Глава 25

ЧИКАГО, ИЛЛИНОЙС

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Питер посмотрел через столик кафе на двух мужчин, с которыми договорился встретиться.

В других, совсем иных проектах Питер работал с людьми получше. Гораздо лучше. Но у этих людей был опыт, которого у него не было. К тому же они были готовы помочь, хотя он и не был уверен, что заслуживает этого. Это с лихвой перекрывало их очевидные недостатки.

Если говорить прямо: он просто не знал, к кому ещё обратиться. А помощь ему была нужна — объективно.

С Джоном Ричардсоном на складе он разобрался. И с одним из других вампиров, которые там были, тоже. Это оказалось легко.

А вот это… Это его пугало до чёртиков.

— Рад снова тебя видеть, Пити, — сказал Реджинальд.

Питер до сих пор не понимал, называет ли его Реджинальд Пити потому, что ему нравится это прозвище, или просто чтобы его раздражать. Реджинальд указал на мужчину, сидевшего слева от него.

— Это мой друг Фредерик. Когда я сказал ему, что мне нужно дать совет кому-то ещё более жалкому, чем мы сами, в сердечных делах, он настоял, чтобы прийти.

— Только потому, что ты идиот, Реджинальд, — сказал Фредерик.

Он слегка наклонил голову в знак приветствия и тепло улыбнулся Питеру.

— Рад познакомиться. Я слышал, что раньше вы страдали амнезией.

Питер напрягся. Мысль о тех неделях, когда у него не было ни одного воспоминания, заставляла его чувствовать себя неполноценным. Он ненавидел это чувство.

— Да, — подтвердил он чуть резче, чем собирался. — Было дело.

Фредерик издал задумчивый звук, который Питер счёл сочувственным. Он коснулся виска.

— Я сам пролежал в коме целое столетие.

Питер не нашёлся, что на это ответить.

Реджинальд неловко прокашлялся, явно желая сменить тему психических недугов. В этом они были единодушны.

— Признаюсь, я не горел желанием помогать тебе, когда ты впервые связался со мной, — сказал Реджинальд. — Думаю, ты понимаешь почему.

Питер понимал.

— Да.

— Но твоё письмо на три страницы, без интервалов, ещё и с маркированными пунктами, более чем доказало твоё раскаяние, — продолжил Реджи. — И твою преданность. Так что… давай послушаем твой план.

План? У Питера не было никакого плана. Он лишь знал, что прошла всего неделя с тех пор, как он в последний раз видел Зельду, а он уже скучал по ней так сильно, что не мог нормально думать.

— Я надеялся, что у вас могут быть идеи, — сказал он, чувствуя себя полным идиотом.

Реджинальд кивнул Фредерику, затем снова посмотрел на Питера, хитро улыбаясь.

— Если у меня что и есть, — сказал Реджинальд, — так это идеи.

***

— Прежде чем перейти к следующему пункту повестки, — начала Бекки. — Зельда. Что с тобой?

Я неловко поёрзала на стуле.

Мы проводили первое общее собрание партнёров с тех пор, как я вернулась из Индианы, но я не могла сосредоточиться ни на одном слове, которое говорили мои партнёрши.

Это было настолько заметно?

— Всё в порядке, — солгала я. — А что?

— Ты весь день где-то далеко, — сказала Бекки.

— Не только сегодня, — вставила Линдси. — Ты мыслями в космосе с тех пор, как вернулась домой две недели назад.

Линдси была права. Но я не могла обсуждать причины этого с подругами.

— Это неправда, — сказала я.

Линдси посмотрела на меня своим фирменным взглядом «хватит нести чушь».

— Хорошо. Тогда скажи — о чём мы говорили последние полчаса?

Я посмотрела в свой блокнот.

Обычно на этих еженедельных встречах я делала много заметок. В основном потому, что моя память уже не была такой хорошей, как несколько сотен лет назад. Но сегодня мой блокнот был совершенно пуст. Если не считать нескольких каракулей, которые подозрительно напоминали внутренности того самого склада в Блоссомтауне.

