Прошлое не мертво, оно даже не прошлое

"The past is not dead. It is not even the past."

В арсенале матёрых лекторов есть такой весьма эффективный приём — «00». Что расшифровывается: «Ошарашить, а уж затем Объяснить».

Итак, внимание! Ошарашиваю:

Впервые статусом «народ», да к тому же «древний народ», «ЭТИХ» Jude наделила католическая церковь! Следовательно, ей и принадлежит патент на изобретение.

Оп-па! Смотрю — опять кто-то полез на стенку. Хорошо-хорошо. Слушайте, сидя на ней.

Мы с вами остановились на том, что католическая церковь стала обживаться в городке с ностальгическим названием Рим. Будучи заядлыми оптимистами, Люди Храма (строить так строить, «выше стропила, плотники!») стали свозить туда всё, что удалось вынести из рушащейся метрополии. Храмовую утварь, канонические тексты и заодно исторические хроники Ромеи. И продолжили выполнять свою духовную миссию. Писали новые труды по христианству, разрабатывали с папами основные положения, на которых должно было зиждиться здание новой веры. На повестке дня стоял устав и порядок богослужения в храмах.

Несомненно, что трения по поводу обрядов и толкований текстов должны были возникать. Всё-таки Люди Храма были монотеисты со стажем, а тут ещё вчерашние зевсианцы. Сами понимаете, что Таинство Евхаристии или Причащения («Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную»), действо, наблюдаемое в обрядах христианской церкви, как и мозаика, капители, химеры в оформлении церквей (см. Собор Парижской Богоматери), это рудимент язычества. И до монотеистического понимания Трансцендентности Бога тут уж неимоверно далеко. А вот это лукавое изобретение христианства «покайся в грехах и будет тебе полное прощение!». Чудный изыск, который намного усугубил авторитет церкви и её служителей. Да ещё обеспечил католиков серьёзной статьёй дохода — продажа индульгенций.

Вообще, я бы христианство классифицировал бы как «щадящий монотеизм». Этакий адаптированный, домашний, полный эмоций и надежд монотоеизмик. Правда, богов как-то вроде не один, а трое. Но в то же время все они в одном флаконе…

И всё же я уверен — то что случилось в Риме, не связано с разногласиями по части отправления культа.

Ведь что интересно! При том, что «Тысяча и одна ночь. Сказки Шахерезады» по сравнению с официальной историей католической церкви — просто кристальная правда, основные судьбоносные моменты в судьбе этой конфессии, как то же «Авиньонское сидение», тщательно зафиксированы. Сохранены даже названия произошедших событий. Другое дело, что суть их бессовестно извращена. Вот к примеру:

Разделе́ние церкве́й, также Вели́кое разделе́ние, Вели́кий раско́л и Вели́кая схи́зма — церковный раскол, после которого окончательно произошло разделение Церкви на Римско-католическую церковь на Западе, с центром в Риме, и Православную на Востоке, с центром в Константинополе (Июль 1054 года)…

Иллюстрация из пособия

«Могущество католической церкви в средние века»

Автор С.К. Алиева. Москва Издательство «Лист» 2002 год.

То есть, если очень простыми словами: одна религиозная институция, вся из себя такая крутая-крутая, просто-таки церковь в законе, взяла и побила горшки с подобной себе институцией.

А на самом деле всё здесь, начиная с даты, есть лжа и фальшак. Ведь ранее Авиньонского пленения (1309–1377 годы н. э.) этот раздел-передел случиться не мог по причине наличия отсутствия самого вероисповедания — христианства. Тот же Савл-Павел и Евангелия, как уже указывалось выше, продукция не ранее середины четырнадцатого века.

К тому же после Авиньона и убегания в городок на Тибре новорожденной церкви нужно было время, чтобы как-то приподняться. Дабы в миру заметили. Хоть каким-никаким, а авторитетом обзавестись. Причём в своей среде. Среди церквей, исповедующих именно христианство. А их ещё и в помине нет. В Восточную Европу христианство проникло лишь к концу пятнадцатого века, и то после того, как было апробировано греками.

Так что же тогда закодировано в истории католиков под термином «Великий Раскол»? Причём, что-то очень важное. Судьбоносное.

Иллюстрация из пособия

«Могущество католической церкви в средние века»

Автор С.К. Алиева. Москва Издательство «Лист» 2002 год.

Судя по последовавшим событиям, причину побития горшков отцами-основателями христианства надо искать в экономической сфере. Вы, надеюсь, не забыли, что у папов уже имелось криминальное прошлое и мотали они срок в Авиньоне по статье «финансовое мошенничество». Так что вполне может быть, что вчерашние зевсианцы, вступив в сотрудничество с Людьми Храма, решили, что они имеют право на долю прибыли от движения денежных потоков в Европе, на которых сидели «ЭТИ» Jude. Конкретно — Люди Дела. А те, конечно, удивились запросам аборигенов. И даже, думаю, недальновидно посмеялись. А что? Как-никак, они строили Европу и строили под себя. А эти — никто, ничто и звать никак. Малыши из песочницы. Эх, недооценили они роль агитации и пропаганды. Не было тогда Ноама Хомского Avram Noam Chomsky, который растолковал бы Людям Дела убойную силу манипуляции массовым сознанием.

В результате примерно между 1430 и 1450 годами Людей Храма, истинных зачинателей христианства, папы римские попросили на выход. И попросили их без вещичек. Тем более, что «вещички» (Евангелия и т. д.) оказались оприходоваными. Более того, были уже в обороте. То есть юридическим языком событие, названное «Раскол», было ничем иным как вульгарным отъёмом интеллектуальной собственности с закреплением за собой правобладания. Это было рейдерство в чистом виде. Что при этом случилось с конкретными изобретателями, знающими степень фейковости проекта «X» (христианство)? Сами они почили или их замочили? Темна вода во облацѣхъ.

Да. У римских пап не было в то время ни армий, ни денег, ни всесильных королей за спиной. Плюс все соседи волком смотрят. Ну просто беда. Ведь только-только глазки прорезались и зубки пошли…

Одним словом, католическая церковь затеяла войну за своё место под солнцем. Может быть самую первую в истории человечества информационную войну.

Война — это всегда три вопроса.

1. За что воюем?

2. Против кого воюем?

3. Способ ведения войны.

И если ответы на первые два вопроса никакой неожиданности не содержат:

1. Воюем за влияние и финансы.

2. С успешными «ЭТИМИ» Jude (см. главу третью).

…то вот ответ про способ войны… Немецкий ученый, юрист Вильгельм Каммайер Friedrich Wilhelm Ferdinand Kammeier (конец XIX века — 1959 г.) обнаружил, что почти все античные и раннесредневековые западноевропейские документы являются позднейшими подделками. А непроставленные в ожидании дальнейшей унификации даты на многих манускриптах свидетельствуют о колоссальном размахе процесса по созданию фейков. Геноссе Каммайер обозначил это явление как «широкомасштабная Операция» и сделал вывод о фальсифицированности всей древней и средневековой истории. И с ним согласны все нынешние ревизионисты. Расходятся они лишь в терминологии.

Использование термина «фальсификация» по отношению к описанию прошлого является спорным. Фальсифицировать можно лишь то, что существовало или известно: банкноты, монеты, картины художников и книги писателей, стиль которых известен. Да, фальсификация имела и имеет место в новой и новейшей истории. В случае более ранней истории правильно говорить о её придумывании. О фантазировании. Наше отдалённое прошлое не только и не столько описывалось неверно, сколько талантливо или не очень, создавалось на виртуальном уровне, выдумывалось историческими фантастами.

Но что удивляет. Никто из этой когорты ревизионистов традиционной истории, а точнее католической версии истории — Де Арсилла De Arcilla, Роберт Балдауф Robert Baldauf, Жан Гардуин Jean Hardouin, Эдвин Джонсон Edwin Johnson, Вильгельм Каммайер Friedrich Wilhelm Ferdinand Kammeier — почему-то не задались вопросом: а что стояло за этим глобальным выбросом фальшаков? За этой мистификацией? Какие цели и кем преследовались? Конечно, в каждом отдельном случае были и конкретные мотивы. Но в целом…

Смею утверждать, что это следы той самой информационной войны за гегемонию, которую повела католическая церковь. Как оказалось, она оказалась единственной на тот момент организованной силой на континенте. С высоким уровнем координации действий. Эталонной системой влияния и грабежа. Именно католической церковью была впервые осознана мощь пропаганды и агитации. Все остальные конфессии, даже нынешний ислам, малые дети по сравнению с ней, тогдашней, по разнообразию средств и безжалостности. И стояло перед католической церковью две стратегические цели.

А) Возвеличивание себя.

Б) Дискредитация конкурента и вытеснение его с авансцены. Да что там! Даже из закулисного пространства.

Удалось? Увы, удалось! На сегодняшний день (инфа 2020 года) Римско-католическая церковь (Ecclesia Catholica Romana) — самая крупная христианская церковь в мире. 1,25 миллиарда последователей. Епископов 5327. Священников 415 792. Представляете, какова капитализация этой наднациональной структуры! А если к этому добавить уровень лоббирования интересов во всех правительствах мира и во множестве международных фондов и организаций? Опять же, множество мировых массмедиа курируются как раз католической церковью.

Да куда уж больше! То, что каноническая история мира обильно нафарширована религиозными мотивами, а движущими силами её предстают исключительно религиозные предпочтения, несомненно свидетельствует — писана она католической церковью. Недаром весь мир жуёт миф, что цивилизацией он обязан именно ей.

Как решалась первая задача — возвеличивание… О! В результате той самой, упоминавшейся выше, ошеломительной авантюре — опускание в прошлое на более чем на тысячу триста виртуальных лет виртуальные же события (приход Мессии, возникновение христианства, создание церкви) — в распоряжении политтехнологов четырнадцатого века оказалось уйма виртуального временного пространства. То есть гуляй, рванина, от рубля и выше!

Вот и загуляли. В первую очередь одним махом произвели рокировку статусами. Великую Ромею с её Римом Rome на Босфоре назначили по хронологии второй (Византия Byzantine Empire), а в предшественники ей сочинили «непобедимую Западную Римскую империю» с фейковыми:

а) массой императоров

б) 26 легионами

в) столицей на Аппенинах

А кроме этого фантасты-эстеты выделили целый кусок имевшегося виртуального времени под фейк с названием «Античный период». Ох, недаром Энеа Сильвио Пикколомини Aeneas Silvius Bartholomeus (якобы 1405–1464) будущий Папа Пий Второй утверждал: «Не следует непременно верить всему написанному».

И можно, казалось бы, посмеяться над этим изобилующим массой фантастически смешных подробностей историческим анекдотом. Но это только, если не знать, к каким экономическим и политическим последствиям это привело. Ведь фейки «Западная римская империя» и «Древность католической церкви», ставшие основой нынешней традиционной истории, в которой нет места великой Ромее и её роли в цивилизации мира, обеспечили католицизм ни много ни мало, а обоснованием для его международной экспансии.

Однако оставим этот разговор на потом. Ведь в первую очередь нас с вами должна интересовать судьба «ЭТИХ» Jude. Так что давайте копнём пункт «Б» стратегических целей католиков:

«Дискредитация конкурента»

То есть как решалась задача «выращивание образа врага». Вы помните, в самом раннем тексте Евангелия от Марка, описывающем события с распятием (подробности про зачатие, рождение и дальнейший жизненный путь главного героя досочинят позже), присутствовал просто некий город. И, конечно, в нём проживало просто некое население. Была местная администрация и был представитель центральной власти. «Понт» значит «море», а «пилат» это «судья». Следовательно, Понтий Пилат — это судья Приморского района метрополии.

Имелось и некое культовое сооружение, в котором как бы набезобразничал наш главный герой. Фигурировал в этом происшествии и ренегат. Обозначен он был как «сын Симонов из Кариот». Слово «кариот», оно же «крайот» ק!ר.י-ו'ת на арамейском языке — это просто пригороды. То есть, прошу учесть — не было в ранних редакциях Страстей Христовых никакой этнической составляющей.

Но тут за дело берутся специалисты. Этот процесс я назову «Виртуальная жидизация событий, описанных в Евангелии» Judenization of the events described in the Gospel.

Итак, имеется главный герой. И ему положено проповедовать среди кого-то. Эти «кого-то», понятное дело, должны где-то проживать. И это «где-то» находится в некой стране… Первое, что делается — в «Страсти Христовы» вписывается страна — Иудея Judea. Соответственно, её народом будут иудеи Jude. И город уже не просто город, а столица страны.

