бежать от него.

Император молчал, и я видел, что он слушает. Не просто слышит – слушает, взвешивая каждое слово.

— Вы – хороший правитель, — продолжил я, и эти слова не были лестью. — Лучше, чем когда-либо стал бы я. Вы знаете эту страну, вы несли её на себе десятилетия, и при вас она стала сильнее, чем была при вашем отце–убийце.

— Убийце? — воскликнул Император, и по его лицу пробежала тень.

— Да, — сказал я. — Если бы не он – ничего этого не было бы. Во всяком случае сейчас. Он стал катализатором всех этих событий. Он убил Александра Горшкова, ну или если вам привычнее – Романова.

Император замер. Я видел, как его лицо окаменело, как сжались скулы и как в глазах промелькнуло что-то быстрое и тёмное.

И тут я внезапно понял – он не знает! Похоже, что прошлый император, убив Горшкова, посчитал что эта “проблема” исчезла насовсем и не стал рассказывать сыну о скелетах в их шкафу.

— Мой отец был наследником старшей ветви Романовых, — продолжил я. — Он скрывался всю жизнь, как и его предки до него. Ваш отец каким-то образом узнал о его существовании и приказал устранить.

Император отвернулся и прошёлся по залу. Его шаги гулко отдавались в пустом пространстве. Потом он остановился у окна и долго стоял, глядя на площадь, заполненную войсками:

— Знаешь, я был уверен, что это выдумки тех, кто вздумал усадить тебя на трон. Удобная легенда, — наконец сказал он, не оборачиваясь. — Но если это правда… мне действительно жаль, что всё так вышло.

— Я верю, — ответил я. — И именно поэтому я здесь. Я не виню вас за то, что сделал ваш отец. Точно так же, как не прошу вас отвечать за грехи вашего прапрадеда, который триста лет назад уничтожил старшую ветвь. Это была другая эпоха и другие люди.

Император повернулся и посмотрел на меня, и в его взгляде я впервые увидел не правителя, а человека. Человека, который только что узнал, что его отец был убийцей, и который пытался это осмыслить.

— Моя мать ничего не помнит, — добавил я тише. — Мечников стёр ей память по приказу моего отца, чтобы защитить её. Она держит цветочную лавку и счастлива с человеком, который когда-то решился на самый трудный поступок в своей жизни ради неё. До сегодняшнего дня не подозревала, что её сын – наследник императорской крови.

— Но если не трон, — Император сделал шаг ко мне, — То зачем ты привёл армию к моим стенам?

Я собрал эту силу не ради власти, а ради того, чтобы у вас не осталось выбора, кроме как сесть со мной за стол. Потому что без всего этого вы бы никогда не стали слушать двадцатилетнего парня из Заневского района, — пожал я плечами.

Император несколько секунд молча смотрел на меня, а потом чуть улыбнулся – впервые за весь разговор.

— А из тебя и вправду вышел бы хороший правитель, — сказал он.

— А ещё из меня вышел отличный руководитель, — ответил я. — И если позволите, я бы предпочёл заниматься именно этим.

— Что ты хочешь? — Император посмотрел мне в глаза. — Я не глупец и понимаю, как устроен мир. Ты не пришёл бы сюда без конкретных условий.

— Во-первых, — сказал я, — теперь вы знаете всех, кто ради своей выгоды и тёплого министерского кресла готов устроить гражданскую войну. Каждого, кто сидел за столом у Меньшикова и делил посты, которые им никто не предлагал.

— Предлагаешь их казнить? — ледяным тоном спросил он.

— Предлагаю учитывать это и быть настороже, — ответил я. — Бунта не случилось, и вы лучше меня понимаете, что репрессиями его провоцировать не нужно. Эти люди полезны, пока находятся на виду. Опасны они становятся лишь тогда, когда уходят в тень.

— И? — спросил Император, прекрасно понимая, что это не всё.

— И вы провозгласите род Уваровых частью царской династии. Родственным императорскому дому, — сказал я.

— Признать твои претензии на трон? Ты серьёзно? — Император приподнял бровь.

— Признать мою кровь, — поправил я. — Трон, как вы уже поняли, мне не нужен. Я публично откажусь от любых претензий на престол, но не от своего наследия. Мои дети будут носить фамилию Уваровых и знать, кто они. И никто, никогда, не сможет использовать историю их происхождение как инструмент для очередного переворота, потому что вопрос будет закрыт раз и навсегда. Открыто, публично, без тайн и без повода для интриг.

Император долго молчал. Он стоял у окна, и за стеклом, внизу, на Дворцовой площади, тысячи людей ждали решения, которое определит судьбу страны.

— Ты понимаешь, что просишь? — тихо сказал он.

— Я понимаю, что предлагаю, — ответил я. — Мир. Без единого выстрела, без единой жертвы, без гражданской войны. Страна остаётся единой, вы остаётесь на троне, а род Уваровых занимает своё место – рядом, как равные.

Император повернулся ко мне и несколько секунд молча смотрел, словно пытаясь найти в моих глазах ложь, подвох, скрытый расчёт. Я стоял и ждал, потому что торопить этого человека было бы самой большой глупостью в моей жизни.