Чёрт.

— Мы говорили о… — я лихорадочно пыталась что-то придумать. — О… мероприятии с козьей йогой?

Звучало достаточно правдоподобно. Бекки закатила глаза.

— Я так и знала, что ты не слушала.

Чёрт.

— Мы не говорили про козью йогу? — слабо спросила я.

— Детали этого мероприятия уже давно согласованы, — сказала Бекки. — Ты бы это знала, если бы проверяла почту.

Двойной чёрт.

Я пристыженно положила ручку.

— Ладно, поймали, — призналась я. — Видимо, я на пару минут отвлеклась. Помогите мне — о чём шёл разговор?

Бекки и Линдси переглянулись.

— Мы обсуждали замену крыши, — сказала Линдси.

— О, — оживилась я. — Отлично.

Наша крыша была установлена ещё за несколько лет до того, как мы въехали в здание. Её как минимум нужно было серьёзно латать. Если заменить её полностью, можно будет больше не беспокоиться о протечках. О таких, как в ту ночь перед встречей с Питером, когда я пыталась избавиться от всех испорченных трико.

Питер.

Я потрясла головой, пытаясь прогнать мысли.

И ведь у меня получалось — целых пять минут я о нём не думала.

— У нас уже есть кровельщик на примете? — спросила я, заставляя себя вернуться к разговору.

Бекки подняла бровь.

— Об этом мы говорим последние пятнадцать минут.

— Если кратко, — сказала Линдси с ухмылкой, — пока никто не предложил цену, которую мы можем себе позволить. Так что придётся продолжать поиски. Но нужно найти кого-то быстро. Скоро начнётся сезон дождей.

— Серьёзно, Зельда, — сказала Бекки. — Что происходит? Ты совсем не похожа на себя с тех пор, как вернулась.

Как мне выкрутиться?

Мои подруги были слишком наблюдательными, чтобы поверить моим словам, что всё нормально. Но я не могла сказать им правду. Бессмертные действительно жили среди людей — но это было очень хрупкое существование, скрытое на виду. Я не могла сказать им, что я ведьма. Не могла сказать, что Питер — тот самый горячий парень, с которым я уехала путешествовать — на самом деле вампир с амнезией, который оказался здесь потому, что его наняла группа чокнутых вампиров, чтобы нейтрализовать угрозу… которой они считали меня. И я точно не могла признаться, что вопреки здравому смыслу начала испытывать к нему чувства. Хотя последнюю часть я скрывала скорее потому, что не выдержала бы сочувствия подруг.

— Поездка… была так себе, — сказала я. Это хотя бы было правдой. — Она оказалась не такой весёлой и не такой расслабляющей, как я надеялась. Думаю, я всё ещё прихожу в себя.

— Случилось что-то конкретное, о чём ты хочешь поговорить? — мягко спросила Бекки.

Когда я промолчала, она добавила:

— Может, это связано с Питером?

— Почему ты так думаешь?! — слишком громко и слишком резко ответила я.

Спокойно, напомнила я себе. Они просто хотят помочь.

— За всё время нашего знакомства ты никогда не была в таком состоянии, — сказала Бекки. — И ты никогда не путешествовала наедине с мужчиной. Мы просто складываем два и два.

— Чистая дедукция, — согласилась Линдси.

Неужели я настолько прозрачна?

— Моё нынешнее состояние… возможно, частично связано с Питером, — признала я. — В поездке между нами всё стало странным. Я всё ещё пытаюсь это пережить.

— Нужно помочь закопать тело? — серьёзно спросила Линдси. — Мы можем позвать Раннюю Бригаду. Они обожают объяснять плохим мужикам, куда им засунуть своё мнение.

— Что? Нет! — сказала я.

