Глава 2

ДВА МЕСЯЦА НАЗАД

Питер в последний раз взглянул на лист бумаги с указанными временем и местом встречи, после чего разорвал его на шесть аккуратных частей. Он выбросил клочки в мусорную корзину и закрыл глаза.

Он справится.

В его работе были свои плюсы. Возможности для путешествий — вне конкуренции. К тому же он мог использовать некоторые из своих более примечательных способностей так, как в других обстоятельствах это было бы невозможно.

И хотя Питер не был хвастливым человеком, он знал, что хорош в своём деле.

Некоторые в этой профессии обладали врождённым обаянием и тонким социальным чутьём, позволявшим легко выпутываться из щекотливых ситуаций. У Питера социальных навыков было примерно столько же, сколько у таракана совести. Зато у него был быстрый ум, благодаря которому он всегда опережал остальных как минимум на два шага.

Но после семидесяти лет в этом ремесле всё начинало надоедать.

Путешествия — это прекрасно. Бесконечные путешествия — уже не очень. Ему нравились растения, он даже пытался что-то выращивать, но у человека без настоящего дома шансов сохранить что-то живым немного.

И не говоря уже о встречах. Он и представить себе не мог, сколько бесконечных совещаний будет, когда подписывал свой первый контракт. Если бы он хотел провести остаток существования на заседаниях, выбрал бы другую профессию.

Может быть, после следующего задания он уйдёт на покой. Тихоокеанский Северо-Запад звучал заманчиво. Красиво, но пасмурно. Последнее было особенно важно. Солнечного света ему хватило на несколько болезненных жизней вперёд. Но сейчас не время мечтать. Нужно сосредоточиться. Нужно быть Питером Эллиоттом — человеком, внушающим полное доверие работодателям и всегда доводящим дело до конца.

Он взглянул на часы. До назначенного времени оставалось десять минут.

Питер ещё раз посмотрел на себя в зеркало в полный рост в гостиничном номере и одобрительно кивнул отражению.

За годы — по украдкой брошенным взглядам на переполненных танцполах, в аэропортах и ресторанах — он понял, что люди находят его привлекательным. Тёмные волосы, тёмные глаза и тело, которое даже под одеждой выдавалось как подтянутое и сильное, оказывается, имели значение. Особенно если надеть дорогой костюм, как этот.

Если бы это было возможно, Питер поблагодарил бы того человека, которым когда-то был, за регулярный физический труд, благодаря которому его торс и руки теперь были мускулистыми и рельефными — и останутся такими навечно.

Люди считают его привлекательным? Прекрасно. Это лишь облегчает работу. Удовлетворённый своим видом, Питер снова посмотрел на часы.

Пора идти. Он надеялся, что новое задание окажется достойным его времени.

***

Вдох. Задержка. Выдох. Задержка. Вдох. Задержка. Выдох. Задержка.

Было чуть больше шести утра, и я сидела, скрестив ноги, на одном из розовых пластиковых стульев в холле Yoga Magic. Первые ученики скоро начнут подходить, но у меня ещё оставалось время для утренней дыхательной практики.

Квадратное дыхание стало моим первым шагом к осознанности, когда я пришла на своё первое занятие «Йога для начинающих» к Бекки в её старой студии. В тот день я зашла туда просто потому, что не знала, чем ещё занять время, и всё ещё оставалась Гризельдой во всём, что имело значение, кроме имени.

Бекки, конечно, не знала, кто я на самом деле. Ведьмы и вампиры существовали в хрупком равновесии с обычными людьми. Чем больше людей знали о нас, тем опаснее становилось для всех. Бекки была одной из моих самых близких подруг в новой жизни, но, как и со всеми людьми, которых я встречала за годы, я держала её в неведении.

И всё же я не могла представить, насколько сильно изменит мою жизнь то, чему она научила меня в тот первый день. Дыхательные упражнения уступали по эффективности только моему ритуалу со свечами, когда речь шла о контроле симптомов. Солнце уже наполовину поднялось над горизонтом, и я смотрела на розово-фиолетовое небо, снова направляя внимание внутрь — к движению кислорода в теле.

Вдох. Задержка. Выдох. Задержка. Вдох. Задержка. Выдох. Задержка.

Я чувствовала, как разум очищается, отпускает. Энергия, накопившаяся за ночь, вытекала с каждым выдохом. Через пять минут я была готова начинать день.

Я встала и собрала волосы в хвост, чтобы не мешали. Меньше всего мне хотелось, чтобы они липли к лицу и шее во время занятия. Обещал быть ещё один невыносимо жаркий день, а изоляция здания была рассчитана на прибрежный климат Калифорнии, а не на такую жару.

Я как раз открывала двери трёх залов — с причудливыми названиями «Клён», «Орех» и «Ликвидамбар», в честь любимых лиственных деревьев Бекки, — когда начала подтягиваться «Ранняя команда». Они были одеты в одинаковые комплекты Lululemon и дизайнерские шлёпки, словно в форму, и несли под мышками свернутые коврики.

Женщинам из «Ранней команды» было за пятьдесят и за шестьдесят. Все они когда-то оставили другие, совсем иные жизни, чтобы начать всё заново в этом прекрасном уголке мира. Они стали одними из первых учениц, когда мы открыли студию, и до сих пор оставались самыми преданными. В самом начале, когда мы с Бекки не были уверены, выживет ли Yoga Magic в регионе, где новые студии появлялись как сорняки, именно они были нашей опорой.

Первой вошла Кэти Чедвик. Пятьдесят восемь лет, «восстанавливающийся адвокат», как она себя называла, с длинными модно седеющими тёмными волосами, которые я ни разу не видела распущенными — только в высоком хвосте. Почти десять лет назад она продала юридическую практику в Сан-Франциско и переехала сюда в поисках менее сложной жизни. Теперь она работала в букинистическом магазине Редвудсвилла.

Не уверена, что её новая жизнь действительно стала проще. Бывший муж, которого она оставила в Сан-Франциско, всё ещё доставлял ей неприятности. Но её рекомендации в первые годы сыграли огромную роль в успехе студии. Я считала своим долгом не лезть в её личное.

— Утренняя бикрам-йога в зале «Орех»? — спросила она.

Бикрам-йога — или, как её чаще называют, «горячая йога» — требовала очень высокой температуры. Я кивнула с улыбкой.

— Да.

Глаза Кэти загорелись.

— Наконец-то!

— Ремонтники всё-таки починили термостат, — объяснила я. — Сегодня там будет по-настоящему жарко. Увидимся на занятии?

— Конечно.

К этому моменту подошли остальные из «Ранней команды» и переговаривались между собой, выстраиваясь в очередь за Кэти.

Когда восемь лет назад мы с Бекки решили открыть эту студию, я надеялась, что она поможет мне почувствовать связь с этим сообществом и укорениться в новой жизни. Всё получилось даже лучше, чем я могла представить. Yoga Magic не только дала мне чувство принадлежности — мы создавали его и для других.

Восемь лет назад никто из «Ранней команды» не был знаком друг с другом — а теперь у Кэти есть целая команда ровесниц поколения X, готовых помочь закопать тело, если её бывший снова поведёт себя как последний придурок. Пенсионные сообщества со всего округа ходят на нашу пятничную йогу на стульях; по надёжным данным, благодаря этому образовались уже две новые группы по маджонгу. А по словам Бекки, пара, впервые встретившаяся на её занятии по пилатесу, две недели назад обручилась.

Я начинала эту студию, чтобы придать смысл собственной жизни. А в итоге это место стало точкой опоры и в жизнях других людей. Всё оказалось куда лучше, куда теплее, чем я когда-либо мечтала.

Я не смогла сдержать улыбку, отмечая остальных в списке, а затем наблюдая, как они входят в зал «Орех». Надеюсь, позже они простят меня за тренировку, которую я для них приготовила.

***

В дни, когда я открывала студию, утро начиналось очень рано. Зато и заканчивалось рано. К восьми вечера я уже была в пижаме, с включённой лампой у кровати, открывая «Sense and Huntability» — свежий паранормальный роман, который купила в букинистическом магазине Редвудсвилла.

Люди из моей прошлой жизни, возможно, сочли бы слишком уж ироничным то, что я теперь умеренно одержима серией о сексуальном оборотне, влюбляющемся в охотницу, решившую во что бы то ни стало его поймать. Но мне было всё равно.

Каждому нужно куда-то сбегать.

Я взяла с тумбочки очки для чтения и надела их, раскрывая книгу. Технически очки мне были не нужны — зрение у меня уже столетиями было лучше идеального, — но однажды кто-то сказал, что в очках я выгляжу интеллектуально, а к лести я всегда была неравнодушна. Я едва добралась до первой сцены знакомства в тёмном переулке, как телефон завибрировал от серии сообщений.

ЛИНДСИ: У нас проблема

Линдси — двадцативосьмилетняя кузина Бекки — присоединилась к нам несколько лет назад, когда Yoga Magic начала проводить вечерние занятия. Она знала: писать мне после работы можно только если дело серьёзное.

Я поправила очки на переносице и продолжила читать сообщения.

ЛИНДСИ: Я сейчас начинаю последнее занятие на сегодня, и какой-то горячий мужик, которого я раньше не видела, занял позицию прямо у зала «Ликвидамбар». Он настаивает, что хочет увидеть тебя. Только тебя. Прямо сейчас.

ЛИНДСИ: Когда я сказала, что тебя нет, он стал… с характером

ЛИНДСИ: И под «с характером» я имею в виду очень мрачный

ЛИНДСИ: Я не знаю, что делать

ЛИНДСИ: Мне надо вести занятие, но он не уходит, и я не уверена, что оставлять его здесь одного — хорошая идея

ЛИНДСИ: (И когда я говорю, что он горячий, это не преувеличение. Он горячий как пожар)

Я застонала.

Если какой-то странный мужчина явился и заставляет Линдси чувствовать себя некомфортно, я не могла это игнорировать.

ЗЕЛЬДА: Буду через пять минут

ЗЕЛЬДА: Чего он хочет?

ЛИНДСИ: Не говорит

ЛИНДСИ: Сказал, что скажет только тебе

Замечательно.

В прошлом году одна студентка местного колледжа, изучавшая маркетинг, сделала для нас несколько промо роликов в рамках учёбы. В одном из них я вела горячую йогу. По неизвестной мне причине видео стало вирусным в TikTok. С тех пор периодически появлялись странные личности, заявлявшие, что влюблены в меня.

Судя по всему, у нас завёлся ещё один.

Я выскочила из кровати, стянула пижаму и натянула первую попавшуюся чистую футболку и шорты из комода.

ЗЕЛЬДА: Уже иду

ЗЕЛЬДА: Полицию вызвать?

ЛИНДСИ: Не думаю, что он опасен

ЛИНДСИ: Но мне всё равно не по себе оставлять его тут и идти преподавать

Пять минут спустя я вошла в Yoga Magic через задний вход.

Он стоял ко мне спиной, и мне открылся вид на широкие плечи, чёрную футболку и растрёпанные тёмные волосы. Он что-то говорил Линдси голосом, который показался смутно знакомым, но я не вслушивалась достаточно внимательно, чтобы понять.

Я прочистила горло, собираясь быть максимально уверенной версией себя, которую когда-либо позволяла видеть людям в этой новой жизни.

— Простите, — сказала я.

Он повернулся. Все слова застряли у меня в горле. Это был Питер. Тот самый Питер со вчерашней ночи.

— Это вы, — выдохнула я удивлённо. Вчера мне показалось, что между нами проскочила искра, но надежда рассыпалась, когда он исчез прежде, чем я успела попросить номер. Я точно не ожидала, что он воспользуется моим предложением о бесплатном занятии.

— Это я, — согласился он.

Глаза Линдси метались между нами.

— Вы знакомы?

— Вроде того? — неуверенно сказала я.

— Да, — одновременно серьёзно произнёс Питер. — Вчера вечером она пригласила меня на йогу.

Линдси что-то шепнула студентке рядом, и обе тихо захихикали. Я их проигнорировала.

— Я правда говорила, что вы можете прийти на занятие, — сказала я. — Но сейчас я не веду. Линдси начинает бикрам-йогу, а это не для новичков. Если хотите, приходите завтра… — Я схватила распечатанное расписание и протянула ему. — Завтра в полдень я веду «Йогу для начинающих». Вам подойдёт с вашим…?

— Я не за занятием пришёл.

Я моргнула.

— Но вы же только что сказали..

— Как вас зовут?

К этому моменту весь зал уже с живым интересом наблюдал за нашей беседой.

— Зельда Тёррет, — ответила я растерянно. — Помните? Я представилась вчера.

— Да-да, я помню, что вы сказали. — Он нетерпеливо махнул рукой. — Но ваше настоящее имя — Гризельда Уотсон?

Он произнёс каждую букву медленно и отчётливо, будто боялся ошибиться. Во мне всё замерло.

Не только потому, что он назвал имя, которое я изо всех сил старалась похоронить в прошлом. Но и потому, что, когда он тщательно выговаривал моё настоящее имя в ярко освещённой студии, его губы разошлись ровно настолько, чтобы я увидела то, чего не заметила прошлой ночью в темноте.

К моему шоку и ужасу, у Питера были совершенно очевидные вампирские клыки.

Глава 3

Со страницы 14 газеты Chicago Tribune, 19 октября (десятилетней давности)

ОГНЕННАЯ АВАРИЯ ОДНОЙ МАШИНЫ НА ТРАССЕ I-88 ВОСТОЧНОГО НАПРАВЛЕНИЯ

Аннабель Адамс, корреспондент Chicago Tribune

Примерно в 1:35 ночи в субботу, 19 октября, автомобиль, двигавшийся на восток по I-88 недалеко от Нейпервилла, врезался в разделительный барьер и загорелся. После того как спасатели потушили огонь, они не обнаружили ни выживших, ни — что ещё более странно — вообще каких-либо пассажиров внутри автомобиля.

О других машинах поблизости не сообщалось. Полиция начала расследование, чтобы выяснить причину аварии и установить, куда мог исчезнуть водитель автомобиля.

***

Было время, когда появление случайного вампира было настолько обычным делом, что я даже не могла назвать это неожиданностью. Но те дни закончились той ночью, когда я намеренно разбила свою машину неподалёку от Чикаго и навсегда исчезла из сетей своей прежней жизни.

По крайней мере, так я думала. Паника пробежала по мне, когда я уставилась на этого незнакомца. На его зубы. Зная точно, что произойдёт в этой студии, полной людей, если он потеряет контроль.

Как он меня выследил? И кто он вообще такой? Я мысленно перебрала всех вампиров, с которыми сталкивалась за эти годы, но ничего не вспомнила. Моя прошлая жизнь во многом была размытым пятном, но его лицо не казалось знакомым, а на лица у меня почти фотографическая память.

Я бросила взгляд на Линдси. Она смотрела на Питера, но не кричала и не бежала к двери. Это означало, что его непроизвольный гламур — который не даёт людям видеть клыки вампира, кроме как во время кормления — всё ещё действовал.

Конечно, на меня этот гламур никогда не действовал. Я так и не узнала почему, хотя была благодарна за это. Он спасал меня больше раз, чем я могла сосчитать.

Включая прямо сейчас.

Когда первый шок от появления вампира в моей чистенькой йога-студии прошёл, я заметила у Питера все признаки вампира, который давно не кормился. Его зрачки сузились до едва заметных чёрных точек. Уникальный, почти непреодолимый запах секса и опасности — запах, созданный для того, чтобы приманивать потенциальных жертв, — буквально сочился из него.

Мне нужно было вывести его отсюда. Но сначала нужно было вывести отсюда Линдси и наших учеников.

