***

— Грис, Грис, — голос из прошлого заставил Владыку вскинуться и напряженно оглянуться. Мерцало зеркало — экран срочной связи, то самое, которым пользовались лишь самые доверенные, то – которое уже давно молчит. Он рывком встал с кресла и коснулся волнующейся поверхности. — Грис, — голос осёкся и мужчина в отражении, отступил на шаг назад и поклонился. — Владыка, — уже спокойней произнес он, но усталые глаза лихорадочным блеском выдавали возбуждение говорившего, кисточка его хвоста нервно подергивалась, но посторонний взгляд не вычленил бы в его уверенно спокойной позе, безупречной улыбке далекой от подобострастия придворных льстецов, пылающего пожара эмоций.

— Дарай, — Владыка асуров выдохнул имя друга детства, которого не видел так долго — Дарай, ты здесь, а… — Грис не произнес имени, не смотря на века прожитые врозь, они все еще понимали друг друга и тревога прозвучавшая в его голосе не укрылась от асура.

— С ней все в порядке, — поспешил успокоить Владыку Дарай.

— Тогда отчего я чувствую силу грозового клана, — Владыка выдохнул, но подозрительность взращенная интригами вокруг трона не покинула его. Он много лет покрывал их беды: закрывал глаза на отсутствие главы клана на общих собраниях, не явится куда было плевком в лицо владыке; помогал скрыть отток родовой силы, прикрывая их земли своей, позволяя грозовым выжить; закрывая глаза, на то, что беспечная молодая владычица умудрилась влюбиться в человека и подарить ему силу рода, силу принадлежащую асурам, принадлежащую их земле. Но даже тогда он не предал их детской дружбы, поддержал, прикрыл. Слишком поздно понял он что иногда, чувства выросшие в детской душе не вырвать из нее, даже по прошествии сотен лет и сила, которую он чувствовал вокруг Дарая могла стоить жизни его сестре и принести эту жертву он был не готов.

— Владыка, — Дарай вскинул глаза, — я прошу тебя об аудиенции, — Грис приглашающе повел рукой, но грозовой покачал головой, — не обычной аудиенции, — он на мгновенье замолчал и протянул руку. Его ладонь взрезала магическую преграду, и асур сделал шаг вперед и вбок приглашая Владыку к себе. Грис на мгновенье опешил, шаг во владения любого из кланов – это небывалое доверие к приглашающему, поскольку несмотря на то, что уже долгое время их род бессменно является Владыками всех асуров и интриги против самого Гриса вроде бы сошли на нет, но в то же время войти в дом кланника — это подвергнуть себя и спокойствие в мире, не шуточному риску.

Грис приподнял бровь и глядя в глаза Дараю сделал шаг.

От забытых ощущений скрутило тело и боль пронзила каждую клеточку, но стоило выйти из резной рамы неприятные ощущения прошли и Владыка всех асуров оказался в гостях у грозовых. Он оглянулся, большой кабинет отца близнецов почти не изменился за прошедшие века. Вот здесь, под огромным столом, они любили прятаться от отца Дарая и Арайны и сейчас глядя на громаду стола он вдруг понял, что не настолько он и большой, как был в его памяти, правда все такой же массивный. Их матери были сводными сестрами и Грис не раз гостил в клане грозовых, особенно после смерти отца, который погиб при, так до конца и не выясненных обстоятельствах, и его смерть осталась не отмщена. Это случилось давно, тогда сам Грис еще был ребенком и юного наследника оберегали так, что не вздохнуть и поэтому посещения родственников были для него праздником, праздником полным непослушания, свободы и радости, полным детских игр и шалостей. И сейчас оглядываясь вокруг на него нахлынула ностальгия и он не сразу заметил в глубине одного из массивных кресел сидящего человека. Когда взгляд Владыки остановился на нем, тот встал и склонил голову, вежливо, но как с равным, а вокруг него разливался флер силы, знакомой силы грозового клана и по факту именно он сейчас являлся главой грозовых. Он, обычный человек, он, в чертах которого не смотря на череду поколений улавливались знакомые черты, которые становились еще заметней рядом с Дараем.

— Позволь представить тебе Альменорая Форагосского, — в глазах друга он уловил тревогу, но причину ее не смог понять и поэтому обратил все свое внимание на гостя, тот тоже внимательно смотрел на асура явно не зная, чего ожидать.

— Рядом с тобой, — Владыка перетек в человеческую ипостась и уселся в кресло, — он выигрывает… — с улыбкой произнес он, явно намекая на детский еще спор и повернувшись к Раю пояснил, — о, у нас был затяжной спор что лучше — физическая сила или магия, и не поверишь, раз за разом мы побивали друг друга то тем, то этим…

Дарай развел руками:

— Прости, но вести его во дворец с таким фоном я не мог. — Он поднялся и разлил по бокалам стоявшее на столе вино. — Это моранское, я пристрастился к нему на Шаране. —И Владыка отпил из бокала, даже не став дожидаться, когда это сделают другие и Дарай подивился степени доверия Владыки, подивился и улыбнулся, для него, даже после веков на Шаране, Владыка все так же оставался другом детства, тем, кому он безоговорочно верил, не смотря на статус, род и время.

— Хорошее вино, — оценил Грис, — но позвали вы меня явно не для дегустации… — он отставил бокал и откинулся в кресле, — зачем ты привел его на Грозовой перевал, Рай?

Оба мужчины синхронно улыбнулись, родовые имена Альменорай, Дарай, Арай — все они предполагали одну сокращенную форму, а Грис еще раз убедился в их родстве, не смотря на явное превосходство в росте, ширине плеч и мышечной массе, человек унаследовал у асуров темные глаза, высокие скулы и глубокую ямочку на подбородке, а когда оба улыбнулись, то стали похожи, как будто между ними не стояли поколения.

— Я готов вернуть асурам их достояние, — впервые подал голос граф. И эти слова упали в тишину комнаты звоном монеты, гулко и с далеким эхом.

***

— Рай, — маг старался не сорваться на крик, но это удавалось с трудом, — ты понимаешь, что за тобой все графство, люди, воины, дети?

— Я все понимаю Лей, — на когда-то могучего воина и мага теперь было страшно смотреть, в первую очередь бросалась в глаза ужасающая худоба, черные тени, залегшие под глазами, не бритые впалые щеки и лихорадочно горящие глаза на болезненно бледном лице.

— Ты не выдержишь больше, понимаешь? НЕ ВЫДЕРЖИШЬ… — он почти орал, благо защиту от прослушивания поставил загодя и не столько от шпионов короля, сколько от своих воинов. Они не должны знать о плачевном состоянии графа, впрочем ближайшие соратники - те кто много раз ходили с ним в походы и так все видели, но воспитанные в беспрекословном подчинении и уважающие своего сюзерена они не задавались вопросами, больше веря своему графу, но Лей слепого доверия позволить себе не мог. — До чего тебя довела эта любовь, — в изнеможении опускаясь на лавку в походном шатре, он наконец-то перестал орать, видя, что на друга это не действует, в очередной раз перешел на уговоры, — ну кому будет лучше если завтра мы все погибнем? Ты же знаешь Кашара, эта трусливая и расчетливая крыса не вышла бы в прямое столкновение если бы не имела козыря в рукаве, если в его гвардии обычное количество магов, то я думаю, мы с ними справимся. За тобой стратегия боя, что магии не подчиняется, но если Кашар привлек хоть еще одного завалящего мага я не справлюсь, мой резерв не бесконечен. Рай, — он внимательно вглядывался в бесстрастное лицо друга, — ну давай я приведу кашасеру, ну один только раз, ты нужен нам всем, нужен живым и сильным, понимаешь? Сколько раз я буду трахать твою несчастный Майрику, сколько сил теряется при переливе в артефакты, а сколько ещё при заборе сил, ты получаешь треть, понимаешь, треть — он почти орал. — А я слабее тебя в половину если не больше, в несколько раз, я не в состоянии обеспечить тебя силой, даже если буду брать её целыми днями… Ты боевой маг и резерв у тебя соответствующий… — Он обессиленно опустился стул.

— Я все понимаю, — Рай приподнялся с койки, на которой сидел и заглянул в лицо другу, — ты думаешь я не пробовал, — он закрыл лицо руками, — я попытался, но веришь, вижу ее, а перед глазами Рина и не могу, просто не могу…

— Да не зря древние говорили, что любовь способна убивать, — сплюнул маг, — этой своей одержимостью ты погубишь всех нас, себя и все графство.

— Я что-нибудь придумаю, Лей, — граф поднял голову, — сдохну, но не позволю Кашару подмять под себя Форагосию.

— Боюсь, что сдохнешь ты гораздо быстрее, — тихо прошипел Лей, — от тоски… Она не вернется, Рай. Прошло уже столько времени…

— Ты не понимаешь, — вскинулся граф, — время у нас течет по-разному, день там равняется нескольким здесь, меня не было неделю – всего семь дней, а здесь прошло почти полгода…

— А потом прошел год, Рай, — вздохнул маг, — целый год, за который ты выкачал все ресурсы своего организма, выжал резерв всухую, израсходовал все накопители, испробовал все альтернативные источники магии, ты сделал все что мог, Рай, все… А сейчас пора подумать и о своем народе, они верят в тебя, представь, что будет с ними если жадные ручонки Кашара дотянутся до копей, приберут к рукам города и деревеньки, загребут рудники… Если она так важна для тебя, почему ты не забрал ее с собой? Я не понимаю…

— Лей,я не мог забрать её с собой, она должна была закончить обучение… Это было важно для неё.

— Это то я понимаю, — глядя ему в глаза ответил Лей, — но с каких пор это стало важно для тебя?

Маг развернулся и откинув полог палатки вышел, а граф вновь рухнул на койку закрыв лицо и руками, отчаянно ища выход.

***

Лей с тревогой следил за другом. Когда то, ещё будучи мальчишками, Рай спас его от самого себя, часами просиживая в библиотеке и отыскивая практики осознанного сна. Юный провидец, мучимый болезненными видениями, испуганный и отчаянно скрывающий свой дар, спящий урывками и оттого вялый и необщительный, нашёл в юном графе молчаливого защитника и друга. Оба они были младшими, нежданными сыновьями аристократов, Раю от отца досталось только родовое имя, о рождении Лея его отец даже не знал. Рая отец отправил в школу магов, Лея же отдали в храм, но оба чувствовали собственную ненужность. И если у Рая был брат, который любил мальчишку, проводил с ним время на каникулах, то у Лея не было никого, и он привязался к своему слегка замкнутому другу, впрочем, тот отвечал ему тем же и дружба их росла с каждым днем.

Сон, когда Рай со спокойным лицом входит в белый огонь Вораса, стал для Лея самым страшным кошмаром. Он кричал, отговаривал, пытался вырвать его из белых сполохов, но тот только всматривался в огонь и спешил за силуэтом женщины, чьи светлые волосы сплетались с языками пламени, манили за собой, вели и убивали.

***

Последний экзамен – самый трудный и в то же время самый легкий, дипломная написана давно и стопкой белых листов уже с месяц пылится на полке. Сегодня день Х, тот самый который решит зря ли я четыре года протирала штаны за жесткими партами института. Диплом бакалавра — на этом мое обучение закончится. После смерти отца маме все труднее учить меня и упирается все не только в стоимость обучения в коммерческом вузе, но и то, что маленький городок откуда я родом не дает возможности заработать достаточно, чтоб за лето накопить на год обучения, а еще съем жилья и все остальное. Нет, сейчас я не жалела ни о чем, хотя месяц назад еще пыталась найти подработку, чтобы позволяла бы мне учиться и работать, вырвать свой последний год обучения, но сейчас все это отошло на второй план, смутная тревога изо дня в день терзала меня изнутри, сжирая тревогой, опаляя сердце, заставляя его болезненно сжиматься по десять раз на дню… Мне трудно было ориентироваться во времени, но по всем моим подсчетам выходило, что на Шаране прошло не менее полугода, а может даже и больше и меня все сильнее тянуло туда.

— Ну что же, студентка, — голос ректора вернул меня на землю, — ваш доклад впечатляет своим размахом, а ответьте-ка мне на несколько вопросов…

И вопросы посыпались как из рога изобилия, откровенно провокационные и линейно простые, на некоторые хватало только да или нет, а некоторые требовали широкого освящения. К концу экзамена я чувствовала себя мышью, попавшей в стиральную машину, загнанной, мокрой и с головой, что идет кругом. Дружеские объятия однокурсников, поздравления и похлопывание по плечу прошли мимо меня: «Хорошо хоть сдавала в первой пятерке», — отстраненно думала я, выруливая с парковки, и резкое чувство тревоги заставило меня до упора вдавить педаль газа в пол. «Рай», - иррациональное чувство охватило меня – страх опоздать…

— Мам, — телефон к уху и плевать на офигевшие от такой наглости лица постовых.

— Можно тебя поздравить? — наигранно веселый голос мамы слегка вернул меня на землю, она все понимала, как я могла подумать, что что-то пройдет мимо нее.

— Конечно можно. Отлично, как и планировалось, — не сказать что я планировала «отлично», училась я твердым середнячком, за годы обучения бывало все, но к диплому я подошла с полной серьезностью и писала его долго и обстоятельно, чем и заслужила ту самую, долгожданную пятерку. — Мам, ты приедь пожалуйста, на квартиру, забери мои вещи и машину, — все - решающие слова сказаны, канули в тишину телефонной трубки и на мгновенье я испугалась, наверное надо было бы более спокойно все обставить, приехать самой, попрощаться, но жуткая тревога, шестое чувство, та самая хваленая интуиция вопили на все голоса требуя незамедлительных действий.

— Ты все-таки решилась? — голос мамы был тих, даже странно спокоен, я конечно не ждала истерики, моя мама до этого бы не опустилась, но я боялась другой реакции – возможно слез, давления на совесть, — знаешь, Дариш, я желаю тебе только счастья, жаль что оно так далеко, но если ты решила, то отговаривать не буду — машина повернула в знакомый проулок почти рефлекторно, ведь мои глаза наполнялись слезами, которые мешали мне говорить сейчас… Звон упавших ключей привел меня в себя, и я бегом рванула в квартиру игнорируя приветствия старушек-соседок. — Кстати, — вдруг в ее голосе проскользнуло оживление, — мне тут на днях снился странный мужик в белом халате, — от удивления я чуть вновь не обронила ключи. — Он сказал, что если я буду сильно скучать, то грани для меня всегда открыты… Ты не знаешь, что бы это значило? — в ее голосе звучала улыбка, я так и представила ее, теплую, родную.

— Мам, — прошептала в трубку, — я так тебя люблю…

— И я тебя… — короткие гудки, самое главное сказано, теперь надо спешить.