«Несение креста» Иероним Босх

1515–1516 Доска, масло.57,2x32 см

Теперь герою требуются антагонисты. Мол, «вихри враждебные веют над нами». И вот вам, пожалуйста. Местная администрация — это ни много ни мало, а уже лелеющая злые умыслы верховная власть страны Иудея Judea во главе с первосвященником. А представитель центральной власти уже римлянин (см. выше и ниже про виртуальную Западную Римскую империю). Он мучается совестью, но вынужден уступить требованиям иудеев judeans.

И, чтобы уже совсем наверняка, для непонятливых, имя собственное самому подлому в мире гнусному предателю назначено: Иуда Judas Iscariot.

«Поцелуй Иуды»

Барельеф Бременского собора Bremer St. Petri Dorn

…впереди его шёл один из двенадцати, называемый Иуда, и он подошёл к Иисусу, чтобы поцеловать Его. Ибо он такой им дал знак: Кого я поцелую, Тот и есть. Иисус же сказал ему: Иуда! целованием ли предаёшь Сына Человеческого?

47 While he was still speaking a crowd came up, and the man who was called Judas, one of the Twelve, was leading them. He approached Jesus to kiss him, 48 but Jesus asked him, "Judas, are you betraying the Son of Man with a kiss?"

Там, правда, случилась неувязочка. Если все народонаселение (массовка в мистерии, орущая «Распни его!») числилось в иудеях, то, выходит, и главный герой подкачал с пятой графой (национальность). Он ведь обозначен по материнской линии как иудей и потомок царя Давида.

Почему тогдашние политтехнологи и худсовет допустили такое? А может им понравилась диалектика в постановке вопроса — мол, свои своего сдали? То бишь нате вам ещё одну подлянку в копилку «Сущность пакостного народца».

А уж для особо яростных блюстителей чистоты рядов гуляет версия, что главный герой повествования на самом деле незаконнорожденный. Что папаша ему не иудей плотник Иосиф, а набежавший римский солдат. И, учитывая, что национальность считалась по папе, Иешуа уже вроде бы ариец. В конце концов, есть ещё и миф о непорочном зачатии. Вот с апостолами хуже. Все двенадцать, как на подбор, числятся иудеями.

Я ничего не наврал? Всё ли соответствует имеющемуся сегодня в обороте Первоисточнику? Кстати, согласно глубокоуважаемому теологу Эдвин Джонсону Edwin Johnson, Евангелия, да и весь Новый Завет были канонизированы не ранее 1500 года («Письма Павла», Те Pauline Epistles, 1894 год).

Именно та давняя «Виртуальная жидизация Judenization of the events и обеспечила рождение парадигмы, которая постепенно завоюет мир. Согласно ей «хевряне-хебряне-хабиру», «жиды», короче, все «ЭТИ» Jude, уже не социальные общности, не сословия по профессиональному признаку, а:

«И стал он поругаемым народом, имя которого означает хулу»

Ау, дорогие учёные мужи, профессора и академики от истории! И вы, товарищи «ЭТИ» Jude\ Внимание, внимание и ещё раз внимание. Формулирую:

ИЗОБРЕТЕНИЕ ЕВРЕЙСКОГО НАРОДА JUDAH PEOPLE — ИННОВАЦИОННЫЙ ПРОЕКТ КАТОЛИЧЕСКОЙ ЦЕРКВИ!

И, учитывая, что событие «Приход Мессии» по традиционной хронологии граждан Скалигера и Петавиуса закреплена за первым веком нашей эры, к концу пятнадцатого века фантомная история этого виртуального народа насчитывала уже как бы полторы тысячи лет. Да к тому же, сами понимаете, что до событий с Христом этот народ должен был уже существовать хотя бы лет двести. Получается, что католическая церковь со своего папского плеча подарила этому «вредному народцу» под две тысячи лет существования. А ещё в качестве бонуса этот вымышленный народ был удостоен вымышленной же государственности. Для этого к Ветхому Завету пришпилят тот самый старательно переработанный романтический курс истории Ромеи — «Книгу Царств» — где все Хасмонеи, Изикеи-Шмузикеи уже будут числиться в иудеях judeans.

А что делать? Заявив на страницах Евангелий о существовании «ЭТИХ» Jude в виде народа, надо было его вписывать в социум того времени. Для этого был изобретён «известный иудейский историк Иосиф Флавий» с его трудами «Иудейская война» и «Иудейские древности». В них виртуальная Западная Римская империя цивилизировала виртуальный же отсталый Восток с его же виртуальными фанатичными иудеями.

Видимо, группа авторов с погонялом «Иосиф Флавий» работала с конкретными дневниками какого-то политического деятеля времён междусобойчиков внутри Ромеи, без которых ни одно государство не обходилось. И был этот персонаж сначала по одну сторону баррикад, а потом перешёл на другую. А ежели есть сюжет, фабула, характеры, то уж по этой канве можно вышивать хоть тебе крестиком, хоть тебе гладью. В результате, после старательного уничтожения всех подлинных источников, компиляции флавианцев оказались основным источником знаний про то время. Понятно, что заведомо ложным источником. Зато было убито два зайца.

1. Легитимизация фантомного вредоносного народа. «ЭТИХ» Jude.

2. Очередное подтверждение существования (на самом деле виртуальной) Западной Римской империи.

Мол, кому пришлось усмирять всех этих Маккавеев The Maccabees и изгонять зловредный народ, как не доблестным римлянам? Там, правда, некоторая заминка с изгнанием. Ибо кто же там потом восставал (см. Бар-Кохба Bar Kokhba и другие), да так, что пришлось устраивать «Изгнание номер два»?

Вот почему не был убит третий заяц? Ведь нет у Флавия ни одного упоминания об Иисусе. Вставочка про некоего Анания в связи с загадочным Иаковом, у которого-де был брат с довольно распространённым в Малой Азии в те времена именем Иисус, на свидетельство ну никак не тянет.

Да и команда, сколачивавшая — отфильтровывая для себя только на их взгляд правильное с последующим уничтожением оригинальных манускриптов — сборник Ветхий Завет The Old Testament ни разу не воспользовалась словосочетанием «еврейский народ» и ни разу не упомянула Иудею. Скорее всего, у этих творческих коллективов — христинизаторы, жидовизаторы, флавианцы и ветхозаветянцы — не было общего координационного центра.

Вообще-то всё это жульничество выглядит весьма забавно. И тянет разве что на очередной исторический анекдот. Только…

Да. Последствия операции «Виртуальная жидизация Judenization of the events» печальны. Достаточно заглянуть в список обозначения представителей популяции «ЭТИХ» Jude в разных языках мира, чтобы убедиться, что маркеры, которые изначально имели сугубо социально-профессиональный смысл как принадлежность к общностям хебре-хевре-хабиру, превратились в этнические. А с появлением модного термина «нация» и уж вовсе закрепились как индентификаторы национальной принадлежности.

— Постойте-постойте! — заявит мне дотошный читатель, — А почему в английском языке при обозначении «ЭТИХ» Jude используется слово Jew?

Ой, спасибочки вам большое за такой хороший вопрос! Ведь, это как раз отзвук вот этой самой гнусной интриги, закрученной почти шестьсот лет назад. Сами понимаете, при наличии аллюзий при произношении слова Jude — ненавистынй предатель Иуда Искариот Judas Iscariot — приличные люди в продвинутой по части этики Англии с середины XVI века, дабы не усугублять, стали при обозначении выходцев из хеврян-хебрян-хабирян использовать вместо Jude более-менее политкорректный термин Jew. Причём ещё до середины семнадцатого века путались. Было и JOW, было и IEVV. Хотя, если быть реалистами, на всех вариантах лежит всё тот же отблеск уничижительности, отчуждения. Ведь Jew — это тот же Judas, но как бы в профиль. Просто для смягчения экспрессии опустили заядлую букву «с/».

Не отрицаю известного предположения, что Jew производное от названия того самого рода деятельности, в котором преуспевали большие группы хеврян-хебрян-хабирян в разных частях мира. Речь о бизнесе с драгоценными камнями. Недаром корень слова jewerly как раз то самое jew. В ответ на ехидное замечание, что, мол, корень слова jewerly («драгоценности») будет jewel, замечу, что почему-то никто и никогда не произносит «jewel-ree». Говорят «jew-ler-ree».

Но в любом случае, определяющим моментом для возникновения этого этнонима, всё равно сказался всё тот же социальный, а точнее профессиональный мотив. Кстати, смею заметить, что в обозначении совокупности знаний о государстве, праве, и практике их применения— Judiciary, judicial — корнем слов остаётся всё тот же соционим Jude. Как и в обозначении должности судьи, так и его деятельности — judge.

Не менее показательная история случилась и с термином, используемым при обозначении «ЭТИХ» Jude в Восточной Европе.

Русское название «еврей» восходит через старославянский к древнегреческому Ἑβραῖος [hebrajos], позднее [эврэос], которое, в свою очередь, происходит от древнееврейского самоназвания ‏עִבְרִי‏‎ [иври]

«…название «еврей» восходит…» Восходит, Карл! Это же как всё запущено! Почему никто из высокоучённых мужей, пользующих весь этот набор слов — Ἑβραῖος hebrajos, эврэос, иври, «Jews», «Yud» «chevrey — Ivry» — не удосуживается заглянуть в словарь арамейского языка (ладно, хотя бы иврита) чтобы прямо-таки лбом наткнуться на уже упоминавшееся выше слово «хавер» chaver (друг). Ведь, оказывается, в арамейском языке имеется унаследованное ещё из аккадской грамматики своеобразная синтексическая норма «смихут» ס_:מ.יכו-רנ «сопряжённое состояние». С её помощью связываются между собой два существительных или числительное и существительное, что позволяет выразить наличие смысловой связи между этими двумя словами.

Так вот, представьте себе, сочетание «мы друзья-товарищи» (множественное число, сопряжённое состояние) будет звучать: «хаврей» ח_ב;ך.י־ chavrey. Вон до сих пор в местных говорах юга Украины, Нижнего Дона и Прикавказья, то есть в районах активного базирования военно-торговой компании «Рош» этот соционим сохранился как обозначение сотрудника Хеврэ. То бишь «друг-товарищ». Да и в текстах Русской православной церкви он присутствует как раз в виде «хёврей» chavrey (множ, число: «хёвреи» chavrei). Заметьте, с ударением на первый слог.

Тут я не могу удержаться, чтобы не привести чудный пассаж из книги изданной, представьте себе, уже в двадцать первом веке. (2009 год):

…завораживающее влияние Библии на клириков и мирян одной из своих основ имеют предумышленное обрезание ХЕРА в слове «еврей», дабы отождествить его со словом «жрец» и закодировать тем самым его подсознание. Ибо числовая мера слова «хёврей» уже не 44, а 67 (6+7 равно 13.1+3 равно 4).

Со временем слово стало произноситься с ударением на последний слог: «еврей» chavrey («евреи» chavrei).

Что интересно, в Танахе (Тана́х ‏תנַ»ךְ‏‎ — Первоисточник для иудаизма) буквально пару раз всплывает слово «иври».

Авраам а-Иври (Берешит, 14:13). Abraham ha-lvry (Genesis, 14:13).

Появляется оно там в записи עברי. Хотя по звучанию должно стоять ח_ב_:ך.י־. Религиозная традиция (мидраш «Пирке д-раби Элиэзер») трактует оборот «а-Иври» как «пришелец с другого берега» или, мол, у Авраама был родственник с именем Евер. Учёные же утверждают: для подобной интерпретации оснований крайне недостаточно. Что же до других гуляющих в научном и околонаучном мире этимологических изысков по поводу появления слова «иври» Yevrey, то они ещё беспомощнее.

Почему никто задумался, что в тексте таким образом было указано, что персонаж-то был не один? И что «Авраам хаврей» ח_ב_:ר.י־א_ב_:ר_יה ם Abraham chavrey значит «Авраам сотоварищи» или «Авраам и иже с ним». Тем более, что буквально в следующей строке Первоисточника сообщается, что:

И услышал Аврам, что взят в плен его брат, и снарядил он питомцев своих, рожденных в доме его, триста восемнадцать, и преследовал до Дана

То есть Авраам и триста восемнадцать бойцов иже с ним. Так что, скорее всего, «иври» есть не что иное, как застенчивое одалживание при сооружении Танаха (не ранее середины XVIII века) слова «хёврей» chavrey, пришедшего из Восточной Европы.