Желательно, не пугая их. Если дело дойдёт до вопроса жизни и смерти, я смогу постоять за себя, но мне не хотелось, чтобы кто-нибудь видел меня в деле, если этого можно избежать. У них не было бы ни малейшего шанса защититься, если наш гость вдруг сорвётся.

— Можешь идти домой, — сказала я Линдси, не сводя глаз с Питера.

Он, похоже, понял, что я вижу его клыки. Он смотрел на меня так же пристально, как и я на него, и на его лице отражалось то же удивление, которое, я знала, было написано и на моём.

— Домой? — Линдси уставилась на меня так, будто у меня выросла вторая голова, затем махнула рукой между мной и залом «Орех». Чёрные пластиковые браслеты на её руках застучали друг о друга. — У меня занятие.

— Я его проведу, — сказала я. — Хотя лучше вообще отменить.

— Но ученики уже заплатили. — Линдси посмотрела на меня. — Что происходит?

— Прошлой ночью, когда вы назвали своё имя, я не сложил два и два, — сказал Питер, словно Линдси здесь не было. Прошло всего несколько мгновений, но казалось, будто время остановилось. Он поднял руки ладонями вперёд — жест покорности. — Я не пришёл создавать проблемы. Я просто хочу поговорить.

Глаза Линдси метались между нами.

— Я пойду вести занятие, — решительно сказала она. — А вы двое можете… поговорить здесь. Зельда, напиши мне потом, чтобы я знала, что с тобой всё в порядке.

Я мгновение смотрела на Питера, отмечая его искреннее выражение лица. Теперь, когда удивление прошло, я достаточно успокоилась, чтобы понять: Питер не был в состоянии кровожадности. Если бы был, его клыки уже были бы в шее Линдси ещё до моего появления. Или, по крайней мере, он вёл бы себя как агрессивный придурок. А не смотрел бы на меня умоляюще и вежливо просил поговорить.

— Ладно, — сказала я Линдси. — Иди веди занятие. Я напишу позже.

Брови Линдси поднялись от моей внезапной перемены решения.

— Ты уверена?

— Уверена.

Когда Линдси и ученики наконец ушли в зал, я схватила Питера за руку и оттащила его как можно дальше от класса. Это было всё равно что схватить статую. Его предплечье было твёрдым и мускулистым под моими пальцами, а кожа — неестественно холодной на ощупь. Я забыла, насколько холодными бывают вампиры. Как я могла забыть такую основную вещь?

Впрочем, прошло десять лет.

Глаза Питера закрылись, и он наклонился ближе, глубоко втягивая воздух. Кончик его носа провёл линию по изгибу моей шеи, пока он вдыхал мой запах.

По позвоночнику пробежали две дрожи — неожиданного желания и отвращения.

— Не так быстро, мистер. — Я отпустила его руку и отступила, стараясь избавиться от остаточного воздействия близости вампира, которому нужно было питаться. Потому что если он давно не ел, хватать его за руку только что было невероятно глупо.

Он поднял бровь.

— Могу ли я считать, что вы забрали своё предложение разрешить мне посетить занятие?

Я недоверчиво фыркнула.

— Да.

— Прошлой ночью вы сказали, что я могу приходить когда захочу.

Этот парень серьёзно?

— Это было до того, как я поняла, кто вы.

Он помолчал, обдумывая.

— Значит, это правда. Вы видите мои…

— Да, — перебила я, понизив голос. — Ваш гламур на меня не действует. А теперь, пожалуйста, скажите, кто вы и что делаете здесь?

Он оглядел пустую комнату, будто проверяя, действительно ли мы одни.

— Меня зовут Питер Эллиот, — сказал он. — Если вы Гризельда Уотсон, значит, вы тот человек, которого я ищу.

Он достал из сумки, перекинутой через плечо, сильно помятый лист бумаги.

— Я должен был понять, кто вы, когда вы представились Зельдой прошлой ночью. Но я был… — он запнулся и вдруг с огромным интересом уставился на свои ботинки. — Отвлечён.

Я не стала спрашивать, чем именно он был отвлечён. Мне не хотелось знать.

— Почему вы меня искали? — потребовала я. — Кто вас прислал?

Он взглянул на лист бумаги, потом на меня, нахмурившись.

— Вы знакомы с кем-нибудь по имени Реджинальд?

Мой желудок словно провалился куда-то к ботинкам.

— Он бывший друг, — уточнила я. Хотя «бывший друг» тоже не совсем подходило. Мы с Реджинальдом не столько перестали дружить, сколько просто потеряли связь, когда я внезапно уехала из города, ничего ему не сказав и не оставив новых контактов. Но, знаете… детали.

Письмо, которое я отправила ему несколько месяцев назад — просто поздороваться и сказать, что, кажется, Коллектив, наш старый общий враг, мог меня навестить, — было первым сообщением с моей стороны с тех пор, как я уехала.

Оно опоздало лет на десять.

Честно говоря, он был одной из немногих частей моей прошлой жизни, по которым я скучала.

К счастью, я ошибалась насчёт того, что Коллектив меня нашёл. И теперь, стоя лицом к лицу с вампиром, которого, по-видимому, прислал Реджинальд, я вспомнила, что здравый смысл никогда не был сильной стороной моего старого друга.

Возможно, связываться с ним снова было ошибкой.

— Но ты ведь его знаешь, — настаивал Питер Эллиотт, прерывая мои воспоминания.

— Да. — Смысла отрицать не было.

Похоже, этот ответ его удовлетворил. Он протянул мне лист бумаги, который держал в руках.

— Здесь всё объясняется. Я бы рассказал сам, но, учитывая, что вокруг есть другие люди… — он выразительно кивнул в сторону зала, где больше дюжины учеников тянулись и обливались потом под руководством Линдси, — возможно, будет разумнее, если ты просто прочтёшь.

— Пожалуй, — согласилась я.

Приготовившись ко всему — всегда лучшая стратегия, когда в дело замешан Реджинальд, — я начала читать:

Дорогая Гризельда,

Как там солнечная Калифорния?

Пишу, чтобы предупредить. Я отправил к тебе одного человека. Его зовут Питер, и у него амнезия. Настоящая амнезия, не такая, какую мы с тобой однажды притворялись иметь в Бостоне, чтобы получить доступ к бесплатным больничным запасам. Он помнит своё имя, умеет говорить и всё такое, но не может вспомнить ничего, что происходило с ним до пары недель назад.

Скажем так: Питер порядком напуган. К врачу он обратиться не может по вполне очевидным причинам (а именно: он вампир) (пожалуйста, не злись).

Мы с Амелией (это моя девушка; тебе бы она понравилась) не можем поселить его у себя, но он кажется вполне неплохим парнем. Он сказал, что у него возникло очень сильное желание поехать в Калифорнию, и я сделал первое, что пришло в голову: дал ему твоё имя и адрес твоей студии и сказал, что у меня есть подруга в Калифорнии, которая, возможно, сможет помочь.

Что я могу сказать? Я запаниковал.

(И ещё ты — единственный человек, которого я знаю в Калифорнии.)

Догадываюсь, что ты приложила немало усилий, чтобы построить новую жизнь в солнечном месте, и отчасти именно для того, чтобы держаться подальше от людей вроде меня и Питера. Так что если ты не захочешь открывать дверь, когда он постучит, я пойму. Но, учитывая, что я почти целое столетие прикрывал тебя после всей той истории с Инцидентом, считаю, что имею некоторое право попросить небольшой ответный одолжение.

Если ты сможешь хотя бы указать ему дорогу к ближайшему банку крови, когда он появится, это было бы просто замечательно.

Твой,

Р.

P.S. Я посмотрел твою йога-студию в интернете. Выглядит отлично! Столько естественного света! Если бы я верил во всю эту ерунду и, знаешь, не чертовски ненавидел солнце, я бы, пожалуй, и сам прилетел в Калифорнию и записался на пару занятий.

Я закрыла глаза и заставила себя досчитать до десяти, прежде чем снова их открыть.

Реджинальд был одним из моих ближайших друзей больше века. Он спасал мою шкуру столько раз, что я уже и не сосчитаю. И когда он ответил на моё последнее письмо и сообщил, что недавно столкнулся с Коллективом, но вышел из этой встречи невредимым, я испытала такое облегчение, что чуть не расплакалась.

Но если я когда-нибудь снова его увижу — я воткну кол ему прямо на месте.

Почему Реджи решил, что я смогу помочь этому парню?

И боги, почему он решил, что отправить предупреждающее письмо вместе с тем самым человеком, о котором предупреждает, — хоть сколько-нибудь полезная идея?

Типичная для Реджи недальновидность.

Чем дольше Питер Эллиотт стоял и наблюдал за мной, тем меньше я опасалась, что он сейчас набросится на моих учеников. Но я знала признаки голодного вампира.

Когда я схватила его раньше, он уже был искушён мной. И всё ещё был.

Я видела это по тому, как его взгляд постоянно соскальзывал к месту, где моя шея встречалась с плечом. И я чувствовала это по его почти неотразимому запаху. Он боролся с зовом моей крови, но это явно отнимало у него много самоконтроля.

Мне хотелось просто выставить его за дверь. Но тогда я выпущу жаждущего вампира в сонное, ничего не подозревающее сообщество.

— Поднимайся со мной в мою квартиру.

Я сложила письмо Реджи и сунула его обратно Питеру.

— Нам нужно поговорить.

Глаза Питера стали огромными, как блюдца, когда он взял письмо и убрал его обратно в сумку.

— Вы хотите, чтобы я пошёл с вами… к вам домой?

Мой желудок глупо перевернулся, когда я услышала, как он произносит это вслух. Я быстро подавила это ощущение.

— Я бы отвела тебя куда-нибудь ещё, но после восьми всё закрыто, — объяснила я. — Мне нужно услышать всю твою историю, прежде чем я отправлю тебя дальше.

***

Шаги Питера Эллиотта за моей спиной на лестнице были жутко бесшумными, пока мы поднимались к моей квартире. В отличие от них, моё сердце колотилось так сильно, что он наверняка мог слышать, как кровь стремительно пульсирует в моих венах. По крайней мере, клыки он держал при себе.

— Надо было предупредить, что у меня нет кондиционера, — сказала я просто чтобы что-нибудь сказать. — Здесь у большинства его нет. Обычно не бывает настолько жарко, чтобы он был нужен.

— Ничего страшного, — ответил Питер. — Спать в жаркой квартире всё равно лучше, чем на автовокзале в том гробу, в котором меня отправил Реджинальд.

Я остановилась так резко, что Питер врезался мне в спину. Когда я резко обернулась, он тёр кончик носа.

— Во-первых, — сказала я, — ты не будешь спать в моей квартире. Во-вторых… Реджинальд отправил тебя сюда в гробу?

— Он сказал, что так быстрее, чем на автобусе.

— Быстрее — это на самолёте, как делают нормальные люди. — И уж точно это было бы куда дешевле, чем пересылать через всю страну целый гроб с двумя сотнями фунтов вампира внутри. Похоже, это была очередная версия практической шутки от Реджи. — Вот же придурок.

— Условия для путешествия были… не идеальные, — признал Питер. — И для сна тоже.

Несмотря ни на что, я почувствовала лёгкий укол сочувствия.

— Ты серьёзно всё это время спал в гробу?

Он кивнул.

— Я приехал несколько дней назад. Не знал, где найти жильё. Мой гроб спрятан за какими-то заброшенными шкафчиками, где на него никто случайно не наткнётся.

Он вампир и это не моя проблема, напомнила я себе, открывая дверь квартиры.

Питер остался стоять снаружи, пока я вошла внутрь, снова уставившись на свои ботинки. Словно ждал чего-то, но стеснялся попросить.

А. Точно.

— Можешь заходить, — сказала я, чувствуя себя глупо, что забыла: вампирам нужно явное приглашение, чтобы войти в чей-то дом.

— Спасибо.

Питер переступил порог моей гостиной.

И теперь мы остались вдвоём — ведьма, которая пытается начать новую жизнь и скрыть свою личность от всего мира, и один из самых сексуальных вампиров, которых она когда-либо видела.

Одно его присутствие здесь могло разрушить всё, что я построила.

Питер выглядел таким же неловким из-за ситуации, как и я. Его взгляд бегал по комнате, будто он искал скрытые угрозы. Он сцепил руки перед собой, потом снова опустил их по бокам, словно не знал, куда девать руки.

— Это не то, что я ожидал, — сказал Питер, оглядывая мою мебель из комиссионки и эклектичный декор.

Тон у него был нейтральный, без осуждения. Но всё равно меня задело.

— А что ты ожидал? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Реджинальд сказал, что ты ведьма. Наверное, я подумал, что у тебя будут… не знаю.

Он замолчал, неопределённо жестикулируя руками.

— Котлы и метла, наверное. И говорящий чёрный кот.

Я фыркнула.

— Ты что, никогда не встречал настоящих ведьм? Это всё стереотипы.

— Не уверен, что вообще встречал настоящих ведьм.

В его голосе прозвучала настоящая боль. Я поморщилась.

— Прости. Эм… значит, у тебя и правда амнезия? — спросила я как можно мягче.

Он коротко кивнул.

— Похоже на то.

— Я не думала, что такое вообще бывает, — призналась я.

— Оказывается, бывает.

— Мне жаль, — сказала я автоматически.

— Всё нормально.

Но выглядел он совсем не нормально. Его брови были сведены, а уголки губ опущены, намечая хмурое выражение. Я смягчила тон.

— Реджи был прав. Я ведьма. Точнее, была. Сейчас — нет.

Я широким жестом указала на гостиную.

— Несколько сувениров из моей прежней жизни я держу в другой комнате. Чтобы никто не узнал.

Он посмотрел на меня.

— Почему ты скрываешь эту часть себя?

— Это… сложно.

Я не обязана была ничего ему объяснять. Он открыл рот, будто собирался задать ещё вопрос, но передумал. Затем указал на диван.

— Можно?

Я пожала плечами.

— Как хочешь.

Он пересёк комнату с той же лёгкой грацией, которую я заметила прошлой ночью, когда он помогал выносить мусор. Это был не первый раз, когда я видела, как вампиры двигаются с такой уверенной сверхъестественной плавностью, будто гравитация действует на них иначе, чем на всех остальных. Но наблюдать за тем, как двигался Питер — эти уверенные шаги… Что ж. Может, я и видела подобное раньше, но это всё равно было чертовски горячо.

— Итак, — сказал Питер. — Если я не буду спать в твоей квартире…

— Не будешь, — подтвердила я.

— Ладно, — сказал он. — Но тогда почему мы не могли поговорить внизу?

— Потому что ты голоден, — сказала я.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Откуда ты знаешь?

— Я узнаю голодного вампира, когда вижу его. И когда чувствую запах тоже. От тебя пахнет так, будто ты не ел неделю.

Я подошла ближе и демонстративно втянула воздух. Но шутка оказалась надо мной.

Так близко его запах был мощным, притягательным — и буквально накатывал волнами. Он пах сексом и обещанием почти невыносимого удовольствия. Я почти чувствовала, как этот запах проникает внутрь меня, тянет к нему.

Помимо своей воли я сжала бёдра, изо всех сил стараясь не представлять тот экстаз, который испытала бы, если бы просто поддалась и позволила ему выпить моей крови. Яд вампира действовал как афродизиак, заставляя жертв испытывать удовольствие, не похожее ни на что в этом мире.

Слава богам, что Линдси не подошла к нему ближе. Кто знает, чем это могло бы закончиться.

