Букингемский дворец. Лондон

— Ситуация на континенте развивается именно так, как мы предполагали, Ваше Величество, — министр иностранных дел стоял у камина и позволил себе то, что не позволял уже давно – улыбку. — Раскол в Российской империи усугубляется с каждым днём и, смею заметить, в немалой степени благодаря нашим усилиям.

Королева сидела в своём кресле и слушала. Чашка чая стояла нетронутой – верный признак того, что новости её действительно интересовали.

— Этот человек оказался именно таким, каким мы его себе представляли, — продолжал министр. — Неопытный, амбициозный, жадный до власти и убеждённый в собственной исключительности. Человек настолько увлечён борьбой за трон, что не замечает очевидного: им играют куда более опытные люди.

— Вам удалось выйти на контакт? — спросила Королева.

— Ещё как, — министр не скрывал удовольствия. — Мы не просто вышли на контакт, Ваше Величество. Мы уже в шаге от того, чтобы претворить задуманное. Наш человек в Петербурге провёл серию встреч и могу с уверенностью сказать: претенденты на трон уже готовы принять нашу помощь, не задумываясь о последствиях.

— Не задумываясь? — Королева чуть приподняла бровь. — Мне докладывали, что человек образован и неглуп.

— Неглуп, но ослеплён, — ответил министр. — Когда человек всю жизнь мечтает о власти и вдруг видит, что она на расстоянии вытянутой руки, он перестаёт думать рационально. А мы лишь помогаем дотянуться, параллельно обеспечивая свои интересы.

— И что конкретно было обещано? — спросила Королева.

— Поддержка в устранении конкуренции и содействие в восхождении на престол. Разумеется, в обмен на ряд уступок, которые наш новый партнёр с радостью предоставит, как только займёт трон. Пересмотр торговых соглашений, прекращение поддержки Ирландии, выход из союза с Австрией. Мелочи, которые кажутся незначительными тому, кто грезит о короне.

— Мелочи, которые вернут нам утраченные позиции, — уточнила Королева.

— Именно так, Ваше Величество, — кивнул министр. — И самое прекрасное в этом плане то, что нам не нужно ничего делать самим. Русские сами уничтожат друг друга, мы лишь поможем им в этом. А когда наш протеже сядет на трон, он будет настолько обязан нам и настолько зависим от нашей поддержки, что отказать в чём-либо просто не сможет.

Королева взяла чашку и сделала первый глоток за весь разговор:

— А вы уверены, что русские предатели выполнят свои обещания? Предатели не славятся верностью данному слову.

— Абсолютно уверен, — ответил министр. — Потому что речь идёт не о политике и не о чести. Речь идёт о семье. Наш новый друг делает это не ради страны и не ради народа, а ради того, чтобы возвысить своё имя и выйти из тени Императора. Это самая надёжная мотивация из всех возможных, потому что человек, действующий ради семьи, не предаст тех, кто помог этой семье подняться.

— Когда? — коротко спросила Королева.

— В ближайшие недели. Наш агент в Зимнем ждёт сигнала. Как только претендент войдёт во дворец для переговоров с Императором, мы нанесём удар.

Королева поставила чашку и посмотрела в окно на вечерний Лондон:

— Не люблю оставлять следов. Убедитесь, что наше участие невозможно будет доказать.

— Разумеется, Ваше Величество. Всё будет выглядеть как внутренний конфликт. Русские обвинят друг друга, а мы будем лишь наблюдать. И, само собой, сочувствовать, — добавил министр с тонкой улыбкой.

Королева кивнула и вернулась к чаю. За окном темнел Лондон, и где-то далеко на востоке, за морями и границами, ничего не подозревающий молодой человек готовился войти в самую опасную ловушку в своей жизни.

***

Клиника “Петровская здравница”

Я стоял в полумраке кабинета Мечникова и прожигал его взглядом. Он что-то узнал. Что-то важное.

— Назовите фамилию, — с нажимом сказал я, сделав шаг из тени кабинета лекаря.