Apropos: Смею утверждать, что данная трактовка слова «иври» вводится в оборот впервые (Е. Г.)

Долгое время в восточной Европе для обозначения «ЭТИХ» Jude мирно сосуществали оба соционима — и «жид» и «еврей» chavrey. Причём, предпочтение отдавалось слову «жид». Потом, когда, из Западной Европы докатилась напасть жидизации Judenization со сменой соционима на этноним да с навязыванием ему ещё и негативной окраски, в оборот вошло, как более политкорректное, слово «еврей» chavrey.

Вот все клянут на чём свет стоит «Протоколы сионских мудрецов».

Дескать, такой гнусный поклёп. Но никто не задумывается, что «Протоколы» просто детский лепет по сравнению с канонизированными Евангелиями католиков, которые вслед за изобретением фантомного еврейского народа с многовековой виртуальной историей и такой же виртуальной государственностью снабдили «ЭТИХ» Jude непреходящей виной перед миром. Назначили их в козлы отпущения.

Библия — хит всех времен и народов. Самый высокий тираж изданных книг. Почти четыре миллиарда экземпляров! Получается, что у каждого второго жителя Земли имеется свой. И там толпа жёстковыйных stiff-necked иудеев Jude вопящая «Распни его!».

На естественной настороженности, а то и неприязни к пришельцу была взращена ненависть, которая стала безостановочно внедряться в умы тогдашними СМИ — бродячими монахами, проповедниками. Ритуальные убийства, кровь христианских младенцев, отравленные колодцы, Вечный Жид, обидевший Иисуса… Много чего было тогда сочинено и дистрибутировано в массы. Вон в Китае до появления иезуитов юдофобии не было. Да только ли Китай заразили…

И это лишь эмоциональная составляющая содеянного. Гораздо опаснее оказалась составляющая социальная. Дело в том, что миф о «древнем еврейском народе» и его изгнании с родины обеспечил возможность навечно закрепить в массовом сознании за «ЭТИМИ» Jude статус ПРИШЛЫЕ. При том, что существует достаточное количество свидетельств о постоянном присутствии хеврян-хебрян во всех землях на протяжении как минимум две тысячи лет, в то время, как чехарда миграций в той же Европе не прекращалась до конца восемнадцатого века. То есть «ЭТИ» Jude присутствовали в качестве колонизаторов-цивилизаторов там ещё до появления славян, вестготов, свевов и прочих племён, чьи потомки составляют нынешнее население всех этих территорий. Но, увы, эта информация была старательно закатана в асфальт.

Зато антисемитизм расцветал буйным цветом. Сам этот наукообразный термин взамен существовавших задолго до него понятий жидоедство, жидоморство ввел в оборот в 1879 году немецкий журналист Вильгельм Марр (не из марранов ли был?). Этимологически термин «семитизм» обязан Библии, унаследовавшей эту инфу из аккадских источников. Согласно ей, все народы мира происходят от трех сыновей патриарха Ноя: Сима Shem, Хама Нат а и Иафета Japheth (см. «Таблица народов». Ветхий Завет. Бытие 10:21).

Карта мира Мэтью Париса

Matthew Paris' Т-0 тар of the world

Три части мира Азия (вверху), Европа (слева) и Африка (справа) с указанием населяющих их народов:

Сима, Хама и Иафета Shem, Ham, and Japheth

(датирована 1255 годом)

Правда, если следовать букве, то Сим — это прошедшее через эллинов с их дефектом речи (замена шипящего звука на свистящий) имя старшего сына Ноя — Шем שם. И тогда слово «антисемитизм», согласно лингвистике, должно звучать как «антиШемитизм» Antishemitism. Но, учитывая, что более восьмидесяти процентов популяции «ЭТИХ» Jude в мире составляют ашкеназы, потомки Иафета יפת, то скорее всего, термин должен звучать «антиашкенизм» antiashkenism.

Apropos: Смею утверждать, что термины «антиашкенизм» antiashkenism, антифиникиизм antiPhoenicianism вводятся в оборот впервые (Е. Г.)

Хотя всё-таки самым точным будет слово «юдофобия» Judophobia. Автор термина врач-психиатр из Одессы Леон Пинскер (1881 год). А так как под соционим Jude подпали в Европе все выходцы из Ромеи (см. главу третью), то по сути дела оголтелая, существующая уже буквально на уровне подкорки, юдофобия Judophobia масс — это растворившийся в обществе антифиникиизм верхушки. Стремление уничтожить не только успешного конкурента, но и, вообще, следы Ромеи.

Уверен, юдофобию давно пора внести во все медицинские справочники как опасное психическое заболевание. И не делается это только по причине боязни лавинообразного переполнения психических клиник.

Способствовали ли развитию юдофобии своим поведением сами «ЭТИ» Jude? Полагаю, что да. Понятно, что не осознанно. Но по сути всем своим существованием, всей своей закрытостью — гетто, бизнес, торговля, опережение по социальному развитию… Это не могло не вызывать неприязнь окружающего мира.

О! Смотрю, тут на меня уже идут стройными рядами. Мол, по какому праву я распространяю клеветнические измышления?! Позволяю усомниться в реальности прихода Мессии. И к тому же порочу честь всемирно признанной, неимоверно общественно значимой институции — Римско-католической Церкви (Ecclesia Catholica Romana) — без участия которой невозможно представить прогресс человечества.

Ну, кажется, самое время припомнить Испанию. Жаркое солнце. Девушка восемнадцати лет на выданье, которой сватают да сватают женихов. А она крутит носом. Уж очень ей приглянулся соседский парнишка на год моложе. Но если бы только проблема с разницей в возрасте. Дело в том, что этот юноша приходится ей троюродным братом. А такой брак не положен. Да и сводный брат девушки категорически против. Вот и терзаются влюблённые.

И надо же! В духовники к девушке подворачивается монах из бог весть какой малоизвестной в то время религиозной институции. Какие-то фиг его знает… Католики, что ли. А монах — на тебе — оказался шустрым и всё обустроил. Юношу привезли под видом купца. И под покровом ночи была проведена церемония бракосочетания. Заметим, по обряду католической церкви:

Перед богом объявляю вас мужем и женой соединенными священными узами брака!

Ante Deum sponsum te pronuntio et coniugem, sacris coniugii nexibus iunctas! (латынь)

Влюблённые на седьмом небе от счастья. А сводный брат в гневе. Но тут ему под нос — бац! — подписанный как никак, а главой этой самой католической институции документ. Мол, так и так, наша конфессия сей брак освящает.

И всё как бы потихонечку утрясается. Ан нет. Через пару лет когда молодая супруга на сносях и вот-вот должна родить, всплывает инфа, что документик-то фальшак. И во весь рост встаёт вопрос — каков будет статус родившегося младенца? Но тут подоспели выборы в той провинциальной религиозной институции и её новый не в пример бывшему сообразительный руководитель выписывает свежий документик с тем же текстом, но удостоверяет его своей святой подписью и святой же печатью. Все пляшут и смеются.

— Ой, — хмыкнете вы, недоверчивые мои читатели. Дескать, это же автор нам шекспировскую «Ромео и Джульетта» пересказывает. Только со счастливым концом.

Ну что вы?! Я здесь не для того, чтобы романы «тискать». Я факты излагаю. Погуглите. А то и «Британику» полистайте. Трепетную девушку звали Изабелла. И была она наследница королевского престола Кастилии. А юношу звали Фердинанд. И являлся он сыном короля Арагона Хуана II. И родившаяся у молодых супругов, в дальнейшем королевы и короля Кастилии и Арагона, дочка станет королевой Португалии. Сводный же брат Изабеллы — Энрике IV король Кастилии и Леона (1454–1474 гг.), последний монарх, носивший этот титул, до объединения Кастилии и Арагона.

Свадебный портрет

Изабелла I и Фердинанд II Арагонский (их предшественник на троне: Хуан II Безверный. Их преемница на троне Хуана I Безумная)

Сообразительный руководитель конфессии — это Папа Римский Сикст IV. А ушлый духовник, который на свой страх и риск провернул всё это дельце с бракосочетанием и фальшивым разрешением, Альфонсо Каррильо де Акунья дослужился потом до должности архиепископа Толедского.

Это же как удачно, что католическая церковь все вехи своего непростого пути старательно документировала! Понятное дело, всё разукрашивалось и камуфлировалось враньём, но факты выпирают сквозь эту пелену. Одно удовольствие качать по таким косвенным! Тем более, что вся эта романтически-политическая история ни много ни мало, а пролог к большим событиям.

Дело в том, что в описываемые времена папы римские, как вы помните, влачили жалкое существование в городишке Рим на Тибре. Эх, поторопились они побить горшки с Людьми Храма. А значит, и с Людьми Дела. А тут ещё и соседи — вольные портовые города-государства: Неаполь, Генуя, Венеция, Равенна, Флоренция и их союзники Сицилия с Корсикой — поглядывали на них искоса. Не нравились им эти выскочки, Не столько с их новомодным верованием, как с неуёмным желанием пристроиться к чужим финансовым потокам.

И тут такая удача! Благодаря авантюрности монаха и сообразительности Папы Сикста IV новорожденная католическая церковь вытянула выигрышный билет — обзавелась своими личными монархами. И те, признательные, сразу позвали пап к себе. Мол, чувствуйте себя как дома.

В традиционной истории, (точнее, католической версии истории) появление католической церкви на полуострове получило гордое название — Реконкиста (исп. reconquistar — отвоевывать, возобновлять). И представлено это событие как «длительная освободительная борьба христианских народов Пиренейского полуострова против мусульманских мавританских (арабских и берберских) завоевателей, совершивших в своё время Конкисту (исп. conquistar— завоёвывать).

Только вот нескладуха. Христианства до Павла и Евангелия, а это не ранее как четырнадцатый век н. э., не было вовсе. Как и не было до шестнадцатого века мусульман. Да и ни о какой единой для всей Испании церкви, еретической или канонической, еще не могло быть и речи. Наличествовали хебряне Jude со своим монотеизмом, а для всего другого населения это был период дохристианского расцвета язычества.

Так что так называемое христианское завоевание Испании и Португалии, а точнее захват земель и всего, что на них находилось под видом крестового похода за истинную веру, она же христианская, было совместным экономическим предприятием католической церкви и королей Кастилии и Арагона. Существовал церемониал занятия территорий: cum cornu et albende de rege, то есть под звуки труб и с развернутым королевским стягом. Подобная торжественность не годилась для пустынных территорий; с другой стороны, ее нельзя считать пустой формальностью. Она олицетворяла установление религиозного, политического и социального господства и этому, понятное дело, соответствует термин «Конкиста».

Скромное напоминание о том, что христианство завоевавшее мир, немного отличалось от того, что называют христианством сегодня.

Кинжал с ножнами испанского солдата 17 века МИЗЕРИКО́РД (франц, misericorde — милосердие, пощада)

Кстати, частица «ре-» неимоверно обожаема католиками. Ею просто-таки изобилует сочинённая ими версия истории мира. РЕконкиста, РЕформация, РЕнессанс и прочие «ре». Они даже слово religio аккуратненько присвоили, придав ему сакральный смысл: набожность, святыня, предмет культа. Хотя термин «РЕлигия» обозначает лишь повторное объединение групп людей на существовавшей ранее идеологической платформе.

А Конкиста шла успешно настолько, что

2 января 1492 года под натиском королевских войск Изабеллы и Фердинанда пало одно из наиболее процветающих государств южной Андалусии, Гранада. Во ознаменование победы Папа Александр VI присвоил королевской чете титул католических королей.

Первые католические короли, Карл! Первые! Гражданам, возражающим против применения количественного прилагательного «первые», прошу — «вынь да положь» — предъявить нам имя какого-нибудь реального, а не придуманного монарха (коих в традиционной истории тьма) из более раннего периода, удостоенного такой почести. Ведь если верить папам римским, что католическая церковь зародилась по принятой хронологии в первом веке от Рождества, то на что потрачены были целых пятнадцать веков, если Изабеллочка с Фердинандом оказались первыми?! То есть Папа Александр VI, сам того не подозревая, проговорился, обозначив реальную дату вступления своей конфессии в возраст отрочества. Так что, граждане недоверчивые, съешьте на здоровье и другой выше использованный эпитет по отношению к тогдашней католической институции: «новорожденная».