***

— На, — Лей второпях протянул деревянный амулет с вырезанной на нем головой волка, — сможешь вытянуть силу – тяни, — распорядился он и убежал. А я застыла, сжимая в руках тот самый, когда-то одолженный Дайшаром кругляш, тот самый в который я слила всю магию без остатка, тот самый, что, судя по словам Лея, так и не подчинился никому и не вернул накопленную силу. А может не вернул, потому что силы в нем больше нет? Я осторожно повертела его в руках. Камень века стоял магической пустышкой и тянул силу из природы, может сейчас, залатав дыры в структуре леса, те самые, что нанес он сам, Око мира вновь пусто? Руки задрожали, а глаза против воли норовили скоситься назад, туда, где за небольшим пригорком разворачивается страшное действо, где прямо на холме, видимый всем и защищенный лишь магическим щитом стоит Рай, мой Рай, и каждое мгновенье рискует собой…

«Встряхнись же», — приказала я сама себе и уже осмысленно ухватилась за амулет, гадать что осталось от силы бесполезно, сейчас нужно действовать. Перед глазами вопреки всему встало бледное, похудевшее лицо графа, ввалившиеся глаза полные тревоги, вдруг вспыхнувшие счастливым, но тревожным блеском при виде выпавшей из портала меня. Короткий поцелуй, торопливые объятья и руки Лея, что стискивают плечи и утаскивают подальше от него. Что происходит никто из них так и не объяснил, меня вновь спрятали и задвинули за холмик… А под ногами, в полной тишине дрожит земля, вспухая трещинами и оврагами, что появляются и исчезают в мгновенье ока.

Ничего не понимая, я огляделась. Здесь, за холмистой грядой, сгрудился небольшой военный лагерь, потушенные кострища, возле которых сидели собранные, угрюмые люди, расстеленные прямо на земле плащи, запах гари и крови… Кто-то правил меч, кто-то точил кинжал, некоторые были одеты как воины, а некоторые, как крестьяне, но все до единого были повернуты в сторону холмов, на одном из которых сейчас шел магический бой.

— Блин, ну что же ты, — в который раз я пыталась ухватиться за призрак силы в амулете, я чувствовала ее, но не могла вытянуть, вернуть хоть чуть-чуть, под ногами ощутимо дрожала земля, воины Форагоса уже не сидели предаваясь последним минутам отдыха перед боем, нет, они стояли в напряженном ожидании, построившись кривыми рядами и теперь я видела потрепанную одежду, местами покрытую гарью, заляпанную грязью и кровью. Эти люди были в бою, не просто прятались за стеною защитной магии, их лица были решительны и строги, а в глазах тлела обреченность. Рядом никого не было, никого, чтобы спросить, что случилось, понятно было только одно – идет бой, и там на холме стоит Рай, закрывая собой, своей магией людей. Кто там за холмом меня не интересовало, сдержанность Рая я оценила на собственном опыте и понимала, на Форагос напали и видимо весьма вероломно, если боевой маг не смог отразить удара, значит мне сейчас надо как можно скорее помочь ему.

— Ну же, давай, миленький... Пожалуйста, мне так нужна помощь. Давай, — я крутила волчий амулет стараясь извлечь оттуда слитую когда-то силу. — Я чувствовала её внутри, ощущала её биение как собственный пульс, но никак не могла достать, вернуть, извлечь... — Ну давай же, — я, уже не скрывая злости, крутила деревянный кругляш, — но чуда не случилось, резная деревяшка так и осталась безответна к моим мольбам.

— Получилось? — Лей возник из ниоткуда, пропахший дымом с всклоченными волосами.

— Нет, — я виновато опустила глаза, — то ли он пустой, то ли я просто не могу вытянуть оттуда магию. — Он сжал зубы, раздался противный скрип и от взгляда, который маг бросил на меня пробрала дрожь. — Лей, что происходит?

— Что происходит? — в этот раз он орал и я не узнавала в этом злющем маге знакомых черт, — «у них в цене верность, Лей». — Он цедил слова и явно цитировал графа, а меня опалила поднимающаяся изнутри теплая волна облегчения и нежности. Я сама не представляла, насколько страшилась возвращаться на Шарану с ее традициями и отношением к женщинам, — а теперь, когда он бессилен справиться в демоновой кучей магов, что пригнал сюда Кашар, кому нужна его верность? — тревога и понимание обрушились холодным дождем. — Может тебе? Когда весь Форагос затягивает дым пожарищ, а из мужчин осталась едва ли треть? Ты, — он наставил на меня палец, — только ты иномирная тварь виновата во всем, я предупреждал, говорил ему, чтобы держался от тебя подальше… — руки упали вдоль тела, а сам маг обессиленно присел на валяющееся возле шатра снятое с кушара седло.

— Чем я могу помочь? — я проглотила обвинения, если выживем, то спрошу с мага за оскорбление, а может и не спрошу, ведь эти слова вырвались от бессилия, полной невозможности помочь Раю.

— Чем? — его губы искривила ядовитая ухмылка, — иди и отдайся ему прям там, на холме, перед глазами всей армии и если он успеет тебя удовлетворить и получить силу СВОЕЙ кашасеры, может мы сможем выстоять… — голос мага хрипел и яд его слов выплеснулся на меня ведром помоев, но вместо ответа, я развернулась и побежала на холм, туда, где отдает последние силы мой мужчина, я должна ему помочь и если не магией, которой у меня нет, то хотя бы поддержкой.

— Дура, — прохрипел вслед Лей, но мне уже было все равно. Я бежала вверх по склону холма, и ужасалась. Чуть более часа назад я спускалась с него, жухлая осенняя трава путалась под ногами, но склоны были ровными, теперь же их изрывали проплешины. Где-то еще тлела трава, где-то стонали. На этом склоне столпились люди Рая. Я видела мрачную решимость на их лицах, они стояли плечом к плечу за спиной своего графа, готовые защищать свою страну, их было несколько сотен и когда я выбралась из толпы, которая молча расступалась передо мной, я поняла, насколько ничтожно мало их было. Чуть ниже, у подножья холма стояло вражеское войско, тысячи воинов, построенных в ряды, стояло за маревом магической защиты, такой же, какую поддерживал перед собой Рай, но он был один. Нет, среди его людей явно были маги, но их было мало, намного меньше, чем у Кашара, ну или они были истощены так же, как и их предводитель.

***

Око мира мерцало таинственным внутренним светом. Дайшар любил приходить сюда и любоваться заключенной внутри силой, силой той, что стала ему родным и дорогим человеком, той, что спасла его от отчаяния излечив единственную дочь, вернув малышке возможность жить дальше, жить без боли, без страданий, стать полноценным шаргом и просто выжить в стае. Он приходил сюда подумать, успокоиться и принять необходимые для его стаи решения и тёплый, едва различимый свет Ока успокаивал его, дарил умиротворение и уверенность, уверенность что он все сделает правильно.

С тех пор, как Серый передал ему бремя власти, передал сам без привычного в волчьей стае поединка силы, когда молодой волк в слепой жажде власти рвёт более слабого, старого вожака. Серый оказался умнее, он сам отдал Дайшару посох власти, передаваемый от одного вожака стаи к другому, передал и остался рядом, помогая советом и делом. Никто в стае не оспорил выбор Серого, ведь Дайшар принёс им надежду. В волшебном кристалле молодого волка жила Луна, пусть не настоящая, пусть только её тень, отражение из другого мира, но волки и это приняли как чудо, как подарок с небес от древнего Отца Волка, Предка всех шаргов. Дайшар в последний раз коснулся каменной поверхности Ока, стряхивая прилипший к камню опавший листок и его опалило видение. «Ну же, давай, миленький, - послышался такой знакомый голос, - мне так нужна помощь...»

*** А в то же время, где-то высоко-высоко***

— Верховный, — дежурившие в пещере с уже ожившими кристаллами ирбисы поклонились и продолжили свои наблюдения. Вот уже несколько лун, как обязанность нести стражу в пещере со сторожевыми кристаллами перестала быть для молодых ирбисов нудной повинностью. Сейчас, прикасаясь то к одному, то к другому, они наблюдали за внешним миром, дивясь его разнообразию и красоте. Иногда удавалось подсмотреть за путешествующими людьми, ведь сторожевые кристаллы стояли везде: вдоль дорог, в горных пещерах, где так удобно прятаться от непогоды, у озер, на морском берегу…

Верховный старейшина тоже частенько навещал сторожевой зал, и дежурные молодые ирбисы уже привыкли к его молчаливому появлению. Так и в этот раз, верховный лишь кивнул им и подошел к стене. С момента пробуждения первого Ока, сеть оживших кристаллов все росла. Восстановилось древнее заклинание, утраченное в веках и распрях, один за одним напитываясь силой, которую потихонечку поглощали уже проснувшиеся собратья, сторожевые кристаллы оживали от векового сна, становясь глазами и ушами забытой расы ирбисов.

Верховный окинул взглядом мерцающие огоньки и безошибочно прикоснулся к тому самому – первому, тому который подпитала человеческая девушка и который дал толчок всем остальным. Старейшина частенько смотрел на мир через него, расположенный рядом с поселением шаргов, он обычно был самым информативным и потому что был первым и самым мощным, ведь в него не раз и не два сливала свой резерв неизвестная девушка-маг, и потому, что молодой волк регулярно сметал с Ока паутину и пыль… И сейчас молодой вожак сидел у кристалла размышляя и машинально поглаживая пульсирующий силой артефакт. Делал он это не умышленно, но возможно память предков не вымышленная штука, ведь так он раз за разом настраивал Око на себя, заставляя древний предмет ощутить силу зверя, силу давно забытую, но родственную, силу общности, что когда-то связывала род ирбисов и род волков.

Когда шарг вздрогнул, ощутив зов волчьего артефакта ирбис тоже услышал. Когда-то такие делали для того, чтоб позвать на помощь родную стаю и давали детям, волчицам, уходящим далеко в лес охотникам. Потом, шарги забыли о предназначении деревянных украшений и продолжали вырезать их для красоты, но древний ритуал изготовления амулета исполнялся до сих пор, жаль, что напитать его магией больше было не кому, раньше этим занимались родичи-ирбисы. Теперь же голубоглазая девушка пробудила и этот артефакт, когда напитала его силой, сделала проводником магической энергии и вот теперь отчаянно просила помощи.

Ирбис видел, как изменилось лицо шарга, как от отчаяния и беспомощности стиснулись его кулаки… Он оглянулся, окинул взглядом застывших дежурных, длинный хвост стегал его по бокам, а взгляд блуждал по полотку ничего не видя, старейшина принимал решение, которое могло стоить жизни его роду, но именно оно могло вывести ирбисов из изоляции, трудное решение, трудное и опасное…

***

Я подошла сзади, стараясь ступать как можно тише, его реакцию не сложно было предугадать

— Уходи, — голос звучал устало, — надолго меня не хватит, а Лей обещал вывести тебя отсюда. Спасти, — выдохнул он.

— Скажи, помогло ли Ворасу одиночество? — ответила я, обнимая его сзади, стараясь вложить в свои объятия всю силу своей любви, которую теперь не имело смысла скрывать.

— Причем тут это? — дернулся граф.

— При том, что я должна быть с тобой, — легкое дуновение магии овеяло Рая. Я прижалась к его спине теснее, наверное, сейчас я готова была бы на все, не постеснялась бы и отдаться ему прямо здесь, и злые слова Лея быстро превращались в действительность.

— Не спеши, — я почувствовала его напряжение под обнимавшими руками, — все твои силы высосаны Гранью. Нужно хотя бы несколько часов на частичное восстановление. — Я чуть не застонала, ведь понимала, о чем умолчал Рай, у нас не было этих нескольких часов…

***

Старейшина решился, портал ирбиса разорвал пространство и он, впервые за сотни лет вышел за пределы родных гор, вышел, чтобы как когда-то предки протянуть руку помощи потомку старых друзей.

— Рина опять на Шаране и ей нужна помощь… — старый вожак поднял цепкий взгляд на молодого волка и кивнул. Долг стаи перед этой девушкой не подлежал сомнению, долг Дайшара — больше жизни. Волки дорожат свободой, волки не подчиняются чужим, но также волки помнят добро и спасенные жизни их детей и родичей стоят неизмеримо больше.

— Я иду с тобой, — кивнул Серый. Но молодой волк положил руку ему на плечо, останавливаясь его в движении.

— Нет, Серый, — тот удивлённо поднял глаза и собрался уже возразить, как вспомнил, что больше не волен отдавать приказы. — Нет, Серый, — повторил Дайшар. — Ты останешься здесь, ты не настолько ослаб, чтоб рваться в последний бой, — он намеренно напомнил о старинном обычае волков, когда старый зверь первым бросался в бой, своей жизнью покупая молодым мгновения для наиболее верного удара, те самые от которых зависит их жизнь. — Ты нужен здесь, я не знаю что случилось, не знаю куда заведёт меня портал и чем я рискую, на тебя я оставляю стаю и дочь.

И старый волк обречённо рыкнул, но кивнул, принимая просьбу и приказ в одной фразе молодого вожака.

— Не ходи один, — уже попросил он, не пытаясь приказывать, — среди нас есть желающие подраться. А помочь Рине, я думаю постараются многие, — он многозначительно оглянулся, показывая глазами на собравшихся вокруг волков, прислушивающихся к разговору двух вожаков, прошлого и нынешнего. — Кто готов пойти к людям вместе с Дайшаром? Амулет волчьего племени донёс до нас её голос и просьбу о помощи.

— Донёс настолько громко, что древние друзья шаргов — ирбисы распахнули крылья и слетели с гор предлагая свою помощь, — огорошил соплеменников Дайшар. — Они перенесут нас к ближайшему Оку, а там найти Рину будет не сложно…

Суровые глаза вожака оглядели свою стаю, которая в полном составе шагнула вперёд. Старые волки и щенки, хромой в пегих подпалинах зверь, которого Рина спасла из земляники обречённых, волчицы благодарные за здоровье детей и привлеченные шумом сборища дикие шарги, разумные, но не способные обернуться, больше волки чем люди, но преданные стае.

***

Войско внизу двинулось, дрогнуло марево защитной магии, и солдаты сделали первый шаг, а я вышла из-за его спины и стала рядом. Дрогнули ряды, как единый механизм двинулись вперед воины, за нашими спинами прозвучали команды и я догадалась, что остатки защитников Форагоса так же строятся и готовятся дать, скорее всего последний свой бой. Рай следил за противником воспаленными глазами, но даже это не скрыло некий азарт, болезненное предвкушение и в то же время страх, да именно страх я видела за его внимательным взглядом, неуверенность, ужас, который он боялся выпустить из себя, боялся выпустить в этот мир и его пальцы все сильнее сжимали мою ладонь. А я с таким же все возрастающим ужасом следила за ним, за болезненным предвкушением, смешанным со страхом. Короткий взгляд, брошенный на меня, заставил его на мгновенье отвлечься, выдохнуть и опустить глаза, виновато опустить.

— Это мой последний шанс, Рина, — он оправдывался, без оправдания и за мгновенье до того, как это произошло, я поняла.

— Порох, — выдохнула я, с ужасом оглядывая ряды обреченных противников.

— Порох и магия, — кивнул он, возвращаясь взглядом к марширующей колонне. — Отвернись, — посоветовал он тихо, — тебе не стоит это видеть, поверь. Если и это не остановит Кашара и его нового мага…

— Нового мага?