Большинство людей не распознают феромоны голодного вампира, пока не становится слишком поздно. Но я не была большинством людей. И я была достаточно умной — и достаточно опытной — чтобы понимать: худшее, что я могла сделать, это поддаться всей этой ерунде.

Боги, какие же вампиры засранцы.

Если Питер и заметил, какое действие оказывает на меня, к его чести, он не собирался этим пользоваться.

— Тебе не стоило беспокоиться внизу, — пробормотал он. — Я умею себя контролировать.

Я фыркнула.

— Так обычно и говорят вампиры, которым как раз трудно себя контролировать.

— Я ведь на тебя не напал, правда? — Он развёл руки. — Вот мы здесь, совсем одни. Ни свидетелей. И я спокойно сижу на твоём диване и веду вполне разумный разговор, а не…

Он замолчал. Его взгляд скользнул по изгибу моей шеи с откровенным голодом.

Ага.

— А не что? — усмехнулась я.

Он поёрзал на диване.

— Я бы не укусил тех людей внизу, — пробормотал он вместо ответа.

— Ну-ну, — сказала я, не слишком ему веря. — В любом случае, слушай. Сейчас это уже не важно. Всё позади. И у меня есть вопросы.

— Давай, — сказал Питер Эллиотт, сглотнув и расправив плечи так, словно готовился к неприятному разговору.

— Откуда ты знаешь Реджинальда? — спросила я.

В последний раз я видела его на вечеринке, на которую нам обоим стоило бы не идти. У меня сохранились смутные воспоминания: Реджи завершил тот вечер с абажуром на голове и зубами, впившимися в шею одной из человеческих фанаток, которые по какой-то непонятной причине тогда крутились рядом с нами.

Я никак не могла совместить образ моего безрассудного, безбашенного друга с человеком, который, судя по всему, теперь подбирал вот такие благотворительные «случаи».

— Я бы не сказал, что знаю его, — ответил Питер. — Скорее…

Он замолчал, подбирая слова.

— Реджинальд и его человеческая девушка нашли меня на конвенции по скрапбукингу в Чикаго.

Мои брови взлетели на лоб. Ни одно слово в этом предложении не позволяло предсказать следующее.

— На конвенции по скрапбукингу?

Как вообще Реджи оказался на таком мероприятии — ещё и с человеческой девушкой? Хотя, с другой стороны, одна из причин, почему он мне всегда нравился, заключалась в том, что как только ты начинал думать, будто понял его до конца, он тут же делал что-нибудь совершенно неожиданное.

— На конвенции по скрапбукингу, — подтвердил Питер.

Хм. Что ж, люди меняются. Может быть, семейная жизнь и рукоделие теперь делают Реджи счастливым. Так же как меня делает счастливой притворяться смертной и управлять йога-студией.

— Ты… типа увлекаешься скрапбукингом? — не удержалась я.

Он задумался.

— Не думаю, что у меня есть какие-то особые чувства к скрапбукингу. Я оказался там, потому что заблудился. Из-за моей…

Он замолчал и постучал пальцем по виску. Ах да. Точно.

— И что именно ты помнишь? — спросила я как можно мягче. — Прости, если это слишком личное. Я никогда раньше не встречала настоящего человека с амнезией.

— Почти ничего, — сказал он. В его голосе звучало явное раздражение. — Я знаю своё имя только потому, что оно было указано на удостоверении в моём кошельке.

Он сделал паузу.

— Я сразу вспомнил о своей… необычной диете. Но это было скорее биологическое побуждение, чем воспоминание.

— Конечно, — сказала я. — Понятно.

— Реджинальд сказал, что ты поймёшь, что значит «необычная диета».

— Понимаю.

А потом, из любопытства, спросила:

— А что ещё он рассказал тебе обо мне, кроме того, что я ведьма?

— Что ты бессмертна, — сказал он. — Как и я.

Я замялась, не зная, что на это ответить.

Я не старела так, как обычные люди. На самом деле я, похоже, вообще перестала стареть примерно в тридцать два года. Но была ли я бессмертной? Такой, как Питер и другие вампиры?

Я не знала.

— Не совсем как ты, — сказала я наконец. — Но и не совсем как все остальные.

Я покачала головой.

— Нет.

Я не знала, почему мне больше четырёхсот лет, а выгляжу я на начало тридцатых. Не знала, существуют ли другие такие, как я.

Мои самые ранние воспоминания — это лишь образы и ощущения. Хотя я довольно уверена, что меня растили такие же, как я: яркие, страстные, полные жизни и сырой, бурлящей силы, которую невозможно было удержать. Иногда я задавалась вопросом, что стало с теми, кто меня воспитывал. Живы ли они где-нибудь, такие же долгоживущие, как я? Или умерли ещё столетия назад?

Воспоминания о людях, которые любили и заботились обо мне, когда я была маленькой, были слишком живыми, чтобы быть ложью. Но их имена и лица давно исчезли. Пытаться вспомнить их было всё равно что пытаться разглядеть что-то сквозь толстый слой грязи.

Я перестала пытаться уже давно.

Я поднялась со стула и прошла на кухню, давая понять, что эта линия вопросов закончена.

— Прости, — сказал Питер, уловив моё напряжение. — Я не хотел переходить границы.

— Всё нормально.

— Что касается того, что я помню, — продолжил он, возвращаясь к моему вопросу, — я ничего не помню о своей жизни до того момента, как очнулся один, с ужасной головной болью, растянувшись на полу пустого банка.

Это было странно.

— Почему ты лежал на полу банка?

— Не знаю.

Его глаза выглядели тревожно.

— Судя по раскалывающейся голове, на меня кто-то напал.

Это звучало вполне логично. Чикагские вампиры славились своей мелочностью и злопамятностью — они часто нападали друг на друга из-за самых бессмысленных ссор.

— В кошельке я нашёл удостоверение личности и связку ключей. А в сумке — вот это.

Он достал из дорожной сумки кожаный журнал и положил его на кофейный столик. Он выглядел очень дорогим и был украшен монограммой с инициалами П.Э.

— Записи совпадают с моим почерком, так что, видимо, он мой. Но я не помню, чтобы писал их.

У меня сжалось сердце.

Как бы иногда мне ни хотелось стереть некоторые моменты своей жизни из памяти, я не могла представить, каково это — не помнить вообще ничего. Не иметь никакого ощущения себя, кроме биологических потребностей.

— Ещё одна вещь, которую я вспомнил, когда очнулся, — продолжил он, — это то, что я хочу поехать в Калифорнию.

Это меня удивило.

— В Калифорнию?

— Я тоже не понимаю почему, — сказал он. — Погода в Калифорнии — это воплощение моих худших кошмаров. Но когда я упомянул Калифорнию Реджинальду, он предложил найти тебя.

Он пожал плечами.

— Я не знал ничего, что удерживало бы меня в Чикаго, поэтому уехал. А дальше — уже история.

— Полагаю, так и есть, — сказала я. — Теперь, когда ты здесь, собираешься остаться?

Он на мгновение задумался.

— Мне больше некуда идти. И дорога заняла несколько дней. Так что, наверное, да. Ты не знаешь, где можно снять комнату? Спать в гробу — не худшее, что есть на свете, но спать на автовокзале всё же хуже.

— Город маленький, так что вариантов немного, — честно сказала я. — И всё довольно дорого. Тебе будет сложно что-то найти, если только у тебя нет… ну, скажем, кучи денег.

Он порылся в сумке и достал пачку наличных толщиной сантиметров семь.

— Этого хватит?

Я уставилась на него.

— Это… стодолларовые купюры?

Питер посмотрел на деньги в своих руках с лёгким недоумением.

— Похоже на то.

Я фыркнула со смехом. С таким количеством денег он без проблем найдёт жильё. По крайней мере на первое время.

— Откуда у тебя это?

— Понятия не имею, — сказал он, убирая деньги обратно в сумку. — После того как очнулся, я пошёл по адресу, указанному в моём удостоверении. На кухонной стойке стоял мусорный пакет, полный наличных. Это только часть. Остальное спрятано в моём гробу на автовокзале.

Мои глаза округлились.

— Послушай, я понимаю, что у тебя амнезия. Но ты серьёзно оставил кучу денег без присмотра на автовокзале?

Он моргнул, сбитый с толку. Потом его глаза стали очень-очень большими.

— О, чёрт.

Он резко вскочил.

— Мне нужно срочно туда вернуться и забрать их.

На автовокзал. Полный людей, совершенно не готовых к встрече с жаждущим вампиром. То, что я собиралась предложить, почти наверняка было плохой идеей. Вампир — это последнее, что мне нужно в жизни, даже на одну ночь.

Но я вспомнила, сколько раз Реджи вытаскивал меня из неприятностей за прошедшие годы. И как тепло Бекки встретила меня, когда я впервые приехала в Редвудсвилл — потерянная и одинокая.

За свою слишком длинную жизнь я сама не раз нуждалась в помощи. Разрешить Питеру переночевать здесь — наверное, это самое меньшее, что я могла сделать.

Я глубоко вздохнула.

— После того как заберёшь деньги… хочешь переночевать здесь?

Это не имело никакого отношения к тому, какой он красивый или как пахнет. Совсем никакого. Он просто человек, которому нужна помощь. И к тому же я куда лучше справлюсь с голодным вампиром, если он вдруг решит укусить кого-нибудь, чем кто-нибудь на чёртовом автовокзале.

Его глаза расширились.

— Я не хочу быть для тебя обузой.

— Это не обуза. Можешь поспать на диване.

Я не стала упоминать, что диван, который я ему предлагаю, — это крошечный двухместный диван для влюблённых, на котором он сейчас сидел, и его ноги наверняка будут свисать с края.

Он и сам скоро это поймёт.

Он сглотнул.

— Ты уверена?

— Да, — сказала я и подняла один палец. — Только на одну ночь.

У моей щедрости были пределы. В моей новой жизни не было места вампирам. Утром он сможет придумать, что делать дальше, и отправится своей дорогой.

— Я уйду с самого утра, — согласился он.

Его взгляд метнулся к двери.

— Но мне нужно идти прямо сейчас. Забрать деньги и… эм…

Он замялся и нервно потер шею.

— И поесть.

Как я и думала.

— Значит, ты голоден.

Его одно плечо слегка дёрнулось — молчаливое признание.

Прекрасно. Просто отлично.

Будучи новеньким здесь, он, конечно, не знал, где находится ближайший банк крови. С другой стороны, я тоже не знала. С тех пор как переехала сюда, я не сталкивалась ни с одним вампиром, а та странная магическая штука в моей крови делала меня абсолютно непригодной в качестве донора. Я достала телефон.

— Я найду тебе банк крови.

Он посмотрел на меня с отвращением.

— Банк крови?

— Да, — сказала я, закатывая глаза и заранее готовясь к спору, который сейчас неизбежно начнётся. Я достаточно времени провела среди вампиров, чтобы прекрасно понимать, что означает этот взгляд. — Ты питаешься прямо из источника, верно? Считаешь, что пить кровь из пакетов — это мерзко.

Ни один из вампиров, которые питались таким образом, не делал этого потому, что ему это нравилось. Они делали это из принципа, а не из-за вкуса.

Питер поморщился от моей прямоты, но спорить не стал. Но я не собиралась уступать.

— Я построила здесь вполне уважаемую репутацию. Последнее, что мне нужно, — чтобы какой-нибудь вампир оставил за собой цепочку трупов, ведущую прямо к моей двери.

Он выглядел оскорблённым.

— Когда я питаюсь, я полностью себя контролирую.

Чушь.

Для вампиров — особенно молодых — питание напрямую от человека было эйфорическим. Почти сексуальным. Новички чаще всего теряли контроль именно во время кормления и сразу после него.

Я не знала, как давно Питер стал вампиром. Но если у него амнезия и нет воспоминаний больше нескольких недель, безопаснее всего было предположить, что питается он как новорождённый.

— Если ты остаёшься здесь сегодня, — сказала я, — ужин ты получишь из банка крови. Мой дом — мои правила.

— Но..

— Если не нравится, можешь спать в своём гробу.

Он остановился, обдумывая это. Потом кивнул.

— Ладно, — сказал он. Кажется… он надулся? — Скажи, куда идти.

После минуты поисков в интернете я выяснила, что ближайшее учреждение находится меньше чем в трёх милях отсюда. Я подняла телефон, показывая ему адрес.

— Увидимся позже ночью, — сказал он.

Не добавив больше ни слова, он открыл дверь моей квартиры и вышел. Когда я перестала слышать его тихие шаги на лестнице, я вздохнула и устало откинулась на спинку стула. Стоило мне только решить, что я наконец-то избавилась от вампиров навсегда, как один из них снова оказался в моей жизни. Хотя бы на одну ночь.

***

Боги, какой это был день.

Было едва ли десять вечера, а я уже с трудом держала глаза открытыми. Я добрела до спальни и заставила себя не засыпать, пока не проведу свой ритуал.

Появление Питера помешало мне заметить те самые признаки — дрожащие руки и нервную дрожь, — которые я уже научилась связывать с двадцатью четырьмя часами без магии.

Но теперь, когда он ушёл, я поняла, что чувствую себя ровно так же, как перед тем, как несколько месяцев назад случайно подожгла стенд с поздравительными открытками.

Это было плохо.

Мне нужно начать записывать свои симптомы в конце каждого дня, чтобы заранее понимать, когда моя магия может снова внезапно вырваться наружу. Но прямо сейчас сердце колотилось так сильно, а ладони были настолько мокрыми, что я не смогла бы удержать даже карандаш.

К тому моменту, когда я зажгла последнюю свечу, облегчение от высвобождения части магической энергии и усталость от слишком длинного дня сделали своё дело — я уже почти спала. Через несколько мгновений я лежала в постели, натянув одеяло до подбородка, а свечи на прикроватной тумбочке оставались единственным источником света.

Входная дверь открылась и тут же закрылась.

Шаги Питера были почти призрачными на деревянном полу моей гостиной, который обычно скрипел как минимум в полудюжине мест.

Он отсутствовал не так уж и долго. Может быть, у него есть машина — поэтому он так быстро съездил и в банк крови, и на автовокзал, и обратно. Хотя у большинства вампиров есть свои особые способности. Может, он просто очень быстро бегает. А может, как Реджи, умеет летать.

Это не имело значения.

Я лишь надеялась, что он был достаточно осторожен, и его визит в банк крови никак нельзя будет связать со мной. Я услышала, как он роется в чём-то — скорее всего, в своей дорожной сумке, — а затем раздался характерный скрип пружин моего старого маленького дивана, когда он сел.

Прошла минута. Потом ещё одна.

В гостиной стояла полная тишина. Между нами было больше шести метров и закрытая дверь спальни. Но я ощущала его присутствие так ясно, словно он находился прямо в комнате со мной. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как в моей квартире был кто-то ещё. И годы с тех пор, как кто-то оставался у меня на ночь.

Облегчение, которое принес ритуал, исчезло. На его месте появилась странная, неприятная сверхосознанность, не имеющая ничего общего с магией.

Мне нужно было отвлечься, иначе я никогда не усну.

Дрожащей рукой я призвала слабый шёпот силы и создала маленькие вихри почти незаметного ветра, которые аккуратно разместились в полусантиметровом пространстве под дверью спальни. Это послужит звукоизоляцией, если Питер будет шуметь во сне.

Затем я протянула свои чувства, чтобы убедиться, что моё «на всякий случай» снаряжение всё ещё лежит в коробке в шкафу. Те особые вещи, которые я всегда держала в секрете от всех.

Когда дело доходило до крайности, они позволяли мне расширить мои магические способности — выйти за пределы стихий и перейти к действительно крутым штукам.

