Глава 8

ДВА МЕСЯЦА НАЗАД

Питер ненавидел летать.

Конечно, это было необходимое зло. Его работа требовала поездок, и хотя Питер мог отремонтировать любую машину, а при необходимости даже собрать её с нуля, он не водил уже десятилетия. Он сомневался, что теперь вообще безопасен за рулём.

Но находиться в замкнутом салоне самолёта с более чем сотней других людей даже короткое время испытывало пределы его самоконтроля.

Он перекусил перед посадкой, надеясь, что это поможет. Но посадка совпала с моментом, когда он начал разглядывать молодую женщину с каштановыми волосами и кровью группы O, которая была слишком увлечена пролистыванием соцсетей, чтобы заметить хищника за спиной. Теперь, когда самолёт взлетел, Питер остро осознавал, сколько людей в этом рейсе, насколько тесно ему в слишком маленьком кресле. Близкий, насыщенный запах крови, текущей в жилах каждого человека на борту, был запретным мучением.

Он пытался отвлечься на бортовое развлечение, но ему никогда особенно не нравились ситкомы 1990-х.

Он закрыл глаза. Осталось всего три часа до приземления.

Ему действительно следовало бы заново научиться водить машину.

***

Питер сидел на деревянной скамейке за студией, когда Линдси и Бекки закончили со мной, сумка стояла у его ног.

— Мог бы подождать в машине, — сказала я.

Он посмотрел на меня:

— Я подумал, будет вежливее подождать тебя здесь.

Между нами повисло неловкое молчание, пока мы смотрели друг на друга.

Вдруг меня осенило: я буду путешествовать одна с привлекательным вампиром, которого едва знаю. Помимо организационных деталей, мы едва говорили друг с другом с тех пор, как согласились путешествовать вместе. Да и до этого мы общались мало. Это будут самые неловкие две недели моей жизни.

— Давай сыграем в «Две правды и ложь», — выпалила я, прежде чем успела подумать. Если эта глупая игра сработала как «разогрев» на ужасной вечеринке в Люксембурге в 1922 году, может сработать и здесь.

Он нахмурился, и я уже понимала, что это выражение полного замешательства.

— Что такое «Две правды и ложь»?

— Это игра, — объяснила я. — Я говорю тебе три вещи о себе. Две из них правда, одна — ложь. Твоя задача — угадать, что ложь. Потом твоя очередь.

Его хмурый взгляд стал ещё глубже.

— Зачем нам это?

Я села на скамейку рядом с ним. Она была маленькая, и наши бёдра почти соприкасались. Я заставила себя это игнорировать.

— Это для разогрева.

— Раз… что?

— Способ узнать друг друга получше, прежде чем мы будем путешествовать вместе весь день, каждый день, некоторое время.

— Разогрев, — повторил он.

— Точно. — Когда он продолжал смотреть на меня в недоумении, я сказала: — Я начну. Первое: я люблю романы. Второе: я знала, что я ведьма с пяти лет. И третье… — я сделала паузу для драматического эффекта перед ложью — Я когда-то была танцовщицей у Бейонсе.

Его рот дернулся в улыбке. Отлично, моя гениальная идея, придуманная всего тридцать секунд назад, сработала.

— Я не знаю, кто такая Бейонсе, — сказал он, — но я знаю, что ты никогда не была танцовщицей.

Это удивило меня. Не то, что он не знает Бейонсе — вампиры, даже без амнезии, обычно не разбираются в поп-культуре — а его уверенность, что я никогда не танцевала.

— Откуда ты это знаешь? — я, наверное, не должна была подтверждать, что он угадал, но мне было слишком любопытно.

Одностороннее пожатие плечом.

— Очевидно, — сказал он. Он сначала указал на мои ноги, затем на ту, что была рядом с его, разделённую меньше чем дюймом скамейки. — Твои ноги, хотя объективно не велики, непропорционально длинные относительно длины твоих ног. Они также относительно узкие, что не мешает быть хорошей йоге, но делает тебя немного неуклюжей при ходьбе. Ты, вероятно, склонна к спотыканиям и прочему.

Это была самая длинная речь, которую я когда-либо слышала от него. Жаль, что эти слова заставляли меня хотеть отменить поездку.

— Ты прав. Я никогда не была танцовщицей, — пробормотала я. — Но тебе не нужно меня оскорблять.

Его брови взлетели вверх.

— Я тебя не оскорблял.