Что же до благодарных свежеиспечённых католических монархов, то с подачи Папы Римского и иже с ним они сделали следующий шаг. Ведь аппетит приходит во время еды. 31 марта 1492 увидел свет Альгамбрский эдикт, иначе Гранадский эдикт (исп. Edicto de Granada) — указ королевских величеств Фердинанда II Арагонского и Изабеллы I Кастильской об изгнании со всех территорий их королевств хебрян, которые до 31 июля этого года откажутся принять христианство.

Ситуация для столь решительного шага с точки зрения католических монархов да и пап римских сложилась на тот момент благоприятная. Именно в этот период, в результате наплыва в Хебрэ «Сфарад» беженцев из коллапсирующей метрополии со своими капиталами, полуостров переживал экономический расцвет. Понятно, что эта территория стала лакомым кусочком. Зоной Комфорта. И, как следствие, туда стягивались мигранты со всей Европы. Те самые, всегда готовые к безобразиям, ПОнаехавшие!

Именно на них, ничего не знавших о значении хебрян в становлении страны, их вклада в цивилизацию, рассчитывали католики и аборигенная знать. Ведь главный инструмент всякого зла — отсутствие верной информации и количественное преимущество. Да ещё к этому королевская армия была закалена в боях за Гранаду и военные формирования хебры «Сфарад» не смогли бы ей противостоять. А Ромеи за их спиной уже не было.

Если развеять напущенный религиозный туман, становится ясно, что это был наезд с сугубо корыстными целями на торговую компанию «Сфарад» и, соответственно, на прибившихся к ней беженцев из Ромеи. Задуманный папами римскими и узаконенный их ставленниками. Классическое рейдерство прикрытое фиговым листком указа. Почитайте его. Он есть в архивах. Жутко смешно. Уж очень поэтичен этот тупой по части мотивировок текст.

Подлинный текст Альгамбрского декрета от 31 марта 1492 года с королевской печатью и подписями короля Фердинанда и королевы Изабеллы.

Изгнание из Испании, а затем и из соседней Португалии, до сих пор одна из главных страниц в мартирологе бед канонической еврейской истории, писанной, кстати, не ранее конца XVIII века. Во всяком случае это событие по драматизму стоит в ряду с мифом «Гибель Иудеи и разрушение Храма».

Изгнание иудеев из Испании

Миниатюра из манускрипта XVII века неизвестный художник

Только не надо рисовать себе жуткую картину казней и костров. Всё было в рамках тогдашних приличий. Изгонялась структура — торговая компания и её сотрудники с семьями. Причём, всё было демократично. Мол, решайте сами. Креститесь, и вы в шоколаде. Никуда не надо ехать. И всё ваше состояние остаётся при вас. А если нет, тогда «чемодан, вокзал». При этом, несомненно, в указе была секретная часть, в которой было прописано, что в чемодане может быть только смена белья. А вся недвижимость, принадлежавшая и самой корпорации, и её сотрудникам, а также прибывшим беженцам из Ромеи (см. выше) — замки, дворцы, виноградники, земли, ремесленные производства, рудники и капиталы — переходят в пользу казны. Чьей? Ну, если официально, то королевских величеств Фердинанда II Арагонского и Изабеллы I Кастильской. А если всерьёз, то, конечно, в пользу казны римских папов.

Дорогой читатель, отбросьте навязанный стереотип, что, дескать, культура Средних Веков была религиозно ориентирована. Что для католической церкви главное было взять и обратить всех и вся в христианство. А «ЭТИМ» Jude важно было не изменить вере предков.

Религиозный фанатизм присутствует только в версии истории, написанной католиками. Сами понимаете, объяснять происходящие в мире процессы противостоянием вероучений — парадигма, навязанная религиозными институциями с целью сокрытия истинных сугубо экономических целей. А ещё прекрасный способ ввести в истерику, человеческие массы используемые затем в качестве инструмента экспансии (читай «пушечного мяса»). Причём у каждой особи в этой массе тоже ведь свои экономические интересы, Поживиться.

Взять те же так называемые крестовые походы. Ведь не за телом же Господним тащились рыцари, а за остатками былого богатства Ромеи. А обозвал налёты, которые на самом деле пришлись на конец XV и на весь XVI век, «крестовыми» и придумал их цели — плащаница, «Чаша Грааля», «Копьё Лонгина» и всякое такое — только в конце семнадцатого века иезуит Луи Мэмбур. «Корысть» написано на хоругвях всех вероисповеданий. Конкретная материальная или опосредствованная.

Короче. Принятие христианства в те времена было в первую очередь социальным актом. То есть в этом случае индивидуум тут же подпадал под юрисдикцию местной, окормляемой католической церковью власти. Для персонала Хебры, которая в Испании, как и остальные в других регионах Ойкумены, до тех пор обладала правом экстерриториальности, это означало потерю такого права. Думается, что и все другие того времени известные эксцессы под названием «изгнание иудеев» это всё то же лишение «ЭТИХ» Jude статуса независимости, автономности, суверенности с обязательным последующим ограблением.

И не надо шить сюда «страдание за веру». Не устаю повторять: евреев как народа, как этноса не было. Иудаизма не было. Перед выбором были поставлены просто сотрудники Хебры «Сфарад», существовавшей в этом краю не менее тысячи лет, чьи топонимы носит всё вокруг, начиная с названия страны, которую, в принципе, она же и создала. Всё просто. Так что всё на самом деле было просто. Или «ЭТИ» Jude крестятся, а значит, обменивают свою суверенность на возможность сохранения своего бизнеса, финансов и права по-прежнему жить и функционировать в уже привычном ему пространстве. Или в случае отказа они получают статус «нон грата» с последующей конфискацией имущества и депортацией.

Это был грабёж. Неслыханный по наглости и масштабам. Именно по этой же схеме пройдёт процесс ариизации собственности (Arisierung) в нацистской Германии — заморозка банковских счетов, изгнание из любого бизнеса, отъём предприятий и конфискация имущества у «ЭТИХ» Jude и передача всего государству и лицам арийского происхождения.

В конце же пятнадцатого века, можно сказать, первая столь масштабная, до безобразия хорошо организованная операция по дерибану хебрянской Jude собственности была проведена под чутким руководством папов римских. Вы же помните, у католиков имелся опыт отъёма. Правда, тогда это у них отнимали…

А тут ещё король Португалии Мануэл Первый очнулся. Убедившись в успехе проведенной соседями акции, он проделал этот же финт с хебрянами, находившимися на его территории. 5 декабря 1496 года был подписал указ аналогичный испанскому. Правда, срок на раздумье Мануэл Первый дал побольше — до конца октября следующего 1497 года.

— А как же марраны, они же «конверсо», они же «баптисто»? — скажете вы. — Ведь раз они крестились, то у них ничего не отняли.

Ну да. Расскажите своей бабушке. Эти новообращённые, увы, пролетели, как фанера. Изначально им показалось, что, таки да, они ничего не теряют. Ведь вроде остались на месте. Домашний очаг, дети. Дела идут. Благодаря своим знаниям и опыту марраны занимали важные государственные посты. Брали себе жен из благороднейших аборигеновых испанских семей и становились не только грандами и кузенами королей, но даже епископами и архиепископами. Среди потомков этих марранов — генерал Франко и Иосиф Броз Тито. Да и Сервантес Михаэль Сааведра — автор «Дон-Кихота» — из потомков «ЭТИХ».

Во всяком случае, думаю, им никто не кричал тогда: «Вероотступники!». Для рядового неискушённого в теологии хебрянина христианство было тем же монотеизмом. Вон, российские интеллигенты из «ЭТИХ» Jude, собиравшиеся вокруг уважаемого отца Меня, были убеждены, что это не никакое не предательство, а модернизация Веры.

Так и марраны, они же «конверсо», они же «баптисто», думали: «Мы же по-прежнему верим в Мессию. Просто католики рассказывают, что он уже приходил. А то, что отдых не в субботу, а в воскресенье… Тот же седьмой день. Просто от чего отсчитывать. В конце концов, вероисповедание понятие относительное, а своя жизнь абсолютна».

Всё это так. Только Альгамбрский эдикт, как и указы португальского короля, оказались двухходовочкой, разыгранной иезуитами. Помните эротичный анекдот-притчу:

К раввину приходит девушка и говорит: «Рабби, у меня первая брачная ночь. Так мне ложиться в рубашке или без рубашки?» А потом приходит молодой человек и говорит: «Рабби, завтра денежная реформа. Так мне забирать деньги из банка или оставить?» Рабби подумал и говорит: «Девушка, что вы ляжете в рубашке, что вы ляжете без рубашки, вас поимеют. Молодой человек, это и к вам относится».

Дело в том, что с христиан, которые находились под юрисдикцией католической церкви уже можно было спрашивать по всей строгости. Так что марраны и конверсо оказались объектом пристального внимания инквизиции. И чем богаче они были, тем выше был шанс предъявления им обвинения в мнимом переходе в христианство и тайной приверженности своей старой религии. За годы правления инквизиции в одной только Испании при злополучном Торквемаде (поговаривают, что он тоже был из «конверсо») было казнено не менее двух тысяч марранов. Почти такое же число пострадавших числится за инквизицией Португалии. При этом, сами понимаете, имущество казнённых конфисковалось.

Так что не мытьём, так катанием, но значительная часть недвижимости и капиталов, принадлежавших компании «Сфарад» её сотрудникам и примкнувшим к ним ранее беженцам из Ромеи было отнято. Эта акция католической церкви значительно обогатила папскую казну, среди источников пополнения которой были торговля индульгенциями, продажа церковных должностей, сбор крестоносной десятины и «аннатов» (поборов, взимавшихся с лиц, получавших от папы «пребенду» — право на получение дохода с церковной должности). То есть папы римские, как и Остап Бендер, знали «четыреста сравнительно честных способов отъёма денег», но столь богатого улова у них не было.

Что же касается хебрян, выбравших свободу, то всё-таки это был Убёг полегче, чем исход из рушащейся метрополии, когда стоял вопрос жизни и смерти. Тут, правда, сроки поджимали. Указ в Испании вышел в марте, а делать ноги надо было до 1 августа. Опять же, довольно значительная часть хебрян всё-таки подалась в марраны-конверсо. А остальные, не согласные попасть под юрисдикцию набежавших как чума на Иберийский полуостров папов, поднялись с насиженных мест. Кто к родне и компаньонам на северное побережье Африки, в Марокко и Тунис. Кто к соседям в хевру «Цафар» (Франция) или ещё севернее, к хевре «Ашкеназ» (об этом ниже). Кто в Грецию или в Персию, в Йемен. И там везде, представьте себе, как-то после этого случился экономический подъём.

Ну, а многие просто-таки вернулись на земли бывшей метрополии Ромеи. То бишь, в Константинополь и его окрестности. По приказу тогдашнего султана Баязида II аккурат к первому августа 1492 года турецкие корабли подошли к испанскому порту Кадес. Там их уже ждали тысячи беженцев.

— Как вы можете называть мудрым королем Фердинанда Арагонского, — удивлялся тогда султан, — того самого Фердинанда, который сделал бедной свою страну и обогатил нашу?

И таки да. В шестнадцатом веке Отоманская империя буквально расцвела. Вместе с беженцами пришёл и язык «ладино» (старокастильский), ставший называться «джудезмо» или «джидио».

Кстати, в эвакуацию откочевал и сам соционим «Сфарад» ספרד. Именно сефардами Sephard станут называть всех потомков хебрян, выходцев из Испании. И ветвь возникшего в XVIII веке иудаизма раввинского толка, прижившаяся среди них — свои примочки в литургии, свои мудрецы — тоже станет зваться «сфарад» Sephard.

Был ещё один маршрут Исхода, стеснительно умалчиваемый историографами. Что тебе еврейскими, что тебе католическими. А ведь это же сплошная экзотика! Взгляните на карту Исхода хебрян компании «Сфарад» с Иберийского полуострова. Видите слева крайняя стрелочка со туманной надписью A las Americas (,испанский: В Америку). Вот-вот.

Карта Исхода хебрян компании «Сфарад» с Иберийского полуострова

Как уже упоминалось выше, Атлантический океан с его островами вплоть до обоих Америк входил в сферу деятельности Хебры «Сфарад». Так что некоторая часть хебрян отплыла туда на свои форпосты и там обустроилась. Как? Вы не слышали о еврейских пиратах?! Представьте себе, суда, на которых перехватывались испанские караваны, везущие золото из Америк, назывались ни много ни мало, а «Щит Авраама», «Пророк Шмуэль», «Царица Эстер» и так далее. И по большому счёту эти акции были идейно обоснованы. Ограбленные возвращали своё. Тем более, что испанцы колонизировали обе Америки по плану разработанному ранее хебрянами (проект «Эльдорадо»).