Я попыталась рассмеяться, но получилось скорее нервное сипение.

— Всё не так. Питер ничего плохого не сделал.

Это было не совсем правдой. Но он всё равно не заслуживал, чтобы на него натравили мою утреннюю команду.

— Если передумаешь… — начала Линдси.

— Не передумаю, — перебила я.

Я снова взяла ручку, просто чтобы чем-то занять руки.

— Я больше не собираюсь с ним видеться, так что… всё нормально. Я справлюсь.

— Может, устроим девичник? — предложила Бекки. — Нет лучшего способа забыть плохого мужчину, чем смотреть ужасные шоу с подругами и делать друг другу причёски.

Я уже открыла рот, чтобы возразить… но закрыла его, поняв, что возражений у меня нет. На самом деле это была отличная идея. Мы давно не проводили время вместе вне работы. И это хотя бы на вечер отвлечёт меня от мыслей о Питере.

— Звучит здорово, — честно сказала я. — Когда?

— Сегодня Скотт не дежурит в больнице, — сказала Бекки. — Он будет дома с детьми. Может, сегодня вечером?

Линдси уже проверяла календарь в телефоне.

— Единственное, что у меня сегодня есть, — это звонок маме. — Она убрала телефон в сумку. — Пусть завтра читает мне лекции о том, как я растрачиваю свой потенциал. Это гораздо веселее. И гораздо меньше шансов, что я захочу разбить телефон о стену.

— У меня тоже ничего на сегодня нет, — сказала я.

Если не считать сидения в квартире и грусти, конечно. Но этим я занималась почти каждый вечер в последнее время.

— Прекрасно, — сказала Линдси.

— Зельда, можно у тебя? — спросила Бекки. — Только не у меня дома. Там круглосуточные войны с нерф-пистолетами.

— А моя студия — сплошной бардак, — добавила Линдси.

— У меня? — Я мысленно пробежалась по состоянию своей квартиры. Она явно переживала не лучшие времена — я даже не распаковала вещи после поездки, просто вывалила всё на диван. Но привести гостиную в порядок можно было быстро. — Давайте в семь?

— Мне подходит, — сказала Линдси.

— Решено, — улыбнулась Бекки. — Это именно то, что тебе нужно.

Если бы только это было правдой.

***

К двум сериям «Отвергнутое предложение», последнего хита в жанре романтической комедии на Netflix, я вынуждена была признать: мои друзья были правы. Это было именно то, что мне нужно.

— Этот парень её не заслуживает, — сказала Линдси со своего места на полу, указывая на телевизор. Она уже выпила три бокала вина, которое принесла на сегодняшние посиделки, и начинала слегка заплетаться в словах, но она была права.

— Он полный придурок, — согласилась Бекки с дивана. — Надеюсь, они не будут вместе в конце.

Я была склонна согласиться, хотя понятие «придурок» относительно. Например, тот парень ни разу не принимал деньги от какой-нибудь сомнительной организации, чтобы охотиться на женщину, в которую теперь был влюблён. Или, по крайней мере, если и принимал, до этого момента сериал ещё не дошёл. К началу второй серии его единственным преступлением было отсутствие карьерных амбиций и ревность к профессиональному успеху главной героини. Так что да — придурок. Но, наверное, не из тех, кого хороший психотерапевт не смог бы исправить.

— Я бы с ним не встречалась, — честно сказала я.

Мой телефон завибрировал от нового сообщения как раз тогда, когда началась четвёртая серия. Главная героиня наконец бросила придурка и утешалась пинтой мороженого со вкусом мокко с шоколадной крошкой в компании красивого главного героя. Пока что он был просто её другом, но я не вчера родилась и прекрасно знала, к чему всё идёт.

— Открой глаза, милая, — сказала я, потянувшись за телефоном. — Он влюблён в тебя ещё со второго класса старшей школы.

— Там ещё четыре серии, — сказала Бекки тоном человека более старшего и мудрого. — Они сойдутся максимум за десять минут до конца.