— На одной из встреч я обратил внимание на одного из присутствующих, — Мечников говорил медленно, подбирая слова. — Он вёл себя безупречно, говорил правильные вещи, выглядел как обычный чиновник среднего звена. Но…

Он посмотрел на меня и в его взгляде я увидел ноты жалости и сочувствия.

— Кто? — сухо спросил я.

— Ты знаешь особенности моего дара, — никак не желал дать прямой ответ он. — Я сразу понял, что этот человек не тот за кого себя выдаёт.

Я молчал.

— Волченко, — тихо произнёс Мечников то, о чём мы оба подумали. — Я не хочу верить в это, но других родов с подобным даром не существует.

Он помолчал и добавил ещё тише:

— Даниил, я знаю что Владимир – твой близкий друг, но я видел то, что видел. И ты должен быть готов к тому, что...

— Я понял, — оборвал я его.

Мечников замолчал, видимо приняв мою реакцию за боль от возможного предательства друга, но думал я совсем о другом.

Мимик из рода Волченко среди моих противников. Следователь в изоляторе, который помог мне бежать и неловко улыбнулся, когда я упомянул “Шального императора”. Он сказал “обожаю эту песню”, хотя в тот вечер он намеренно вышел покурить, чтобы не слышать её. Слухи о том, что Император, появляющийся на публике, ведёт себя странно.

Каждый из этих фактов по отдельности ничего не значил, но вместе они складывались в картину, от которой по спине пробежал холодок.

Но говорить об этом сейчас я не стал. Пока это были подозрения, а подозрения без доказательств – это уже паранойя. К тому же, если я ошибаюсь и начну обвинять – спугну тех, кто за этим стоит, а мне нужно, чтобы они чувствовали себя в безопасности ровно до того момента, когда я буду готов действовать.

— Хорошая работа, Всеволод Игоревич, — сказал я и впервые за весь разговор позволил себе улыбнуться.

Мечников нахмурился:

— Хорошая работа? Я только что сказал тебе, что твой друг, возможно...

— Я слышал что вы сказали, — кивнул я. — И я разберусь с этим. А пока давайте к делу: что ещё вам удалось узнать?

Мечников посмотрел на меня долгим взглядом, а потом покачал головой:

— Иногда мне кажется, что ты не до конца осознаёшь серьёзность ситуации.

— Поверьте, осознаю, — ответил я. — Просто предпочитаю не тратить время на панику и бессмысленные переживания.

Мечников вздохнул и налил мне чай, который я до этого отказывался пить. Я принял чашку и на этот раз не стал возражать, потому что разговор нам предстоял длинный.

— Ладно, давайте по порядку, — сказал я. — Расскажите всё с самого начала.

И он рассказал.

О том, как после моей просьбы инсценировать его “предательство”, он связался с людьми, которые давно искали подходы ко мне. Вышел на них через старые контакты среди военной аристократии и предложил свои услуги, представившись обиженным и разочарованным бывшим союзником Уварова, готовым помочь остановить его пока всё не зашло слишком далеко. Они купились мгновенно – им нужен был кто-то из моего ближнего круга, и Мечников идеально подходил на эту роль.

Я слушал и кивал, потому что каждое его слово совпадало с тем, что мы обговорили с самого начала. Всё это началось задолго до того, как следователи особого отдела вытащили меня из машины и надели рунические наручники. Задолго до его предложения подстроить мою смерть и скрыться.

Потому что всё это – предательство Мечникова, задержание, побег из изолятора, штурм поместья Чёрного Пса – было спланировано мной.

Идея довести моё преследование до абсурда родилась давно и я очень долго думал, как грамотно всё провернуть.

Всё началось с Гончего. Он долгое время работал в силовых структурах и знал систему изнутри. Он рассказал мне всё: как устроен изолятор особого отдела, как работают рунические наручники и какие у них слабые места, распорядок смен, у кого из следователей какая защита и какие маршруты обхода. Это были знания, которые невозможно добыть снаружи, но Гончий был внутри достаточно долго, чтобы знать всё это. Именно благодаря этим знаниям я был уверен, что смогу выбраться после задержания.