В знаменитой «Битве у залива Матанзас» (сентябрь 1628 года) на севере Кубы голландская эскадра адмирала Пита Питерзоона Хейна захватила крупнейший в истории флот с грузом испанского золота и серебра, шедшего из Южной Америки в Испанию. Стоимость добычи в сегодняшнем эквиваленте превышала миллиард долларов. Захват груза привёл к резкому скачку цен на серебро во всем мире и почти поставил Испанию на грань банкротства… План операции был разработан сефардом, бежавшим из Португалии, Моше Коэном Энрикезом, официально нанятом голландцами на службу во время «80-летней войны» за независимость Нидерландов от Испании.

Между прочим, первыми «ЭТИМИ» Jude, упоминаемыми в исторических источниках, на территории обоих Америк были как раз выходцы из Хевры «Сфарад». Сефарды. Ашкеназы подтянулись значительно позже. Кстати, именно сефард — филадельфийский бизнесмен Хаим Саломон — стоял во главе заговора по выводу американской колонии из-под финансовой зависимости Англии. Эпизод этот в истории называется «Война США за независимость». И представьте себе, именно Хаим Саломон нанимал для ведения боевых действий генерала (тогда ещё полковника) Джорджа Вашингтона. Да и провокацию известную как «Бостонское чаепитие», судя по всему, проплатил тоже он. Экономика рулила и рулит миром! К слову, Че Невара и Фидель Кастро были сефарды.

А возвращаясь к событиям на Иберийском полуострове, вспомним, что хебряне сдавали при вступлении на службу тест на предприимчивость. Так что были среди них весьма ушлые ребята, не успевшие — печалька — свернуть свои дела до 1 августа 1492 года и решившие замараться-замарраниться. Позже, когда ажиотаж с крещением сбавил обороты, эти шустрики осторожненько отофшориливались и ночами, под плеск волн, отплывали (см ниже про «Смуглую леди») в более щадящий политический климат, где католики вели себя пока что скромно и прав не качали. В те же Венецию, Геную, Неаполь. А ещё на север в Хебру «Ашкеназ» (см. ниже).

А Испания, выдворив Хебру, приступила к колонизации Америки. Причём, как уже упомянуто выше, руководствуясь логистикой разработанной задолго до этого хебрянами (проект «Эльдорадо»). Расчёты «ЭТИХ» Jude оказались верны. Из-за океана пошло немерено золота и серебра. Вот только к тому времени авторов проекта в стране уже не наблюдалось. Разбогатели ли в результате всего Испания и Португалия? Нет. Постепенно скукожились в отсталые аграрные провинции. Зато обогатилась и окрепла католическая церковь.

К слову. В пользу версии, что название материка «Америка» слово арамейское, пользуемое Хеброй «Сфарад», говорит тот факт, что испанцы очень долгое время не соглашались называть Америку Америкой. Даже в 1627 году, то есть через 135 лет после экспедиции Колумба, испанские чиновники требовали запретить пользование «любой картой, на которой начертано имя «Америка». Лишь к концу XVII века испанцы наконец-то согласились переименовать свои «Западные Индии» в «Америку».

Ну а Испания ещё очень даже успела услужить папам римским. Буквально на штыках её армии они вернулись на Апеннинский полуостров. Называлось это «Итальянские войны» (1494–1559). После них на большей части Апеннин, включая юг, Сардинию, Милан, Геную, установилось господство Испании. Территории сохранили органы самоуправления, но вице-короли и губернаторы назначались в столице Испании, в Мадриде. Таким образом были прищучены все задорные соседи папов — неаполитанские, генуэзские, венецианские.

Но всё равно при этом никакого энтузиазма масс по части христианизации не наблюдалось. Мол, да, с Христом это задушевная история. Принял смерть за грехи наши… Но вот для недавних язычников с их привычкой к культу Афродиты или Деметры, а то и Персефоны Дева Мария была как-то ближе. Во всяком случае, никто не торопился захристианиться. Зато потом, на тебе, итальянцы станут самыми ярыми католиками на свете. Но всё равно у них на первом месте Дева Мария!

А папы, вернувшись в Рим, стали всерьёз обустраивать свою штаб-квартиру. Назвали свой поселок Ватиканом. Есть куча толкований этого названия. И все они не выдерживают критики. Я же смею высказать предположение, что страсть к удревлению всего и вся охватила папов до такой степени, что и свою резиденцию они обозначили арамейским словосочетанием כאן ו_זת.יק, где ו_זת יק «ватик», что значит «древний», «старожил», а כאן «кан», что значит «здесь», «тут», «вот».

Фрагмент карты римского метро

Более того, тогдашние католические специалисты по фальшакам соорудили «Вено Константиново». Речь идет о дарственном акте ни много ни мало, а IV века н. э. (по хронологиии Скалигера — Петавиуса), согласно которому Константин Великий, правитель Ромеи признает главенство римской церкви, а Ватикан — ее собственной территорией. При этом изготовители этого манускрипта упустили из виду, что вообще-то папами старательно внедряется в умы масс версия о первичности Западной римской империи, и, соответственно, вторичности Константина.

Константин I ведёт под уздцы коня, на котором восседает папа Сильвестр I Фреска капеллы в римском монастыре Санти-Куаттро-Коронати

Тут я слышу, читатель затопал ногами. Мол, ну до чего же нахален этот автор! Взять и усомниться в древнем документе!

Ни в коем случае не пытаюсь навести тень на плетень. Вот вам подтверждение моих слов.

Вено Константиново (Donatio Constantini) — подложный дарственный акт Константина Великого римскому папе Сильвестру. Факт фальсификации документа доказал итальянский гуманист Лоренцо дела Валла еще во второй половине XV века. После этого римские священнослужители еще пару столетий пытались утверждать, что это подлинник, но потом все-таки признали, что Вено Константиново — подделка.

Понятно, что реальный Константин Великий (Великий настолько, что в его честь был назван легендарный город на Босфоре и это название продержалось восемьсот лет) слыхом не слыхивал про селение, затерявшееся в глухомани Апеннинского полуострова и про какой-то занюханный религиозный кружок. Жил-то он задолго до этого.

Так что если бы не игра случая, так и остался бы до сегодня задрипанный посёлок городского типа на речке Тибр. Две-три траттории с пиццей и домашним вином. Но видите, всё сложилось по-другому! В Ватикане был утверждён папский престол. Церковь стала громко зваться «Римско-католическая». И приступила она к внедрению в умы широких масс своей версии истории мира, где в центре поместила себя, родимую.

И, соответственно, первым зданием, к возведению которого приступили в посёлке, был собор (1506 год). Кстати, стоит заметить, что все соборы, как тогда было принято, строились с оглядкой на Собор Софии, возвышавшийся в Риме на Босфоре. Сравните фасончик. Есть мнение, что главный храм Ватикана — собор Святого Петра — вообще до какого-то периода звался Собор Софии. Ведь не надо забывать что полным ходом продолжалось внедрение мифологемы «Рим — столица Западной Римской античной империи». Требовались доказательства и желательно поувесистей. Вот поэтому одновременно с возведением храма было затеяно огромное строительство вокруг. В ударные сроки были возведены Колизей, Форум и прочие здания — реплики архитектурных сооружений Ромеи. Причём руинообразность им придавалась изначально. Дескать, следы разрушений пронёсшихся столетий. А что? Такая страсть у католиков — всё удревнять. Конечно это было посложнее, чем обветшать фейковые манускрипты. Но, как видите, строители справились. Во всяком случае серьёзные археологи знают, что арена Колизея по прямому назначению (бои гладиаторов, травля диких зверей, театрализованные представления) никогда не использовалась. Да и огромный амфитеатр как бы полуразрушенный, а на самом деле аккуратно недостроенный, не функционировал по прямому своему назначению. Декорация.

Сами понимаете, воздвигали всё за денежку, добытую в Испании. То бишь на награбленное у Хебрэ «Сфарад». Так что, получается, и в этом событии, пусть и опосредствованно, а «ЭТИ» Jude поучаствовали.

А между тем Испания подустала. И тогда папы римские взяли в оборот австрийскую ветвь династии Габсбургов Habsburger. Именно они стали следующими удостоенными титула «католические короли». И теперь уже порядок на Апеннинах уже продолжила обеспечивать Австрия.

Ох, недаром же вечнозеленое растение-полупаразит омела, растущее на деревьях и питающееся их соками, так почитаемо католиками. Вплоть до того, что стало символом католического Рождества. А всё просто. Уж очень похоже поведение католической церкви на протяжении своего существования на поведение омелы.

Всё это время иезуиты продолжали мифотворстовать. Западная Римская империя, античность и всякое такое, типа «Рим вечный город» Urbs Aeterna. Тут им пригодился прихваченный в Кастилии язык ладино. Причём с помощью некоего Стефана (в дальнейшем канонизированного за свой стартап в святые) этот самый кастильский был усугублён новой прописью буков и грамматикой до такой степени, что с этими своими имперфектумами, перфектумами иплюсквамперфектами совсем перестал быть разговорным. Речь идёт о латыни.

Собор Святого Стефана в Вене (нем. Stephansdom, в просторечии Steffi)

Так её ведь не для «поговорить» сочинили, а чисто для фиксации правильной (!) информации. Правда, в запарке на латыни начали читать молитвы и несколько веков терзать бедных школяров в гимназиумах. Более того, как-то так сложилось, что этот язык сих пор держит в заложниках биологов, медиков и тех же историков.

Но зато он послужил во славу католикам в деле затачивания под себя истории мира. Начиная с конца XV века и на протяжении XVI–XVII веков всю накопившуюся к тому времени историческую информацию старательно переписали на латыни. При этом шустрые писуны-цензоры сотворили с текстами такое…

Что курили эти фантасты-монахи, что пили, какие грибочки ели? А если ещё учесть их либидо, сошедшее с ума из-за положенного воздержания. К примеру императрица Мессалина — явно плод сексуальных фантазий измученного целибатом католического монаха. Или тот же Нерон с его пятнадцатью скандальными поступками…

Нерон смотрит на горящий Рим Художник Карл Теодор фон Пилоти. 1861 год.

Хотя отказать в таланте некоторым из тех сочинителей никак нельзя. К примеру, вот это «И ты, Брут!» вполне достойно антологии мировой драматургии. Опять же неуёмный Калигула с его конём в сенате. Да и всякие Антонии и Клеопатры… Правда, эти графоманы Анциаты и Светонии, войдя в раж, заставилисвоих персонажей говорить таким гекзаметром, что нет никаких сил. Причём всё на латыни. Ведь её возникновение тоже было отправлено взад веков на десять. Чтобы в тех виртуальных временах было на чём общаться виртуальным же римлянам.

Во всяком случае главная цель католической церкви оказалась достигнутой. История мира была переписана по папским лекалам. После чего все исходные материалы были старательно уничтожены. Так что напрасно кто-то ждёт открытия архивов библиотеки Ватикана. Вообще, судя по темноватой истории этой организации, не была она никогда библиотекой, а, выступая в роли яркой приманки, на самом деле являлась координационным центром по отслеживанию, сбору, перлюстрации и уничтожению манускриптов. Вон, в 1559 году Римско-католической церковью был учреждён «Индекс запрещённых книг» (лат. «Index librorum prohibitorum»), согласно которому осуществлялась цензура печатных изданий всего западного христианского мира.

Свежеиспечённые хроники получили звание Анналы. Потому как «год» на латыни annus (прошу принять во внимание, что букв п две, а не одна). А множественное число — «года» — будет annales.

Тит Ливий «История от основания города» «Ab Urbe со nd ft а»

Улыбку вызывает старательное перечисление в Анналах в хронологическом порядке полутора сотен императоров фейковой «античной империи», их соправителей и регентов. А ещё умиляет список жён римских императоров, который, судя по предисловию, включает тех женщин, на которых они были женаты до получения титула. Забавно, что в конце перечисления имеется примечание: «Жены претендентов и самозванцев, которые не имели значения в истории Рима, в списке не учтены».

— Фантазируете. — процедит очередной морщащийся читатель.