Я ни разу не прикасалась к ним с тех пор, как переехала в Редвудсвилл. Но привычка проверять их перед сном вырабатывалась у меня веками и стала такой же естественной, как дыхание.

Неважно, где я спала — на утрамбованной земле в бразильских джунглях или в удобной постели над йога-студией в Калифорнии. Где бы я ни была и кем бы ни притворялась, этот ритуал всегда оставался моей единственной настоящей защитой. Я почувствовала, как разум и тело постепенно расслабляются, когда нашла тайник именно там, где он всегда и был. Мой набор кинжалов с деревянными колышками на концах — подарок из Филадельфии времён Американской революции от красивого вампира, имени которого я так и не узнала.

Я обожала эти кинжалы до безумия. Не только потому, что они были ровно длиной с мой средний палец — что само по себе было чертовски символично, — но и потому, что были невероятно универсальны.

Деревянные колышки можно было снять и поставить обратно так же легко, как голову у куклы Барби. А значит, ими можно было сражаться и с слишком наглыми вампирами, и с любым другим не-вампирским придурком, который попадётся на пути.

И, конечно же, был мой особый набор бархатных мешочков, в каждом из которых хранилось своё сокровище. Щепотка порошка из красного мешочка, брошенная под правильным углом в лицо врагу, могла вывести его из строя на десять минут. Щепотка порошка из синего мешочка, добавленная к какому-нибудь предмету — к любому предмету, даже к человеку, — позволяла мне телепортировать его куда угодно по моему выбору. Но больше всего я любила крошечный зелёный мешочек. Потому что внутри него лежало нечто особенное: сияющее золотистое кольцо с тремя ярко-красными кристаллами.

Кольцо, скорее всего, было пластиковым. Как и кристаллы.

Оно попалось мне однажды в середине 1970-х в комиссионном магазине в районе Кастро в Сан-Франциско. Насколько я знала, у кольца не было никаких магических свойств — несмотря на уверения владельца магазина, который, вероятно, был тогда изрядно накурен.

Но на моём пальце оно выглядело чертовски круто, когда я сражалась с врагами с помощью вещей, которые действительно могли их убить.

А выглядеть круто — как я давно поняла — это тоже своего рода магия. Успокоенная, я подтянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. Через несколько секунд я уже спала.

Глава 4

ДВА МЕСЯЦА НАЗАД

Питер сидел напротив своих нанимателей за небольшим столиком в глубине гостиничного бара. Он считал маленькой победой каждый раз, когда ему удавалось не закатить глаза.

Они платили ему достаточно, чтобы покрыть расходы на жизнь на целый год. А если экономить — то и на восемнадцать месяцев. Он был обязан хотя бы тем, чтобы не высмеивал их открыто.

Даже если они были идиотами.

— У вас есть всё необходимое? — спросил мужчина, сидевший прямо напротив. Он выглядел моложе человека справа от него, был безупречно одет в элегантный серый костюм и синий шёлковый галстук, подходивший к цвету его глаз.

Питер демонстративно пролистал бумаги, которые ему передали. Ни одна из них не будет полезной, но за те деньги, что они платили, можно было притвориться.

— Да, — сказал он.

Наниматели поднялись со своих стульев. Бутылка шампанского, которую они заказали час назад, так и осталась нетронутой. Разумеется, никто за их столом не мог употреблять ничего из того, что подавали здесь. Питер подумал, что заказ самой дорогой бутылки в меню — верный способ привлечь ненужное внимание и при этом просто расточительство.

Наверняка у этих людей были более разумные способы потратить свои, казалось, безграничные ресурсы.

Он закрыл глаза, напоминая себе, что не ему их критиковать.

— Держите нас в курсе, — распорядился второй мужчина. Его звали Джон. На вид ему было около шестидесяти, хотя Питер знал, что это никак не связано с его настоящим возрастом. Как и шампанское, его кричащий красный клетчатый костюм и такой же нагрудный платок будто специально были выбраны, чтобы привлекать внимание.

— Я буду регулярно сообщать о ходе дела, — согласился Питер. Разумеется, будет. Они наняли его выполнить работу. Питер задумался, не впервые ли они вообще делают нечто подобное. К счастью для всех них, для Питера это было далеко не в первый раз. Совсем наоборот. — Просто чтобы уточнить: вы не хотите, чтобы я устранил объект. Вы лишь хотите, чтобы я…

— Взломали сейф, — сказал молодой мужчина.

— И принесли нам его содержимое, — добавил Джон, улыбаясь.

— Должно быть несложно, — сказал Питер и прочистил горло. — Простите, но… мне стало любопытно, почему мы встречаемся именно здесь.

Он жестом указал вокруг. Если сейф, который ему нужно взломать, находится в Чикаго, почему они встречаются здесь — в маленьком университетском городке где-то в Индиане, в нескольких часах езды? Питер обычно не задавал вопросов тем, кто его нанимал, но на этот раз любопытство взяло верх.

— Вот что мне в вас нравится, мистер Эллиотт, — сказал Джон, широко улыбаясь. — Всегда задаёте сложные вопросы.

Питер вовсе не всегда задавал сложные вопросы, но промолчал.

— Мы недавно разместили нашу операционную базу на одном из складов здесь, потому что никто не ожидает встретить вампиров-злодеев в маленьких университетских городках. — Он наклонился ближе. — К тому же аренда здесь дешевле.

Питер не нашёл, что на это ответить.

— Если больше ничего… — сказал Джон.

— Ничего, — подтвердил Питер.

Наниматели пожали ему руку, оставили на столе абсурдно большую сумму наличными за шампанское и удалились.

Питер ещё долго сидел после их ухода. Ему скоро нужно было подкрепиться.

Но пока он довольствовался тем, что наблюдал за людьми за другими столиками — беззаботными, смеющимися, наслаждающимися вечером.

Он завидовал им.

***

Было почти семь утра, когда я открыла глаза.

Несмотря на то, насколько я была вымотана, спала я беспокойно. Одно только знание, что Питер находится у меня в гостиной, несколько раз будило меня среди ночи.

Но мой первый урок начинался через час. Устала я или нет, нужно было собираться.

Я накинула халат поверх пижамы, затем сняла заглушающее звук заклинание ветра, которое поставила под дверью прошлой ночью. Я внимательно прислушалась, пытаясь понять, здесь ли ещё Питер. Он говорил, что уйдёт рано утром, но я сомневалась. Хотя большинство вампиров могли функционировать днём, стереотип о том, что они предпочитают ночь, всё же был не совсем выдумкой.

Когда я приоткрыла дверь спальни, Питер сидел, сгорбившись над моим кофейным столиком, и листал журнал, который показывал мне прошлой ночью. Он был настолько сосредоточен, что даже не заметил, что я за ним наблюдаю. Обязательно ли ему быть таким привлекательным? Это было чертовски неудобно.

На нём была та же одежда, что и накануне вечером, но его простая комбинация из чёрной футболки и синих джинсов работала на него просто идеально. Я наблюдала, как прядь чуть-слишком-длинных волос упала ему на глаза, прежде чем он откинул её в сторону. Солнечный свет лился через окно гостиной, высвечивая оттенки, которые я раньше не замечала. В утреннем свете среди его тёмно-каштановых волос поблёскивали рыжеватые отблески.

Словно почувствовав мой взгляд, он поднял голову и посмотрел в мою сторону. Я поспешно отвернулась, почувствовав себя идиоткой, пойманной за разглядыванием.

— Эм… — пробормотала я, глядя куда-то на подоконник. — Доброе утро.

Питер нахмурился, явно раздражённый. Будто моё присутствие отвлекало его от чего-то важного. Но затем, словно осознав, что ведёт себя грубо — а он действительно вёл себя грубо, ведь это был мой дом, — его взгляд смягчился.

— Доброе утро, — сказал он. — Эм… хорошо спали?

— Нет, — ответила я. — Но ничего. Со мной такое часто бывает.

На его лбу появилась складка.

— Правда?

Я покачала головой.

— Я обычно пью кофе слишком поздно вечером.

Моя многолетняя любовь к напиткам с кофеином действительно часто портила мой режим сна, хотя, конечно, прошлой ночью бессонница была вызвана совсем не этим.

— О… — сказал Питер, не зная, как на это реагировать. — Мне… жаль это слышать.

Я вошла в комнату и села в кресло напротив него. Наши взгляды встретились, затем его глаза скользнули вниз — к моим голым ногам — и задержались там на секунду дольше, чем следовало.

Я покраснела от этого внимания, а затем мысленно отругала себя за то, что заявилась сюда в халате, который едва прикрывал задницу.

Я схватила флисовый плед, перекинутый через спинку кресла, и прикрыла ноги.

— Перечитываешь свой журнал? — спросила я, кивнув на его блокнот.

— Да, — ответил он, а затем закрыл его с раздражённым вздохом. — Я снова просматривал записи, надеясь, что они помогут вернуть воспоминания. Это была одна из немногих вещей, которые были при мне, когда я очнулся с амнезией, так что предполагаю, что когда-то это было для меня важно.

— Помогло?

— Нет.

Разочарование в его голосе было очевидным. Хотя меньше всего на свете мне хотелось начинать переживать за этого человека, мне стало его немного жаль.

— Некоторые записи — это просто загадочные заметки: только дата, место и несколько слов без всякого контекста. Другие — это рисунки.

Мои глаза расширились.

— Рисунки?

— Да, — подтвердил он. — Здания и тому подобное. Иногда я думаю, может быть, я был путешествующим архитектором. Или кем-то вроде того.

Он сделал паузу, размышляя.

— Но я не помню ни того, как создавал эти проекты, ни того, как бывал в этих местах.

Питер встал, скованно потянулся, подняв руки над головой, и тихо застонал.

Удалось ли ему вообще поспать на том крошечном диване?

Пока он тянулся, его футболка немного задралась, обнажив узкую полоску бледной кожи — всего пару сантиметров — прямо над поясом джинсов. Я уставилась — и только потом поняла, что делаю, и отвела взгляд.

Боги. Я вела себя как героиня одного из своих любовных романов. Разве что я никогда не читала романа, где тайная ведьма пялится на горячего вампира, которого только что пустила переночевать на свой диван.

— Можно я приму душ перед тем, как уйду? — вопрос Питера прервал поток моего самобичевания. — На автобусной станции его нет. Я уже давно нормально не мылся.

— О, конечно. — Я указала в сторону своей спальни. — Нужно пройти через неё, чтобы попасть в ванную.

Он приподнял бровь.

— Это нормально?

Я подумала о своём тайном запасе «на всякий случай».

— Да. Но в мой шкаф не лезь.

Он кивнул.

— Разумеется.

Когда я услышала, как зашумела вода в душе, я сделала себе тост и кофе — чтобы не начинать рабочий день ни на пустой желудок, ни без кофеина. Бекки на прошлой неделе принесла в студию домашнее яблочное масло для всех, и я намазала немного на тост — в качестве маленького угощения.

Пока я ела, мой взгляд скользнул к журналу Питера. Желание пролистать его было сильным. У меня было много хороших качеств, но привычка не совать нос в чужие дела никогда не входила в их число.

Как бы мне ни хотелось держаться подальше от всего, что связано с Питером, мне было любопытно, кем он был раньше. Может быть, я даже могла бы ему помочь. Его записи, возможно, ничего не говорили ему самому, но я объездила мир несколько раз. Возможно, даты и места подскажут мне что-нибудь о том, кем он был.

Нет. Это не моё дело, и таким должно и оставаться.

Я взяла журнал с кофейного столика и отнесла его к шаткому столику у входной двери, чтобы не поддаваться искушению.

К моему удивлению, столик вовсе не шатался.

Через несколько минут Питер вышел из моей спальни, полностью одетый — не хватало только обуви. Увидеть его с влажными волосами и в одних носках ранним утром оказалось неожиданно… интимно. Мне пришлось отвернуться.

— Спасибо за душ, — сказал он. — И за то, что позволили остаться прошлой ночью.

— Конечно. — Я указала на столик у двери. — Слушай, это странный вопрос, но… ты что-нибудь делал с этим столом? Я купила его подержанным за пять долларов, и он всегда шатался. А теперь — нет.

— Да, — сказал он. — Я его починил.

Я моргнула.

— Серьёзно?

Он пожал плечами.

— Ничего особенного.

— Чем ты его починил? — У меня никогда не было ни одного инструмента. Если что-то нужно было починить, я либо использовала магию, либо платила кому-нибудь, чтобы сделали это за меня.

Он пошевелил пальцами.

— Вот этим. Нужно было просто подтянуть гайку. Если знаешь, что делаешь, достаточно рук.

Каждый его большой палец был как минимум вдвое шире моего. Как ему удалось справиться с такой маленькой гайкой голыми руками?

— Ну, — сказала я, стараясь скрыть удивление. — Теперь буду знать. Спасибо.

Я улыбнулась ему.

— Эта шаткость ужасно раздражала.

— Пустяки. — Он подошёл к входной двери, где оставил обувь и свою дорожную сумку. — Думаю, мне пора.

— Куда? — вопрос вырвался прежде, чем я успела себя остановить. Какое мне вообще дело, куда он собирается? Никакого.

Он остановился, положив руку на дверную ручку.

— Сегодня пасмурно, так что я хотел бы немного осмотреть окрестности. — Он повернулся, и его карие глаза встретились с моими. — Здесь красиво. То есть… я имею в виду окрестности.

— Это правда, — согласилась я. — Хотя я бы не подумала, что место, где почти круглый год солнечно, может тебе понравиться.

— Такое чувство, будто я очень долго убегал, — сказал он.

Я поняла это лучше, чем мне хотелось бы признавать перед человеком, которого я только что встретила.

— Хотелось бы немного перестать бежать. Посмотреть, поможет ли это.

— С воспоминаниями?

— И с этим тоже. — Он сделал паузу. — Думаю, может помочь и то, что рядом будет кто-то, кто знает мою полную историю. — Ещё пауза. — Я имею в виду тебя.

В моей голове вспыхнул тревожный сигнал.

— Слушай, — сказала я. — Я рада, что смогла помочь тебе в трудный момент и всё такое, но я не ищу друга-вампира.

В конце концов, я уехала именно затем, чтобы избавиться от старых сверхъестественных привычек. Питер напрягся, и я поняла, что мои слова — хоть и правдивые — прозвучали резче, чем я хотела.

Уже мягче я добавила:

— Но если тебе помогает то, что я рядом… думаю, это нормально.

Его плечи едва заметно расслабились.

— Спасибо.

— Мне пора вести занятие, — сказала я. — Можешь остаться ещё ненадолго, если хочешь. Пока не решишь, куда направишься дальше.

Глаза Питера расширились.

— Я… спасибо, — снова сказал он.

Мы оба стояли у входной двери и почему-то не двигались. Я задержала взгляд на его лице чуть дольше, чем следовало, наблюдая, как свет из окна ложится тенями на его красивых чертах.

Тепло поднялось к затылку, окрасило щёки. И прежде чем я успела себя остановить, я произнесла:

— Ты можешь посещать занятия в студии.

Его брови взлетели вверх.

— Правда?

Я замялась. Уверена ли я в этом?

— Да, — сказала я.

— Что изменилось? — спросил он. — Вчера вечером ты почти силой вытащила меня оттуда.

Я тщательно обдумала ответ. Что изменилось?

— Йога помогла мне найти себя, когда я была потеряна, — сказала я, повторяя то, что уже говорила ему той ночью у мусорных баков. — Я не хочу дружить, но не стану лишать тебя того, что может помочь и тебе найти себя.

В его взгляде появилось что-то тёплое, с чем я не знала, что делать.