— Да, — кивнул он, напряженно считая шаги, — не знаю где он его взял, тем более что мои доносчики никого нового в его окружении не заметили. Но вдруг он осмелел, — Рай торопливо рассказывал, не отрывая взгляда от марширующих врагов, — мы дали бой у границы… — он рвано выдохнул, — и проиграли… С магом мы оказались равны, но помимо этого мага были еще и другие, поддерживающие, питающие готовые заклинания, а еще их больше. Намного больше, чем расслабившийся Форагос смог поставить в строй. И я не смог устоять, — он вновь виновато покосился на меня, — я все помню, я не хочу повторения вашей войны, и… — он замолчал, но все же продолжил, — заряд только под шатром Кашара, я не готов отправлять к Ворасу СТОЛЬКО народа.

Тем временем отряды дагосского короля выстроились у подножья холма и замерли перед атакой.

***

— Стоять, — Шарун кинулся между ощерившимися волками и ощетинившимися оружием людьми. — Дайшар? — тихо окликнул он так знакомого по недавнем путешествию волка. — Дайшар, это действительно ты?

За спиной огромного вожака нервно проводили носами десяток волков и все новые, и новые выплевывал странный портал, который открылся, казалось, прямо в полузасыпанном треснувшем Оке мира, которое вместе с осыпью забытого давным-давно камнепада валялось недалеко от их костра. Здесь Шарун был за старшего, сюда приносили раненных и на волков обрушился шквал запахов, где преобладал все забивающий запах крови.

Дайшар тут же вернулся в человеческую форму. Для прохождения порталом ирбис рекомендовал именно волчий облик, но пугать людей сейчас не стоило. Совсем рядом, за холмом он слышал звуки боя, и даже если бы слух подвёл его, то запах гари, пота и крови отчётливо привёл бы его именно туда.

— Откуда? — Шарун сам едва стоял на ногах, ранение бедра едва позволяло ему передвигаться, но выходящие из портала шарги заставили вскочить, забыв про боль. Подмога! Ни на мгновение он не усомнился в намерениях волков, закрывая собой первых, шагнувших из портала, всем своим видом показывая, что они достойны доверия. Наслышанные о приключениях в шаргских лесах воины опустили оружие, но настороженные взгляды продолжали преследовать волков и руки не покинули рукояти мечей.

— Рина позвала, — так же коротко ответил шарг. И воин понимающие кивнул.

Когда последний волк прошёл порталом, кристалл последний раз мигнул и погас, а возле него остался настороженный кот. Кончик его хвоста нервно дрожал, внимание всех и шаргов, и людей было приковано именно к нему. Даже волки, прыгая в портал, не видели создавшего его ирбиса-мага, лишь Дайшар благодарно склонил голову.

— Это не твоя война ирбис, — произнёс он, прижимая руку к груди, — но мы благодарны за помощь.

Старейшина оглянулся и расправил крылья, его лицо исказила судорга боли и сожаления. Одним движением он оказался рядом с раненым воином и покачал головой. Мягкая лапа накрыла рану, из-под неё просочился лёгкий отблеск магии и кот с самодовольной мордой повернулся к остальным.

— Ирбис, — прошуршало, проскользнуло по рядам, — настоящий маг-ирбис.

***

Они появились из ниоткуда, просто вдруг перед ними возникла фигура странного существа и Рина с любопытством посмотрела на похожего на кота кого? Человека? Ну нет, на человека он не был похож, но в то же время не был похож и на тигра или кошку... Ирбис, всплыли в голове рассказы волчицы и саламандры. Но, по их словам, они давно вымерли, исчезли...

Ирбис, крупный, чуть меньше тигра, но больше рыси, сложил вздымавшиеся на спине крылья, сел и с любопытством посмотрел на людей. Его лицо было похоже на человечье, но в то же время отличалось, более массивные челюсти выдавали хищника, круглые глаза как у кошки обрамляли густые, но короткие ресницы, покатый лоб и круглые ушки увеличивали сходство с кошками, тогда как кожа не была покрыта шерстью, лишь лёгким пушком.

Дарина с восхищением рассматривала невиданного хищника, окружавшие их люди замерли с открытыми ртами, забыв обо всем. Перед ними оживали легенды...

Ирбис поднялся и мягкими шагами направился к ним, откровенно игнорируя лёгшие на рукояти мечей руки воинов. Мягкие замшевые крылья он так и держал за спиной демонстрируя полное бесстрашие.

Рука Рая тоже легла на эфес, не вынимая клинка, но показывая намерение, надеясь, что легенда Шараны без слов поймёт его. Кот понял, клыкасто улыбнулся и бесшумный шагами попытался обойти графа. Рай же тоже сдвинулся, загораживая собой меня, ирбис обошёл с другой стороны и вновь упёрся в графа. С недоумением окинул его взглядом, со стороны это выглядело смешно, огромный кот снизу вверх смотрит на человека и при этом умудряется одарить его таким снисходительным взглядом, что становится понятно, что перед тобой далеко не зверь и я выскользнула из-за спины Рая и сделала шаг вперёд.

— Ну наконец-то, — промурлыкал кот усаживаясь, — и стоило так напрягаться, когда всё равно говорить не умеешь... — он в очередной раз взглянул на Рая, а я вспомнила мучения саламандры, чей язык оказался давно забытым людьми, лишь я понимала ирбиса, поскольку была иномирянкой и получила в дар от мира понимание его жителей. — Ты просила помощи... — он не спрашивал, он констатировал факт. А я онемела, разглядывая невероятного собеседника. «И днём и ночью кот учёный...» —крутилось в голове, а я не могла найти слов. — Ну все, поизумлялась и будет, — ворчливо продолжил он, оглядываясь на собирающуюся вокруг толпу любопытных. — Воинам своим скажи, чтоб за оружие не хватались, — предупредил он, глядя на Рая, а я перевела — мне ещё шкура дорога, а я так уж и быть, никого не трону. Мы вообще миролюбивые... — «ох и болтлив ты батенька, небось с перепугу», — вдруг подумалось мне.

***

— Построиться, — негромко приказал Рай, не отрывая взгляда от вражеской половины поля. Тактика уже была просчитана, оставалось лишь выиграть… или погибнуть. Сейчас радость от появления Рины улетучилась, после холода Грани, она ничем не могла помочь, а вот риск возрастал. Граф боялся за нее, боялся так, как никогда в жизни не боялся, ни демоны, ни ответственность за графство, ни угрозы смерти не пугали его так, как то, что с ней может что-то случится. Историю Вораса он увидел возвращаясь с Земли, бог не преминул показать ему, как бывает больно потерять свою кашасеру и сейчас стоя перед выбором без выбора, ведь бросить своих людей он не мог, а магии, той бесконечной, казалось бы силы, которая делала его сильнейшим магом современности у него больше не было, он не мог открыть портал и выставить туда любимую женщину, спрятать, уберечь, сил не хватило бы, да и если бы хватило, мог ли он так бездарно потратить последние их капли, если она необходима для помощи его людям. С тех пор как граф перенаправил вектор приложения на юного асура, конечность магии стала его личным кошмаром, а отсутствие возможности быстро ее пополнить… Его взгляд упал на девушку, она с нескрываемым ужасом смотрела на движения в армии противника, на мглистый туман, что пытался скрыть перестроения войск, на реющие хищные флаги… Где-то в груди острой болью кольнул страх, который граф привычно отставил на задний план и его взгляд упал на так неожиданно появившегося союзника.

— Дайшар, — волк, до этого с нескрываемым любопытством рассматривающий противника, сделал шаг в его сторону. — Сбереги ее, — тихо произнес он, кивая в сторону девушки, но волк лишь оскалился, являя миру еще человеческие, но острые зубы.

— Сам береги, — он расправил плечи, — мы пойдем на острие колонны, — он кивнул на строящиеся войска. Рай действительно собирался поставить свои отряды клином, пытаясь прорвать рады противника. Если бы Кашар повременил еще немного, с тоской думал он, конница хорхов должна прибыть завтра, протянуть бы еще… но король Дагоса нетерпелив… — Только покажи своим, что шарги союзники, чтобы мы – обернувшись не ждали копья в спину…

— Тогда обернись, — когда подошла Рина Рай не слышал и неприятно удивился, осознавать что она слышала его слова, впрочем сейчас поздно выглядеть непробиваемым, да и Рина скорей всего даже не поняла, что сейчас ради ее безопасности Рай унизился до просьбы волку… Просьбы волку? — на мгновенье он задумался, потом искоса глянул на напряженного шарга, нет, вдруг понял он, не унизился, попросил друга. Только он, воспитанный вдали от Светлых, не в духе превосходства мужчины, смог бы защитить женщину, чужую кашасеру, ведь даже Лей возможно пренебрег бы ее жизнью, если бы на кону стояла его… А шарг, с их чувством справедливости и уважения к волчице, к матери, к женщине был именно тем, кто сможет, смог бы… — Обернись, — повторила Рина и шарг повиновался, молодой мужчина перетек в огромного волка на глазах всех воинов Форагоса и его кашасера обняла его, зарывшись руками и мокрым лицом в густой мех на загривке. Рай же преклонил колено и так, стоя на одном, обнял его, подавая своим людям пример доверия шаргам, ведь матерый зверь мог мгновенно перекусить его незащищенную шею.

О том, что граф гостил у шаргов знали многие, ведь шила в мешке не утаишь, а солдатские байки в казарме, похвальбы, что пировали за одним столом с волками и что ушли оттуда живыми знали многие, но так же и помнили беднягу Кариша, что вернулся к Ворасу с разорванным горлом. И сейчас сотни глаз смотрели на акт невероятного доверия, что выказал их граф шаргу и оглядывались на застывших на краю поля волков, гадая что же будет дальше.

А дольше, Дайшар выпрямился и завыл. С невысокой горушки, что служила наблюдательным пунктом Раю, его голос эхом отразился от отстоящих чуть дальше скал и на ноги поднялся уже человек, нет, не человек, но шарг и волчья стая потоком полилась с горы, тесня недоумевающих и шарахающихся людей, становясь во главе атакующего клина, а за ними выстроились люди Рая и первыми стал десяток Райна, прикрывая волков от своих же, от тех, кому вдруг покажется шарг страшнее врага. Но пока таких не было.

***

Я смотрела, как волк, про себя я все равно называла его волком, впрочем думаю как и многие здесь, спускается с холма, как за ним лавиной потекла его стая, как люди расступаются и кто со страхом, кто с надеждой смотрит на небывалого союзника, самые смелые, даже рисковали потрепать их по холке, впрочем таких было мало. Дайшар сказал, что здесь все добровольцы, что каждый из них откликнулся на ее крик о помощи и Рина с ужасом понимала, что многие не вернутся с этого поля. Многие и люди, и шарги… Когда рядом оказался ирбис я вздрогнула.

— Мы будем вытаскивать из сражения раненных, — как что-то вполне разумеющееся произнес он.

— Мы? — я демонстративно оглянулась. О людях-кошках говорила Огонек, но саламандра считала их давно вымершим видом, откуда взялись и почему ирбисы решили помочь сначала с порталом из земель шаргов, перебросив сюда волчье войско, а теперь и с лечением…

— Мы, — подтвердил кот, — ты не знаешь, не поняла, но именно ты смогла разбудить спящие артефакты, ты активировала маячок помощи, ты дала нам шанс вновь выглянуть в мир, которого мы веками боялись. Мы маги, — он повернулся к полю боя, где уже начались движения армий, — но мы не воины, — Рина уловила движение плеч Рая, замечая, как он напрягся и ловит каждое слово скального ирбиса, которое переводила она. — Мы сами себя загнали в ловушку, спрятались от мира и обрубили все связи. Но и выйти оттуда, когда погасли все передающие артефакты и потухли маяки, мы не смогли. Мы замуровали себя в сердце наших земель, в скальной долине не имеющей выхода, накрытой древним пологом, через который даже верховный старейшина, а он сильнейший, не может пробиться наружу. — Ирбис сделал шаг и оказался рядом с Раем, — мы не воины, — повторил он ему, — но мы в состоянии магией транспортировать раненных за пределы боя, спасая жизни людей.

Рай повернулся к магу и поклонился:

— Благодарю.

— Но есть загвоздка, — на лице ирбиса промелькнуло странное выражение неуверенности. А Рай вновь повернулся к новоявленному помощнику, — мы чувствуем раны, чувствуем боль. Мы можем выдернуть раненого человека из гущи боя по ауре страдания. Но по ауре мы не видим принадлежности его к тем или иным войскам, мы будем просто спасать людей вне зависимости от их принадлежности к армии. — Он понуро посмотрел вниз, — боюсь, выдергивая из боя разгоряченных, хоть и раненных людей мы устроим вам вторую линию боя в тылу…

— А можно их усыпить? — подала голос Рина. — Всех, пусть отдохнут, остынут и потом потихонечку, по очереди мы всех разбудим… — она с надеждой посмотрела на графа.

— Спасайте всех, — махнул рукой Рай, мрачно думая, что возможно сам загоняет себя в ловушку, но по-другому не смог.

***

— Котик, миленький, — девушка умоляюще смотрела на ирбиса, а тот лишь удивительно пошевелил ушами.

— Котик? Это кто? — Рина отмахнулась от неуместны вопроса.

— Это у нас так называют животных чем-то похожих на вашу расу, только они не разумные… Не отвлекайся, пожалуйста, он уже весь в крови, может пора уже его вытащить оттуда.

Ирбис вновь посмотрел на разворачивающееся побоище, где в самом центре стоял Дайшар. Вокруг него скалились шарги каждый из них уже обагрил свои когти и зубы кровью, вожак волков тоже был потрепан и кровь стекла из множества ран, но он все равно раз за разом понимал свое копье, которое в последний момент выдернул из руки какого-то незадачливого воина. Шарги бьются без оружия, они сами оружие их когти, клыки, скорость и мощь одолеют самого сильного бойца. Но это в лесу, здесь же, на поле боя, окруженные людьми шарги были сильными, страшными, но вполне смертными противниками и Кашар бросил на них отборные отряды. Если бы не ирбисы… Маги-кошки выдергивали из боя раненых, иногда даже из-под удара, старейшина не стал разбираться кто прав, кто виноват, он просто вернулся к Оку и призвал своих. Кошки затаились в расщелинах, спрятались за камнями, распластались на скалах и следили, внимательно следили за полем брани раз за разом пропуская через себя чужую боль, вытаскивали раненых создавая точечные порталы, усыпляли, лечили и оставляли на попечении Шаруна, который сразу впечатлился исцеляющей магией легендарных существ.

Если бы не ирбисы, шарги полегли бы, наверное, все… Только волков ирбисы не усыпляли, выдергивали порталом, лечили и те вновь раз за разом возвращались на поле боя. А Рина, глядя на залитого красным Дайшара умоляла ирбиса исцелить его раны, но мудрый кот, внимательно наблюдая, продолжал тянуть время, он прекрасно знал, за кем идут шарги, и сейчас именно этот воин, сражающийся среди волков, был оплотом спокойствия и уверенности для остальных. Рядом с ним кипели самые кровавые схватки, за ним шли шарги и люди, забыв, что ещё вчера никто из них и знать не знал о шаргах, об их предводителе и его невероятной живучести. А что? Без доспехов в одной кожаной безрукавке с нашитыми на неё металлическими бляхами он, практически голыми руками, рвал врагов и волки рядом с ним крушили строй за строем, отправляя одних на перерождение к Ворасу, а других, более везучих, в спокойный сон навеянный ирбисами.