— Когда я стану королевой, я изменю этот тренд, — проворчала я. — Все будут сходиться в начале седьмой серии, а потом у нас будет целых два часа, где они просто счастливо выбирают обои.

С этой мыслью я разблокировала телефон.

ПИТЕР: Можно я отправлю тебе кое-что?

Телефон выпал у меня из рук и со стуком ударился о деревянный пол, подняв такой шум, что подруги отвлеклись от телевизора и посмотрели на меня.

— Всё в порядке? — спросила Бекки.

— Да! — пискнула я, поспешно поднимая телефон.

— От кого сообщение?

Но я её уже не слушала.

Это был первый раз, когда я услышала что-то от Питера с тех пор, как уехала из Индианы. Я десятки раз почти писала ему с тех пор, но каждый раз в последний момент останавливалась.

Что бы я вообще ему сказала? Что тут можно сказать? Но, похоже, ему было что сказать мне. Моё сердце забилось быстрее, а в голове началась настоящая борьба. Та часть меня, которая обычно принимает правильные решения, знала, что отвечать не стоит.

Но мне хотелось. Поэтому я ответила.

ЗЕЛЬДА: Что именно?

Не совсем то, что я представляла себе, когда в те ночи почти писала ему. Но если он собирался прислать мне фото своего члена, нужно было сразу пресечь эту ошибку.

ПИТЕР: Это фотография.

Чёрт.

Он ведь не… Он же не…

ЗЕЛЬДА: Фотография чего именно?

ПИТЕР: Фотография шляпы.

Значит, не дикпик.

ЗЕЛЬДА: Фотография чего?

Просто очень странная вещь — отправлять такое человеку, с которым ты не разговаривал неделями и которому разбил сердце.

ЗЕЛЬДА: Несколько недель тишины, и первое, что ты хочешь отправить — фотографию шляпы?

Я ещё целую минуту смотрела на телефон после того, как отправила сообщение. Ответа не было. Что, впрочем, неудивительно, учитывая мой тон.

Через несколько минут ожидания я снова обратила внимание на сериал, который всё ещё смотрели мои подруги. Главный герой только что принёс героине букет цветов, и их откровенный флирт глазами был великолепен. Обычно такие сцены — моя слабость, но сосредоточиться на них было невозможно.

Не слишком ли я была с ним резка?

Как раз когда я собиралась написать и извиниться, телефон снова завибрировал.

ПИТЕР: Я думал, ты не хочешь ничего от меня слышать.

ПИТЕР: Поэтому держался подальше.

Учитывая, как закончился наш последний разговор… что ж, справедливо.

ПИТЕР: Но мне нужен совет.

ЗЕЛЬДА: Насчёт шляпы?

ПИТЕР: Насчёт шляпы.

ЗЕЛЬДА: Насчёт шляпы?

— Зельда, можно ещё попкорна? — Бекки подняла большую миску, из которой мы весь вечер ели. — Всё закончилось.

Я едва её услышала.

— Конечно, — рассеянно ответила я.

Ему нужен совет по поводу шляпы? Что вообще происходит?

Самым разумным было бы проигнорировать сообщение Питера, заблокировать его номер и вернуться к просмотру сериала. Но мне этого не хотелось. Вдруг выяснить, о чём он говорит, стало куда важнее всего остального. К сожалению, рядом были мои подруги. Если существует официальный протокол девичьих вечеров, то переписка с бывшим «почти-парнем», который и стал причиной этого вечера, точно была нарушением. Пора спрятаться в спальне.

Как трус.

— Линдс? Бекки? Мне мама написала, — весело сказала я. — Это важно. Она… эм…

Думай, Зельда. Думай!

— Ей нужно, чтобы я срочно ей позвонила.

— Твоя мама? — Бекки подняла брови. — Серьёзно?