Что вы, что вы, господа. Я просто оперирую очевидностями, в которых нет места вымыслам о всяких Публиях Сервилиях, братьях Тиберии и Гае Гракх и прочих глупостях, которые, увы, до сих всерьёз воспринимаются даже в научном мире. Это же подумать только — вот так почти шестьсот лет дурить мир!

Ну да чёрт с ними, с королями, императорами, омелами-шмомелами, безумными переписчиками и другими подробностями экспансии католической церкви в мире! Вообще, многие хроники войн в Европе (хождения уголовных феодалов из одного угла континента в другой с одной целью — пограбить) писаные даже без участия католиков, по уровню натыканных туда мистификаций, обусловленных социальными и религиозными заказами, напоминают мне «Швамбранский гимн» из книги славного писателя Льва Кассиля «Кондуит и Швамбрания»:

В конце концов, в мои планы не входит ковыряние в фейковой истории мира с выискиванием зёрнышек правды. Не потянуть в одиночку. Ни мне, ни кому другому. Это требует усилий целой армии ревизионистов. У меня же намерение простое — отследить дальнейшую горестную судьбу «ЭТИХ» Jude в бурном мире.

Так что давайте вернёмся к фазе Исхода хебрян из Испании. Приглядимся к северному маршруту.

Карта Исхода хебрян компании «Сфарад» с Иберийского полуострова

Вот-вот. Определённая часть хебрян, как видите, двинулись к своим в зону функционирования Хебры «Ашкеназ». Пусть и холоднее, но… Как я уже упоминал, между хебрами-хеврами-хабирами и в отношениях их с метрополией была уже обкатана система ссуд, кредитов и рынка ценных бумаг. В обороте были аккредитивы и банковские гарантии, обеспечивающие возможность проведения финансовых операций, не взирая на расстояния между субъектами. Так что пусть хебряне Jude были выпущены из Испании без наличных капиталов и даже фамильных драгоценностей, но трезвые Люди Дела отофшорились до того как. А кому-то удалось отофшорить в отпущенные Альгамбрским эдиктом четыре месяца. Так что в Хебрэ «Ашкеназ» «ЭТИ» Jude с Иберийского полуострова прибыли не совсем уж голые и босые.

Доказательства? Экономический расцвет Северной Европы! Ожили Голландия, Бельгия, Германия. Расцвет ремёсел, финансов, торговли, строительства.

Уже спустя сто лет в 1600 году в Англии по примеру ромейских хевр-хебр-хабиру была создана Британская Ост-Индская торговая компания East India Company. Буквально следом Голландская Вест-Индская компания Geoctroyeerde West-lndische Compagnie и Французская Ост-Индская компания Compagnie des Indes Orientales. Сами понимаете, что без активного участия «ЭТИХ» Jude (инвестиции, займы, логистика, консультанты, менеджеры) обойтись было бы невозможно.

Вслед за экономическим подъемом случился и расцвет культуры. Живопись, литература, архитектура. Другое дело, что давайте обойдёмся без термина «Ренессанс» с его фейковым РЕ. Мол дескать, нечто было «до того как». И если без термина никак нельзя, то пусть будет «Несанс» (фр. Naissance,итал. Nascimento от лат. nasci «пробуждение, рождение»).

Между прочим, в тех краях в оборот поступил не только капитал, спасённый хебрянами «Сфарад» от Конкисты, но и их южная горячая кровь, вливающаяся в поостывшую кровь сотрудников компании «Ашкеназ» и примкнувших к ним хеврян «Рош». Вот таким образом ашкенази и заполучили целый букет гаплогрупп — Е, G, II, 12, Л, J2, N, Ria, Rib. Ну, а этот демографический взрыв просто ошарашивает:

По геномным расчетам в последние столетия ашкеназы очень быстро набирали численность: от 25 тысяч в 1300 году и до более 8.5 миллионов к началу XIX века.

Но увы. По следу хебрян Jude и иже с ними шли иезуиты с их тактикой «Омела». А то как же! Ведь Северная Европа становилась лакомым кусочком. И римские папы, конечно, уже тянули туда свои щупальца. Но тут возник монах по имени Мартин Лютер и приколотил к дверям церкви в немецком городе Виттенберг текст своих 95 тезисов, где позволил себе наехать на католическую церковь.

Мартин Лютер

Художник Кранах Старший (Лукас Зундер) 1543 год

Считается, что с этого события началась Реформация. Мол, было время, когда католическая церковь уже вовсю функционировала в тех краях. А теперь просто возвратилась. Но мы-то с вами уже знаем, что частица «РЕ», обожаема католиками, а значит уж точно знак их фейка. И становится понятно, что на самом деле тогда в той части Европы практиковался изначальный монотеизм. И в храмах, церквях и молитвенных домах в ходу была его литургия. В том числе и для «3THX» Jude. А христианство, видно, только-только становилось на ноги. Так что все религиозные споры, главными тезисами которых были «оправдание верой» и приверженность слову Священного Писания, на самом деле были прикрытием разгоревшейся борьбы с экспансией католической церкви в экономику Северной Европы. Оплотом сопротивления стали бизнесы Германии и Нидерландов. В результате случившегося противостояния католичество проиграло всю Скандинавию, Англию, Шотландию, Северную Германию, Голландию. Мятеж охватил Францию. Лидером Формации (духовного, социального и политического форматирования жизни Северной Европы) стал как раз Мартин Лютер. Он и позвал «ЭТИХ» Jude в союзники. Их поддержка — капиталы, влияние на сильных мира сего — значило много и было бы убедительным аргументом для колеблющихся между двумя лагерями. Обратите внимание, Мартин Лютер никаких противопоказаний к союзу с «ЭТИМИ» Jude не видел. То есть он рассматривал их не как религиозную структуру (правильно, до иудаизма с его неприятием Христа ещё лет двести), а как социальную общность.

«…Ибо они (католики) обращались с Jude (, «ЭТИМИ») как с псами, а не как с людьми. Jude («ЭТИ») не видели от них ничего хорошего, только проклятия и грабежи…

Но Люди Дела оказались, как видно, опять не на высоте положения. Скорее всего, раз обожглись на молоке, тут подули на воду. Дескать, в своё время мы уже пролетели, заигравшись в религию. А здесь на тебе какой-то экзальтированный монах.

Их отказ принять предложение был для Лютера неожиданным и жестоким ударом. И он обрушился на «ЭТИХ»./ис/е, не оправдавших его надежд.

Первая страница памфлета Мартина Лютера «Об Jude («ЭТИХ») и их лжи»

Von den Juden und ihren Lugen

Виттенберг 1543 год

Правда, следует признать, что Лютер одновременно обратился и против немецких крестьян, использовавших протестантизм как средство для освобождения от крепостного права. В любом случае, его позиция в дальнейшем привела к тому что протестанты относились к «ЭТИМ» Jude в лучшем случае индифферентно.

А если быть объективными, то надо признать, что, самоустранившись, люди Дела усугубили юдофобию в окружающем населении всех стран их проживания. Впрочем, занятая ими позиция ещё одно доказательство, что никаких идеологических, общеплеменных, а уж тем более общенациональных интересов у «ЭТИХ» Jude не было. Just business. А может срабатывала установка времён ранней колонизации — всегда, когда аборигены устраивали свои разборки, хебры-хевры-хабиру соблюдали нейтралитет. Им бы, Людям дела, понять, что они уже не автономны. И что последние крохи суверенности хебрян уже сметались со стола.

В результате отсутствие консолидации, размежевание между хебрянскими сословиями финансистов и ремесленников, неспособность координировать совместные действия привели к тому, что всё то, что «ЭТИ» Jude принесли в Европу и отладили — государственность, финансовые и правовые институты — стало в конце концов работать против них.

Это же как угораздило! Что же не заметить, что промывка умов идёт полным ходом? Что утверждается парадигма:

хевряне-хебряне, жиды Jude никак не социальная общность. Это поганый вредный народец, вот уже тысячи лет паразитирующий на теле человечества.

Вы просите песен? Их есть у меня. Речь о любимой пьесе имперского министра пропаганды доктора Иосифа Гебельса, неоднократно шедшей в театрах нацистской Германии. Да и сегодня каждая её постановка в мире становится не только театральным событием, но и политическим.

Угадали! Вильям Шекспир «Венецианский Купец» The Merchant of Venice. Написана между летом 1596 и летом 1598 годов. Премьера — 1598 год. Первое печатное издание — 1600 год. Один из главных персонажей — ростовщик Шейлок Shylock.

Прежде всего уточним с автором. Ведь всем нам сегодня уже известно, что Вильям, который ШАкспЕр Shaksper из городка Стратфорд-на-Эйвоне на драматурга всех времён и народов ну никак не тянет. Дело в том, что жизнь оного, по стандартам той эпохи тщательно была задокументирована. И существующие более 70 документов представляют его как актера, акционера театральной труппы, ростовщика и инвестора в недвижимость. Они даже показывают, что ШАкспЕр Shaksper уклонялся от уплаты налогов, что был оштрафован за накопление зерна во время нехватки, что возбуждал мелкие иски и на него был наложен запретительный судебный приказ. Но при всё при этом нет ни одной записи, позволяющей однозначно идентифицировать его как писателя.

А вот «Коалиция авторства Шекспира» The Shakespeare Authorship Coalition, называемая ещё «антистратфордианцы», основателем которой является викарий Джеймс Уилмот (1726–1807) твёрдо стоит на том, что под позывным «ШЕкспИр», Shakespeare скрывалась целая группа авторов, включая графа Дерби William Stanley, 6th Earl of Derby, Сэра Эдварда Дайера Sir Edward Dyer, Кристофера Марло Christopher Marlowe, графа Оксфорда Edward de Vere, Earl of Oxford, Френсиса Бэкона Francis Bacon, графа Рутлэнда Duke of Rutland и саму королеву Англии и Ирландии Елизавету Первую The Virgin Oueen Elizabeth I. Всего более 50 человек.

Так что, упрямые сторонники классической теории, что, мол, всё чрезвычайное разнообразие типов, положений, эпох, народов, общественной среды (почти сорок пьес), описано одним не очень грамотным театральным импресарио, флаг вам в руки. А мы пойдём другим путём.

Попутно смею высказать крамольную мысль, что не будь в этом кружке любителей драматургии при королеве столь влиятельных в верхах власти авторов, которые с одной стороны страстно жаждали воплощения своих сочинений, а с другой блюли свою репутацию аристократов выше авторского тщеславия, судьба пьес не оказалась бы столь благополучной. Не было бы столь шумного признания и не превратились бы они в эталон драматургии. И это понятно. Другое дело, может иные авторы тех времён были поинтереснее, да, и поглубже пахали… Но, увы, не было у них такой «крыши» и все они канули, бедные, в Лету. Что поделаешь, история искусств, как и всякая история, не знает сослагательного наклонения. Что имеем, то имеем. Кушайте на здоровье!

Среди пьес, атрибутированных как продукт творческого коллектива с позывным «ШЕкспИр» Shakespeare довольно много произведений принадлежат перу талантливой поэтессы, эрудита, интеллектуала, чьи идеи часто на целую эпоху опережали современные ей представления. Более того, существует устоявшееся мнение, что именно её перу мы обязаны теми самыми великими сонетами, которые числились в миру за Шекспиром.

Амелия (Эмилия) Бассано Ланьер Emilia Bassano Lanyer Смуглая леди The Dark Lady

Представьте себе, леди-то из «ЭТИХ» Jude. Она потомок хебрян «Сфрарад», которые покинули Испанию в тот самый грустный исход 1492 года и обосновались в районе Венеции, в городке Бассано-дель-Граппа (итал. Bassano del Grappa). Именно там родственники Амелии купили себе жильё, да и фамилию взяли по названию города и стали называться Бассано. А будущий отец Смуглой леди получил имя Баптисто, («крещёный»).

Потом Баптисто уехал в Англию, стал придворным музыкантом, родил Амелию. Заметьте, как и принято было в монотеизме, она сефард по папе. И смуглой она была, как и многие потомки хебрян «Сфарада» (сфарадим-сефардим).