Рай так же смотрел за сражающимися порываясь сорваться в центр схватки, но именно сейчас делать этого было нельзя, дагосцев было больше, ощутимо больше и их поддерживало несколько магов, пока он ещё мог из последних сил держать щит, не позволяя смести своих людей смертельными заклятиями, но силы были на исходе.

Где-то там был Лей, он чувствовал его поддержку, видел щиты, вырастающие перед шквалами огня, смерча или водяными валами, и понимал, что у друга тоже заканчивается резерв. У Лея он был не велик, а у Рая… Он не знал правильно ли он поступил, отказываясь от других кашасер, и сейчас, видя рядом Рину, ощущая тонкий поток разгорающейся силы, он чувствовал, что прав, но боялся, что ощущения правоты не хватит, когда его люди будут гибнуть от магии, ведь его силы не бесконечны, тем более без долгой подпитки. Сейчас его резерв собирал малейшие капли магии, а девушка за спиной казалось излучает её, но этого было мало. Пришла бы она вчера… — мечтательно думал он. Он ещё помнил столп силы, что выплеснулась после их последнего слияния, чистая, не замутненная сила. Но чего нет, того нет и надо надеяться только на себя, теперь за его спиной все что ему дорого его земля, его люди, его женщина и он должен выстоять.

***

— А почему те отряды стоят в стороне, — я кивнула в сторону странных всадников, что так же как и мы стояли на небольшом возвышении и просто смотрели на поле боя, смотрели… А за их спинами, за тем самым холмиком на котором они возвышались в полном спокойствии раскинулся походный бивуак, стояли шатры и отряд в добрую половину нашей армии спокойно занимался своими делами. Да они были в кольчугах и броне, но шлемы рядами стояли у походных палаток и блестели натертыми боками так, что их было видно издалека.

— Отряды Альгоша и Венсиля, — не отрываясь от картины боя произнес Рай, — они не могли ослушаться приказа, все-таки их графства входят в королевство, но у меня с ними договор и они не нападут.

— Ты так в этом уверен? — я вновь посмотрела в сторону их лагеря, вспомнила седого графа, мальчишку, что когда-то вел их отряд в Дагос и поняла, — действительно не нападут. Благородство иногда не простое слово, а граф Альгошский был благородным не только по рождению, это светило в его взгляде, повадках, речи… Он не спустит своих собак на человека, спасшего его дочь.

Кивка Рая было достаточно, я все поняла. Он же опять сжал мою ладонь, но я на это уже не обратила внимания. Лей говорил, что ему нет равных в боевой магии, но глядя на это осунувшееся истощенное лицо я поняла проклятия Лея. Рай отказался от других кашасер, отказался подпитывать силы от другой женщины и поэтому исчерпал все свои резервы, его магия тянула из Рая не силы, саму жизнь и я разозлилась на себя, что однажды заикнулась о верности. Было больно, но смотреть сейчас на обессиленного мужчину, что надеется на последний убийственный шанс, который возможно принесет его миру еще больше страданий, толкнет в объятия огнестрельного оружия, выведет на другой уровень все последующие войны. Ох… и все это из любви ко мне… Сейчас мне не нужны были признания и красивые слова, время слов осталось позади, я судила по делам и понимала, что все это ради меня, ради честности чувств и внутри, там где когда-то теплилась сила, разгорался теплый огонь, который захватил все мое существо, на мгновенье я почувствовала себя всемогущей, казалось я вылетела из тела и окинула всевидящим взглядом все вокруг, обняла собой все что видела, и то, до чего не дотягивался взгляд, почувствовала себя каждым из шагающих солдат и каждым, кто стоял за спиной, ударила копытом каждого кушара и почувствовала этот удар травинкой под подковой… А потом я встретилась глазами со своим магом и произнесла первой то, чего ждет каждая девушка, но мне было все равно:

— Я люблю тебя… — на мгновенье опешив от неуместного признания граф притянул меня к себе, поцелуй вышел торопливым, со вкусом горечи. Рай явно прощался, отчаянно стараясь не показать своей боли и вернуть поцелуем не произнесенные слова. Я понимала, в мире, где любовь под запретом, где бог заперт в камне и устал стучать в человеческие души, поцелуй на глазах у всех это больше чем признание, и сила, разгорающаяся во мне, хлынула в Рая, восстанавливая скукожившийся магический контур, питая резерв, обещая победу. Я покачнулась, но крепкие руки удержали. Он смотрел на меня таким ошалелым взглядом, что я растерялась, слова были не нужны, нежность, неверие и облегчение смотрели на меня из глубины его глаз.

— Убейте ее, — то ли я рассеялась над долиной и слышала каждый звук, то ли, что вероятнее, голос, усиленный магией, пронесся над всем строем вражеских солдат, такой знакомый женский голос, срывающийся на визг.

— Шаралия, — выплюнул Рай имя своей недавней невесты.

Его рука выплела вдоль моего тела витиеватый жест, создавая вокруг едва видимый светящийся кокон и не удержавшись прикоснулась к щеке. А потом вокруг разразился ад, потому что новый маг Дагоса нанес удар…

***

— Арай, ты меня слышишь, — асур в который раз распекал сына. — Ну сколько можно дурачиться и дразнить орлов. — Как бы ни странно это звучало, но именно этим развлекались дети грозового клана и, асур подозревал, что и других тоже. Здесь такого развлечения не было, но привычное с детства выражение осталось. Он в который раз пытался вдолбить сыну привычку к осторожности, но мальчишка раз за разом рисковал, летал над человеческими поселениями, удирал в лес, гонялся за птицами.

После того, как граф пришёл к нему сам и пообещал не уничтожать новоприбывших асуров, после того как он побывал в его мире, после того как он отказался от родовой силы… Как много всего произошло за несколько недель…

— Я пришёл чтобы вернуть клану грозовую магию, — сказал Рай глядя в глаза. — Я почти разобрался в дневниках предка, — он вытащил из кармана потрепанный дневник Лароша, — но мне не понятно вот здесь и здесь. — Потом, уже втроём с Владыкой они разбирали каракули давно умершего мага, спорили, пробовали, ошибались… Вектор слетал, он не настраивался на Дарая, вопреки всем расчётам. И к тому времени, когда юный Арай постучал в дверь принеся очередную бутыль моранского, три мага были злы, пьяны и разочарованы.

— Что-то здесь не вяжется, — стукнув стаканом по столу, рычал Владыка, — расчёты верны, преломление есть, пентаграмма идеальна… Эй, Арай, ну ка стань сюда, — мальчишке было интересно, он сделал шаг и Владыка схватил его за руку и толкнул в центр нарисованной на полу пентаграммы, два мага стали на лучи друг против друга, а отец только махнул рукой, отрешенно и разочарованно. Сколько раз он сам стоял там, внутри круга, маги уже сбились со счета, но ни разу пентаграмма не засветилась, она впитывала немаленький резерв, темнела, но молчала, вызывая сначала недоумение, а потом раздражение, и дальше по порядку, злобу, гнев, разочарование...

— Сколько раз пробовали, бесполезно…

Когда вокруг заклубилась тьма, менять что-то было уже поздно, граф Форагосский едва устоял на ногах, Дарай поддерживал его из последних сил, Владыка взмахнул рукой направляя силу и завершая заклинание, а Арай осел внутри пентаграммы, ещё светящейся тонкими линиями в окружившей её тьме. А он, Дарай, почувствовал силу, силу главы клана, исходящую от сына, призывающую настолько мощно, что он сам едва не опустился на колено, признавая право повелевать…

— Да уж, — Владыка рухнул в кресло, — не такого эффекта я ожидал… — произнёс он и задумался. Дарай же усадил в соседнее кресло едва державшегося на ногах Рая и направился к сыну. Голова болела, он ещё отказывался верить произошедшему. Мальчишка — Владыка грозовых? Впрочем, сила вновь в клане, вырастим, выживем. Главное, он признательно посмотрел на графа, теперь есть шанс сохранить клан, сохранить без помощи Владыки, без помощи радужных, теперь сила вновь внутри клана, а это главное.

— А знаешь, — Владыка поднял взгляд на Дарая,— теперь хоть Алиана будет ходить на совет кланов в своем праве, как регент при малолетнем Владыке. А вас, — он ухмыльнулся, — никогда не думал что скажу это… Но проваливайте-ка вы все трое на свою Шарану. Ты расти и учись, ты присматривай за сыном, а ты… — Грис повернулся к бледному ещё Раю, — отдыхать.

Он помялся немного и продолжил:

— Я благодарен тебе и, если нужна будет моя помощь… - он махнул рукой в сторону Дарая, явно предлагая его в качестве вестника.

Воспоминания прервал болезненный крик и Дарай едва успел подхватить сорвавшегося сына. Его крыло обвисло, он судорожно планировал вторым, но если бы не отец, то падение было бы болезненным.

— Что случилось? — Дарай обеспокоенно осматривал вполне себе здоровое крыло, а мальчишка корчился от боли. Фантомной боли, вдруг понял асур, потому что сейчас, где-то далеко умирал маг, маг, который перевел вектор силы на его сына, и сейчас, остатки родовой магии рвались в тело мальчишки, перекраивая его энергетическую структуру. Так же было с Арайной, когда умер отец... Сейчас, проще всего обеспечить Араю защиту от магии и подождать, подождать когда умрет тот, другой, и тогда вся оставшаяся сила хлынет в его сына и все пойдет своим чередом, не будет сбоев в наследственности, Арай передаст своему первенцу по крови этот дар и когда-нибудь, он унаследует силу грозового клана, все вернется на круги своя...

— Лерно, — старый камердинер показался на башне, Дараю не пришлось ждать, — распорядись — молодого господина (сейчас его иначе и не называли, клан чувствовал своего Владыку, но пока еще мальчишка не претендовал на власть и это асуры так же понимали) в кабинет, в пентаграмму и не выпускать хотя бы несколько часов. — Там, внутри ограждающих перекрестий древней силы, сыну ничего не грозит, там его не достанет ни слишком мощный для него поток силы, ни разрывающая душу боль умирающего предка, ведь именно так ощущается этот дар, смертельный для предшественника и хотя Альменорай далеко отстоит по крови от истинных асуров, ощущается он именно так. — За мной не ходить!

И асур на мягких кожистых крыльях взмыл в небо, на лету пытаясь определить откуда льется поток, зацепиться за него, пройти порталом в место, где начинается боль и заканчивается жизнь, чтобы попробовать спасти того, кто совсем недавно протянул ему руку помощи и вернул то, что по глупости и наивности Арайна подарила его роду.

***

А на поле сражения творился ад. Маги Форагоса уже исчерпали свои резервы, маги Дагоса, впрочем, тоже. И лишь двое до сих пор противостояли друг другу. Один держал оборону, стараясь прикрыть как можно больше своих людей. А второй, невидимый за спинами охраны и густо обступивших его и Кашара людей, продолжал нападать, искать лазейку в обороне, дырку в щите, раз за разом пробуя новые убийственные удары. Но Рай больше не боялся, сила текла по его жилам, мощный поток, какого он не чувствовал в себе еще ни разу. Больше он не ждал конницы хорхов, хотя обострившиеся чувства уже слышали поступь степных воителей — земля дрожала под множеством копыт, еще далеко, но скоро, совсем скоро они будут здесь. Да, им не достанется чести поучаствовать в бою, но это и хорошо, он справится сам, но Кашар и его приспешники поймут, что Форагос не один и поостерегутся дальше испытывать его на прочность. Они и так с недоверием и страхом оглядываются назад, где в полном спокойствии и бездействии расположились отряды Альгоша и Венсиля. Старый граф не обещал ему помощи, но гарантировал бездействие своих людей, а это тоже стоило многого. Он пошел против своего короля, короля которого не уважал, но которому дал клятву, а слово графа нерушимо.

Но кто же стоит за Кашаром, кто? Сила магии казалась необычной, но знакомой и граф старался вспомнить, где он видел нечто похожее, где?

Вновь на его щит налетел очередной шквал заклинаний, только успевай отбивать, а он еще пытался двигать его дальше, расширять, но тайком. Не зря он учился на боевом и сейчас, сберегая людей, он осторожно раздвигал, растягивал свой щит, стараясь окружить ставку врага, заключить их в тесные объятия защиты, когда боевые заклинания неизвестного мага останутся там, внутри и поджарят пятки им самим. И Рай старался. Теплые руки, обнимающие его, больше не отвлекали, мало того ему даже было приятно, что Рина, обняв его стоит рядом, казалось, они стали одни целым. «И я люблю ее...» — неуместно проскользнуло в голове. Он должен быть сосредоточен на врагах, а он нет-нет и косился на светлую макушку у своей груди. Сначала девушка уткнулась лицом в камзол, потом потихонечку выглянула у него из-за плеча, правда ей пришло стать на носочки, потом развернулась и не отпуская его стала смотреть на поле боя. Сейчас там не было ничего интересного, воины дрались, железо звенело, крики и хрипы разносились в воздухе. Из рядов воинов с резким хлопком исчезали раненные выдернутые ирбисами и это пугало, что своих, что чужих. Но не это интересовало графа, его заботой была стена силы, что медленно, очень медленно оттесняла боевые заклинания врага. Люди справятся, железо против железа, рука против руки, сила и умение против такого же умения врага, да их больше, но мы защищаем свою землю и с нами шарги, которые не просто бьются за нас, но еще и заставляют дагосцев бояться, их центр потихонечку прогибается под натиском волков, нет они еще не бегут, до этого далеко, но они боятся и это главное. А главное для меня, не дать магу прорвать защиту, не дать заметить, что я окружаю его коконом силы, заводя ее издалека, со спины. Так, а теперь чуть прогнуться, дать ему возможность ударить, пусть думает, что у меня кончается резерв, что я упускаю заклинание...

***

— Все назад, — команда прям над ухом заставила меня вздрогнуть. По лицу Рая тек пот, и я стерла его рукой, как всегда, платочка в кармане не оказалось. — Все назад, чтоб вас не было видно...

Небольшой отряд, стоявший в охранении, подался назад.

— Ирбис, а ты чего ждешь? — кот-маг стоял за спиной Рая, но он каким-то образом знал, что тот даже не пошевелился.

— Скажи ему, — промурлыкал он, — что для всех я невидим и в физическом, и в магическом плане...

Рай кивнул, принимая объяснения и вновь сосредоточился на поле боя. Я тоже не отрывалась от огромной волны силы, что окутывала противоположный склон. Я видела ее, как раньше я видела магический фон в виде золотистого отсвета на предметах, листве, людях, именно так я видела обделенных силой шаргов, они не золотились силой, они были бледные, как фотографии, в них не было жизни, той самой жизни, что пронизывала весь этот мир. Заклинание Рая я видела, как сияющую волну, что медленно двигалась в сторону врагов. С нашей стороны она едва двигалась, преграждая вражеским магам доступ к полю боя, тогда как далеко за холмом соединялась, заключив противников в сияющий круг, что поднимался на два или три человеческих роста. Пока с нашей стороны он был плотен и сияющ, сзади же едва различим, но сила потихонечку напитывала и его, а Рай шаг за шагом стягивал его в центр, заключая врагов в незримое кольцо. Где-то за спиной послышался голос Лея, усталый голос, но в нем больше не слышалась паники и злости, и я порадовалась за друга, ведь он им и был и не важно, что в порыве отчаянья он накричал на меня, теперь я понимала за что, понимала, но в сердце все равно бился теплый огонек радости и счастья. Все скоро закончится, еще немного, Рай обезвредит этого мага, накостыляет Кашару и мы будем предоставлены сами себе, точнее друг другу...