Мне нужно было несколько вещей одновременно. Во-первых, внедрить Мечникова в стан противника, чтобы выяснить кто стоит за кампанией против меня и что они планируют дальше. Для этого его “предательство” должно было выглядеть убедительно, а моё задержание – стать тому доказательством.

Во-вторых, я хотел спровоцировать своих оппонентов на активные действия. После побега, я не особо заметал следы и намеренно привёл силовиков в поместье Чёрного Пса. Он знал о предстоящем штурме с самого начала и его парни неплохо подготовились и знатно порезвились, пока мы сидели за десяток километром от места основных событий. Старое аристократическое поместье было буквально испещрено тайными ходами, по которым мы вышли задолго до приезда силовиков.

Штурм поместья в прямом эфире, перемазанные краской штурмовики, рэперы с пейнтбольными ружьями – всё это должно было выглядеть как позорный провал власти, после которого даже самый лояльный гражданин задастся вопросом: а не перегибают ли они палку? Чем яростнее они преследуют “лженаследника”, тем сильнее люди начинают верить что наследник настоящий.

— Кстати, Всеволод Игоревич, — сказал я, когда он закончил свой отчёт. — Ваша игра была бесподобна. Когда вы стояли в тени и смотрели как мне надевают наручники – я почти поверил что вы действительно меня сдали.

Мечников поморщился:

— Не напоминай. Это был худший момент в моей жизни. Я стоял и смотрел, как тебя бросают на асфальт, и не мог пошевелиться, потому что знал – если вмешаюсь, весь план рухнет.

— Зато получилось убедительно, — заметил я.

— Ещё бы, — буркнул он. — Мне не пришлось ничего играть. Я действительно чувствовал себя предателем.

Я допил чай и встал. Уже у двери я остановился и сказал:

— Есть ещё кое-что. Со мной связался Нестеров, он передал через посыльного, что англичане ищут со мной встречи и их намерения не связаны с местью за Долгопрудного.

Мечников напрягся:

— Англичане? Чего они хотят?

— Пока не знаю, — ответил я. — Но учитывая что среди моих противников обнаружился мимик, а англичане вдруг захотели дружить – мне кажется, что эти два факта могут быть связаны между собой куда теснее, чем кажется на первый взгляд.

— Что ты собираешься делать? — спросил он.

Я посмотрел на него и ответил:

— То, что делаю лучше всего. Ждать, наблюдать и анализировать. Я позволю им думать, что они контролируют ситуацию, а потом использовать их же план против них самих.

— Ты рискуешь, — тихо сказал Мечников.

— Я знаю, — кивнул я. — Но я рискую с того момента, когда приказал Наталье Васнецовой поцеловать меня.

— Что ты сделал? — подавился чаем Мечников.

— Это долгая история, — отмахнулся я. — Если выживу, то обязательно вам расскажу.

***

Алиса ехала по набережной в своём кабриолете с опущенной крышей и из каждого второго окна, каждой машины и каждого магазина звучало одно и то же – “Царь зверей” Чёрного Пса. Новый трек стал настоящим гимном последних дней и от него невозможно было скрыться.

На светофоре машина остановилась и Алиса услышала, как трое мальчишек лет двенадцати, сидящих на бордюре, хором зачитывают слова провокационного трека. Песня рассказывала про трусливого мужика, которому друзья рассказали, что в лесу живёт волк. И он так боялся этого волка, что не мог ни спать ни есть и по итогу сжёг весь лес, чтобы избавиться от волка, но волка там не оказалось, зато все звери остались без дома.

Светофор наконец-то загорелся зелёным и она с пробуксовкой сорвалась с места.

— И как только Император позволяет это крутить по радио, — поразилась девушка. Всем в городе было очевидно, кому посвящена эта песня.

Она переключила радио, но и там звучал тот же трек. Вздохнув, Алиса выключила радио и какое-то время ехала в тишине, но тишина оказалась хуже музыки – в ней было слишком много места для собственных мыслей.

Она подключила телефон и пролистала плейлист. Палец остановился на треке, который она слушала в последнее время чаще остальных – “Моя волчица” всё того же репера. Она сама не понимала, почему эта песня так цепляла. Что-то в ней было такое, от чего становилось одновременно грустно и тепло, словно вспоминаешь сон, который уже забыл, но чувства от него ещё остались.

