Глава 23

Скомканное письмо, написанное выцветшими чернилами на сильно пожелтевшей бумаге, найденное на дне верхнего ящика комода Зельды. Адресовано Гризельде Уотсон. Датировано 30 июня 1914 года.

Моя дорогая мисс Уотсон,

Мне больно расставаться с моим порошком переноса. Однако я не могу отрицать, что вы выиграли наше пари честно и безоговорочно. Откуда мне было знать, что эрцгерцог Франц Фердинанд окажется таким кровоточивым типом? Напомните мне больше никогда не делать ставок на жизнь и судьбу центрально-европейских монархов, когда вы рядом!

Пусть этот порошок принесёт вам столько же веселья и проделок, сколько он приносил мне за долгие годы, пока находился у меня.

Искренне ваш,

— Ф.

Отель, в котором я появилась, должен был быть самым роскошным во всей южно-центральной Индиане, но я едва ли заметила хрустальные люстры в холле или прекрасные местные картины на стенах, когда заселялась.

Я была запутанным клубком эмоций — слишком поглощена своей злостью и растерянностью, чтобы думать о чём-то, кроме как рухнуть на первую попавшуюся кровать.

Питер заставил меня что-то почувствовать к нему, всё это время обманывая меня неделями. Моя ярость была безграничной. Но злилась я не только на него. Я была не меньше зла и на себя — за то, что оказалась настолько доверчивой, что поверила его лжи. Не говоря уже о том, как меня бесила моя прежняя версия себя — та, что была настолько безрассудна во всём.

Если бы я была обычной бессмертной ведьмой и играла по правилам, ничего этого бы не случилось.

Но что именно произошло на том складе?

Да, Питер солгал мне. Но он также без колебаний вонзил кол в Джона Ричардсона, а потом остался разбираться с последствиями, пока я сбегала, как трусиха. Если Питер действительно работал вместе с Коллективом — если всё, что он мне рассказывал, было ложью и он ничего ко мне не чувствовал — стал бы он делать всё это?

И всё ли с ним сейчас в порядке? Смог ли он справиться со всеми теми вампирами в одиночку?

Ко всему прочему, я всё равно беспокоилась о его безопасности. Боги, какая же я идиотка.

Когда я добралась до своего номера на пятом этаже, я рухнула лицом в кровать, переполненная эмоциями и измождённая. Мне всё ещё нужно было вызвать Uber и вернуться к складу за машиной, которую я бросила там, убегая. А ещё нужно было решить, что делать с Коллективом.

Раньше они пытались добраться до Реджинальда, имея куда меньше информации, чем сейчас имели обо мне. Даже если Питер сумел расправиться со всеми на складе, те придурки, которые отправили его за мной, не забудут свою многовековую обиду только потому, что мне удалось сбежать.

Но всё это — позже.

Пусть мир сначала перестанет вращаться, а мои мысли и чувства снова станут понятными.

Телефон завибрировал в кармане, но у меня не было сил отвечать тому, кто пытался до меня дозвониться. Особенно если это был Питер.

Гораздо лучше казалось принять ванну в роскошной ванной комнате номера. Если я когда-нибудь и заслуживала немного заботы о себе, так это сейчас.

Я разделась и добрела до ванны, вылив в воду половину маленького флакона мыла с раковины. В оцепенении я смотрела, как горячая вода и пена наполняют фарфоровую чашу, а потом залезла внутрь и погрузилась в воду.

Когда через сорок пять минут я наконец выбралась, пальцы уже сморщились, а я достаточно успокоилась, чтобы мысль взглянуть на телефон перестала казаться невозможной. Я пропустила сообщения от Питера и Реджи.

ПИТЕР: Прости меня.

ПИТЕР: Можешь позвонить? Я всё объясню.

ПИТЕР: Но я пойму, если ты больше никогда не захочешь меня видеть.

Я действительно больше не хотела его видеть. По крайней мере, мне так казалось. Моё облегчение от того, что Питер пережил всё, что я оставила ему на том складе, наверное, было всего лишь следствием нескольких дней недосыпа. Сообщение Реджи было гораздо спокойнее.

РЕДЖИ: Ну как всё прошло?

Я решила сначала ответить ему.

ЗЕЛЬДА: Ты прислал ко мне настоящего крипового типа, Реджи

ЗЕЛЬДА: В следующий раз тщательнее проверяй бездомных, которых встречаешь на конвенциях по скрапбукингу

Он позвонил мне меньше чем через минуту.