Размечталась...

В ставке врага вдруг наметилось паническое движение, видимо магия Рая имела и физическую плотность, поскольку воины Кашара вдруг сгрудились на одном пятачке, оставленном им форагосским магом и стали суетливо пытаться выбраться. Рай же продолжал сжимать кольцо силы. Нездоровую суету на командирском холме увидели и рядовые воины, магию графа они ощутить не могли, но паника в рядах командования, их выкрики и брань, явно не настраивали на победный лад и некоторые отряды, еще не вступившие в бой, предпочли приостановиться, не рисковать своей жизнью, посмотреть, что будет дальше. Слышалась брань командиров, выкрики, слов не разобрать, но отряды дагосцев, приостановили движение, поминутно оглядываясь назад, туда где в сияющем (для меня) круге, и в полной пустоте для не видящих магию людей, топтались, рвались и кричали король и его свита.

А дальше... В замкнутом пространстве что-то случилось, мы оба не спускали с него глаз, но такого предположить не могли... Воины Кашара повалились на землю, кто добровольно опустившись на колени, а кого-то раскидало силой. Из центра приготовленной графом ловушки взметнулся столп силы и из него в небо взлетел асур... Точнее взлетела, девушка взмахнула изящными, кожистыми крыльями и я на мгновенье замерла любуясь. На фоне сияющего щита Рая, на фоне клубящейся магии из замкнутого пространства она выглядела тонкой феей, правда крылья... Её крылья были чернее сажи. Вырвавшись из сжимающего пространства магического щита, взлетев над ним, поскольку Рай сделал магическую стену, а не сферу ведь летать-то маги не могли, а незнакомка... Вот этого предугадать не мог никто.

Девушка поднялась выше ограничивающего щита и одним движением метнула в нашу сторону нечто светящееся, я видела его как копье чистой силы, в нем не было материальной составляющей, но в то же время оно была более чем материально и это копье летело в нас...

Я с ужасом смотрела на приближающуюся смерть, что это не убивает верилось с трудом, а в голове промелькнула только одна мысль: «Сглазила... Размечталась.» Я стояла на пути этой штуки, за моей спиной был Рай, и я не двинулась с места, ведь на нем не было щитов, в этом я была уверена, потому что получив силу он озаботился лишь моей защитой и сейчас шевельнуться, значит подставить его под удар. Впрочем, наверное, эти мысли пришли уже позже, а тогда я просто стояла не шевелясь, загипнотизированная летящей мне в грудь смертью, стояла и ждала.

Резкий рывок развернул меня на сто восемьдесят градусов, я еще не успела понять что к чему, как болезненный стон за спиной заставил похолодеть.

— Рай, — я захлебнулась ужасом, он медленно оседал, а в его спине, чуть пониже лопатки, сияло магическое копье, от которого расползалась чернота.

— Оно поглощает магию, — констатировал подскочивший ирбис. Какое-то время, он пытался извлечь его, но все его попытки были тщетны. — Это не знакомый мне вид энергии, — выдохнул он, — я не могу это извлечь...

— Черная дыра, — произнесла я, глядя на стремительно бледневшего Рая. Заклинание или энергия, я не знала что это такое, но оно разъедало энергетическую структуру мага, я видела, как оно расползается от раны, впрочем раны, как таковой, здесь не было, просто все силы мага хлынули из его организма в это энергетическое копье и как остановить это мы не знали.

— Лей, — я уже кричала, — позовите Лея. — Я отчаянно целовала его мутнеющие глаза, видя что моя сила вливаясь в него, дает немного времени магам, ведь нельзя так, он не может умереть у меня на руках... А сверху, парила и смеялась чернокрылая демоница и сейчас я бы не стала называть ее асуром. Ее смех, злорадный и надменный звенел у меня в ушах, отдавался в костях, заставлял дрожать руки.

***

— Господин маг, — Светлый жрец храма Форагоса спотыкаясь на камнях спешил к Лею.

— Там, — задыхаясь произнёс он, — там нужно ваше присутствие.

Граф был не больно то верующим, скорее он относился к жреческому сословию как к неизбежному, но и не опасном злу. В замке, как и во всех крупных крепостях Шараны был свой храм, но жреца Рай не держал, ему хватало того, что жил в самом городке, и именно его он приглашал для проведения необходимых ритуалов. Лей же, воспитанный при храме, хоть и обижался на своих воспитателей, глубоко уважал рядовых жрецов, что каждый день исполняли волю Вораса и поэтому скомканная просьба давно знакомого жреца не возбудила в нем подозрений. Место, куда показывал жрец, находилось за небольшой скалой, но усталый маг последовал за жрецом без вопросов.

— Мы пришли, — громко воскликнул жрец, зайдя за скалу.

Лей же недоуменно оглянулся, он ожидал увидеть раненых, Светлый не чурался работы и часто его белый камзол видели и у городского знахаря и у лекаря, и маг совершенно не удивился увидев его за спинами сражающихся, пусть жрец и не был магом, но определённо мог принести пользу помогая раненым добраться до штатного целителя или просто отойти с дороги марширующей колонны, убраться из под копыт кавалерии ну и в том же духе. Сейчас за одинокой скалой не было никого. Он вымотался и вместо того, чтоб опутать себя щитами или на худой конец раскинуть поисковую сеть, маг повернулся к Светлому и вопросительно приподнял бровь. Удара по затылку он не ожидал, падая он ощутил как его подхватывают две пары рук, как толстые перчатки натягивают на пальцы, чтоб очнувшись он не смог сложить ни одной мало-мальской фигуры, как стягивают локти за спиной, а потом тьма покрыла все остальное.

— Но братья, — недоуменно воскликнул форагосский жрец, — вы же сказали, что он вам нужен всего лишь на пару слов…

— Убей, недотепу , — произнёс старший не таясь, — он донесет графу.

Глаза Светлого округлились и он попытался сделать несколько шагов назад. Но палица светлого брата уже начала свой разбег, и если соприкоснувшись с затылком мага жрец умалил силу удара, то сейчас он не стал удерживать руку и Светлый как подкошенный упал на камни.

***

Я плакала, не стесняясь присутствующих, за моей спиной стоял ирбис, кто-то побежал искать Лея. Сила, вытекала из Рая как из решета, я видела её иссякающий поток и ничего не могла сделать. Раз за разом я целовала его, обнимала обмякшее тело, но моих сил не хватало вернуть его к жизни. А над нами парила смеющаяся демонесса из рода асуров, ибо для меня она стала исчадием преисподней.

— Наконец-то, последний из рода, — радовалась она.

— Ну что ты натворила, — послышался надо мной знакомый голос, — лёгкого треска мироздания при открытии очередного портала я даже не услышала. Рядом опустился знакомый асур, — подожди, — отстранил он меня, — сейчас наложу стазис. Он будет в силовом коконе, на некоторое время это остановит отток сил.

Я посторонилась, и Дарай оплел тело графа тонкими силовыми нитями, Рай обмяк, лицо расслабилось, пропала мертвенная бледность.

— Ты что творишь, — взвизгнула парящая над нами девушка и камнем упала вниз, стремясь помешать асуру закончить плетение. — Я столько сил потратила чтоб достать его. — Она кинулась к Дараю, но он однимвзмахом заключил её в похожий силовой кокон и подвесил его над землёй, сам же продолжил чаровать над бесчувственным графом.

— Дарай, — теперь я смогла рассмотреть её, передо мной ругаясь и пыхтя, висела в силовой клетке бывшая невеста графа — баронесса Шаралия, собственной персоной. — Дарай, — вновь взмолилась она, — прекрати. Дай силе вернуться в клан, я столько лет пыталась добиться этого.

— Ты спятила, — спокойно произнёс асур, поднимаясь с колен, - когда ты последний раз видела его? Очнись, ты чувствуешь от него силу? Тебя тянет преклонить колени? - рычал он. — Если бы ты больше интересовалась кланом, а не своей жаждой мести, то почувствовала бы, что расклад изменился. — Он разъяренно глянул на девушку, я же переводила взгляд с одного на другую и с трудом удерживала челюсть. Передо мной стояли двое, похожие как отражения, Шаралия была красива по-женски, Дарая же природа наделила более мужскими чертами, но тонкокостная фигура крылатых делала их ещё больше похожими друг на друга. Я открыла рот чтобы задать вопрос асуру, но не успела.

— Он должен умереть, — взвизгнула баронесса, — я столько сделала для этого. Он должен… — она цеплялась за светящиеся прутья решётки, и пусть они были лишь отголоском силы, но держали крепко. — Убей его, слышишь, Дарай, убей…

Кто-то из воинов не выдержал и в девушку полетело копье. Но это её не испугало, одним движением руки она отбросила его в сторону, однако взгляд ее был прикован к брату.

— Я все равно убью его, — ты слышишь? — ее руки вцепились в энергетические прутья ее клетки, — эта ветвь рода должна прерваться, смешение крови ни к чему хорошему не приводит...

— И это говоришь ты? — асур закончил с коконом стазиса и выпрямился. Его глаза теперь были прикованы к сестре и ничего хорошего этот взгляд ей не сулил. — Арайна, ты заварила всю эту кашу, ты допустила смешение крови, ты бросила клан на произвол судьбы сначала ради мужчины, которого разлюбила через пару лет, потом ради мести его потомкам, — с каждым своим «ты» он делал шаг вперед пока не оказался совсем рядом. — А сейчас, когда среди твоих потомков наконец-то появился достойный, ты решила прервать ветвь рода? — они смотрели друг другу в глаза и мне казалось, что от ярости этих взглядов сейчас посыпятся искры. — Я. Не. Позволю!

— Что? — ее голос повысился до ультразвука, — Ты не позволишь? Да кто ты такой? — ее голос звенел, и я видела, как вокруг удерживающего ее кокона, собирается сила, она поднималась золотой стеной и надвигалась на Дарая. Поднялся ветер. На поле, где до сих пор сражались сторонники двух государств, его порывы сносили одетых в кольчуги воинов, небо из золотисто-зелененого стало бутылочно-серым, а резкие хлопки силы, с которыми с поля боя исчезали раненные воины, участились втрое. Кто-то еще держался, кто-то бросил оружие, в небо полетели сорванные с древков флаги, испуганные кушары срывались с поводов. А разъяренная демоница тянула силу, тянула из окружающего мира, сворачивала из нее тугие струи, собирала в убийственный кулак, и он грозился обрушиться на небольшой холм, на котором сосредоточилось все, что мешало ей последние пятьсот лет. Память о забытой любви, которая обернулась разочарованием и ненавистью: к нему, за то что любил не ее, о, нет, он любил ее силу, ее магию, и немного тело; к потомкам из-за которых родовая сила так и не вернулась в клан; к миру, который держал ее на Шаране, притягивал, как магнит, раз за разом возвращал в ненавистные стены ее нынешнего дома, где невозможно расправить крылья, выпустить силу, быть собой, ведь вокруг люди, те самые, которые так боятся и поэтому убивают ее соплеменников. И сейчас эта ненависть истекала из нее волнами неконтролируемой ярости, готовой смести все на своем пути и даже Дарай не остановит ее, ведь он всего лишь маг, а ей была подвластна сила рода и пусть ее сейчас нет, память об родовых заклинаниях осталась и именно она сейчас вела Арайну по пути разрушения, ненависти и смерти.

Внизу бушевала стихия, асура не разбирала правых и виноватых, своих и чужих, впервые за сотни лет она стала собой, выпустила тщательно скрываемые магией крылья, расправила их над стадом пугливых людишек и почувствовала свою, не сдерживаемую больше ничем, мощь. Единственный достойный соперник валялся у ее ног спелёнатый тугим коконом стазиса, в его плече все еще поблескивала тень заклинания, того самого, что разрывало всю энергетику жертвы, оставляло брешь, через которую уходили все силы, сначала магические, а потом и жизненные. Уничтожить подобное мог только маг, превышающий ее силами, а на Шаране таких нет. Она не сомневалась, что сил брата надолго не хватит, когда-то, давным-давно она была главой клана и пусть сила ушла, но резерв остался. Да владыкой становятся на всю жизнь, но ее силу отняли, обманом и лестью. Сейчас, она в этом не сомневалась и если раньше она еще помнила, что отдала ее добровольно, то по прошествии десятилетий она убедила себя, что стала жертвой коварства Лароша, забыла или заставила себя забыть, что в жилах нынешних хозяев Форагоса течет и ее, хоть уже порядком разбавленная, кровь. Она ненавидела их, всех и каждого, этих людей, этот мир, это небо, так отличающееся от родного, эту слабость в затекших крыльях, забывших что значит полет и этого асура, что сейчас стоит у нее на пути, закрывая своей, не слишком массивной фигурой, лежащего на земле мужчину.

— Да, Арайна, — тем временем продолжал он. — Я тебе не позволю, и да, — улыбнулся он, — сейчас я имею на это право, как регент на Шаране при малолетнем Владыке грозового клана.

— Ты? — на мгновенье все стихло, казалось, из девушки махом вышел весь воздух, она будто бы стала меньше, тоньше, беззащитней. — Ты? — Она вновь взмахнула крылом и ветер зашумел еще сильнее. Там за холмом, убирались с пути урагана отряды Альгоша и Венсиля, бросив расставленные шатры, не потушив костры, с трудом удерживая повода испуганных кушаров, что норовили вырваться и унестись быстрее ветра, забыв о всадниках, не замечая людей под копытами.

— Арайна, — вновь попробовал уговорить сестру Дарай, — сейчас ты можешь вернуться, понимаешь, ты можешь вернуться домой. — Его голос тонул в завываниях урагана, но мы стояли в его сердце и прекрасно слышали каждое слово. Где-то там в тугих потоках воздуха послышался волчий вой, но никто даже не повернул головы.

— Вернуться? — она захохотала громко и нервно, — вернуться куда? Сотни лет назад я пропала главой клана, — она заглянула в глаза брату, — а теперь я вернусь? Куда? Кем?

— У тебя всегда был дом, — Дарай еще пытался уговорить сестру, но я, наблюдая за ними, уже поняла, нет, она не сдастся, ей просто некуда идти и издевательский смех асуры убедил меня в правильности моих мыслей.

— Дом? У меня? — она смотрела на брата злыми глазами, — Ты не шутишь? Сейчас там другая хозяйка, — она раздраженно дернула крылом, — там живут твои дети и мне нечего там делать… — Арайна не могла смириться с тем, что потеряла силу, возможно так было не всегда, но сейчас она не хотела потерять лицо перед соплеменниками, она не хотела возвращаться в собственный дом приживалкой, за столько лет она отвыкла от них, стала отрезанным ломтем, и ее не устраивал статус «бывшей» владычицы, а может она просто потеряла ориентиры, когда поняла, что все, чем жила она столько веков, ее любовь, ее ненависть, ее страхи и заботы больше никому не нужны. Она годы шла к этому, а теперь… Сила родовой магии — у мальчишки, хорошо хоть асура, но не ее сына; влияние владыки— у брата и его жены, ведь они его родители; ей не осталось ничего, ненависть выжгла все из души, ненависть сжигала ее остатки.