— Ты сказал, что у меня странные ноги и короткие бёдра.

— Я не говорил, что ноги странные, — сказал Питер, нахмурив лоб. — И твои бёдра короткие? Да, но с ними всё в порядке. Ничего плохого нет. На самом деле, я думаю, что твои ноги…

Он явно хотел продолжить, но резко закрыл рот. Он покачал головой и прочистил горло. Я почувствовала, что он хочет сменить тему так же, как и я.

— Э… Пойдём?

Он не рассказал мне свои две правды и ложь, но я уже не была настроена на игры.

— Подходи, — сказала я. Я подошла к машине, старому кабриолету, который я купила, когда уезжала из Чикаго. Я редко ездила на нём и не помнила, когда в последний раз заправляла бак. Надеюсь, топлива хватит, чтобы выехать с побережья и доехать до Центральной Калифорнии, где бензин дешевле.

Я открыла дверь со стороны водителя и села. Мы договорились, что днём буду вести я, а ночью — он. Разные вампиры по-разному переносили солнце, и у Питера это было непросто. Скорее всего, большую часть пути придётся ехать с закрытым верхом.

Пока я копалась в сумке за ключами, Питер медленно обошёл машину, оценивая её взглядом. Он осмотрел каждый элемент: капот, задние фары, боковые панели.

— Удивительно, — пробормотал он, проводя пальцем по двери пассажира.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Только то, что сказал. — Его взгляд оставался на машине, а не на мне. — Требуется много ухода?

Я нахмурилась на намёк, что моя машина небезопасна.

— Я знаю, что выглядит старой, но с ней никогда не было проблем.

— Не беспокойся, — успокоил он. — Просто мне кажется… я знаю, как чинить такие машины. Фактически, я знаю, что точно могу это сделать.

Я была так удивлена, что забыла, что раздражалась на него.

— Правда?

Вместо ответа он открыл пассажирскую дверь и села на тесное сиденье. Последним пассажиром была Бекки, которая была на фут ниже Питера. Он неловко сунул руки под сиденье и сдвинул его назад, чтобы вытянуть ноги. В ретроспективе, мне стоило предупредить его, что машина маленькая, но он ничего не сказал.

Я повернула ключ зажигания — и наше приключение официально началось.

— Что тебе нравится слушать? — спросила я, одной рукой копаясь в сумке в поисках телефона. Надеюсь, Питер не увлекается подкастами. Хотя я понимала, что есть подкасты, достойные внимания, я встречала слишком много придурков, которые считали, что подкаст заменяет личность. Этого было достаточно, чтобы я решила держаться от них подальше.

— Не знаю, — сказал он. — Сейчас у меня нет сильных предпочтений в музыке, так что, подозреваю, мне никогда особо не нравилась музыка.

— Если бы у меня был плейлист для дороги, я бы включила его, — задумчиво сказала я. — Но с тех пор как появился Spotify, я в дорогу не выезжала, так что его нет. Подождите… — подумала я. — Можно поставить мой плейлист для уборки?

Питер нахмурился:

— Мы собираемся убираться?

— Конечно нет, — ответила я. — Но мой плейлист для уборки бодрый. Он поможет мне сосредоточиться за рулём.

Он пожал плечами:

— Слушай, что хочешь. Ты же за рулём.

Я открыла свой плейлист. Сразу заиграла «Wannabe» от Spice Girls. Я улыбнулась, вспоминая, как когда-то танцевала на столах под эту песню, когда она только вышла.

— Я скажу тебе, чего я хочу, чего я действительно, действительно хочу, — пропела я. Первый светофор, на который мы выехали, загорелся зелёным, и я слегка добавила газу, вылетая на перекрёсток.

— Это ты слушаешь? — спросил Питер с ужасом.

— Что не так со Spice Girls?

— Это серьёзный вопрос?

Я бросила на него косой взгляд:

— Ты что, сноб в музыке? Не могу поверить.

Он указал пальцем на мой телефон, словно обвиняя, а потом попытался его схватить:

— Как это выключить?

Я отмахнулась рукой:

— Грубо трогать чужой телефон без разрешения.

— Придумала.

— Нет, — соврала я. — А что с тем, что я могу выбирать музыку, раз я за рулём?

— Это было до того, как я понял, какой у тебя ужасный вкус в музыке.