— Ага. — Я показала на телефон, потом на спальню. — Она… ждёт. Лучше поговорю там. Я быстро.

Линдси уставилась на меня.

— Разве твоя мама не умерла?

Мои мысли резко остановились.

— Что? — моргнула я.

— Когда мы только открыли студию, ты говорила, что твоя мама много лет назад погибла в пожаре, — сказала Бекки. — Помнишь?

— Это… — я лихорадочно перебирала воспоминания. Даже если мои родители где-то и были живы, они не были частью моей жизни уже много веков. Как вообще мама могла всплыть в разговоре?

В памяти всплыло смутное воспоминание о дне «приведи семью на работу» в первые годы существования Yoga Magic. Наверное, тогда я придумала какое-то неубедительное оправдание и сказала, что мама умерла.

Чёрт.

— Вот… об этом она и хочет поговорить, — пробормотала я. — Она жива! Разве это не прекрасно?

Я поспешно юркнула в спальню и закрыла дверь, не дожидаясь реакции подруг на эту чушь.

Потом написала Питеру.

ЗЕЛЬДА: Ладно, покажи шляпу.

Появились три точки — он начал отвечать.

Я села на край кровати и уставилась на телефон, сжимая его двумя руками, ожидая ответа Питера. Точно так же, как это делает человек, который совершенно не заинтересован снова общаться со своим бывшим. Когда появилась фотография, я рассмеялась так громко, что Линдси и Бекки наверняка услышали это в соседней комнате. Питер прислал селфи: каменное лицо и на голове шляпа, которую я купила ему в том ресторане с поющей курицей в Неваде. Фото было размытым и ужасно снятым. Я даже представить не могла, зачем он это прислал. Хотя снова увидеть его лицо было самым приятным моментом за последние недели.

ПИТЕР: Кажется, она сломалась.

ПИТЕР: Когда нажимаю на кнопку на полях, она больше не издаёт звук.

ПИТЕР: Просто сидит у меня на голове. Без кукареканья.

Каждое новое сообщение заставляло меня смеяться ещё сильнее.

ЗЕЛЬДА: Не могу поверить, что ты сохранил эту шляпу.

ПИТЕР: Почему не можешь?

ЗЕЛЬДА: Я думала, ты её ненавидишь.

ПИТЕР: Я никогда не говорил, что ненавижу её.

ЗЕЛЬДА: Ты сказал, что это самая глупая вещь, которую ты когда-либо видел, и что выбросишь её, как только я отвернусь.

Питер не ответил сразу, хотя телефон показывал, что сообщение прочитано.

Я заметила, что громкость телевизора в гостиной стала намного выше. Наверное, пассивно-агрессивный сигнал от подруг: они явно не поверили моей отговорке.

Когда я снова посмотрела на телефон, Питер уже ответил.

ПИТЕР: Скажем так — со временем эта шляпа мне полюбилась.

Я невольно улыбнулась.

ЗЕЛЬДА: Я же говорила, что это отличная шляпа.

ПИТЕР: Говорила.

ЗЕЛЬДА: Но теперь она сломалась?

ПИТЕР: Похоже на то.

ПИТЕР: Совсем перестала кукарекать. И один глаз начал отваливаться.

Я внимательно рассмотрела фото. Глаза на шляпе действительно были перекошены, но так было и когда я её покупала.

ЗЕЛЬДА: Глаза выглядят как обычно.

ПИТЕР: Правда?

ЗЕЛЬДА: По фото трудно сказать, но вроде да.

ПИТЕР: Предположим, что один глаз всё-таки отваливается. Что бы ты посоветовала сделать?

Я уже собиралась написать какой-нибудь совет по шитью, когда вдруг осознала абсурд происходящего. Этот человек мог угнать машину и починить сломанный стол голыми руками. Но якобы не знал, как пришить плюшевый глаз к шляпе?

ЗЕЛЬДА: А насчёт того, что она не кукарекает — ты проверял батарейки?