— Я убью его, — с отчаянием обреченного, произнесла она. — Уйди Дарай. Я убью его и мне станет легче.

На мгновенье я испугалась, что асур сейчас отступит, даст ей осуществить задуманное, пожалеет ее и сотни людей, что пытались вырваться из ставшей ловушкой долины. Даже здесь, на вершине холма сошедший с ума ветер трепал нас как марионеток, тогда как в котловине, ходили смерчи, сталкиваясь и сметая все на своем пути. Люди, животные, оружие, сорванные со своих мест шатры — все кружилось в жутком танце смерти и ярости.

***

Темно. Впрочем, наверное стоит открыть глаза… Опять темно. Хотя нет, вон пробивается лучик… Отчего так болит голова? О, демоны, руки… Почему я их не чувствую? Что случилось?

Темнота. Опять…

***

Послышались взрывы, и я похолодела. Шутихи, начиненные порохом, последний шанс, который оставил Рай про запас, сейчас убийственным образом разносили место стоянки дагосцев. Видимо взметнувшиеся искры от непогашенных костров, подхваченные ураганом, попали на детонаторы или как тут взрывают местные фейерверки…

— Арайна, прекрати, — взмолилась я, поднимаясь на ноги и становясь рядом с асуром. — Там же люди…

— Люди? — взгляд девушки окрасился багрянцем, — Кашар заранее озаботился праздничным фейерверком? — И эти слова, сказанные с улыбкой, напоминающей оскал, убедили меня в ее полной неадекватности. С ней не о чем было разговаривать, ее устами говорила ненависть, она забыла, что значит любить, сострадать, радоваться, она погрязла в болоте отчаяния и одиночества и теперь, ее не волнует ничто и никто. Грохот срабатываемых зарядов становился все сильнее, они детонировали один за другим, я невольно повернулась в ту сторону с ужасом глядя, как среди пылевого смерча вдруг загораются багровые огни взрывов, выбрасывая из кружащегося пыльного воздуха то остатки какого-нибудь скарба: обломок телеги, солдатский котел; то останки несчастного кушара или какого-нибудь бедолаги. Едва слышимые хлопки точечных порталов срабатывали постоянно, благо асуру не интересовали вырываемые из лап смерти воины, а ирбисы не афишировали своего присутствия. Где-то там, в этом пыльном аду затерялся Дайшар и его шарги, где-то там их спины прикрывали люди Райна и от одной только мысли об этом мне становилось еще страшнее, ведь я знала их, ела из одного котла, лечила… В горле комом стал стон. За что?

Видимо увиденное подтолкнуло Дарая к действиям, и асур поднял голову к небу, безмолвно что-то произнося, Арайна же не отводила взгляда от разворачивающейся картины и на ее лице попеременно проступали то ужас, то удовлетворение. И когда над нашими головами прозвучало властное: «Довольно!», я, придавленная силой этого голоса чуть не рухнула на колени.

Буквально в метре над нами завис асур, его крылья были распахнуты, но не шевелились, он стоял на воздухе, как на невидимой ладони и с укоризной смотрел вниз, на хватающую ртом воздух Арайну. Все замерло, нет не так, все застыло, казалось, остановился даже воздух. Пыльным столбом замер смерч и в нем зависли изломанные тела попавших в него несчастных. Застыли воины, что пытались выбраться из ставшей смертельной ловушкой долины. Застыли ирбисы, затихли хлопки спасительных телепортов. Остались только мужчина и женщина, в энергетической клетке, что медленно поднимала Арайну ближе к новоприбывшему. А онемевшая асура так же в воздухе преклонила колени и сложила крылья.

— Я ее жду дома, — в его голосе слышалась усталость, — а она здесь, — он оглянулся, поморщился, — развлекается… — наконец произнес он.

— Грис, — подал голос Дарай, — Владыка, — быстро исправился он оглянувшись на меня, — я не мог совладать с сестрой, — он отступил и взгляду владыки асуров открылся кокон с раненым графом. — А вы обещали ему помощь…

— Ты… помощь… — глаза Арайны стали вдвое больше, — ему?

— А почему нет? — владыка взмахнул крыльями и спустился на землю, клетка Арайны скользнула следом и истаяла, как только коснулась земли. Я тут же загородила собой Рая, от этой женщины я не ждала ничего хорошего. — Смелая человечка, — владыка искренне улыбнулся и ненароком обнял асуру, прижимая ее правую руку к корпусу, блокируя любой жест. — Я не причиню вреда твоему мужчине. Я должен ему, а асуры никогда не отрекаются от своих обязательств. — Он не стал приближаться, лишь внимательно посмотрел на лежащего мужчину, а потом с уважением на напряженную девушку рядом. — А знаешь, дорогая, — он с каким-то особым смыслом выделил это обращение, заставив асуру вспыхнуть, — я впечатлен твоими успехами, — он подмигнул Дараю, — ты научилась оперировать такими возможностями… — он многозначительно промолчал, сам же кивнул асуру на лежащего и тот повернулся к графу снимая пелены стазиса, тогда ка я рухнула на колени рядом, с ужасом глядя, как с каждой исчезающей нитью кокона его лицо становится все бледнее. — Быстрее, — скомандовал Владыка, тогда как я пыталась сконцентрироваться, собирая по сусекам остатки сил, готовясь влить их в Рая, когда его энергия вновь хлынет наружу. Но мои усилия не понадобились, Владыке асуров понадобилось меньше мгновенья, чтоб избавить графа от мерцающего в теле клинка силы, что рвала его энергетику.

— А теперь, — он отпустил Шаралию-Арайну, — теперь исправь то, что натворила. — Приказал он и асура дернулась как от пощечины. — Ты единственная, кто ближе всех ему по крови, — уже мягче произнес он, — а девочка, — он едва взглянул в мою сторону, — уже выложилась полностью. Твоя сила, — теперь он взглянул на все еще неподвижный мир вокруг, — впечатляет… Вот и исправляй.

— Зачем? — голос Арайны был тих, но покорностью в нем и не пахло. — С его смертью прервется побочная ветвь рода, сила вернется в клан…

— Ты так и не поняла? — Грис, поднял ее лицо за подбородок и заглянул в глаза. — Сила уже вернулась в клан, он, — легкий кивок в сторону бесчувственного графа, — исправил твою ошибку.

Губы Арайны искривила болезненная гримаса, но она не сдавалась.

— Он, — выпалила она, — он не заслуживает этого.

— О, моя дорогая, — его улыбка была уже настоящей, — он как никто заслуживает этого, ведь он не позволил тебе сделать очередную ошибку…

Шаралия вспыхнула, ее явно разрывало от неудовлетворенной мести, злости и покорности Владыке. А намек на несостоявшийся брак сделал это раздвоение еще более неуместным и обидным, и она сдалась. Небрежно, даже не глядя на бесчувственного графа, она сформировала на ладони небольшой шарик силы и со злостью метнула его в солнечное сплетение Рая, его тело выгнулось дугой и я кинулась к нему, с ужасом предполагая непоправимое. Но хриплый стон и надсадный кашель убелили меня, что асура боится разозлить своего повелителя и не осмелилась причинить зла Раю у него на глазах.

Рай же приподнялся на локтях и окинул стоящих радом, ему не понадобилось долгих размышлений, чтобы понять всю абсурдность ситуации, Шаралию в ее новом облике он узнал сразу и мгновенно понял, чьим силам был обязан Кашар ввязываясь в войну. Асуров он, конечно, тоже узнал и, хоть и поклонился Владыке в первую очередь, но улыбку послал только Дараю. Еще несколько долгих мгновений он потратил на то, чтобы подняться, мужчины не стали подавать ему руки, я же дернулась подать руку, поддержать, но холодный взгляд Рая остановил меня на полудвижении, вспыхнув я замерла, глядя как он встает на ноги и только тогда стала рядом. Подобно Владыке, Рай обнял меня за плечи, но в отличии от асура он тяжело навалился на меня, гордость не позволила ему валяться у их ног. Гордость и упрямство заставило его на последних каплях силы встать, выпрямиться и посмотреть в глаза Владыке, который не столько обнимал, сколько удерживал от необдуманных поступков возмущенную асуру; самой Шаралии, которая едва сдерживалась от едких слов или еще более убийственных поступков; и Дараю, в глазах которого граф увидел спокойную уверенность сделавшего благое дело человека.

Я чувствовала кожей напряженность момента, мы замерли, единственные живые существа среди замороженного силой асура мире, даже ирбис за нашей спиной был неподвижен. Казалось, остановилось само время, давая этим троим возможность разобраться, перечеркнуть взаимные обиды. Что я, что Владыка были лишь немыми свидетелями этой сцены, но никто не хотел начинать… Рай был слаб и явно не хотел выступать обвинителем, Дарай —лишь свидетель, а Шаралия, или Арайна, до сих пор не хотела признавать свою вину.

Рай покачнулся и теперь уже я, обняла его. Сейчас окружавшие меня люди и нелюди меня не интересовали, ответное объятие едва стоявшего мужчины, его теплый взгляд значили для меня гораздо больше, чем все слова стоявших рядом асуров. Где-то внутри, меня омыло теплом его взгляда, уверенностью, что скоро все закончится и все будет хорошо, хорошо, потому что он рядом, он жив, а все остальное преодолеем, переживем, сделаем… И я улыбнулась, потерлась щекой о его руку и почувствовала, как сила, ласковая сила моих чувств хлынула в Рая, поток соизмеримый с тем, что напитал его после ночи любви.

— Истинная, — едва слышно прошептал Владыка. На что Шаралия только зашипела, а он лукаво улыбнулся и продолжил повернувшись к асуре, — а знаешь, дорогая, из тебя выйдет замечательная Владычица… Сильная, жестокая и не склонная прощать своих врагов… Именно такая наконец-то разгонит курятник при дворе… — он подхватил ее за талию слегка приподнял и взмахнул крыльями. — Я думаю, наше присутствие здесь больше не нужно, хотел вам помочь прибраться здесь, — он подмигнул Раю, — но думаю вы справитесь сами… — С этими словами он взмыл в воздух, унося с собой онемевшую асуру, а мир вокруг ожил. Затрещали разряды, послышались крики, захлопали телепорты ирбисов, но жуткий смерч, сотворенный озлобленной баронессой, стих и поднятые в воздух люди, кушары и с ними прочий скарб, поднятый ураганом в небо, плавно опускался на землю.

***

Ох, глаза открылись сами собой и темноте вокруг я больше не удивился. Память услужливо показала последние минуты, до того, как меня ударили по голове: суетливый шаг Светлого, его изумленные глаза, устремленные на кого-то позади меня и эхо слов «убей его…». Если предположить, что я им нужен, а поскольку я жив, видимо так и есть, то брошенная фраза относилась к Светлому… Ворас забери его… Похоже простак не пользовался уважением храма, иначе они пощадили бы своего. Впрочем, если они хотели замести следы, им это однозначно удалось. Вокруг бой, заклинания буквально клубятся в воздухе, в такой мешанине скромный след портала просто затеряется, а скорей всего сотрется, погашенный отголосками других, более мощных. Знать бы еще чем закончилась битва, выстоял ли Рай… Помогли ли ему шарги, здесь ошибиться невозможно, именно Дайшара в окружении волков я видел на острие атаки и плевать откуда они взялись, главное, что на тот момент они преломили ход сражения, зубами вгрызаясь в ряды врагов. Рай зря оставил меня на периферии, пусть я не столь силен, пусть моя защита уступает другим, но я бы внутренности выплюнул стоя за его спиной… Хотя… Кого я обманываю, я и так выплюнул все что мог, вспомни, каким шел за Светлым, едва на ногах держался, от меня мало что осталось… от моей силы… Теперь неделю восстанавливаться надо, а кто мне даст сейчас приблизиться к кашасере… Все-таки узнал меня старый боров в Дагосе. Идиот, расслабился, голову не прикрыл, а хоть и не единственный я с каштановой гривой, но все же в толпе выделяюсь… Думал за столько лет о тебе забыли? На вот, полежи со связанными руками-ногами, подумай… Никому ты брат не нужен кроме храма, вот и добрались они до тебя, через столько лет… У них память долгая… Знать бы что Рай выстоял… Хоть бы выстоял, выжил… Тогда еще есть шанс… Еще бы умудриться нажать на тшер, а то унизительно будет вот так, под себя…

***

— Ирбис, я прошу помощи, — граф опустился на землю напротив скального кота, — люди…

— Мы уже делаем все, что в наших силах, — на получеловеческом-полукошачьем лице отразилась боль. — Твоя женщина вновь открыла нам путь в этот мир, мы поможем, но нас не так много…

— Мы тоже не будем сидеть сложа руки, — граф энергично поднялся. — Найдите Лея и оставшихся отрядных магов, — распорядился он, — всех, кто на ногах, отрядите на помощь раненым, нести всех вне зависимости наши или дагосцы. Живых — разоружить, и приставить к отрядам… Пусть помогают…

— Рина, — он вновь повернулся ко мне, его голос изменился, стал мягче, — ты как? Отдохнешь? — отрицательно помахала головой, я только что вновь обрела его и боялась даже отвести от него глаза.

— Защиту, — я многозначительно посмотрела на его распахнутый камзол, под которым трепетала на ветру только выбившаяся из-под пояса рубашка. Граф вышел на поле боя без кольчуги или какой-то иной защиты, он конечно маг, но кинжала в спину никто еще не отменял. Умом я понимала, что от магического клинка Шаралии, ну или Арайны, никакая кольчуга не помогла бы, но асуру забрал Владыка и думаю отпустит он ее не скоро, так что стоило бы подумать и о более приземленных «доброжелателях», благо после боя их должно быть немало. Я окинула взглядом долину, где совсем недавно шел бой, а потом свирепствовал ураган и ужаснулась. Земля была взрыта, как будто тысячи лошадей оставили на ней свои следы, не осталось ни одной травинки, не сдвинутого с места камня, тут и там валялись искромсанные тела, брошенный доспехи, стонали люди. Из-за хребта противоположного холма показались пики с флажками, и я судорожно задергала Рая за рукав.

— Смотри, — я указала в сторону появляющихся рядов людей. В голове уже теснились испуганные мысли, но Рай лишь улыбнулся.

— Альгош, — обронил он. — Приведите кушара.

Приказ графа был выполнен почти мгновенно и он тут же вскочил в седло, но куда-то ехать необходимость отпала, ведь от появившегося отряда отделился одинокий всадник и осторожно, внимательно глядя впереди себя поехал через поле битвы. Его люди спешились, и медленно пошли вдоль поля, так же, как и наши воины, собирая раненных. Тем временем одинокий всадник достиг подножья холма, где находилась ставка Форагоса и спешился. Рай же увидев лицо воина в открытом забрале шлема улыбнулся и соскочив с коня направился навстречу.

— Приветствую тебя, граф Грай, — первым склонил седую голову граф Альгошский. Когда-то я с трудом продралась через объяснения Лея об первенстве среди графов, но сейчас все было наглядно, Рай, как правящий, имел преимущество над графом Альгошским, поскольку тот был вассалом другого правителя и сейчас он склонял голову первым.