— Честно… Когда будешь за рулём ты, можешь слушать что угодно. А пока, мистер Сноб… — я замолчала и позволила Мел Си и остальным Spice Girls рассказать нам, чего они действительно хотят.

Питер скрестил руки на груди и с мелодраматическим стоном закрыл глаза:

— Мне, возможно, захочется сесть за руль раньше, чем мы планировали.

***

Мы ехали какое-то время молча; единственные звуки — плейлист и гул двигателя. Мы шли по графику отлично, и меньше чем за час красивый прибрежный ландшафт Калифорнии сменился плоскими, менее впечатляющими полями и пригородами Центральной долины.

Через десять лет меня всё ещё удивляло, насколько маленькие микроклиматы Калифорнии. Пригороды Сакраменто были меньше двухсот миль от моего нынешнего дома, а география и климат Центральной долины всегда больше напоминали жаркий сухой штат равнин, чем мой родной город.

Но дальше будет только хуже. Чтобы эффективно доехать до Индианы, мы решили ехать по I-80 — я смутно помнила, что это один из самых скучных участков дороги в стране, если ехать на восток от Сьерра-Невада.

Питер не обращал внимания на смену пейзажа. Всё его внимание было на дорожной карте, уже помятой от частого использования.

— Первая остановка — ещё несколько часов к востоку, — сказал он, не поднимая глаз. — Прямо с I-80.

— Как называется место? Хочу забить в телефон. — Я знала, что первая остановка Питера где-то в пустыне Невады. Но кроме того, что это ресторан, он ничего не говорил.

Долго молчал, прежде чем ответить:

— Big Earl’s Singing Chicken Emporium, — сказал он слабо.

Я чуть не рассмеялась:

— Что?

— Понятия не имею, зачем я когда-либо ходил в место с таким названием, — признался он. — Но, похоже, ходил. Оно по пути в Индиану. Так что… — он пожал плечами.

— Что такое «singing chicken emporium»? — спросила я.

— Боюсь догадаться.

Я рассмеялась:

— Я тоже.

— Ну, что бы это ни было, если будем следовать маршруту, в Блоссомтаун мы приедем примерно через шесть дней. — Он чертил круги и делал заметки на карте красным маркером, затем сложил карту и убрал в сумку. — Эта страна большая.

— Тут не поспоришь, — согласилась я.

— Ты много её исследовала?

Вопрос заставил меня замереть. Это был первый раз, когда он задавал личный вопрос просто чтобы узнать меня получше.

— Да, — сказала я. Пейзаж снова менялся, мы выезжали из Центральной долины в предгорья Сьерра-Невада. Движение редело с каждым километром на восток. Скоро мы будем в горах. Я вспомнила свой первый кемпинг в этих горах, столетие назад и целую жизнь назад. Иногда, закрывая глаза ночью, я до сих пор чувствовала запах чистого соснового воздуха. — Многое там просто удивительно.

Питер кивнул, но молчал. Он закрыл глаза и прислонил голову к спинке сиденья.

Когда я уже подумала, что он заснул, он снова заговорил:

— Кажется, я тоже многое исследовал в этой стране, — пробормотал он. — Только хотелось бы помнить, что именно видел.

***

Когда мы доехали до зоны отдыха недалеко от перевала Доннер, к западу от границы Калифорнии и Невады, я решила, что мне нужен перерыв от вождения. Мне также нужно было выпустить немного магической энергии. Руки начали дрожать, уровень тревожности, струящийся по крови, становился неприятным и трудно игнорируемым.

Если верить указателям, следующая зона отдыха была почти в ста милях. Если мы не остановимся здесь, еще долго не будет другой возможности.

Питер задремал примерно двадцать миль назад, но проснулся, когда я въехала на парковку.

— Мы останавливаемся? — спросил он, потирая глаза.

— Только ненадолго, — сказала я. — Мне нужен перерыв.

Питер кивнул, а затем подозрительно посмотрел на небо.

— Здесь солнечно, — пробормотал он.

— Извини, — сказала я. — Прогноз обещает много солнца, пока мы не проедем восточнее хребта Васатч. Ты справишься?

— Солнце меня не убьет, — сказал он. И это было правдой. Истории о вампирах, сгорающих на солнце, были мифами. Для большинства из них солнце просто неприятно. — Переживу.

Я вышла из машины, выгнув спину и подняв руки над головой. После нескольких часов за рулем, с единственной пятнадцатиминутной остановкой на заправку и туалет, я чувствовала скованность, которую давно не испытывала.