Судя по наполненности пьес информацией — юриспруденция, история, медицина, ботаника, геральдика, приёмы соколиной охоты, кулинария, всякие искусства и ремесла — Смуглая леди The Dark Lady получила очень хорошее образование. А мелькающие в текстах пьес слова, ссылки и цитаты свидетельствуют о том, что она владела арамейским языком и знакома была с основами монотеизма. Действительно, в пьесах «Сон в летнюю ночь» и «Всё хорошо, что хорошо кончается» описаны многие хебрянские обычаи, образцы поведения, характеры, внешность, звучат слова на арамейском языке, есть цитаты из Пятикнижия Моисеева и даже ссылка на Маймонида. А в «Венецианском купце», вообще, Шейлок рассказывает о селекции среди домашних животных проведенной Праотцом Яковом в стадах его дяди Лавана (см. Ветхий Завет, Глава Бытие 31: 8).

— Я всегда чувствую что-то еврейское в Шекспире, — сказал Хорхе Луис Борхес «Парижскому обозрению» в 1966 году.

Еврейское-хебрейское… К слову — на территории Англии в то время проживало не более двухсот «ЭТИХ» Jude.

От своей сефардской родни Амелия, видимо унаследовала не только смуглость, но и жаркое солнце Испании в крови. Ей претила сумрачная, полная условностей и притворства чопорная жизнь викторианской Англии. Во всяком случае в творческом объединении «Шекспир» за леди Бассано числился довольно далёкий от Британии регион — Средиземноморье. Она часто ездила на побывку к своим. В Венецию, Верону, Падую. И всегда привозила в Лондон буквально ворохи анекдотов, слухов и кое-какой местной литературы.

Те же «Отелло» и «Мера за Меру». — это рассказы новеллиста Жиральди Чинтио (Gyraldi Cinthio). А сюжет «Ромео и Джульетта» взят из испанского пасторального романа «Два веронца», до появления пьесы никогда не публиковавшегося на английском языке, но известного в Венеции.

Эмоции, бьющие через край, свободные нравы, радость жизни, чувствований, праздник души, именины сердца, неприкрытая эротичность… Вся эта декамеронщина сквозит в пьесах Смуглой леди. В той же «Укрощение строптивой». Весьма правдоподобно выглядит версия, что она была соавтором, а может даже автором «Отелло». А то с чего бы это жену Яго звали Эмилия? Так что мавр вполне мог быть просто смуглым сефардом. К слову, «Эмилия», она же «Амалия», самое распространенное женское имя в пьесах литературного объединения «Шекспир», и ни одним другим английским драматургом того времени в оригинальных произведениях не использовалось.

Что же касается нашего с вами «Венецианского купца», то тут и к гадалке ходить не надо. Бассанио! Таково имя одного из главных персонажей.

Номинально пьеса была заявлена по жанру как комедия. Коей она по сути и являлась. Анонс премьеры был таков:

«Превосходнейшая история о венецианском купце. С чрезвычайной жестокостью еврея Шейлока по отношению к сказанному купцу, у которого он хотел вырезать ровно фунт мяса; и с получением руки Порции посредством выбора из трёх ларцов».

Отметим, что в оригинале текста использовался переходной термин: «… With the extreme cruelty of Shylock the Jow…».To есть, уже не привычное доселе Jude, но ещё не Jew.

Пьеса сама по себе простенькая. Классический набор героев и классическая развязка. Противостояние любви и ретроградства. Пусть мне покажут национальную литературу, в раздел народного творчества которой не входит ни одной подобной истории. Фабула о заимодавце, требующем в залог часть тела должника тоже существовала во многих легендах и сказках арабов, персов и прочих задолго до… А уж сколько было наивных и путанных история про три ларца. Кроме этих общих мест в пьесе ещё и масса натяжек по сюжету, а то и просто условностей. Тот же фальшивый судья с его примитивной казуистикой. Скучны и банальны влюбленные Бассанио и Грациано. И финал вымучен и затянут. Боюсь сказать, что, может быть, это был один из первых драматургических опытов Смуглой леди. Профессионализм к ней пришёл попозже.

И вот надо же было, что именно этой пьесе была уготовлена участь уцелеть и оказаться объектом неутихающих в веках разборок. О, какие идеологические бои шли и до сих пор идут вокруг столь слабой пьесы! Кто только не скрещивал копья. Каждая новая театральная постановка или экранизация пьесы обсуждалась с пристрастием профессиональными и доморощенными критиками, общественными организациями и широкой публикой.

А ларчик просто открывался. Всё дело в первых фразах монолога одного из основных персонажей пьесы, ростовщика Шейлока. «…я жид! Да разве у жида нет глаз? Разве у жида нет рук, органов, членов тела, чувств, привязанностей, страстей?…» И так далее.

Оп-па! Как раз про это я и говорил во вступлении к книге. Дескать, чтобы привлечь внимание, достаточно упомянуть этакое заповедное слово: «жид, еврей, Hebreus Jude», Вон драматург того же периода, что и Амелия Бассано, Кристофер Марло Christopher Marlowe остался в анналах в какой-то степени, благодаря лишь своей пьесе, написанной на десять лет раньше (1589 год) «Венецианского купца», и носящей название «Мальтийский еврей» The rich lew of Malta.

Заметьте, термин «жид» Jude на титульном листе в отличие от пьесы «Венецианский купец», в которой Шейлок назван JOW, записан как IEVV. Во всяком случае никакой этнической да и религиозной окраски, у персонажа не наблюдается, несмотря на то, что Марло в своей пьесе дал ему весьма знаковое имя — Варавва Barabbas (привет вам от Евангелий!). Мы не слышим от действующего лица ни молитв, ни цитат из каких-либо священных текстов, позволившим бы нам отожествить его с какой либо из конфессий. А если он и произносит поговорки, то только на латыни. Так что если заменить его корсиканцем или генуэзцем, в содержании пьесы ничего не изменится.

Вообще в литературе того времени не встретишь этнически обозначенных персонажей.

У всех в пятом пункте (национальность) фигурирует название местности: венецианцы, уэльцы, венцы, граждане древних Британии, Трои, Греции, Рима (италийского) или профессии: солдаты, судьи, гробовщики и тому подобное. Так что термин lew («жид, еврей») в приложении к купцу Варраве был соционим, определяющий его принадлежность к хебрянам.

Представьте себе, та же ситуация наблюдается и в «Венецианском купце». Ни один из действующих лиц не несёт никакой этнической окраски. Все персонажи пьесы — от Дожа и парочки принцев до всяких судейских чиновников, тюремщиков и слуг — есть социальные фигуры. Если уж на то пошло — «христианин», как я уже отмечал, тоже ведь конкретный социальный маркер. Соционим.

Вот и персонаж Шейлок равным образом маркирован по социальному признаку. Он, как и его компаньон по бизнесу Тубал, «жид» Jude по профессии. Напоминаю, именно так назывались в Европе в те времена протобанкиры — ростовщики. Moneymakers.

Вот попробуйте, хоть тебе в оригинале, где написано JOW, хоть в переводе Т. Щепкиной-Куперник или в более политкорректном переводе О. Мандельштама, воспользовавшегося словом «еврей», подставить в монолог Шейлока вместо «жид» Jude, low, lew слово «банкир» banker. И по сути ничего не изменится.

А что до наличия в монологе оборота «наша священная нация» our sacred nation, бьюсь об заклад, что это вписка поздних времён. Как и вот этот пассажик с педалированием на слове «синагога» synagogue с явной вставочкой притяжательного местоимения «наша» оиг:

Шейлок: Ступай, ступай, Тубал! Мы встретимся в нашей синагоге. Ступай, добрый Тубал. В нашей синагоге, Тубал.

Shylock: Go, до, Tubal, and meet те at our synagogue; go, good Tubal; at our synagogue, Tubal.

Леди Бассано-то знала, что хебряне Jude не народ. И что синагоги synagogue (на арамейском языке ב.יתפ,נ,ם,רנ «бейт кнёсет» — «дом собрания», на эллинском ouvaywyr! сюнагогэ — «собрание») в её времена были не столько молитвенные дома, сколько клубы по профессии.

Еврей, приехав в незнакомый город, останавливает правильного аборигена:

— Простите, а где у нас синагога?

— Вам какая? Есть синагога врачей, есть синагога портных, есть синагога сапожников, есть ювелиров, есть торговцев, есть…

— Стоп! А так, чтобы просто синагога?

— Просто синагога?! Такой нет.

Кстати, прототипом Шейлока, как часто бывает у начинающих литераторов, вполне мог оказаться кто-то из родственников автора. Например, один из венецианских дядьёв леди Бассано, жид по профессии, член синагоги жидов, строго соблюдающий хебрянский полевой устав:

Шейлок: Я буду покупать у вас, продавать вам, ходить с вами, говорить с вами и прочее, но не стану с вами ни есть, ни пить, ни молиться.

Shylock: I will buy with you, sell with you, talk with you, walk with you, and so following; but I will not eat with you, drink with you, nor pray with you.

В принципе, Смуглая леди написала лёгкую нравоучительную комедию о столкновении двух жизненных философий. Мира сальдо-бульдо, кредитов, векселей и мира чувственности, простых радостей жизни. Ведь, если отфильтровать все матримониальные «ахи» и «охи», перед нами окажется производственная драма а-ля «Премия» А. Гельмана или «Сталевары» Г. Бокарева. Просто она из жизни банкиров, дельцов Уолл-Стрита, брокеров и дилеров Money agents.

Конфликт? Есть жёсткий, расчётливый финансист. Хорошо отлаженный механизм по зарабатыванию денег. Moneymaker. И есть бизнесмен Антонио. Эдакий сплошной эмоциональный всплеск.

Но больше тем, что в жалкой простоте

Взаймы дает он деньги без процентов

И курса рост в Венеции снижает.

But more for that in low simplicity

He lends out money gratis and brings down

The rate of usance here with us in Venice.

Меня, мои дела, барыш мой честный

Зовет лихвой.

On те, ту bargains and ту weII-won thrift,

Which he calls "interest."

И когда любовник венецианского купца Антонио (привет от ЛГБТ LGBT), альфонс по жизни, красавчик Бассанио решил удачно остепениться, женившись на богатенькой Порции, то купец взялся, пусть и рискуя, но помочь своему милому дружочку.

Ростовщика Шейлока Антонио ненавидел, но деваться некуда. А потом он надеялся, что, мол, кривая его вывезет. Потому и согласился на довольно экстравагантное условие кредитора — в случае просрочки предоставить тому право собственноручно вырезать кусок плоти из его тела.

В принципе, мы же с вами взрослые люди и понимаем, что во все времена куском ляжки не обходилось. За мелкие долги сажали в долговые ямы. А за крупные…

— Я бы хотел взять кредит в вашем банке.

— Пожалуйста.

— А если не отдам?

— Ну… Тогда стыдно будет.

— Как это стыдно? Перед кем?

— Перед Господом Богом будет стыдно, когда предстанете.

— Э! Когда это еще будет.

— Ну, если 15 мая не отдадите, 16-го и предстанете.

Так что угроза хирургического решения финансового вопроса, скорее всего, была просто возможностью преподать урок зарвавшемуся дилетанту от бизнеса:

— Ха-ха — будет потешаться народ, — вон идёт деловар, у которого за долги должны были вырезать кусок задницы!

Но то, что придётся резать. Самому… Ах! Вот такого реприманда Шейлок никак не ожидал.

Сцена суда

Иллюстрация к комедии В. Шекспира «Венецианский купец»

Художник Джеймс Д. Линтон. Лондон 1920 год

Что же до темы «принятие христианства»…Так ведь не наблюдается в пьесе ни тебе пиетета, ни тебе трепета по части этого процесса. Наоборот, все персонажи злорадствуют — жид станет христианином! Это значит, что для всей этой публики крещение не является высшим даром. Все — и Антонио, и Бассанио, и Грациано, и даже сам дож Венеции — относятся к акту крещения как к наказанию. Видно, христианство ещё тогда было экзотикой. Этакий мем. К слову, в гордой Венеции католиков не очень-то тогда и привечали. Да и термин «христианин», старательно разбросанный по тексту пьесы, это, несомненно, позднее редактирование. Я уверен, везде на этом месте стояло «венецианец». Вот только почему не были изъяты, а лишь приглушены смехуёчки по поводу того, что единственное спасение персонажа состоит в переходе в христианство?

Apropos: Смею утверждать, что анализ пьесы «Венецианский купец» по принципу — жид Jude, Jew является не этнонимом, а обозначением профессии финансиста, делается впервые (Е. Г.).