— Приветствую и тебя, граф, — он первым сделал шаг вперед не опасаясь оружного графа, всем своим видом показывая, что не ждет от того подлости или удара и граф Альгошский так же выдохнул с облегчением и тяжело спрыгнул с коня.

— Мои люди, только соберут раненых, — предупреждая любые вопросы поспешил объяснить свое присутствие он.

— Мы делаем то же самое, — кивнул на своих людей Рай, — не гоже, чтобы люди расплачивались за глупость своего короля…

Они стали рядом, наблюдая за действиями десятков людей, что сносили в стороны раненых соратников, да и врагов, сейчас на этой земле не было противников, пострадали все, как, впрочем, в любом побоище, но здесь обозленная демоница перестав различать своих и чужих причинила вред больший, чем кровопролитная битва предшествовавшая битве магов.

— Господин граф, господин граф, — один из воинов задыхаясь бежал к ним по изрытому боку холма. Рай повернулся, что-то в знакомом голосе резануло слух, то ли непривычная для всегда спокойного Фона истеричность, то ли рванувшее сердце предчувствие.

— Кто? — резко спросил он, уже понимая, что случилось непоправимое по опустившимся в смятении глазам.

— Лей, — перед глазами потемнело, но отдышавшись Фон добавил, — Лей, он пропал, а там Светлый он вас зовет, но совсем плохой…

— Где? — одной рукой он уже вычерчивал формулу портала, во вторую вцепилась подскочившая Рина и едва увидев направление, граф шагнул в портал.

Светлый лежал за огромным валуном, именно он загораживал обзор и то, что на него наткнулись собирающие раненных, воины было невероятно. Здесь не проходил бой, здесь не пролетал ураган, здесь бирюзовую траву пятнали потеки бурой крови, что обильно натекла из раны на голове, но он был жив. Еще жив. Мутные глаза открылись, когда тень Рая упала на его лицо и он едва заметно оживился, тогда как граф, наоборот, помрачнел и наклонился над умирающим.

— Они забрали его, — едва слышно прошептал он, — забрали в храм… Я должен был сказать… Я хотел успеть… Я не понял… Я…

Струйка крови пузырясь вытекла из его рта, и жрец затих навсегда, изломанной куклой оставшись на траве.

***

Раненных разместили в больнице города, лазарете замка и в казармах, для этого здоровые потеснились и разместились на тюфяках во дворе. Мертвых отдали Ворасу там же, на изрытом ураганом поле, не заморачиваясь на слова и обряды, не разбирая свой или чужой. Впрочем, к вечеру это стало и не нужно. Обычно простые воины не разбирают зачем их послали в поход против тех или иных врагов. Простые воины не заморачиваются степенью правоты своего государя, они идут в бой по приказу, кто-то с твердой уверенностью, что делает правое дело, кто-то — из преданности хозяину, а кто-то, подсчитывая в уме барыш от похода и возможность грабежа побежденных. Но ни те, ни другие, ни третьи не ждут, что их господин или наниматель обернет свою силу против них — простых солдат и наемников, что тот, кто привел их на это поле, начнет уничтожать их друзей, братьев по оружию наравне с врагами, никто не предполагал, что король долгие годы держал при себе демоницу… Мало кому в голову могло прийти, что бедный, недалекий Кашар сам не имел представления кем является его придворная дама. И поэтому вынося раненных, растерзанных ураганом, раздавленных смерчем и посеченных взрывами шутих людей, они сами бросали оружие, срывали значки своих частей и не поднимали затоптанные флаги. Королевства Дагос больше не существовало.

***

Очередной раз он очнулся в темноте. За окном стояла ночь. Лей видел тёмный провал маленького окошка, забранного решёткой, но попытка шевельнуть пальцами и намагичить огонек потерпела неудачу. Руки до сих пор стягивали ремни, пальцы в толстых перчатках почти не шевелились, да и затекли так, что любое движение причиняло боль. А комнатушка во тьме смутно напоминала что-то давно забытое, надёжно спрятанное в тайниках памяти.

Келья… Его передернуло. Как он мог забыть, как не узнал это место, его спертый запах и холодные нары, заменившие на долгие пять лет нормальную кровать, как мог не узнать эти, даже в ночной мгле серые стены каменного мешка в котором провел детство и откуда бежал холодной весенней ночью в одной белой хламиде послушника, питаясь почками и мхом, через лес, страшась выйти на дорогу, чтоб не попасться "светлым братьям", которые явно сбившись с ног искали пропавшего пророка-сновидца.

И нашли… Спустя много лет. Нашли. Лей забился на своём тюфяке, отчаянно стараясь сдернуть перчатки, ощутить, что он не так уж и беспомощен, что пришедшие с утра светлые, ещё пожалеют о своём необдуманном поступке… Он как ребёнок мечтал о той минуте, когда неосторожный жрец заглянет в эту келью и нарвется на смертельное заклятье, или самовоспламенится, или может замрет статуей… Но злосчастные перчатки не хотели сниматься, а возможно даже были привязаны к запястьям, или его руки не могли двигаться под нужным углом… Злорадные желания сменились паникой, потом отупением, потом злостью и снова отчаянием, руки саднило от впившихся веревок и растерших кожу жёстких перчаток. С каждой минутой им овладевало все более мрачное чувство беспомощности и понимание, что в этот раз все будет не просто.

— О, я вижу наш дорогой брат наконец-то пришёл в себя… — когда он вновь провалился в тревожный сон Лей не помнил, так же не слышал когда отворилась массивная дверь и еще более толстый, чем в его детской памяти наставник появился в его тесном узилище. — Дай-ка я развяжу тебе руки, — демонстративно дружелюбно протянул он, и сделал шаг к нарам, но поймав ненавидящий взгляд воспитанника отступил на шаг. — Чтож, думаю от них тебя освободят чуть позже, — трусливо отмахнулся он, рассматривая мага. — Долго же я тебя искал, — не скрывая злорадного удовлетворения произнес он, — далеко же ты спрятался… — Он резко подался вперёд. — Кто тогда помог тебе бежать?

Подняв глаза, Лей увидел в его глазах мучительный вопрос и коварно усмехнулся:

— Вы…

— Я, — казалось его лицо стало белее светлого одеяния, — как я? Я не мог… — его голос стал похож на блеяние горного барана и Лей в душе расхохотался от собственной задумки. — Конечно вы, наставник, — продолжал вдохновенно врать он. — Пришли после празднования и сказали, что здесь мне не место, велели бежать и даже монетку дали на дорогу…

Лицо светлого из белого стало синеть, потом краснеть и багроветь.

— Врёшь, — вызверился он, — я не мог…

"Ага, — внутренне усмехнулся маг, — вот ты и попался…"

— Ну что вы, — вновь прикидываясь дурачком продолжил Лей, — вы тогда были очень убедительны, правда проводить не смогли, ноги не держали… — с ехидцей добавил он. — Но запретили даже себе говорить куда я пойду, чтоб ненароком не рассказал кому-нибудь.

Жрец недоверчиво пялился на стену не в силах поверить в собственной глупости, которую открывал ему бывший ученик. Правду сказать, он так набрался той ночью, что потом, даже после серьёзного разговора со Светлешим и последовавшего за ним взыскания, так и не вспомнил ничего вразумительного после праздничного служения, ибо последовавший за ним обед с обильный возлияниями напрочь отбил ему память. И теперь он мучительно вспоминал неужели он мог вот так проколоться. Излишней мягкости или жалости к этому мальчишке он никогда не испытывал, но кто его знает, вино иногда и не то творит. Зато если болтливый маг расскажет обо всём Светлейшему… Жрец аж задохнулся от паники и жалости к самому себе…

***

Наконец-то этот ужасный день закончился. Замок наконец-то уснул. Я думала, что стоит мне только увидеть подушку и я усну прям там в любой позе, но не тут-то было.

Глубокая ночь, с безлунного неба в огромное, ничем не завешенное, окно заглядывают звезды, а мы сидим на полу опершись спинами о стоящие рядом кресла, пьем тягучее черное вино и смотрим в камин. Я чувствую неловкость, радость, что вспыхнула в его глазах в первый момент моего возвращения поутихла, а может ее присыпало пеплом сегодняшних потерь, мне так много хочется спросить, но страшно… Страшно растравить его раны, страшно обидеть, страшно подать голос в этой чужой, незнакомой комнате, в чужом мире, с чужим, но одновременно таким любимым и родным человеком…

В камине слегка потрескивают дрова, одинокая свеча, где-то на столе почти не дает света, а я смотрю в его глаза и впервые в них не теплится багровый отсвет, а лишь слегка отражается огонь камина. Рай изменился, складка губ стала тверже, скулы очертились еще резче, глаза запали глубже. Время после возвращения с Земли далось ему не легко.

— Рай, — рука с бокалом дрогнула, — Рай расскажи пожалуйста, что произошло… Сколько времени прошло здесь? — последний вопрос задать я боялась, появившись из неоткуда я на волне своих чувств кинулась к нему, видела что он рад мне, видела, но потом… То ли он пожалел о своей радости, то ли устал, то ли просто расстроился, видя кровавые итоги войны, то ли просто… Сколько таких «может», я сейчас накручу у себя в голове.

— Я слишком долго был на Земле, — я аж задохнулась от возмущения, несколько дней, всего несколько, но Рай печально улыбнулся и мое возмущение сдулось, — мы с тобой, — он поднял взгляд, — провели замечательную неделю забыв обо всем. — Где-то внутри потеплело, а он продолжил, — всего неделя там, а насколько больше здесь… Кашар воспользовался моим отсутствием и захватил часть моих земель. Ту, что лежит в долине, рядом с Саркисским баронством. Меня не было, Лей не полководец, да и произошло все быстро, он просто не успел…

— Не успел что?

— Да ничего не успел, ни организовать сопротивление, ни оборону. Кашар запер его в горах, перекрыв выходы, заблокировав и поставки продуктов, и возможность получения помощи.

Он задумался и ненадолго замолчал.

— Я вернулся, — но сразу все пошло не так. Кашар отказывался от боя, его люди не ввязывались в сражения, но и не пропускали обозы, они ждали, пока мы ослабеем, устанем, выдохнемся, оголодаем… Они разрушили пару городов в долине, угнали стада, словом, вели себя как разбойники… Я оказался не готов к такой изматывающей войне, у меня не было людей, ведь большинство из нас чаще сражались с демонами, — он грустно улыбнулся, — чем с людьми. А в итоге, асуры оказались больше людьми, чем Кашар…

— Ну не скажи, — возразила я, — а как же Шаралия?

— У нее было право мстить, — пожал плечами граф, — другое дело, что она сначала отложила свою месть в долгий ящик, лелея надежду, что все образуется так, без радикального вмешательства. А потом, когда ничего не произошло, род продолжал существовать и сила так и не вернулась в клан, она решила просто всех нас уничтожить. Когда умер мой брат, — его передернуло, — а сила так и не вернулась к ней, она окончательно озлобилась…

— Но ты же не виноват, что ты сын своего отца… — возразила я, накрывая его ладонь своей.

— Нет, конечно, но судя по ее реакции, ей это совсем не важно, впрочем — улыбнулся он, — Владыка вправит ей мозги.

— Владыка? — я вопросительно приподняла бровь.

— Грис, — пояснил он, — который забрал ее с Шараны, — это Владыка асуров, — и видя мою недоуменную мордашку пояснил. — Я был в их мире. Когда ты ушла я долго не мог решиться уйти за Грань за тобой, — он виновато потупился, — а когда все-таки созрел, то счел нужным раздать долги… Родовая сила принадлежала асурам… Разобраться самим, у нас не получилось и Владыка помог.

— То есть Дарай теперь владыка грозового клана?

— Нет, — я удивленно повернулась.

— Владыка грозовых его сын, — он пожал плечами. — Так получилось.

— Ладно с асурами, что с Леем? Я так понимаю, ты догадываешься куда он делся?

Рай вздохнул, поднялся и нервно заходил по комнате:

— Не просто догадываюсь, — резко ответил он, — точно знаю, но что с этим делать…

— А давай ты расскажешь мне, — осторожно произнесла я, стараясь, чтоб это не прозвучало резко, я боялась, что он прервет откровения.

— Это долгая история, — он упал в кресло и надолго задумался, блики огня отражались в его глазах, которые стали отсутствующими, граф погрузился в воспоминания. — Меня отправили учиться в школу магии рано, мать умерла, впрочем отец не стал бы ее даже спрашивать, дар проснулся, он был достаточно силен, а то что обычно принимают в двенадцать, так то простых смертных, а сына графа… — он недобро усмехнулся, — при академии есть школа для таких как я, тех, кого не хотят видеть дома, но за кого могут платить. — Сколько горечи я услышала в этих словах, сколько обиды не любимого, не нужного сына, но прерывать Рая утешениями, не стала. — Однажды, когда мы были в лазарете, после неудачной боевой практики, к нам в комнату принесли мальчишку, который потерял сознание у порога академии, прям на глазах у ректора. Мальчишка был мал, не образован, имел совсем небольшой резерв, но ректор, его взял, то ли пожалел, то ли знал, что у него нестандартный дар — он пророк. — Я ахнула, вспоминая подслушанный когда-то разговор, где Лей, убеждал Рая не трогать меня. — Мы подружились, — продолжил Рай, — о своем даре он не говорил, иногда предупреждал о мелких неприятностях, иногда пытался топорно их предотвратить, но шила в мешке не утаишь и однажды он прокололся… К тому времени мы уже жили в одной комнате и когда ночью я проснулся от его крика, когда успокаивал рыдающего мальчишку и выспросил, наконец, в чем дело. Оказалось, он сновидец, — увидев мой недоумевающий взгляд Рай пояснил, — он видит будущее во сне, помнит и может рассказать свои сны, мало того, в некоторых случаях может направлять их, чтобы видеть конкретного человека или событие. Но видит он только будущее, прозреть настоящее или прошлое он не в силах, предотвратить какое-либо из предстоящих событий может, но не всегда получается так как надо. В ту ночь он видел гибель нашего куратора, которого очень уважал, но тогда, — он сцепил зубы, — мы не смогли этого предотвратить.

Он надолго замолчал, вспоминая события далекого прошлого, впрочем, не так давно это и было, да и вспоминать все равно больно.

— Тогда-то он и признался мне, что сбежал из храма, — я кивнула, наконец-то куски разрозненной мозаики стали становиться картиной, намеки на Светлых, на служение стали понятны. — Со своей верой во все хорошее, с небольшим магическим даром он стал бы хорошим служителем Вораса, получил бы небольшой храм и всю жизнь проводил бы обряды, но однажды он рассказал свой сон, потом еще раз, а ушлые жрецы быстро проследили закономерность и взяли мальца в оборот. Пять лет он спал, его возили по графствам, показывали ему различных людей и усыпляли. Раз за разом его травили снотворным, успокаивающими травами, специальными отварами, большую часть времени он спал и видел сны, а Светлейший, он сам частенько выслушивал своего маленького послушника или специально приставленный к нему наставник, требовали все больше и больше: больше подробностей, больше информации, больше сна…

Я сидела и ужасалась, реалии этого мира стали казаться еще ужаснее, и я с тревогой посматривала на Рая.