Под звуки “Волчицы” она подъехала к офису, заглушила двигатель и потянулась к бардачку, чтобы убрать солнечные очки. Рука наткнулась на что-то мелкое и шуршащее – фантик от ириски, которую постоянно жевал Уваров.

— Странно, я не помню чтобы подвозила его в этой машине, — пробормотала она, вертя фантик в пальцах.

И тут она задумалась: а откуда у неё вообще эта машина? Она помнила, что ездит на ней уже давно, но сам момент покупки никак не всплывал в памяти. Словно машина просто появилась однажды и всегда была здесь.

Голова заныла. Тупая, ноющая боль за висками, которая в последнее время появлялась всякий раз, когда она пыталась вспомнить что-то связанное с Уваровым. Алиса потёрла виски, выбросила фантик вместе с этими мыслями и пошла в офис, решив что просто устала.

Поднявшись в лифте и зайдя в кабинет, девушка бросила сумку на стол и не оборачиваясь сказала:

— Тебе самому не надоел этот маскарад?

— Знаешь, я начинаю привыкать к усам и чёрным очкам, — усмехнулся я, заходя за ней следом и закрывая дверь.

Алиса повернулась и пристально посмотрела на меня. Несколько секунд она молча изучала моё лицо, словно пытаясь найти что-то, что никак не находилось, а потом сухо спросила:

— Что хотел?

— Узнать как дела. Как справляешься, — спокойно сказал я.

— Как видишь, всё прекрасно, — она села за стол и открыла ноутбук. — Так что подумай, может продашь мне свою долю и уберём твою фамилию со стены?

— Думаю ты права и скоро на стене действительно может остаться одна фамилия, — пожал я плечами.

Алиса чуть нахмурилась:

— Да ладно тебе, я же пошутила…

— А с чего ты взяла, что там останется твоя? — усмехнулся я.

Щёки девушки раздулись и она даже растерялась от переполняющего её возмущения:

— Уваров! Да ты… да я тебя… Даже не надейся, что сможешь выжать меня из агентства!

Я улыбнулся, видя этот огонь, разгоревшийся в её глазах. Это была та самая Алиса, что села рядом со мной в машине Васнецова год назад.

— Чего улыбаешься?! Даже не надейся, понял? — ткнула она пальцем с безупречным маникюром мне в грудь.

— Может предложишь кофе? — внезапно спросил я, отчего девушка слегка растерялась.

Но Алиса была не тем человеком, кого можно надолго сбить с толку:

— Тебе надо, ты и делай!

Я пожал плечами и подошёл к кофемашине. Открыл контейнер и обнаружил что кофейные зёрна закончились.

— А тут… — нахмурился я.

— Что, Уваров, даже кофе не можешь уже сделать? — торжествующе съехидничала она. — Ладно, так уж и быть, пойдём в Жан-Жак, угощу беглого преступника.

Вот ведь засранка. Она всё знала.

Выйдя на улицу, Алиса сразу же подошла к своей машине. Я удивлённо посмотрел на неё, ведь идти было совсем недалеко.

— Садись, подвезу, а то когда ещё на такой классной машине прокатишься, — махнула она рукой.

Я улыбнулся и сел на пассажирское кресло. Алиса тут же утопила педаль газа в пол и машина сорвалась с места.

В Жан-Жак мы приехали через пятнадцать минут, хотя пешком туда было идти не больше десяти.

— И к чему этот “круг почёта”? — спросил я.

— Не благодари, — отмахнулась девушка, которая явно наслаждалась каждой минутой за рулём подаренной мной машины.

Мы зашли в привычную кофейню. Вот только внутри было непривычно тихо и безлюдно. Мы попали в промежуток между утренними любителями кофе и теми, кто приходил сюда на обед.

— Они издеваются? Что за сервис, — возмутилась Алиса, указывая на табличку “Вернусь через пять минут”, стоящую на стойке.

— Отлично, у нас есть целых пять минут, — подмигнул я ей.