— Спасибо, — сказал он снова.

Я молча кивнула, не доверяя своему голосу. Не говоря больше ни слова, я быстро прошла в спальню, чтобы одеться к новому дню.

***

Я пробыла в студии меньше тридцати минут, когда Бекки боком подкралась ко мне.

— О, слава богу, — выдохнула она. — Ты жива.

Хм. Странный способ сказать «доброе утро».

— Я жива, — подтвердила я.

— Кто был тот парень вчера вечером? — спросила Бекки.

Чёрт.

Значит, Линдси всё-таки рассказала ей про Питера.

Я начала перекладывать и без того аккуратную стопку бумаг на стойке регистрации и решила прикинуться дурочкой.

— Какой парень?

Моя подруга и деловой партнёр подняла бровь.

— Линдси сказала, что какой-то потрясающе красивый незнакомец требовал увидеть тебя. Она сказала, что он вёл себя очень странно и назвал тебя Гризельдой Уотсон, а потом ты пыталась отправить её домой. — Она наклонилась ближе, скрестив руки на груди. — Рассказывай всё.

У меня внутри всё ухнуло. Как мне это выкрутить?

Я не винила Бекки за любопытство. Если бы всё было наоборот и у Бекки в студии появился загадочный горячий мужчина, я бы сама извела её вопросами.

Но рассказывать было нечего. И к тому же… тот самый горячий парень был вампиром. Вампиры выживали только потому, что люди не знали о их существовании. А даже если бы это было не так, ни Линдси, ни Бекки не были готовы услышать правду.

— Он… — начала я, лихорадочно придумывая что-нибудь. — Он друг одного моего друга. Вот и всё.

К этому моменту несколько учеников уже столпились неподалёку, делая вид, что не подслушивают.

— Если бы я была свободна, я бы не возражала, чтобы он был моим «другом друга». — Бекки ухмыльнулась. — Он свободен? Линдси прислала фото в общий чат. Он, конечно, странный, но этот парень — просто огонь.

Я мысленно решила напомнить Линдси, что фотографировать людей в нашей студии без разрешения запрещено нашей политикой конфиденциальности.

— Понятия не имею, свободен он или нет, — сказала я, игнорируя глупое трепетание в животе при мысли о его личной жизни. — Но это не имеет значения. Он просто проездом в городе.

Словно по сигналу, задняя дверь, соединяющая студию с лестницей в мою квартиру, открылась. Вошёл Питер. Его тёмные волосы всё ещё были слегка влажными после душа.

— Я нашёл жильё на время, — сказал он.

Впервые с тех пор, как я его встретила, он звучал счастливым. Контраст с его прежним настроением был настолько разительным, что это бросалось в глаза. Теперь на меня — на нас — смотрели все, кто был в студии. Глаза Бекки округлились, метаясь между нами, полные вопросов.

— Всего в миле отсюда, — продолжил Питер, совершенно не замечая бомбы хаоса, которую только что бросил посреди моей студии. — Так что я пойду. Спасибо за вчерашний вечер.

Он закинул на плечо свою дорожную сумку, коротко кивнул мне и вышел из студии, даже не оглянувшись.

В студии стало так тихо, что можно было услышать падение булавки. Я чувствовала, как на меня давит внимание всех присутствующих, когда повернулась к ним спиной и пошла открывать «Орех».

Веди себя так, будто всё нормально, сказала я себе.

— Он провёл ночь у тебя? — прошептала Бекки сценическим шёпотом, выглядя так, словно у неё раньше времени наступил день рождения.

— Просто «друг друга», да? — фыркнула одна из учениц, женщина средних лет по имени Джессика, и вытащила телефон. — Это слишком хорошо. Надо написать Ранней Команде.

Ситуация стремительно выходила из-под контроля.

— Никому не нужно ничего писать, — настояла я. — Да, Питер провёл ночь в моей квартире. Но только потому, что ему больше некуда было идти. Он спал на моём диване, ничего не было, и теперь он ушёл. Можно мы поговорим о чём-нибудь другом?

— Я была в твоей квартире, — задумчиво сказала Бекки. — Такой здоровяк ни за что не уместился бы на этом крошечном диванчике.

— Но это правда, — неловко возразила я. — По крайней мере, я думаю, что он спал там. Может, на полу. Или вообще не спал. В любом случае я бы не знала, потому что в моей постели его точно не было.

Никто меня не слушал. Бекки уже была в зале, готовя его к занятию и тихо хихикая. Джессика ухмылялась своему телефону, яростно строча сообщения. С одной стороны, было приятно, что люди так заинтересованы в моей личной жизни. Но мне это было совсем не нужно. Между мной и Питером ничего не происходило. И чем больше они будут копаться в этом, тем выше шанс, что они узнают обо мне — или о Питере — что-нибудь такое, чего им лучше бы не знать.

***

После утренних занятий я вернулась домой, готовясь к разговору с человеком, с которым не общалась десять лет. Если, конечно, у Реджи всё ещё тот же номер.

И если он вообще мне ответит. Когда десять лет назад я переехала в Калифорнию, я сменила номер. Вполне возможно, что он посмотрит на моё сообщение и решит, что это спам. Но мне нужно было понять, какого чёрта он вообще думал, отправляя Питера ко мне. Прежде чем написать ему, я прошла на кухню и налила себе виски — для храбрости. Потом вспомнила, что сейчас только десять утра. Я поставила стакан обратно на столешницу и закрыла глаза.

Я веду себя глупо. Реджи был моим самым старым другом. Я справлюсь.

ЗЕЛЬДА: Привет, Реджи. Это Гриззи.

ЗЕЛЬДА: Позвони мне, когда увидишь?

Через несколько минут телефон зазвонил.

— Боже мой, — сказал Реджи, прежде чем я успела даже поздороваться. — Это правда ты?

Его голос звучал точно так же, как в моих воспоминаниях — тот же безудержный юмор в каждой интонации.

И прежде чем я сама это осознала, на моём лице появилась улыбка.

— Это правда я, — подтвердила я.

На фоне у Реджинальда кто-то разговаривал. Возможно, та самая девушка, о которой упоминал Питер.

— Только теперь тебя зовут Зельда, да?

— Да.

— К этому придётся привыкнуть.

Я переложила телефон из одного уха в другое.

— Я позвонила не для того, чтобы обсуждать своё новое прозвище.

Слова прозвучали резче, чем я хотела, и я поморщилась. Несмотря на его выходку с Питером, это всё ещё был Реджи. Человек, на которого я могла рассчитывать больше всех в те давние, не самые лучшие времена. Но бывший лучший друг или нет — ему всё равно нужно было многое объяснить.

— Могу ли я сделать вывод из того, что ты впервые написала мне с тех пор, как исчезла, что ты уже встретила Питера? — спросил он.

— Можешь, — ответила я. — Но серьёзно… о чём ты вообще думал?

— Что одна потерянная душа может помочь другой?

Я фыркнула.

— С возрастом потянуло на философию?

— Послушай, — сказал он. — Я запаниковал, ясно? Признаю, отправить его в Калифорнию, не предупредив тебя, было довольно… нагло с моей стороны, но..

— Нагло? — я хмыкнула без тени веселья. — Реджи, когда пару месяцев назад я написала тебе «привет, как ты, мне удалось улизнуть от Коллектива, я всё ещё жива», это не означало, что ты можешь прислать ко мне целого вампира с амнезией.

Подумав, я всё-таки решила, что виски мне нужен. Я взяла стакан и одним глотком выпила, наслаждаясь жжением, когда алкоголь скользнул по горлу. Где-нибудь ведь уже пять вечера, верно? Мне больше четырёхсот лет. Иногда я имею право делать всё, что захочу.

— Возможно, я сначала действовал, а думал уже потом, — признался Реджи.

— Успокаивает, что некоторые вещи никогда не меняются.

— Прости, — сказал он. И звучало так, будто он действительно имел это в виду. — Нам с Амелией просто стало жаль парня. Мы сейчас не можем приютить его..

— А ты решил, что я могу?

—..и Питер очень хотел увидеть Калифорнию, — продолжил он, словно я его не перебивала. — В твоём письме было сказано, что ты в Калифорнии, вот это, наверное, и всплыло у меня в голове. Та Гриззи, которую я знал, не раздумывая приютила бы незнакомца с такой странной историей, как у Питера. Мне стоило подумать, что, возможно, ты изменилась с тех пор, как мы в последний раз виделись. Прости, что перешёл границу. Правда.

Я вздохнула и закрыла глаза. Я не жалела, что написала ему несколько месяцев назад. Но…

— Я оставила свою прежнюю жизнь не просто так, — сказала я уже гораздо мягче. — Я больше не общаюсь с вампирами. Вообще.

— Понимаю, — примирительно сказал Реджи. — Хотя и не до конца. Мне следовало всё хорошенько обдумать.

— Следовало, — согласилась я.

Но на Реджи было трудно долго злиться. Не удержавшись от насмешки в голосе, я добавила:

— Я подумаю, стоит ли тебя простить.

— Спасибо, — сказал он, смеясь. — Я скучал по тебе, знаешь.

— Я тоже по тебе скучала, — призналась я.

Когда-то мы с Реджи были почти неразлучны. Разумеется, исключительно платонически. Мы всегда были только друзьями — два чудака, которые каким-то образом нашли друг друга. Ни одному из нас никогда не хотелось разрушать такую связь сексом. К тому же блондины никогда меня особенно не привлекали. Но платоническая любовь — тоже любовь. И единственное, о чём я сожалела, исчезнув без следа, — это то, что не сказала об этом своему многолетнему партнёру по приключениям.

— Прости, что не попрощалась, — сказала я.

Это извинение опоздало на десять лет. Но когда я решила уйти, я знала: если скажу Реджи, он попытается меня отговорить. После того, что произошло, мне нужно было, чтобы всё закончилось.

Столетиями я обожала вечеринки и неприятности в компании вампиров. Я была потеряна, обладая, казалось, бесконечной жизнью и не понимая, что с ней делать, а дикая пиротехника вампиров меня завораживала.

Но даже бессмертные рано или поздно устают.

Наверное, всё, чем человек занимается столетиями, в конце концов начинает надоедать. Честно говоря, ещё до того, как я ушла, я уже начала подозревать, что вечная жизнь — это нечто большее, чем бесконечные безумства. Все эти вечеринки стали утомительными, а запахи дыма и сожаления каждое утро цеплялись за меня, как вторая кожа.

И всё же я, вероятно, продолжала бы жить так и дальше, если бы не пожар в Эванстоне. Это должна была быть простая шалость. Я должна была вызвать внезапный порыв ветра, чтобы люди возле Центра отдыха Эванстона поспешили внутрь. Когда в здании собралось бы достаточно народа, Бэзил Френт — один из самых смешных вампиров, которых я знала, хотя и полный придурок — вошёл бы в зал, выглядя настолько похожим на Тимоти Шаламе, насколько вообще можно заставить выглядеть похожим вампира ростом два метра с широкими плечами.

Он крикнул бы: «Тимми Шаламе здесь!»

Все бы взбудоражились, Бэзил выбрал бы себе пару восторженных людей на ужин, и мы бы оба посмеялись. Но всё пошло не так с самого начала. И винить в этом можно было только моё безрассудное использование магии. Мы с Бэзилом не знали, что в тот день в Центре отдыха Эванстона проходил ежегодный съезд Ассоциации пожирателей огня Северного берега. Моему вызванному шторму понадобилась меньше минуты, чтобы добраться до их огней — входные двери здания были распахнуты настежь. В итоге никто даже не помнил, что «Тимми» вообще там появлялся. В ту ночь никто не погиб. Но ни один из пожаров, к которым я имела отношение за столетия, не потряс меня так сильно, как этот.

Люди, пострадавшие от моих прежних пожаров, в основном сами были виноваты. А те, кого той ночью доставили в больницу из Центра отдыха Эванстона, были невинными: подростки, пожилые женщины и несколько очень странных пожирателей огня.

Их единственная «вина» заключалась в том, что они оказались не в том месте и не в то время. Не имело значения, что никто не умер. Люди могли умереть. И это стало тем самым тревожным звонком, который мне был нужен. Когда ты думаешь, что будешь жить вечно, границы между «можно» и «нельзя» начинают опасно размываться. Если раньше я только подозревала это, то тогда поняла окончательно. Через несколько дней после пожара я инсценировала автомобильную аварию, а затем исчезла, воспользовавшись щепоткой своего порошка для перемещения. Спустя несколько недель я оказалась в Редвудсвилле.

Если магия — и вампиры — могли толкнуть меня на такие ужасные поступки, значит, пришло время разорвать с этим всем окончательно. Вот именно это я и сделала. Пока что я не была готова объяснять всё это Реджи. Возможно, однажды — и довольно скоро — всё-таки расскажу.

— Мне тоже жаль, что ты ушла, не попрощавшись, — признался Реджи. — Хотя я достаточно высокого мнения о себе, чтобы предположить, что это было никак не связано со мной.

Я фыркнула.

— Никак не связано, — подтвердила я. — Хотя надеюсь, твоя девушка что-нибудь сделает с твоим эго.

— О, она делает, — сказал Реджи с притворной серьёзностью. — Это её жизненная миссия — каждый день немного сбивать с меня спесь.

А затем уже более серьёзно добавил:

— Она человек, знаешь ли. Любовь всей моей жизни.

Мне было трудно представить, что мой друг всерьёз встречается с человеком, но радость в его голосе невозможно было не заметить.

— Я очень рада за тебя, — сказала я искренне.

— Я бы хотел, чтобы ты с ней познакомилась.

Я почти слышала улыбку в его голосе.

Я замялась. Можно ли после стольких лет действительно вернуть нашу прежнюю дружбу?

— Всё, что важно для тебя, важно и для меня, — сказала я. По крайней мере, это было правдой. — А теперь, когда мы закончили с сентиментальностями, скажи, пожалуйста, что, чёрт возьми, мне делать с двухметровым вампиром с амнезией?

Он тихо рассмеялся.

— Насколько ужасно будет, если я признаюсь, что понятия не имею?

— Как так вышло, что за все годы нашего общения я ни разу тебя не придушила?

— Вопрос на века, — усмехнулся он. — Слушай. Раз уж я поставил тебя в такое положение, я поспрашиваю — вдруг поблизости от тебя есть какие-нибудь вампирские сообщества. Может, Питер найдёт там людей, которые будут не против подружиться.

— Спасибо, — сказала я. — Он, кажется, немного расстроился, когда я не встретила его с распростёртыми объятиями.

— Считай, что сделано, — сказал Реджи. — Не знаю, что мне удастся узнать, но я постараюсь.

Между нами повисла неловкая пауза. Что вообще говорят человеку, который когда-то был близким другом, после десяти лет полного молчания?

— Мне… нужно бежать, — сказал Реджи, и в его голосе прозвучала та же неловкость. — Но было приятно поговорить. Даже если ты позвонила только для того, чтобы на меня накричать.

— Постараюсь не пропадать ещё на десять лет, прежде чем снова позвонить, — сказала я.

По крайней мере, это я могла ему пообещать.

Глава 5

ДВА МЕСЯЦА НАЗАД

Во время путешествий Питер брал с собой только те вещи, которые нельзя было легко найти там, куда он направлялся.

Его любимая жидкость для полоскания рта всегда была с ним, как и несколько пакетов из банка крови — на всякий случай. Он ненавидел пить из пластиковых пакетов, ненавидел то извращённое, отчаянное чувство, которое это вызывало. Иногда, однако, на длинных, изолированных заданиях, выбора не было.

С собой он всегда брал и свой дневник, куда бы ни направлялся. Он выполнял две функции.