Это только усиливало напряжение, закрученное в моей крови.

Дверь со стороны пассажира открылась и тут же захлопнулась.

— Если мы останавливаемся, — сказал Питер, подходя ко мне, — мне стоит что-нибудь поесть.

— Что? — спросила я.

Он кивнул.

— Ты не взял с собой запасы из банка крови?

Он выглядел виновато.

— Ненавижу пить из пакетов.

Я огляделась вокруг. В летние выходные это место было бы забито туристами, едущими к озеру Тахо или в другие уголки Сьерра-Невада. Но было середина недели в октябре, и зона отдыха почти пустовала. На парковке стояли только наша машина и пикап, его владелец — коренастый мужчина, направлявшийся к низкому кирпичному зданию с туалетами.

— Это идеальное место, чтобы что-нибудь поесть, — продолжал Питер. Он указал на мужчину, который скрылся в здании. — Он единственный здесь. Нет свидетелей. Очаровать его так, чтобы он забыл, что что-то произошло, будет легко.

— Будь осторожен, — предупредила я. — Берешь только то, что нужно. Последнее, чего мы хотим, — оказаться подозреваемыми в его смерти.

— Буду, — сказал он. И мгновение спустя рванул к туалетам. Он двигался как настоящий хищник — грациозно, скрытно, словно тень.

Я не могла отвести взгляд, завороженная, наблюдая, как он бесшумно вошел в туалеты и дверь тихо захлопнулась за ним.

***

Пока Питер был занят, я направилась к деревянному ограждению, отделявшему пикниковую зону от вида внизу. День был безоблачный, и на этой высоте солнце было сильнее, чем я привыкла. Я подняла руку на уровень глаз, чтобы защитить их от света, и наслаждалась великолепным видом.

Указатель при выезде говорил, что высота здесь превышает семь тысяч футов. Я чувствовала это не только по слишком яркому солнцу, но и по тому, что мне приходилось сильнее работать легкими, чтобы дышать при движении. Но оно того стоило. Каким бы богам ни принадлежала заслуга в создании этого края мира, они справились отлично. Передо мной раскинулся лес из елей, воздух был настолько тих и неподвижен, что я почти поверила, что я единственный человек во Вселенной. Я глубоко вдохнула, наслаждаясь тем, как горный воздух наполняет легкие. Как он прекрасен — запах сосны и блаженного одиночества.

Здесь было как минимум на пятнадцать градусов прохладнее, чем дома. Это было блаженством после слишком многих дней изнуряющей жары. Я собрала волосы на макушку, наслаждаясь прохладным ветерком на шее. Хотя мне хотелось провести еще час, наслаждаясь солнцем и прохладой, было время действовать.

Я оглянулась через плечо, убедившись, что одна. Питера и мужчину, которого он выбрал для обеда, по-прежнему не было видно. Удовлетворенная, я закрыла глаза, позволяя энергии течь из моего центра. Я собрала небольшой пучок, чуть больше того, что использовала в свечных ритуалах. После этого небольшого заклинания и анализа своих ощущений, я, вероятно, перейду к более крупным использованию силы. Но пока…

Я указала правой рукой на ближайшую сосну, едва выпустив энергию через кончики пальцев. В тот день не было ни малейшего ветерка, но мгновенно ближайшая ко мне ветка слегка качнулась, словно коснулся легкий бриз. Я могла повалить целое дерево, если бы захотела. Но не было необходимости. Я покачнулась вместе с веткой, чувствуя облегчение от небольшого выпуска энергии.

— Здесь было бы прекрасно, если бы не солнце.

Я обернулась. Питер стоял рядом, неподвижный, словно статуя, глаза устремлены на прекрасный пейзаж.

— Когда ты успел подойти? — спросила я. — Я даже не слышала тебя.

Он пожал плечами

— Несколько мгновений назад. И, конечно, ты меня не слышала. — Он усмехнулся. — Трюки профессии.

Самодовольный ублюдок. Я прочистила горло.

— Все прошло гладко с… — я кивнула в сторону туалетов.

— Мужчина мало что чувствует и помнит еще меньше, — сказал Питер.

Как по команде, мужчина вышел из туалетов и направился прямо к своему пикапу. Нажал кнопку на ключах, и машина подала сигнал, двери разблокировались. Он даже не взглянул в нашу сторону, прежде чем сесть в машину и уехать. У мужчины было несколько дюймов роста над Питером и, вероятно, тридцать или сорок фунтов веса. Если бы Питер был человеком, он, вероятно, не справился бы с ним в драке. Но вампиры обладали силой, не соответствующей их размеру.