— Ему было семь, когда он попал в храм, — продолжил граф, сейчас он смотрел в камин и не видел моего лица, — когда он сбежал, через пять лет, ему продолжало быть семь, потому что никто не учил его, мало того, иногда его забывали даже кормить, когда я его увидел впервые, это был скелет ребенка, по недомыслию обтянутый кожей, он умирал от истощения и я держал его на последних крохах магии, не давая соскользнуть за Грань. Поэтому как бы он не подходил на роль Светлого при храме, как бы ни был добр и верующ, но храму я его не отдам.

— То есть ты думаешь, что его нашли храмовники, — сделала я вывод из его слов.

— Не думаю — знаю. — Припечатал он, — когда Лаиша в храме Дагоса требовала суда Вораса, среди жрецов находился бывший наставник Лея. — Я ахнула, — он тогда не заметил, поскольку смотрел только на вас, но потом, увидел, узнал, испугался… Возможно тот Лея и не узнал бы, но он не смог скрыть испуг, запаниковал, накинул капюшон… По крайней мере я думаю так, — он кивнул самому себе, — а дальше уже не сложно: узнать кто из посторонних был в храме в этот день не тяжело, сделать вывод тоже. Они надеялись, что во всей этой суматохе мы просто не узнаем куда делся наш маг и спишем его в боевые потери, вместе с нашим Светлым, уверен, что через несколько дней в храме появится новый жрец, даже не дожидаясь моей просьбы прислать…

— И что мы будем делать? — при слове «мы», он удивленно повернулся в мою сторону.

— А МЫ, — он выделил это слово голосом, — пойдем спать… Думать и строить планы будем завтра. — Он встал и протянул мне руку, а когда я поднялась рывком притянул меня к себе. — А Лея, — прошептал он уткнувшись лицом мне в макушку, — Лея, — его голос сорвался на рык, — Лея я вытащу, не сомневайся.

***

— Дайшар, — осторожно коснулась руки шарга привлекая внимание. Сегодня, волк был задумчив и молчалив, сказывался печальный день, еще вчера утром, он собирал стаю на помощь ей, Рине, рекой выливались они из перехода, мелькали серые спины, черные хвосты, желтые глаза… вечером уходила половина, измазанная в копоти и крови, с потухшими усталыми глазами, подернутыми пеплом потерь, кого-то ирбисы забрали с собой, скольких никто не знал, но скальные кошки спасали волков в первую очередь, знали, как мало их осталось и какую потерю понесет стая за свою верность вожаку и в благодарность за здоровье своего молодняка. Рина была и благодарна Дайшару и остальным, и в то же время ужасалась их жертвенности и благородству, волки поставили ее просьбу о помощи выше собственной жизни и многие больше не встанут… Их, вместе с другими воинами, отдали Ворасу и бог не делил людей и шаргов, забирая тела и тех и других.

За горькими мыслями Рина не заметила, что Дайшар уже давно смотрит на нее ожидая вопроса, который девушка все не решалась задать.

— Дайшар, — наконец выдавила она давно назревший вопрос, — почему шарги напали на нас, ну тогда, в лесу? Ведь вы не такие, не злобные… что на них нашло?

— На вас напали не совсем шарги…

— То есть как не шарги? — удивленно приподняла бровь. — А кто же тогда? Я же их видела, сама…

— Стой, не тарахти, — чуть улыбнулся волк, — сейчас объясню. Вот смотришь ты на меня в человеческой ипостаси, скажи, как ты обо мне думаешь, как о ком?

— Да как о человеке, — не задумываясь ответила и по глазам увидела, что ошиблась.

— Вот и многие так, — горько усмехнулся Дайшар, — многие так думали, давно, когда шарги еще жили среди людей… Именно это стало началом конца и породило чудовищ, так похожих на нас… Шаргам нельзя скрещиваться с чужаками, еще много поколений потом аукается чужая кровь… Дети рождаются с одной ипостасью и не могут перекинуться, теряют разум в теле волка или в теле человека, застревают в промежуточном обороте… Шарги уходят в дикие стаи, бывает и так, и в помете у волчицы вдруг перекидывается малыш, но стая не может воспитать нормального шарга и тот не стремится к другим, а наоборот становится вожаком, диким, злобным и умным… Мы способны договориться с младшими братьями, именно они охраняют подступы к нашим землям, они же помогают нам защищаться, но не всегда верх берет разум… Вы зашли в наши леса, туда, где давно уже не бродили люди, вооруженный отряд, явные воины и шли вы направляясь к нашей деревне и… они не стали ждать…

***

Шадар — город семи храмов, мне бы понравился, попади я туда в другое время. От других, виденных мною, городов Шараны он отличался светом и цветом. В большинстве городов я видела темные стены, темные крыши, темные мостовые, разбавленные яркими пятнами дворцов, и пятнышками поменьше — покрашенных домиков и цветных оконных рам. В Шадаре же преобладали светлые цвета. Он вообще был похож на показанный мне когда-то Ворасом белокаменный город его родины — возможно именно таким его и строили, те — самые первые, которые еще помнили мир предков, его дворцы и храмы, его светлые широкие улицы, мощеные почти белыми плитами. Здесь тоже были белые плиты, по крайней мере вокруг храмов, выстроенных из белого камня, с окнами играющими золотистыми бликами в витражах стилизованных под большой камень — храмовый алтарь, кусочек той глыбы, на которую безутешный Ворас положил тело своей возлюбленной, на которой умер сам… Сейчас, глядя на эти культовые сооружения, я вспоминала рассказ Вораса, ощущала себя — им, вновь и вновь видела рушащиеся колонны храма посвященного забытому богу на высоком холме… Именно таким был основной храм Ворасу — огромный, белый, опоясанный высоченной колоннадой с ведущими ко входу широкими ступенями… Он тоже стоял на холме, возвышаясь над всем Шадаром, а ниже — вторым ярусом, расположились прочие, более мелкие храмы, создавая белый ансамбль, который возвышался над всем городом и был виден с любой его точки.

— И как его здесь искать? — я оглянулась на спутников, что выходили из портала держа в поводу кушаров. Мы с Раем вышли первыми и теперь стояли у опушки леса, в который Рай построил портал, чтоб потом незамеченными в шумной толпе прохожих, поодиночке зайти в город. Мы были уверены, что в Шадаре нас уже ждут и всеми силами старались ничем не отличатся от местных. Поэтому на мне было скромное платье до пят, надетое на странного вида шаровары, толстый платок, закрывающий мои подкрашенные в темный цвет волосы и часть лица, легкая иллюзия, искажающая черты. Рядом на тонком шелковом шнуре, который не столько держал, сколько выполнял роль декоративного поводка, вышагивал огромный шарг. Впрочем то, что это шарг знали только мы, для остальных дикая кашасера из кочевых племен хорхов, отданная в дар за неведомые заслуги главе небольшого отряда наемников, со своим ручным зверем.

— Я уверен, что его держат в одном из храмов, — задумчиво ответил мне Рай. — Точнее под одним из храмов… — Я не удивилась, небольшая гора или большой холм, на котором обосновались последователи Вораса была, как специально, создана для этих целей, и я была уверена, что она, как сыр, изрыта, всевозможными подземными ходами, потайными узилищами, складами и прочими тайными и не очень помещениями. Осталось найти в них Лея.

***

Ворас! Как же болит голова и руки затекли. Сознание медленно возвращалось, каплями памяти просачиваясь сквозь мутную пелену боли. Шадар. Я снова в храме. Снова… От беспомощности хотелось взвыть. Связанные руки не давали и шанса на самое мелкое колдовство, а магичить исключительно вербально могут единицы из магов, самые сильные, вот Рай мог и то не всегда. Рай…

— Открывай глаза, дитя моё. — Послышался знакомый голос, тот самый, что много лет заставлял просыпаться в холодном поту. — Твое дыхание говорит мне, что ты проснулся.

«О нет, только не это, только не Светлейший» — память мгновенно вспыхнула, подкидывая картинки недавнего прошлого.

Он очередной раз бросил попытки освободить руки, видимо перчатки все таки привязали к запястьям, веревок он не чувствовал, но что мешает сделать это мягкой кожей, которая не чувствуется и не перетягивает руки, тем более что выше локтя их все равно стянули ремнями. Когда скрипнула дверь кельи, Лей злорадно усмехнулся, предвкушая неприятный диалог с бывшим наставником. В однообразии заключения, даже это сулило развлечение. Но в узкую дверь вошёл не едва протискивавшийся в неё наставник, а Светлейший, как всегда одетый в белоснежный камзол. Когда-то маленький послушник боготворил этого человека, в его глазах тот был непогрешимым гласом Вораса, самым светлым из жрецов. И это заблуждение возможно продержалось бы дольше, но роковой дар слишком рано открыл ему глаза. Светлейший был самым рьяным и требовательным пользователем его дара, частенько он приходил с сонным зельем в неурочное время и ласковым голосом заговаривал с мальчиком, стараясь отпечатать свой образ в его сознании, силком втискивая себя в его сны. После, он так и сидел у его тюфяка, чтобы через некоторое время разбудить мальчишку, он знал, что именно первое, беспокойное время навевает вещие сны, и не позволял Лею уснуть крепче, тут же расспрашивал обо всем что видел маленький сновидец. Часто из-за этого Лей пропускал раздачу обеда и оставался голодным, часто Светлейший так придирчиво расспрашивал мальчика, что тот плакал от невозможности объяснить свои видения, а если вдруг дар давал сбой и Лей засыпал без сновидений…

— Что тебе снилось, дитя? — именно эту фразу Лей больше всего ненавидел. Именно её он чаще всего слышал при пробуждении.

— Снилось? — оставался ещё маленький шанс убедить его, что он потерял дар, что тот оставил его в далёком детстве уснув и забыв проснуться, что все эти годы Лей не давил в себе эту проклятую способность видеть, видеть смерть друзей, ведь именно смерть притягивает сновидцев, как самое яркое событие. Смерть, венец всего, вишенка на торте, горький вкус которой, раз за разом ощущал Лей. О, для Светлейшего знать обстоятельства смерти того или другого человека было лучшим подарком, на основании которого он, как огромный паук ткал свою паутину, вплетая в узор слезы мальчишки и память его снов. — Я, я не помню, Светлейший, — решился я, — дар давно забыл мои сны.

— Ворас не оставляет нас своей милостью, — ласковый голос как патока лился в уши, заставляя прислушиваться, доверять… Но маленький послушник уже давно забыл, что это такое. Чувство беспомощности вновь всколыхнулось внутри, давно забытое чувство. — Ты не можешь лгать мне, отрок, — голос жреца звучал строже и уже отдавался от толстых стен капелью звуков, отрок, отрок, отрок…

— Лгать, вам… — вдруг его обуяла веселая злость я решился сыграть в ту же игру что и с наставником. Не уверен, что со Светлейшим это получится, ведь старый лис готов тянуть любую информацию, стараясь использовать её в свою пользу. — Что вы, Светлейший, я просто расстроился от своего сна и не знаю, как вам это рассказать.

Жрец наклонился вперёд, жадно вслушиваясь в каждое слово.

— Я видел вашу смерть… — я, конечно, не рассчитывал на то, что он поверит, но такой реакции я тоже не ожидал. — Мне снилась ваша смерть Светлейший, — с покаянной миной начал придумывать, — вы утонете... — он огорченно опустил голову, чтоб жрец не увидел блеснувших шальным торжеством глаз. Кто сказал, что дар — это благо? Кто сказал, что сновидец не может использовать его в своих целях, в конце концов кто сказал, что он не может врать?

— Как это произойдёт? — выпытывал жрец, а я растерялся от его напора. Как, когда, каким образом, что было рядом, положение светила, время года… — его интересовало все, я уже забыл въедливый интерес и дотошность его расспросов.

— Утонул? — в голосе Светлейшего слышалось удивление, пополам со страхом. Не это он хотел услышать, совсем не это. — Но как?

Действительно, как? Как может утонуть жрец, что почти не выходит из своего храма, о, теперь он будет бояться еще больше... Теперь... Лей едва сдержался, чтоб не улыбнуться той самой похабной улыбочкой, которую частенько демонстрировали загнанные в угол демоны, знавшие, что обречены, но готовые дорого продать свою жизнь. Улыбкой смертника, готового забрать с собой, как можно больше врагов. И если Лей здесь и сейчас не воин и не маг, то внести сумятицу в мысли врага, заставить его бояться за свою жизнь было ему по силам.

— Да, Светлейший, — добавляя в голос подобострастия, пополам с жалостью продолжил Лей. — Вы утонете...

— Но где? — голос его уже не дрожал, жрец взял себя в руки и начал дотошный допрос. Но нескольких минут, пока тот пытался взять себя в руки Лею хватило, чтоб ускользающая мысль оформилась в идею и он начал воплощать ее в жизнь.

— Я не знаю, — маг хотел развести руками, но связанные, они лишь вырвали стон боли. — Я видел лишь небольшое темное помещение, — придумывал он на ходу, — по стенам украшенное мозаикой, — вплетал он виденную когда-то в бытность еще мальчишкой-послушником ванную комнату жреца, молясь Ворасу, чтоб за многие годы ее интерьер не изменился или чтоб Светлейший не вспомнил, кто приносил ему когда-то чистые полотенца из прачечной... Впрочем, вряд ли он вспомнит, что однажды его личный прислужник сломал ногу и несколько недель, мальчишки обретавшиеся при храме бегали за него по мелким поручениям, носили необходимые вещи и... бывали в его личных покоях, куда в обычное время им ходу не было. — Мозаика такая красивая, рельефная, — он на время замолчал, делая вид, что вспоминает, тогда только это изображение врезалось ему в память — сине-бирюзовое море, узкий перешеек и толпы народа на нем — изображение Исхода, люди с острова, тогда еще не звавшегося Раной, шли на большую землю. — Там много людей на синем фоне... — он опять задумался вспоминая, — мне бросился в глаза старик, который тащил в поводу козу...

Жреца передернуло и Лей поспешил продолжить, — а под мозаикой, ванна или бочка какая-то, — он виновато потупился, — я не помню... И в ней вы... Мертвый... — он всхлипнул, давя не то смех, не то слезы.

— Как это случилось? — допытывался жрец, но Лей не стал придумывать дальше, мало того Светлейший мог поймать его или на лжи, или возложить ответственность на кого-то из окружения, а стать причиной опалы или смерти он не хотел.

— Я не видел… — обиженно проныл он, стараясь подражать собственному поведению в детстве, — развяжите ремни, пожалуйста…

Он не ожидал, что эта просьба, прозвучавшая больше для общего антуража возымеет действие, но жрец вдруг наклонился над Леем и принялся собственноручно распутывать стянувшие локти ремни, но его радость оказалась преждевременной, ремни вновь оплели его тело, но уже не стянув локти сзади, а притянув их вдоль тела… Руки Светлейшего едва затянув последние узлы, подхватили кубок с зельем и поднесли его к губам.

— Пей, дитя, — пить не хотелось, вернее хотелось и очень, но не сонное же зелье, когда он только-только очнулся от липкого забытья навеянного им же.

— Но Светлейший, — попробовал возмутиться он, но жидкость полилась в глотку, замочила ворот рубахи и струйкой потекла по шее, а чтоб не захлебнуться, ее пришлось проглотить.