ПИТЕР: Нет.

ПИТЕР: Думаешь, стоит?

Так. Что-то тут было не так. Он ни за что не мог не додуматься сразу проверить батарейки.

ЗЕЛЬДА: Почему ты на самом деле написал мне, Питер?

ЗЕЛЬДА: Я знаю, что ты ненавидишь эту шляпу. И даже если нет — ты бы и без меня понял, как её починить.

Телефон показал, что сообщение прочитано, но ответа не было. Пузырьки набора текста появлялись и исчезали. Я представила его где-то там, смотрящего на экран телефона и думающего, как выкрутиться. Нахмуренные брови. Уголки губ опущены.

ПИТЕР: На самом деле мне не нужна помощь с шляпой.

Я фыркнула.

ЗЕЛЬДА: Я так и думала.

ПЁТР: Ты права. Думаю, шляпа глупая.

ЗЕЛЬДА: Я знаю.

ЗЕЛЬДА: Что происходит?

Ещё одна пауза.

ПИТЕР: Ты ясно дала понять, что не хочешь ничего обо мне слышать. Но я переживал за тебя, потому что некоторые члены Коллектива всё ещё на свободе.

ПИТЕР: Даже больше — я сходил с ума от беспокойства. Я просто хотел узнать, что с тобой всё в порядке. Что ты в безопасности.

Моё сердце сжалось от его заботы, хотя он должен был знать, что я умею за себя постоять. Я прижала телефон ко лбу, позволяя нахлынувшим чувствам немного улечься.

ЗЕЛЬДА: Мой кинжал с осиновым наконечником лежит на тумбочке рядом с кроватью.

ЗЕЛЬДА: Со мной всё нормально.

ПИТЕР: Я всё равно переживаю. Но хорошо. Рад это слышать.

ЗЕЛЬДА: То есть ты просто использовал шляпу как предлог проверить, как я?

ПИТЕР: Да.

ПИТЕР: Прости, что написал под ложным предлогом.

ЗЕЛЬДА: Почему?

ПИТЕР: Я боялся, что иначе не смогу привлечь твоё внимание. Не смог придумать другой причины.

ПИТЕР: Я не очень хорош в этом.

Я не смогла удержаться от смеха.

ЗЕЛЬДА: Заметно.

Он снова не ответил сразу, и я задумалась, как закончить этот разговор. Могу ли я сказать ему, что рада была получить от него сообщение? Это правда.

Но стоит ли это говорить после всего, что произошло?

ЗЕЛЬДА: Ты мог написать мне что угодно — и всё равно получил бы всё моё внимание.

Возможно, это было не самое осторожное сообщение, которое я могла отправить, но это не было ложью. С тех пор как мы виделись в последний раз, едва ли проходил день, когда я не думала о нём.

Как бы ни сложилось всё между нами, я хотела, чтобы он это знал.

В гостиной Линдси и Бекки громко спорили, стоит ли ворваться ко мне в комнату, чтобы выяснить, что происходит. Линдси явно состояла в команде «ломаем дверь». К счастью для меня и моей бедной двери, в её команде была только она одна. Более здравый голос — Бекки — пока что брал верх.

Пока что.

Сказать им, что мне написала мама, было глупо. Может, я могла бы объяснить, что имела в виду свою соседку по колледжу. Мы просто так давно не общались, что я слишком обрадовалась и случайно сказала «мама».

Ладно, это была плохая легенда. Даже не средняя. Но времени у меня уже не было. Кто-то — скорее всего Линдси — стучал в мою дверь. Когда я открыла, она смотрела на меня, прищурив глаза и скрестив руки на груди.

— Питер написал тебе, и ты спряталась от нас, потому что хотела ответить ему и знала, что мы не одобрим, — сказала она. — Так?