Первая — помогать ему отслеживать свои задания. Он был хорош в том, что делал, а значит, его услуги пользовались большим спросом. Семьдесят лет назад он всё помнил без записи, но теперь он больше не был молодым человеком. Без места, где можно было бы записать, где и когда ему нужно быть, Питер никогда бы не смог удержать всё в голове. Вторая функция дневника — для его проектов.

В другой жизни он мечтал стать архитектором. Большинство его человеческих воспоминаний были смутными и далёкими, но он всё ещё помнил удовольствие, которое испытывал, создавая скворечники для матери и инновационные загончики для животных отца. Он даже проектировал дом, в котором жил, когда повзрослел и покинул родной дом.

Когда позволялось время и вдохновение, он всё ещё любил проектировать. Об этом он не рассказывал никому. Кому бы он мог рассказать? У него не было близких друзей. Десятилетиями никто из любовников не задерживался рядом настолько, чтобы он мог довериться им. Создавать и строить красивые вещи — это было дело мечтателей, людей. Не таких, как он.

Тем не менее, он получал удовольствие от своих эскизов. И от мысли о том, что могло бы быть.

***

На следующий вечер, в шесть, Питер вошёл в Ореховый зал на мой пост-работный Fit Flow.

— Ты пришёл, — сказала я, удивлённо.

— Я же говорил, что приду, — пожал он плечами.

Он поменял чёрную футболку и джинсы на одну из наших маек для тренировок и обтягивающие шорты для бега, которые невероятно подчёркивали его бёдра. Его глаза были ясны, а он казался гораздо более расслабленным, чем в ту неожиданную ночь.

Это означало, что он недавно поел. Хорошо. Значит, ему будет меньше соблазна перекусить кем-то из студентов во время Шавасаны.

— Это не класс для новичков, — предупредила я, пока он раскатывал один из ковриков студии. Питер был последним, кто пришёл, и ему пришлось занять единственное оставшееся место — прямо у меня.

Когда он устроился, он снова встал, лицом ко мне. Орех — наш самый маленький зал, и в ней находилось ещё дюжина человек, так что между нами было меньше фута. Вблизи я снова осознала, насколько он высок.

— Неважно, что это не класс для новичков, — сказал он. — Я справлюсь.

После работы Fit Flow был популярен среди миллениалов. В своём спортивном костюме для Yoga Magic Питер выглядел так, будто идеально вписался среди тридцатилетних участников. Только зубы вампира у него были, а у остальных — нет. И стоял он на коврике с той самой решимостью, что можно было бы увидеть на передовой.

— Наконец-то нормальная еда! — пробормотала тихо Сара Ченг своей соседке Саре Андерсон. Обе стояли прямо за Питером и уставились на его ягодицы.

— Нужно вас разъединить? — с руками на бёдрах я включила своё лучшее разочарованное преподавательское выражение и посмотрела на них. Если в этом классе и были нарушители порядка, то это точно были Сары.

— Мы будем хорошими, — рассмеялась Сара.

— Обещаем, — согласилась другая.

Если Питер и заметил это, он не подавал признаков. Всё внимание было сосредоточено на попытках завести ноги в позу «сукхасана», как и у остальных в зале.

Но дела шли плохо.

За годы занятий йогой я поняла: люди с атлетическим телосложением часто испытывают трудности с гибкостью. Йога может быть унизительной и раздражающей для тех, кто привык, что тело слушается их приказов.

— Можешь пока встать, — сказала я Питеру, пока остальные устраивались. — Не нужно пока себя мучить.

Он бросил мне облегчённый взгляд.

— Спасибо, — сказал он, хмурясь, выпрямляя ноги. — Люди действительно находят это расслабляющим?

— Да, — улыбнулась я. — Только некоторым нужно время, чтобы освоиться.

— Хм, — снова сказал он и потянулся за правой лодыжкой, растягивая квадрицепс. Мне пришлось отвести взгляд от напряжённых мышц бедра, чтобы не выглядеть так же неприлично, как Сары. — Похоже, я один из медленных учеников.

— Йога — это не соревнование, — сказала я. — Это личное путешествие, только твоё тело и твой разум. Нет правильного способа заниматься йогой, нет универсальной методики. Сколько времени тебе потребуется, чтобы освоить позы — столько и нужно.

— Хм, — сказал он снова. Его скептицизм был обычным для новичков, особенно для тех, кто приходит в йогу после долгого фитнес-опыта. По его мускулистому телосложению я догадалась, что Питер как раз из такой категории. А учитывая, что он вампир, он будет оставаться в ней долго.

С силовыми позами вроде Воина II у него проблем почти не было. А вот гибкость и баланс давались тяжело. Но он не сдавался. Он старался следовать инструкциям, стиснув зубы, с упорством, которое заставляло меня снова задуматься о его прошлой жизни.

В конце концов, его сломала поза Дерева.

— Чёрт! — закричал он, падая в кучу на коврик.

— Нужна помощь? — спросила я, подходя. Он поставил правую ногу слишком высоко на левую, что для новичка было очевидным поводом для падения. Но я верила в практику йоги, управляемую учеником. Я никогда не вмешивалась бы, если моя помощь не была бы нужна.

— Нет, — проворчал он. — Сам справлюсь.

Мне пришлось прикусить щёку, чтобы не рассмеяться над его упрямством.

— Попробуй поставить подушечку стопы на лодыжку, а не на колено, — предложила я. — Как подставка.

Он посмотрел на меня так, будто я была причиной его падений. Потом проигнорировал совет, снова поставил ногу на колено и снова упал.

— Давай, — сказала я, прикусывая губу. — Я помогу.

Я подтянула его на ноги, затем встала на колени перед ковриком. Он стоял прямо, пока я положила руку на прохладную кожу голени и скользнула вниз до щиколотки. Мышцы напряглись под моей ладонью, и лёгкая дрожь пробежала по нему.

Я подняла глаза и встретила его взгляд — такой, что едва не подожгло меня изнутри. Слишком поздно я поняла, насколько двусмысленно это выглядело: я на коленях у его ног, касаюсь его голых ног… в любом другом контексте это было бы откровенно. Я заставила себя посмотреть на свои руки, напоминая себе, что я профессионал.

— Что дальше? — спросил Питер, голос напряжённый.

Я сглотнула.

— Расслабься, — приказала я.

Он выдохнул с раздражением.

— Я и так расслаблен.

— Если бы ты был ещё более напряжён, ты бы взорвался, — пошутила я. — Расслабься. И поставь подушечку правой стопы сюда. — Я лёгко постучала ему по щиколотке для верности.

— Все остальные в этом классе ставят ногу выше колена, — возразил он.

— Они годами занимаются йогой, — объяснила я. — Игнорируй их. Это между тобой, твоим телом и твоим разумом. Только твоим. — Когда он выдохнул с раздражением, я добавила: — Это не соревнование.

— Всё — соревнование.

Я подумала, что он шутит, пока не заметила твёрдое напряжение его челюсти и взгляд на свои ноги, будто они убили его собаку.

— Я не знаю, вернёт ли тебе отказ от такого подхода то, что ты ищешь, — тихо сказала я, чтобы другие студенты не услышали. — Но это не повредит.

Он сжал челюсти.

— Ладно.

Следуя моему совету, он сумел удерживать позу целых тридцать секунд. Но во время Шавасаны в конце занятия я ещё никогда не видела никого, кто был бы менее способен спокойно лежать пять минут, чем он. После окончания класса Питер остался, чтобы поговорить со мной, пока остальные выходили из комнаты.

— Я бы хотел вернуться завтра.

Я замялась. Хотя он проявил удивительное терпение во время занятия, и хотя мне не нравилось ограничивать доступ к йоге, продолжать подвергать студентов воздействию вампира казалось плохой идеей.

— Ты уверен? — спросила я. — Казалось, тебе это совсем не понравилось.

— Уверен, — подтвердил он. — Я… начинаю нервничать, когда нечего делать. Это одна из причин, почему я пришёл сегодня. Почему хочу вернуться завтра. — Он наклонился так близко, что я могла различить вкрапления карего в его тёмных глазах. Остальные уже ушли, оставив нас совершенно одних. — Раньше я, должно быть, был человеком, который постоянно чем-то занят.

Судя по тому, что я наблюдала до этого момента, потребность Питера быть занятым меня не удивляла. Но йога займёт лишь часть его времени.

— Ты думал о работе? — предложила я.

Он покачал головой.

— Мне не нужны деньги.

— Я знаю, — сказала я, думая о всех тех деньгах, что он показывал мне. — Но работа дала бы твоим дням структуру. — И тут меня осенило. — Безглютеновая веганская пекарня в центре города ищет кого-то на раннюю смену.

Он уставился на меня.

— Я вампир.

— И что?

— Ну, — продолжил он, — я ничего не знаю о еде для людей. — Пауза. — Ну, кроме Диетической колы.

Это меня выбило из колеи.

— Диетической колы?

— После того как я проснулся с амнезией, но до того как понял свои диетические ограничения, я экспериментировал, — сказал он с гримасой. — Большинство попыток заканчивались ужасно. Но Диетическая кола… она… пьянила меня.

— Пьянила? — я захлёбывалась. Идея строгого, молчаливого Питера, который пьёт колу и становится пьяным, была настолько невероятной, что мозг слегка отказался это обрабатывать. Я знала, что у разных вампиров разные способности, и что дневной свет влияет на них по-разному, но это…

Ну что ж. Только когда я думала, что всё видела. Я поклялась, что увижу это своими глазами, если это будет последним, что я когда-либо сделаю.

— Пьянила, — подтвердил Питер мрачно. Потом прочистил горло, явно желая сменить тему. — В любом случае, я был бы ужасным пекарем.

— Ладно, никакой пекарни, — согласилась я. Вряд ли было хорошей идеей подвергать его общению с людьми. Тут мне пришла идеальная мысль. — Как насчёт лёгкой уборки в студии? Роберт, пожилой уборщик, с которым мы работаем, не успевал за всем. Нам нужна помощь — и если Питер ищет занятие, он мог бы приходить несколько вечеров в неделю и поднимать дисциплину.

Даже когда я делала предложение, я думала, что Питер может посчитать это ниже своего достоинства. Он, возможно, не знал, кем был раньше, но его поведение намекало, что он не привык убирать за другими.

Но выражение лица Питера стало надеющимся.

— Ты предлагаешь мне работу?

— Да, — подтвердила я. — Вечерняя смена, это должно подойти под твой график. Оплата будет небольшая, но, как ты сам сказал, тебе не нужны деньги.

Он задумался.

— Подумаю.

— Конечно, — сказала я. — Возьми своё…

— Я согласен, — перебил он. — Начну завтра.

***

Питер приходил на Fit Flow каждую ночь оставшейся недели.

С каждым разом мне всё сложнее было игнорировать то, как спортивные шорты подчёркивали его подтянутую задницу и мускулистые бёдра. Особенно когда мне приходилось становиться на коврик рядом с ним и показывать правильные позиции — а это случалось часто. Я отказывалась заглядывать на кого-либо из своих студентов, но его тело было настоящим произведением искусства — и хотя я была полна решимости оставаться профессионалом, я не была из камня.

В остальном внимание Питера на занятиях сосредотачивалось не на мне, а на том, чтобы выполнять позы идеально. Если бы для освоения йоги хватало чистой силы воли, он бы овладел ей в мгновение ока. Но только время и терпение к себе могли привести к мастерству — Питеру нужно было прийти к этому самому.

Тем временем наша студия никогда не была такой чистой. Я даже не замечала, что некоторые вещи были грязными, пока он их не приводил в порядок. Я никогда не видела, как он работает, но было очевидно, что каждый вечер он тратил часы на уборку, уничтожая пыль, как рождественский эльф на стимуляторах.

Возможно, он служил в армии, когда был человеком. Другого объяснения такой дотошности я не находила.

Я раздумывала над этим, когда зашла в маленькую комнату в глубине Yoga Magic на еженедельное собрание с Бекки и Линдси. Они уже ждали меня.

— Отлично, что ты пришла, — сказала Бекки, когда я села. Круглый белый стол, вокруг которого мы сидели, занимал почти всё пространство нашей неофициальной конференц-комнаты. — Мы с Линдс как раз собирались обсудить планы для Goat Yoga Extravaganza.

О боже.

— Мы всерьёз собираемся это проводить?

Бекки посмотрела на меня.

— Мы уже обсуждали это.

Мы обсуждали.

— Мне всё равно не нравится, — сказала я. Йога с козами была одной из многих современных тенденций, которые я не понимала — как интерес к британской королевской семье или интернет-скандалы вокруг K-pop. Но меня редко спрашивали, когда решали, что в моде.

— У тебя отличные идеи, — осторожно сказала Бекки. — Но Линдси и я лучше следим за тем, что популярно.

Она была права. Я общалась с другими инструкторами по йоге в Северной Калифорнии и ходила на их занятия, чтобы поддерживать уровень, но соцсети и их роль в запуске трендов меня озадачивали. Возможно, это побочный эффект того, что я родилась за сотни лет до появления компьютера, хотя я никогда не спрашивала мнение других четырёхсотлетних людей о TikTok.

— Нам уже слишком поздно отступать, — отметила Линдси. — Два дня назад инфлюенсер YogaTok из Bay Area с миллионом подписчиков объявила, что придёт. Остальные билеты были раскуплены за пятнадцать минут.

Я уставилась на неё. Пространство, которое мы арендовали, вмещало сто человек.

— Пятнадцать минут?

— Пятнадцать минут, — повторила Бекки.

— Постойте, — сказала я. — Существуют инфлюенсеры йоги?

— Да! — весело сказала Линдси. — У нашей миллионной подписчицы ник GoatYogaIsTheGOAT. Она посвящает аккаунт посещению и продвижению мероприятий с козами.

— Её аватарка очаровательна, — добавила Бекки.

Я вздохнула, ощущая каждый год своего возраста. Для других козы могли быть милыми, забавными друзьями, а я навсегда буду ассоциировать их с Массачусетсом зимой 1793 года, когда у меня закончился топливный запас, и я спала с домашними животными, чтобы не замёрзнуть.

Этот запах останется со мной до конца дней.

Но если я хочу, чтобы Yoga Magic оставалась конкурентоспособной в этом переполненном рынке, я должна держать руку на пульсе желаний студентов. Даже если это значит привлекать домашних животных.

— Всё нормально, — сказала Линдси, сжимая мою руку сочувственно. — С этим трудно поспевать.

Если бы она только знала.

— Верно, — сказала я. — Ладно, думаю, мне стоит потратить время до мероприятия, чтобы разобраться, что же такое… эээ, йога с козами.

— Йога с козами — это именно то, — сухо сказала Бекки. — Я пришлю тебе ссылки на YouTube, чтобы ты увидела примеры.

— Если коза насрёт на тебя — это к удаче, — объяснила Линдси.

— Разумеется, — сухо ответила я. — Ещё что-нибудь нужно обсудить, или я могу готовиться к следующему классу?

Бекки и Линдси обменялись взглядом.

— Прежде чем уйдёшь, — сказала Линдси с блеском в глазах, — я снова видела того Питера прошлой ночью.

Я сглотнула.

— Питер ходит на множество занятий, — попыталась я обойтись лёгкой фразой. — И помогает с уборкой, которую Роберт не успевает делать.

— Я не видела его в студии, — сказала Линдси.

Сердце забилось быстрее.

Я тоже видела Питера вне студии. Всего дважды, оба раза в Perky’s, кофейне через квартал от Yoga Magic. Каждый раз он погружался в свой дневник с такой концентрацией, что мог бы вызвать пожар, и был полностью поглощён своими записями.