Ау, режиссёры! При современном прочтении пьесы всё на сцене должно быть забито офисами. Справа, слева, сверху, внизу. Компьютеры, мобильные телефоны, бегущие табло с индексами Dow Jones, S&P, Nasdaq, секретарши на каблучках… В этом направлении искали сценическое решение лет двадцать назад в театре Моссовета (режиссёр — Андрей Житинкин, Шейлок — Михаил Козаков). Да и совсем недавно в московском театре «Et Cetera» (режиссёр Роберт Стуруа, Шейлок — Александр Калягин) сработали в том же ключе. Шейлок у Калягина одет как надо и ведёт себя как надо. Ледяной блеск безжалостного супермена.

Народный артист Российской Федерации Александр Калягин в роли Шейлока

Правда, будучи в плену традиций, и режиссёр и актёр трактуют термин «жид» как национальность. И посему старательно наевреивают. Вплоть до того, что ключевой монолог Шейлок-Калягин произносит не как-нибудь, а готовясь к молитве в накинутом на голову молитвенном покрывале талите, он же талес. И, конечно, в спектакле участвует семисвечник.

Народный артист Российской Федерации Александр Калягин в роли Шейлока

Это же надо — комедия, которую играют всерьёз, да еще доводя до трагедийности! Что поделаешь, все загипнотизированы словом «жид». Вон, помнится, дорогой наш Михаил Козаков, воротившийся тогда в 2001 году из первой по счёту репатриации в Израиль, надышавшись воздухом исторической Родины, на протяжении всего спектакля олицетворял сразу и царя Давида, и Иосифа Прекрасного, и пророка Моисея, и просто мудрого ребе. Всё в одном флаконе. Изредка он даже позволял себе сваливаться в образ «гнусавый еврей из антисемитского анекдота».

В кульминации, отыгрывая тоску и вековую муку изгнанного народа, Козаков на всхлипе, падал замертво. А в финале спектакля на авансцене, как вишенка на торте, замирала пригорюнившаяся любимая рыжекудрая дочка Шейлока Джессика (Наталья Громушкина). Опять-таки, с зажженным семисвечником в руке. Семисвечник, Карл, семисвечник!

Так ведь даже с таким количеством свечей никакой этнической трагедии в пьесе не отыскать. Налицо просто частный случай вечного конфликта рацио с эмоцией. Банкир недоглядел за дочерью. Она убежала и упала в объятия некоего Лоренцо (правда, парень честных правил, на ней таки женится). И монолог Шейлока задуман как прозрение механизма по зарабатыванию денег. Персонаж делает открытие, что вокруг существует мир бушующих страстей. И что он не калькулятор. Он человек, который имеет право на свои эмоции. Ведь какую мощную подсказку режиссёрам оставил драматург, наградив персонаж арамейским именем ШЕЙЛОк SHYLOki

— Да, ну! — скажете вы, — Кто вообще сегодня помнит, что существовал такой язык?

Так ведь не обязательно сдувать пыль веков со манускриптов. Вы не поверите, но слово «Шейло» Shylo Sheila Shiela, перейдя из арамейского в другие языки (английский, испанский, ирландский, индийский и т. д.) и употребляемое в качестве имени собственного, сохранило всё те же первоначальные значения: «Слепой (ая)» и «Прозревающий (ая)».

Так что «Да разве у жида нет глаз? Разве у жида нет рук, органов, членов тела», это в первую очередь обращение ШЕЙЛОка SHYLOk к самому себе. И к зрителю, который хоть и не жид, но тоже, увы, по жизни слеп и скуп на эмоции.

Apropos: Смею утверждать, что данное этимологическое толкование имени персонажа ШЕЙЛОК SHYLOCK вводится в оборот впервые (Е. Г.).

Между прочим, тогдашним хебрянам Jude, зрителям этой незатейливой, а-ля очень-очень ранний Гольдони, сатирической комедии нравов из окружающей их жизни как раз было понятно имя собственное ослепшего от блеска монет Шейлока. И они, любившие жизнь во всех её проявлениях, конечно потешались над этим персонажем. Уж в те-то времена хебряне, живущие в гетто со своей семьёй, довольно часто имели вне гетто не только любовниц, но и ещё пару-тройку семей. А что? В монотеизме, как я уже замечал в первой главе, многожёнство за грех не считалось. Даже наоборот. К слову, традиция многожёнства осталась и в иудаизме, и в мусульманстве.

Вот, пожалуй, и всё, что на самом деле можно выдавить из этой пьесы, которая, как и множество мексиканских сериалов, проходит по разделу «Богатые тоже плачут». Наказан чёрствый, бессердечный бездушный педант, мизантроп. Торжествует плоть и радость бытия. К слову, не надо забывать, что пьеса озаглавлена «Венецианский купец». А значит, главный герой её отнюдь не ростовщик, а купец Антонио!

И потеряться было бы ей, этой пьесе, среди множества подобных проходных, да тут как раз на Европу наваливалась вышеупомянутая парадигма:

хевряне-хебряне, жиды Jude никак не социальная общность. Это поганый вредный народец, вот уже тысячи лет паразитирующий на теле человечества.

И пьеса «Венецианский купец» с зашкаливающей плотностью слова «жид» Jude на страницу текста оказалась востребованной. Тем более, что официально в авторах числился классик мировой драматургии.

Окончательно было забыто, что на титульном листе было написано «комедия» и что игралась пьеса как комедия. Что вы! Она уже шла по разряду «Идеология и Пропаганда». Не могу отказать себе в удовольствии процитировать текст из материалов III Международной научной конференции «Филология и лингвистика в современном обществе» (г. Москва, ноябрь 2014 г.) Автор доклада О. Г. Зырянова:

Образы обоих героев и их характеры похожи, поскольку они имеют дело с деньгами, Шейлок в качестве кредитора, а Варрава (Барабас), как купец…

…Оба автора,(К. Марло и В. Шекспир) описывая главных героев — евреев исходят из стереотипов того времени, поэтому и Варрава (Барабас) и Шейлок являются средоточием всех негативных качеств: ненависть, злоба и презрение к неевреям, скупость и расчетливость как смысл жизни, полное отсутствие благородных порывов. Оба героя ощущают гонения и притеснения евреев христианами и жаждут мести. Оба героя любят свои деньги больше, чем что-либо в мире, даже больше своих собственных дочерей.

Вот так вот! Невооружённым глазом можно заметить, как в течение нескольких веков обозначение профессиональной принадлежности «жид» Jude в результате католической операции по «виртуальной жидизации» virtual Judenization превратилось в национальность.

Между прочим, имперский министр пропаганды, фанат пьесы доктор Геббельс перед массированными театральными постановками её по всей Германии, оказывается, сделал некоторые изменения в тексте. Вы думаете, что был отредактирован монолог Шейлока в сторону усугубления коварной жидовской сущности? Ничего подобного. Изменения коснулись биографии Джессики, дочери Шейлока, оставившей своего отца ради любви христианина. Дело в том, что она трактовалась Геббельсом как положительная героиня. Но разве могла быть положительной героиней жидовка? Никак! И Джессика из родной дочери Шейлока волею министра пропаганды была превращена в дочь приемную, христианку по рождению. В таком виде пьеса уже не противоречила расовым принципам гитлеровской империи.

Вернер Краус Werner Krauss в роли Шейлока Vienna's Burgtheater 1943 год.

А вот монолог: «Я жид. Да разве у жида нет глаз? Ich bin Jude. Hat ein Jude keine Augen?» остался в полной сохранности. Подумать только, в театрах нацистского государства вовсю звучали отчаянные слова: «Если нас уколоть — разве у нас не идет кровь? Wenn wir gestochen werden, bluten wir dann nicht?».

Правда, немецкие зрители сороковых годов реагировали на них соответственно. Они-то уже хорошо знали, что «ЭТИ» Juden — исчадия ада, порченая раса, предавшая благородную Германию, опутавшая немцев невидимыми сетями финансовой зависимости, пившая кровь из благородных тевтонцев. А как иначе все эти белокурые и голубоглазые жертвы коварства и ненависти инородцев должны были воспринимать слова крючконосого, корыстолюбивого и злобного «ЭТОГО» Jude о том, что он такой же, как они, что он «брат их»? Только исключительно как красивую ложь, притворное хныканье, бьющее на жалость.

Вернер Краус Werner Krauss в роли Шейлока

Эскиз. Неизвестный художник

Интересно, что «Венецианский купец», — повторяю, пьеса слабая, ученическая с вялым сюжетом и случившемся недоразумением по части толкования термина «жид» Jude — даёт возможность любой трактовки. Хоть юдофобской, хоть юдофильской.

Вот смотрите. Разве это не явка с повинной воинствующего представителя злодейского народа? Ну прямо-таки Всемирный заговор «ЭТИХ» Jude:

Я еврей! …Тоже месть! Гнусность, которой вы меня учите, я покажу вам на деле. И уж поверьте, я превзойду своих учителей!

I am a Jew! …Why, revenge. The villainy youteach me, I will execute, and it shall go hard but I will better the instruction!

А можно наоборот! Тот же самый монолог «Я жид», между прочим совершенно проходной, произносимый не в кульминационный момент, а где-то в первой половине пьесы, можно трактовать, просто-таки как Манифест борца за равноправие. Мол, страдающий (е) еврей (и) призывает (ют) признать его (их) равным (и) со всем прогрессивным человечеством:

Если мы во всем похожи на вас, то мы хотим походить и в…

If we are like you in the rest, we will resemble you in…

Хотя один Еврей Евреевич, посмотрев спектакль с Козаковым, всерьёз обиделся за весь древний жестоковыйный Народ Книги:

— Аз охун вэй! — сыронизировал он, — Спасибо Шекспиру, он снизошел до того, чтобы признать нас равными себе. А нас этот Вильям спросил, согласны ли мы на такое равенство?

По моему мнению, режиссеры кривят душой, заявляя, что, ставя «Венецианский купец», они борются с ксенофобией. На самом деле ясно, что любой ребёнок, читая Евангелие, на подсознательном уровне заражается антисемитизмом. С годами, понятно, человек приобретает большую или меньшую долю скептицизма, но след в душе остается на всю жизнь. Вы мне можете возразить, что-де чтение Евангелия советскому человеку было малодоступно, ан вот антисемитизм из него так и прёт. Так ведь борьба «отца народов» с космополитизмом не прошла бесследно. И потом, сколько лет тем Советам по сравнению со столетиями тотального впаривания в мозги жупела врага, виновного во всех смертных грехах?

— Почему так много внимания автор уделил этой пьесе? — спросите вы.

Во-первых это яркий пример того, что приспособить под свои идеологические задачи можно буквально всё. А во-вторых, у нас с вами есть возможность довольно точно определить временной отрезок, когда начался заключительный этап перелицовки истории мира под католическую версию. Когда окончательно утвердилась хронология Ж. Ж. Скалигера и Д. Петавиуса.

Как раз к этому времени Библия и все другие сказания уже официально признаны достоверными источниками исторических сведений. В обороте тьма фальсифицированных документов и хроник, удревлённых на многие сотни лет. Ими забиты все архивы и библиотеки. Уже единственная истинная вера — христианство католического образца! Бандитские вылазки на разграбление остатков Ромеи уже называются святыми походами к Гробу Господнему. У всех войн, оказывается, были не экономические, а религиозные причины.

Воспоминания о великой Ромее и её роли в цивилизации уже заметены под ковёр. Бренд — Рим Rome, как и тысячелетняя его история смародёрствованы и переписаны под фейковую Западную Римскую империю с её наивной античностью.

Обычно, когда умирает цивилизация, остается мифология. Так ведь и её, мифологию Ромеи, слямзили. Арамейский язык объявлен неким малоизвестным местным наречием. Его носители, славные финикийцы, числятся исчезнувшими в никуда без следа. А популяция выходцев из Ромеи, которым Европа обязана своим расцветом, уже значится как злокозненный народ, чья историческая родина — клочок пустыни на задворках мира.

Вы мне сейчас начнёте рассказывать, что невозможно настолько переписать историю, чтобы начисто стереть целые её пласты. Э, не читали вы о могучем влиянии средств информации, о способах зомбирования масс Ноама Хомского Avram Noam Chomsky и Ханну Арендт Hannah Arendt.

Да и за примером ходить далеко не надо. Первая четверть двадцатого века. Уже был телеграф, телефон, огромное количество газет. Море информации! А всего лишь десяток лет понадобился, чтобы об операции Генерального штаба Германии, устроившего кровавый государственный переворот в Российской империи, весь мир заговорил как о социалистической революции свершившейся в результате волеизъявления народных масс.