Я моргнула, услышав её на сто процентов верное обвинение. Жалкое оправдание, которое я только что придумала в спальне, испарилось из моей головы, как утренний туман. Бекки обняла меня за плечи и слегка сжала их. Она так явно играла роль «хорошего копа», что это даже было смешно.

— Тебе не нужно нам врать только потому, что думаешь, что нам не понравится правда.

— Именно, — согласилась Линдси. — Если ты делаешь что-то, что, как ты думаешь, мы бы не одобрили, значит, вообще не стоит этого делать.

Бекки бросила на неё строгий взгляд.

— Линдси, — предупредила она.

— Но это правда, — настаивала Линдси. — По крайней мере в этом случае. Последнее, что ей сейчас нужно — переписываться с тем самым мужчиной, который только что разбил ей сердце.

— Он не разбивал мне сердце, — сказала я, прежде чем поняла, что тем самым только что подтвердила, что переписывалась с Питером. Чёрт. — По крайней мере, он не хотел. Просто…

Я замолчала, пытаясь найти правильное завершение для этой фразы.

— Просто что? — спросила Линдси, приподняв одну бровь.

— Просто… неудачное стечение обстоятельств, — наконец сказала я.

Если подумать, в этом и была вся суть. И от этого мне становилось ещё грустнее. Мы отлично ладили, и наше взаимное притяжение было очевидным. Если бы мы встретились при других обстоятельствах, возможно, у нас могло бы быть какое-то будущее.

Но теперь это было невозможно.

— Он не плохой человек, — продолжила я. Мне было важно, чтобы подруги это понимали. — Мы просто не можем быть вместе.

Я видела, что Линдси хотела задать ещё вопросы. Бекки, похоже, тоже это заметила и положила руку на плечо своей кузины, прежде чем та успела открыть рот.

— Для нас главное — чтобы с тобой всё было в порядке, — сказала Бекки. — Так и есть?

Я на мгновение задумалась. Всё ли со мной в порядке? Не совсем.

Но буду ли я в порядке? Скорее всего. За свои четыреста лет я пережила больше разбитых сердец, чем можно было бы ожидать. Я пережила их тогда — переживу и это.

Даже если пока будет чертовски больно.

— Буду, — сказала я, заставив себя улыбнуться. — Обещаю.

***

Когда мои подруги ушли, я рухнула на небольшой диванчик, совершенно вымотанная после долгого рабочего дня и вечера, проведённого в разговорах. Мне ещё предстояло выполнить свой ночной ритуал, но сначала нужно было набраться сил, чтобы хотя бы встать с дивана и начать.

После возвращения домой я немного изменила всё: отказалась от ритуала со свечами и перешла на более сложное использование магии два раза в день. Эксперименты, которые я проводила в дороге, помогли мне определить идеальное количество магической энергии, которое я могла тратить ежедневно, не рискуя тем, что что-то пойдёт не так.

Каждую ночь перед сном я создавалa маленький шар света — такой же, как тот, что появился тогда на холодном поле в Неваде. А по утрам я вызывала тёплый, бодрящий ветерок, который сушил волосы лучше любого фена.

С тех пор как я вернулась домой, эти два заклинания стали моей ежедневной комбинацией — и, к моему облегчению, те панические, царапающие ощущения, которые мучили меня в месяцы перед моим путешествием через всю страну, почти полностью исчезли.

Я зашла в спальню и задвинула новые мшисто-зелёные шторы, чтобы никто, кто мог оказаться снаружи в этот час, не увидел, что я собираюсь делать. Старые шторы были красивее, но эти хотя бы были целыми, а не кучей кружевного пепла. В целом это было улучшение.

Я рассеянно взяла телефон с комода перед тем, как начать, и увидела, что Питер написал ещё одно сообщение после того, как я отложила телефон и вернулась смотреть телевизор с подругами.

ЗЕЛЬДА: Ты мог написать буквально что угодно — и всё равно получил бы всё моё внимание.

ПИТЕР: Ты всегда полностью владеешь моим вниманием.