Кроме этого, я не знала, как он проводит время, когда не в студии. Но я не слышала о каких-либо таинственно обескровленных телах, так что чем бы он ни занимался, он держался подальше от неприятностей.

— О? — сказала я, делая вид, что это меня совсем не интересует. — Где ты его видела?

— Когда шла мимо прачечной прошлой ночью, — сказала Линдси.

Значит, у него нет прачечной там, где он остановился. Внезапно я почувствовала толику сочувствия — пока не вспомнила, что мне всё равно.

— Он носит боксеры, — продолжила Линдси. — Или по крайней мере стирал несколько пар. Одна была с цветами. Не подумала бы, что он такой, кто носит с цветочным принтом.

В моём сознании всплыл образ Питера, одетого только в боксеры с цветочным принтом. Я сжала карандаш, который держала, так сильно, что он сломался пополам.

— О, — сказала я, бросая обломки в мусорку, пытаясь быть непринуждённой. — Это… интересно.

Проницательный взгляд Бекки показал, что «непринуждённо» у меня совсем не получилось.

— Так в чём его дело?

— Как мне знать? — схватила я другой карандаш и начала с ним возиться. — Я ничего о нём не знаю.

Линдси и Бекки снова обменялись взглядом, прежде чем Линдси невинно спросила:

— Так ты не против, если я приглашу его на свидание?

Я поняла по тону и блеску в глазах, что она пыталась меня поддразнить. Моё тело одновременно раскалилось и похолодело.

— Не смей, — сказала я коротко.

— Почему нет? — слишком невинно спросила Линдси.

— Потому что… — я искала правильные слова. Как предупредить друзей о вампире, не говоря им, что он вампир? — Он… ред флаг. — Верно.

— Но ты же говорила, что ничего о нём не знаешь, — заметила Бекки.

Чёрт.

— Я знаю достаточно, чтобы понимать, что это последний человек на Земле, с которым вы захотите встречаться.

— И она ещё знает, что он горячий, — театрально прошептала Линдси Бекки.

Моё лицо загорелось.

— Он не горячий, — запинаясь, сказала я. Что, разумеется, было наглой ложью. Но мне казалось важным противоречить всему, что говорила Линдси.

— Даже если он сплошные красные флажки, мне ничего серьёзного не нужно, — сказала Линдси. — Я просто попрошу его номер в следующий раз, когда увижу. Если ты не претендуешь, Зельда.

Мои друзья обе открыто ухмылялись. Я чувствовала, что иду прямо в ловушку.

— Я не претендую, — сказала я. — Я просто думаю, что ты можешь найти лучше.

Бекки захихикала.

— Как скажешь. — Потом посмотрела на часы. — Ладно, девочки. Сегодня у Скотта софтбол, мне нужно приготовить ужин детям. Увидимся завтра.

Скотт был мужем Бекки, нейрохирургом, и одним из самых приятных людей, которых я когда-либо встречала.

— А мне нужно идти преподавать, — встала Линдси, потом громко поцеловала меня в макушку. — Увидимся позже, крошка.

Я не знаю, как долго оставалась в конференц-зале после их ухода, пытаясь осмыслить произошедшее. Единственная причина, почему меня так смущало, что Линдси пригласила Питера на свидание, была… потому что он вампир. Правда?

Глава 6

Письмо мистера Арчибальда Стивса мисс Гризельде Уотсон, датированное 9 февраля 1978 года

Дорогая мисс Уотсон,

Ответ на ваш вопрос — нет. Я не верну ваш депозит за жильё после того, как вы покинете мою собственность по окончании срока аренды. Несмотря на ваши утверждения, что пожары, которые вы устроили, были «случайными» (к слову, я им не верю), факт остаётся фактом: вы сожгли мои кухонные шкафы дотла. Вам повезло, что я просто выселяю вас с моей собственности, а не подаю на вас в суд за ущерб.

С уважением, и убирайтесь сейчас же,

Мистер Арчибальд Стивс

***

На следующее утро я проснулась в шесть часов ровно. И сразу поняла две вещи.

Первая: в моей спальне горел свет. Я, видимо, уснула непреднамеренно прошлой ночью, не совершив ни одного из своих ночных ритуалов. Вторая: занавески в спальне были в огне.

Я вскочила с кровати, в панике наблюдая, как ярко-синие языки пламени ползут по когда-то кружевной ткани моих теперь уже бывших занавесок. Комната была невыносимо жаркой, воздух густел от дыма. Пот слипал волосы к лицу и шее, а теперь капли стекали по спине, пока я в ужасе наблюдала за происходящим.

Это был не обычный пожар. Синие языки пламени горят сильнее всех, а как элементальная ведьма я сразу узнала смоляно-черные искры с занавесок как проявления чистой кинетической энергии. Моей чистой кинетической энергии. Мне не нужно было листать книгу заклинаний, чтобы понять, что это сделала я. Анализировать, как именно, придётся позже. Эти пожары распространяются с пугающей скоростью. Рано или поздно они охватят всё здание.

Нужно было действовать сейчас.

Впервые с пробуждения я обратилась внутрь себя. Меня потрясла дикая ярость силы, что бурлила во мне. Она была подобна бушующему инферно, горячая и ослепительно яркая под кожей.

Потребность высвободить её была ошеломляюще неотложной.

Десять лет назад, когда после моего ужасного, неудачного розыгрыша этих людей увезли в больницу, я поклялась больше никогда не использовать магию без раздумий. Но необходимость действовать быстро собиралась сделать из меня лгунью прошлого. Я не думала, не позволила себе ни секунды сомнений, прежде чем подняла руки и направила небольшой фрагмент своей силы на занавески.

Моя магия потекла из кончиков пальцев, словно прохладный ветерок в жаркий летний день. Облегчение было мгновенным и таким сильным, что я задыхалась. Одна рука ударилась о стену, чтобы удержать равновесие и не рухнуть, а другая направляла поток моей энергии прямо на пламя, мгновенно гасив его.

Когда я снова открыла глаза, занавески превратились в обугленную, дымящуюся массу. Я едва обратила на это внимание. Я дрожала — как от того, что впервые за долгое время чувствовала себя полностью физически в порядке, так и от того, что ужас случившегося начал постепенно доходить до сознания.

Этот пожар возник, потому что я слишком долго не использовала магию.

Я знала это так же точно, как знаю своё собственное имя. Только это было гораздо хуже, чем тогда, когда я случайно подожгла ту выставку ужасных открыток.

Гораздо хуже.

Потому что на этот раз я верно следовала своему вечернему ритуалу с свечами каждый день на протяжении нескольких месяцев. До прошлой ночи.

Одна лишняя ночь накопленной магии не должна была вызвать… этого.

Не усилились ли мои симптомы недавно? Я была более рассеянной с тех пор, как появился Питер, но больших изменений я не замечала. Всё, что я знала: если бы я не проснулась вовремя, последствия могли быть катастрофическими.

Я распахнула окно, чтобы выветрить густой, едкий дым из спальни. Мой разум работал на полной скорости. Этот пожар был неоновым знаком, что моя почти полная трезвость в использовании магии за последние десять лет должна прекратиться. Если бы обугленные остатки бывших занавесок могли говорить, они ясно бы сказали, что моего ночного ритуала со свечами недостаточно.

Но сколько магии слишком много? Должна быть золотая середина между использованием силы настолько, что берут верх низменные инстинкты, и я снова становлюсь Гризельдой Ужасной, и настолько малым её количеством, что превращаюсь в ходячую пожарную опасность.

Где эта золотая середина, я не знала.

Я закрыла глаза, снова обратив внимание внутрь себя. Пламя и магия, которую я использовала, чтобы его погасить, истощили достаточно энергии, и почти постоянное жужжание под кожей исчезло. Физически я была в порядке. На данный момент этого было достаточно.

Прохладный ветерок ворвался через открытое окно — знак того, что тепловая волна, сковывавшая Редвудсвилл последние недели, наконец-то закончилась. Похоже, многое собиралось измениться.

***

После быстрого обхода вниз, чтобы убедиться, что дым не проник в студию — к счастью, не проник — я направилась прямо в «Perky’s». Врач, вероятно, сказал бы, что кофеин — худшее, что я могу ввести в организм, учитывая, насколько я была на нервах. Но я перестала ходить к врачу после того, как пережила последнего из них сто пятьдесят лет назад.

Кофеин помогал мне думать. А думать нужно было очень много.

Если я собиралась снова вводить магию в свою жизнь — а похоже, что так оно и будет, хочу я того или нет — нужно было быть осторожной и вести структурированные эксперименты. Я ещё не до конца понимала, как это делать, но уж точно не здесь. В такой маленькой, сплочённой общине невозможно было долго скрывать существование ведьм, если бы каждую ночь у меня в спальне происходили магические взрывы. И это не говоря уже о том, что могли бы подумать Линдси и Бекки.

Более того — люди могли пострадать, если что-то пошло бы не так во время экспериментов. Рисковать я не собиралась. Я никогда бы себе не простила, если бы снова потерялась в магии и навредила новым друзьям.

Возможно, стоило ненадолго уехать из Редвудсвилла. Я остановилась, держа руку на двери «Perky’s», обдумывая это. С момента переезда я почти не путешествовала: отчасти потому что влюбилась в эту маленькую общину после всей жизни странствий, но в основном из-за обязанностей по ведению малого бизнеса. Две долгие поездки, что я совершила с момента переезда, были визитами в йога-ретрит недалеко от Мендосино, всего пару часов отсюда. Поскольку это были рабочие поездки, Бекки часто напоминала мне, что ни одна из них не считается отпуском.

Реджи раньше шутил, что старая фраза «катящийся камень мха не собирает» была придумана по мотивам моей жажды странствий. Возможно, ненадолго покинуть город — хороший способ стряхнуть пыль с ботинок и проводить эксперименты вдали от тех, кто мне дорог. В каком-нибудь Штат Нигдевилль никто бы не обратил внимания, если бы странная женщина устраивала пиротехническое шоу в мотеле посреди ночи.

И если бы обратили — неважно. Утро неизбежно наступило бы, а меня уже не было бы на месте.

Придётся проверить у Линдси и Бекки, будут ли они в порядке без меня, управляя Yoga Magic какое-то время. Но как-то я уже знала, что они согласятся.

С этой мыслью я открыла дверь «Perky’s» и шагнула внутрь. К моему удивлению, Питер был там, сидел за столом в глубине, далеко от окон. Он сжимал в руках один лист бумаги, челюсть сжата так сильно, что я опасалась — не сломает ли он себе клык.

Последнее, чего мне сейчас не хватало, — это вставать в ситуацию, из-за которой Питер выглядел так напряжённым. У меня и так проблем хватало.

Тем не менее я направилась к его столику.

— Зельда, — сказал он, смутившись, когда я подошла. Он поспешно сунул помятый, явно много раз дерганный лист бумаги в конверт. Потом его глаза расширились, когда он посмотрел на меня. — Что случилось?

— Я так плохо выгляжу? — я поспешно спросила, выбегая из квартиры после того, как оделась, не взглянув в зеркало.

Он снова оценивающе посмотрел на меня.

— Да.

Я закатила глаза.

— Вот это да, какой обаяшка.

Один уголок его рта приподнялся.

— Я не пытался быть обаятельным. Только честным. Он жестом предложил мне сесть, и я устроилась напротив него. — На твоём лице сажа, и ты выглядишь так, будто увидела привидение. Что произошло?

Я колебалась. Сколько из этого я хочу ему рассказать?

— В моей квартире был пожар, — сказала я. Этого, по крайней мере, можно было сказать. — Со мной всё в порядке. Всё в порядке. Ну, кроме занавесок. С ними не всё в порядке. Мне нужны новые.

Его лоб сморщился от беспокойства.

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке?

— Да, — соврала я.

К счастью, он не настаивал. Его взгляд скользнул от меня к конверту, который он держал, когда я вошла.

Я была достаточно умна, чтобы воспользоваться возможностью сменить тему.

— Что это?

— Что что? — ответил он.

Очевидно, я была не единственной, кто хотел избежать разговора.

— Бумага, на которую ты смотрел, когда я пришла. Та, что ты сунул в конверт и о которой не хочешь, чтобы я спрашивала.

Он поднял бровь.

Тогда почему спрашиваешь?

— Я слишком любопытна для своего же блага. — Потом мягче добавила: — И, потому что, похоже, тебе может быть полезно поговорить об этом, что бы это ни было.

Он на мгновение задумался. Затем протянул конверт через стол ко мне. Он был адресован ему, видимо, на новую квартиру, изящным почерком. Имя и обратного адреса не было.

Каждое движение его тела излучало тревогу.

— Открой, — сказал он.

Я открыла.

Это было короткое письмо, написанное ярко-красными чернилами, тем же плавным почерком, что адресовал конверт:

П..

Ты не отвечал на наши письма, поэтому мы прибегаем к НЕОБЫЧНЫМ методам связи, чтобы достучаться до тебя.

Мы понимаем, что тебе нужно было время, учитывая, насколько неожиданно разочаровывающей оказалась эта работа, но всему есть предел. Мы начинаем волноваться, что у тебя появляются странные идеи. Встретимся на складе как можно скорее, иначе мы отправим кого-то за тобой.

— Дж. Р

***

Внизу записки отправитель нацарапал «Склад № 2» и адрес в Индиане, который ничего мне не говорил. Угрожающий тон письма вызвал у меня воспоминания о прошлой жизни — жизни, в которой я нередко сама получала подобные записки, а иногда и отправляла их.

Я стряхнула неприятные воспоминания.

— Блоссомтаун? — спросила я, возвращая записку ему. — Где это?

Питер покопался в своей сумке и вытащил одну из тех складных дорожных карт, что продаются на заправках. На обложке красными буквами было написано ИНДИАНА. Он положил карту на стол между нами и быстро развернул её.

— Вот здесь, — сказал он, указывая пальцем на участок дороги к югу от Индианаполиса. Предугадывая мой следующий вопрос, он добавил: — Я не знаю, как и почему я знаю, где этот город. Я просто знаю.

Если память мне не изменяет, последний раз я была в Индиане много лет назад, на студенческой баскетбольной игре. Всё, что я помнила теперь, — море красных джерси, пьяные студенты и придурковатый тренер, кидавший стулья. Опыт был настолько неприятным, что возвращаться туда мне совершенно не хотелось.

— Ты знаешь, кто такой этот Дж. Р? — спросила я.

— Ни малейшего, — сказал он раздражённо. Он попытался сложить карту обратно, но быстро сдался и вместо этого скомкал её, засовывая в сумку. — Я ничего не помню о том, кем был раньше. Но у меня плохое предчувствие относительно того, что может случиться, если я проигнорирую эту записку.

Я тоже это ощущала, но не сказала. Невозможно было не заметить отчаяние в его голосе. Несмотря на себя, мне стало его жалко.

— Что ты собираешься делать? — я почти положила руку ему на руку, чтобы хоть как-то успокоить, но передумала. Не надо было усложнять ситуацию дополнительным физическим контактом.

— Что я могу сделать? — сказал он. — Думаю, поеду в Индиану.

В моей голове зазвенели тревожные колокольчики. Если бы моя личная история служила хоть каким-то ориентиром, то выполнение громких требований явиться куда-то, не зная, кто тебя вызывает, редко заканчивалось хорошо.

— Я понимаю, почему тебе кажется, что нужно ответить. Но кажется опасным ехать туда, не помня, кто этот Дж. Р и зачем тебя зовут.

— Я не спорю. Но, похоже, у меня нет выбора.