Что сделал Питер, чтобы привлечь его достаточно близко для укуса? Я решила не хотеть это знать.

— Мне не нравится вкус людей на зонах отдыха, — раздумывал Питер. — Он был как вяленая говядина.

Я скривилась.

— Ты не серьезно?

Уголки его рта дрогнули.

— Нет. Не серьезно.

Я фыркнула, развлекаясь его сухим юмором. Его улыбка выросла от моей реакции, а глаза — коричневые радужки казались богаче после того, как он поел — блестели от удовольствия. У него действительно красивые глаза. Такие, в которых можно потеряться. Я вдруг поняла, что это первая полная улыбка, которую я видела у него. Не та скованная полуулыбка, что вырывалась против его воли, а настоящая, озаряющая лицо. Красивый. Мысль пронеслась в голове, когда он сделал шаг ближе. Этот мужчина прекрасен.

Он также был возбужден, судя по тому, что происходило спереди его джинсов. Я оторвала взгляд и сосредоточилась на своих ботинках. Питание из источника имело такой эффект на вампиров. Вот почему многие вампиры избегали ужинов с кровью из банка. Я была глупа, что забыла об этом.

В тот момент на парковку заехала колонна машин, заняв несколько мест рядом с нашей. Казалось, это был наш сигнал продолжать путь.

— Поехали? — спросил Питер, явно думая так же, как и я.

— Да, — согласилась я.

— У нас еще несколько часов в пути до «Chicken Emporium», — сказал Питер. — Я могу вести на следующем участке.

— Твоя смена начинается только на закате, — сказала я. — Ты так рвешься выбирать музыку?

— Ты уже много часов за рулем, — сказал он, уголки рта дергались в попытке сдержать улыбку. — Я просто хороший спутник в путешествии. Это не связано с тем, что твоя музыка ужасна.

— Я превращу тебя в фаната Chappell Roan, если это последнее, что я сделаю, — пообещала я. Но сама тоже улыбалась.

***

Питер уселся в водительское кресло, сжимая руль обеими руками, словно боялся, что он исчезнет, если он отпустит. Его широко раскрытые глаза метались повсюду — то на рычаги стеклоочистителей, то на указатель поворота — на всё, что угодно, но только не на парковку, с которой нам ещё предстояло выехать.

— Всё в порядке? — спросила я.

— Всё нормально, — сказал он, стиснув челюсти. Он начал возиться с кнопками на моём древнем радио правой рукой, но вскоре сдался и вернул обе руки на руль.

У меня ёкнуло в животе.

— Ты когда-нибудь водил раньше?

Долгая пауза.

— Думаю, да, — сказал он, звуча неуверенно. Почесав подбородок, он снова ухватился обеими руками за руль, будто держал его на смертном одре. — Сидеть за рулём и держать руль кажется знакомым.

Я чуть не сказала, что он вполне мог когда-то кататься на бамперных машинках, но сейчас это было не время. Питер уже упустил половину возможностей выехать на дорогу во время этого разговора. Его тревожность, когда он широко раскрыл глаза и смотрел на поток машин впереди, была ощутимой.

— Может, мне лучше самой вести всё время в этой поездке, — предложила я. Умирать в предотвратимой автокатастрофе из-за амнезийного вампира казалось бы ужасно раздражающим.

— Нет, — сказал Питер. — Это было бы нечестно по отношению к тебе.

— Но…

— И я не смогу слушать хорошую музыку, если ты будешь водить всё время.

Я не смогла понять, шутит ли Питер, но решила воспринимать его всерьёз.

— Давай заключим сделку, — сказала я. — Мы будем делить музыку поровну, если ты пообещаешь больше никогда не садиться за мой руль.

— Зельда, — он повернулся ко мне. — Пожалуйста. Дай мне попробовать.

Я поняла, что это для него важно.

— Ладно, — с неохотой согласилась я, пытаясь убедить себя, что это не станет большой ошибкой. — Просто будь осторожен.

— Я всегда осторожен, — сказал он.

Прежде чем я успела спросить, сказал ли он это, потому что внезапно вспомнил что-то о своём прошлом, он медленно тронулся вперёд — и в этот момент он начал водить.