— Всегда есть выбор, — отметила я.

Он покачал головой.

— Это третья записка от JR, — сказал он тихо, словно опасаясь, что другие посетители «Perky’s» услышат. — Все три приходили в мою квартиру без обратного адреса. Первые две я проигнорировал. Наверное, поэтому эта записка сопровождалась угрозой прийти и найти меня, если я не отвечу.

Если они знали его адрес, это была явно не пустая угроза. По напряжению, исходящему от него, было видно, что он это понимает.

— Есть ли что-то, что могло бы помочь тебе вспомнить сначала? — я указала на конверт. — Видя название этого города… ты хотя бы узнаёшь его как место, которое знал раньше. Что ещё может помочь тебе вспомнить?

Он раздражённо вздохнул.

— Я надеялся, что мой дневник поможет. Но нет.

У меня возникла идея.

— Ты пробовал читать свой дневник. А посещать ли места, о которых там написано?

Пауза.

— Не пробовал.

— Думаешь, это может помочь?

Он почесал подбородок, раздумывая.

— Я не знаю, но… — начал он, кусая нижнюю губу, погрузившись в мысли. Несмотря на обстоятельства, мои глаза невольно скользнули к его рту. К шраму чуть выше него. Этот Дж. Р как-то причастен к этому?

— Но что? — подтолкнула я его.

— Может помочь, — признался он. — Точно не навредит.

— Может быть, ты встретишь кого-то в этих местах, кто тебя знает, — предложила я. — Кто сможет восполнить недостающие кусочки памяти.

Он покачал головой.

— Большинство мест из моего дневника слишком отдалены, чтобы добраться без машины. У меня нет машины. Я даже не знаю, умею ли водить.

Я вспомнила: у меня есть машина. Я умею водить. Подождите минутку.

Я заставила себя сосчитать до десяти, прежде чем снова заговорить. Потому что зародилась идея, от которой почти наверняка позже пожалею.

Зельда — спокойный инструктор по йоге, человек, который не прыгал в авантюры без раздумий, — никогда бы не предложила такое. Но я, та, кем я была раньше, схватилась бы за шанс на приключение. Питер смотрел на меня, нахмурившись от неожиданной тишины. Слова вырвались сами собой.

— Я могу отвезти тебя.

Что бы Питер ни ожидал услышать, это точно не это.

— Что?

— Я могу отвезти тебя, — повторила я.

В отличие от большинства поспешных планов, этот звучал логично, когда я произнесла его вслух. Это могло сработать. Для нас обоих.

Нам обоим нужно было уехать на время. У меня была машина, а ему нужна была транспортировка. И хотя я могла бы справиться сама, если что-то случилось бы в дороге, я не могла бы разорвать чьё-то горло зубами, если понадобится. Удобно, что путешествовать с вампиром — он мог бы.

И, как бы мне не хотелось в этом признаваться, мысль о том, что кто-то полностью отрезан от своего прошлого, страдает в одиночестве, двигаясь к неизвестной и потенциально опасной цели… мне было не по душе. Не если я могу путешествовать с ним и разделить груз.

— Но почему? — спросил он, смущённо. — Я для тебя чужой.

Я замялась, открыла рот, затем снова закрыла. Показывать уязвимость никогда не было легко, и я была соблазнена уйти в сарказм. Сказать, что я давно заслужила отпуск, а твой огромный мешок денег позволит мне останавливаться в шикарных отелях, если я поеду с ним. Но, глядя на Питера, казалось, что его тёплые карие глаза видят прямо сквозь меня. Он мог страдать от амнезии, но замечал всё. Он обязательно поймёт, если я лгу. Возможно, поэтому я сказала правду.

— У меня… проблемы с магией, — слова застряли у меня в горле. Но я всё же выдавила их наружу. — Я слишком долго не использовала свои силы, и это вызывает… проблемы.

Он задумчиво кивнул, обрабатывая услышанное.

— Как сегодняшнее утро с пожаром?

Вопрос Питера был скорее любопытством, чем обвинением.

— Как этот пожар, — подтвердила я. — Никто не пострадал, но… — я покачала головой. — Мне нужно провести эксперименты, чтобы понять, сколько магии я могу безопасно использовать дальше. Я не могу проводить эти эксперименты здесь.

Я ожидала, что Питер засыплет меня вопросами. Почему я не использую магию сейчас? И почему не могу проводить эксперименты в Редвудсвилле? Но он ничего не сказал. Просто принял мои слова за чистую монету.

— Ну, — сказал он через мгновение. — Было бы неплохо иметь компанию.

Мы сидели в тишине, лишь звуки кофейни наполняли пространство, где была наша беседа. Прежде чем я успела передумать, я протянула руку и накрыла его ладонь своей. Он слегка вздрогнул от неожиданности, но не отдернул руку. Она была такой холодной на ощупь. Всегда немного пугающе, насколько холодные вампиры. Сколько бы раз я их ни трогала за эти годы.

Я посмотрела на наши руки, пальцы обвились вокруг его. Жест привязанности от одной потерянной души к другой. Я слегка сжала, кончики пальцев коснулись мозолей на его ладони. Наши руки выглядели гармонично. Для постороннего мы, вероятно, выглядели как пара на раннем утреннем свидании. Эта мысль заставила меня отдернуть руку.

— Мне… нужно поговорить с Бекки и Линдси, — сказала я, смущённо. — Им придётся вести студию, пока меня не будет, так что мне нужно получить их согласие, прежде чем мы отправимся. Но как только я его получу…

Взгляд благодарности, который Питер бросил мне, был таким искренним, тёплым, что остальные мысли улетучились.

— Спасибо, — сказал он. Ладонь, которую я только что держала, слегка сжалась дважды у его стороны.

Глава 7

Со страницы 14 Herald Reporter, 12 декабря 1973 года (раздел «Спорт»)

ЗАГАДОЧНЫЙ ВЕТЕР СОРВАЛ ИГРУ БАСКЕТБОЛЬНОЙ КОМАНДЫ HELIOTROPE

Herald Reporter, штатный репортер

Седьмая команда рейтинга U of I Blossomtown вчера показала отличную игру в Assemblage Hall против двенадцатой команды Южной Каролины. Итоговый счёт: U of I — 84, Южная Каролина — 71.

В странном повороте событий игра была прервана в четвёртой четверти, когда по площадке прошла женщина с кудрявыми рыжевато-каштановыми волосами, которая, по всей видимости, не была ни чирлидером, ни студенткой U of I Blossomtown. После этого на Assemblage Hall внезапно обрушился ветер со скоростью двадцать пять миль в час. Тренер Бобби Дэй в ярости бросил стул и закричал на судью. Однако ветер, похоже, не обратил внимания на тренера и его вспышку гнева, продолжая бушевать ещё четыре минуты, пока женщину не вывели из здания. Забавно, что погодные сводки показывали, что день был кристально ясным, без ветра и каких-либо других нарушений погоды.

Тем не менее, фанаты Heliotrope радовались ещё одной великолепной победе своих парней дома.

***

Мой чемодан стоял у подножия кровати, пока я паковала вещи для поездки с вампиром.

Мы собирались выехать рано утром следующего дня, но сомнения не покидали меня.

За четыре дня после того, как мы договорились путешествовать вместе, мы с Питером ещё дважды встречались в Perky’s, составляя примерный маршрут. Мы хотели посетить как можно больше мест из его дневника по пути в Блоссомтаун, чтобы повысить шансы на восстановление его памяти до приезда туда.

К сожалению, только несколько записей в дневнике упоминали места, которые можно найти на карте. Ещё меньшее количество находилось между Редвудсвиллем и Индианой.

Мы планировали остановиться в одном месте на востоке Невады, в боулинг-клубе в Вайоминге и, возможно, в парке недалеко от Сент-Луиса, если позволит время. Это было немного, но придётся довольствоваться этим. У нас не было времени на отклонения, чтобы посетить остальные места из его дневника. Учитывая едва ли не угрожающий тон записки, которую он получил, Питер спешил добраться до Блоссомтауна как можно быстрее.

И две недели — столько времени, по моим расчетам, потребуется на посещение этих немногих мест из дневника Питера, проведение моих магических экспериментов, чтобы никто об этом не узнал, и обратный путь домой — это максимум, сколько я могла бы отсутствовать в Yoga Magic, чтобы это не стало бременем для моих подруг.

Как я и предполагала, Линдси и Бекки были абсолютно согласны, что я могу уехать на пару недель. Но моя совесть всё равно терзала меня. Я построила здесь жизнь и бизнес. Как ребёнок, который цепляется за любимую игрушку, какая-то часть меня боялась, что если я отпущу это место из виду, оно исчезнет.

Обгоревшие остатки того, что когда-то были моими шторами, рассказывали всю историю. Мне нужно было на время уехать, если я хотела сохранить хоть какое-то подобие себя той, кем стала.

Пока мы с Питером составляли маршрут, я готовила свой секретный график магических экспериментов. Планировала начать с небольшого элементального заклинания, как только удастся оказаться наедине. Что-то, требующее чуть больше силы, чем нужно для зажигания моих ночных свечей, но не слишком много. Возможно, небольшое заклинание ветра — вроде того, что я использовала, чтобы звукоизолировать комнату, когда Питер ночевал у меня, только побольше.

Я собиралась провести заклинание, а потом проанализировать свои ощущения. Если на следующее утро я всё ещё буду такой же нервной и неудобной, как сейчас, на следующий день усилию заклинание постепенно. Учитывая, что всего одна ночь без ритуала со свечами заставила мои шторы загореться, мне, вероятно, придётся наращивать силу несколько раз.

Это было самое осознанное использование магии за всю мою жизнь. Если бы мои старые друзья могли меня видеть сейчас…

Когда я собиралась застегнуть чемодан, моё внимание привлек тайный запас в шкафу: порошки, кинжалы, мой красивый перстень. Я не прикасалась к ним с тех пор, как переехала в Калифорнию — в этом не было необходимости, — но…

После короткой паузы я подошла к шкафу и взяла коробку с ними. Она показалась тяжелее, чем я помнила, что, вероятно, было метафорой чего-то, если остановиться и подумать. Я положила её в чемодан под свитера. Питер казался достаточно безобидным, но я едва его знала. Он едва знал себя. Если он вернёт память, никто не знает, что мы можем там найти. Не говоря уже о том, что мы найдём, когда доберёмся до Индианы.

Казалось разумным взять с собой все доступные мне «оружия» в эту поездку, на всякий случай.

***

Когда я вошла в студию на следующий день в семь утра с чемоданом в руках, Бекки и Линдси уже ждали меня.

Моя вина за то, что оставляю их одних управлять студией во время моего отсутствия, снова дала о себе знать.

— Вы уверены, что справитесь, пока меня не будет? — спросила я.

— Мы справимся, — сказала Бекки.

— Мы уже это обсуждали, — добавила Линдси терпеливым тоном, который она обычно использовала с медленно соображающими учениками.

Да, мы обсуждали. С тех пор, как они дали своё одобрение на эту поездку, я проверяла у них несколько раз, давая шанс передумать. Каждый раз они уверяли меня, что студия будет в порядке, если я уеду, и что я заслуживаю отпуска.

— Просто мне неприятно оставлять вас вдвоём, чтобы вы всё делали сами, — сказала я.

— Это же студия йоги, а не хирургия мозга, — подшучивала Бекки. — Мы с Линдси можем справиться с административной работой пару недель. Мы попросили Эшли и Гранта провести несколько дополнительных занятий, пока тебя не будет.

Эшли и Грант были преподавателями неполного дня, которые подменяли нас время от времени.

— И нам больше ничего не нужно делать для мероприятия «козы в парке». Всё уже спланировано.

Последнюю фразу она сказала с игривым блеском в глазах, зная, как меня раздражает само это мероприятие. Я буду так скучать по своим подругам, пока меня не будет.

— Я не понимаю, как ты выдерживаешь такой темп без перерыва, — сказала Линдси. — Ты перегоришь, если ещё не начала.

— Ладно, — неохотно сказала я. — Я поеду. Но если что-то случится и вам понадобится, чтобы я вернулась…

Я почти сказала, что пусть они пришлют мне сообщение, как вдруг распахнулась дверь студии. Вошёл Питер, сумка через плечо. Он только что принял душ, тёмные волосы ещё влажные и слегка взъерошенные. Казалось, он недавно поел: глаза блестели, и когда я вдохнула, в воздухе не чувствовался его характерный «голодный» вампирский феромон.

— Я знаю, что ты планировала меня забрать, — сказал он. — Но это показалось более эффективным использованием времени.

Мне даже смотреть не пришлось, чтобы знать, что глаза Бекки и Линдси были величиной с обеденные тарелки. Мне только сейчас пришло в голову — слишком поздно — что во всех разговорах о поездке я никогда не сказала им, что еду не одна.

Глубоко внутри я, наверное, надеялась, что они никогда не узнают.

— Ой… — сказала я. Или пискнула. Боги, как это было неловко.

Я рефлекторно подняла руку, чтобы заправить волосы за ухо, но через мгновение вспомнила, что они собраны в хвост. Рука опустилась вниз, я почувствовала себя глупо.

Он кивнул в сторону двери.

— Пойдём?

— Через минуту, — сказала я. Я чувствовала, как мои подруги наблюдают за мной. Они ни за что не позволят мне уйти, пока я не объясню всё как следует. Я бросила Питеру ключи от машины, и он легко поймал их в воздухе. — Моя красная кабриолет стоит сзади здания.

Он кивнул и вышел из студии, не говоря ни слова. Мои подруги набросились на меня, словно стервятники на падаль.

— Ты не сказала нам, что едешь в отпуск с Питером, — шепотом сказала Линдси.

— Зельда, — сказала Бекки, положив руку мне на плечо. — Что здесь происходит?

Я прикусила губу.

— Это… не то, что кажется, — сказала я, корчась от того, как глупо это звучало.

Линдси скрестила руки на груди.

— Так что же тогда?

Думай, Зельда. Думай!

— Он… друг друга, — пробормотала я слабо, повторяя то, что говорила им несколько недель назад. — Ах! И… мы едем к этому другу. Вместе.

Неплохая ложь для того, что я только что придумала на ходу. И если мы на самом деле посетим Реджинальда в этой поездке, это даже не будет полностью ложью. Реджи знает нас обоих, и он живёт в Чикаго — что, если память мне не изменяет, всего в нескольких часах езды к северо-западу от Блоссомтауна.

Бекки и Линдси обменялись взглядом.

— Я не знаю, как относиться к тому, что ты уезжаешь на пару недель с мужчиной, которого, по твоим словам, ты даже не знаешь, — сказала Линдси. — Он реально горячий и всё такое, поэтому мы были рады за тебя, когда ты с ним…

— Я с ним не встречалась, — возразила я.

— Но ехать в путешествие с горячим неловким незнакомцем? — продолжила Линдси, как будто я не говорила. — Это прямо как документальный фильм Netflix о настоящем преступлении.

— Мне это не нравится, — согласилась Бекки. — Обычно ты так осторожна и обдуманна, прежде чем принимать решения, Зельда. Это совсем не похоже на тебя.

Я чуть не рассмеялась. В течение веков импульсивные решения были самой мной. Но они об этом не знали бы.

— Я могу позаботиться о себе, — сказала я. И, давая им намёк на правду, добавила: — Я сильнее, чем выгляжу. Если он что-то попытается, со мной всё будет в порядке.

Мои подруги не выглядели убеждёнными. Но Линдси сказала с такой искренностью, что удивила меня:

— Пообещай, что позвонишь, если нам придётся тебя спасать.

Я тихо рассмеялась.

— Обещаю.