— Ладно, что случилось? — сразу перешёл к делу Реджи.

— Ты был прав. Это Коллектив всё это время посылал Питеру записки. И не только это — оказалось, Питер получал от них деньги, чтобы расправиться со мной. Потому что они наконец поняли, что это я устроила тот пожар на вечеринке графа Контеска. — Я рухнула на кровать и закинула руку на лоб. — Вампир, которого ты мне отправил, — наёмный клык.

Я смотрела на картину над комодом, почти не видя её, пока ждала ответа Реджи.

— Прости… что? — наконец сказал он.

— Я не хотела в это верить, — сказала я. — Но это правда. Джон Ричардсон был на складе и ждал нас. И Питер чудесным образом вернул все свои воспоминания, как только увидел его. — Я потерла лицо, не позволяя слезам пролиться. — Питер признался, что всё это время Ричардсон платил ему, чтобы он добрался до меня.

— Вот же ублюдки.

После всего, через что Ричардсон и Коллектив заставили пройти Реджи, его реакция меня не удивила.

— По крайней мере, Ричардсон теперь мёртв. Питер вонзил в него кол.

Прежде чем я убежала.

— Невелика потеря, — пробормотал он. — Но подожди. Если Ричардсон платил Питеру, почему тот его убил?

Я прикусила губу.

— Есть ещё кое-что. Питер также сказал мне бежать, пока он разбирается с остальными.

На другом конце линии повисла тишина.

— Прости, — сказал наконец Реджи. — Я всегда считал свой детектор чуши безошибочным, но, похоже, сдаю позиции. Я ни на секунду не усомнился в его истории.

— Я тоже, — тихо сказала я.

— Ты когда-нибудь подозревала, что с ним что-то не так?

— Должна была, — призналась я. — Люди, которых мы встречали в дороге, иногда странно реагировали, когда видели его. Я думала, он, наверное, делал какие-то нехорошие вещи до того, как потерял память. Но мне казалось, что прошлое не обязательно определяет, каким он является сейчас. И что он может изменить свою жизнь, если ему не понравится то, что он вспомнит. С моей историей было бы лицемерием судить его.

Я вздохнула.

— Но я никогда не думала, что он рядом со мной только потому, что хочет взломать мой сейф.

— Взломать твой сейф? — хмыкнул Реджи. — Пожалуйста, скажи, что это не сексуальная метафора.

Если бы он был рядом, я бы его стукнула. Ласково, конечно.

— Это не сексуальная метафора, извращенец, — сказала я, невольно улыбнувшись. — Ричардсон всё время говорил о том, что им нужно попасть в сейф, который якобы у меня есть. Они настолько отчаялись, что заплатили Питеру, чтобы он сделал это.

Я покачала головой.

— Понятия не имею, о чём он говорил.

Пауза. И вдруг Реджи разразился смехом.

— Подожди… ты серьёзно не помнишь про сейф?

Я нахмурилась.

— А должна?

— О да, — серьёзно сказал он. — Но ты сейчас в стрессе, поэтому дам подсказку.

Он выдержал драматическую паузу.

— Самая смешная шутка. В истории.

— Самая смешная шутка? — растерянно повторила я. — И что это дол..

И тут меня осенило.

— О боги!

— Сейф! — завопила я, чувствуя себя почти безумной. — Как эта чушь до сих пор ходит по миру?!

— Без понятия, — снова рассмеялся Реджи. — Но, похоже, ходит. Самая смешная шутка, которую мы с тобой когда-либо устроили… и теперь она спустя годы укусила тебя за зад.

Это была великолепная шутка. Как я могла о ней забыть?

— Как мы вообще до этого додумались?

— Это было на той вечеринке в 1981 году, — сказал он. — Помнишь? Ты выпила слишком много коктейлей со сливовым джином, и какой-то случайный вампир — которого мы больше никогда не видели — взял тебя на слабо, чтобы ты завела сейф.

Я почти слышала его улыбку.

— Остальное мы придумали сами.

Теперь воспоминания возвращались ко мне, и абсурдность всей ситуации начала пробиваться сквозь тревожный туман. Я истерически рассмеялась. Тогда я никогда не могла отказаться от вызова, каким бы странным он ни был. Поэтому на следующий день я арендовала сейф в банке в центре Чикаго. Мы с Реджи положили туда пукающую подушку. А потом я наложила на сейф столько защитных заклинаний, что любого, кто попробует его открыть, хорошенько шарахнет магией.

После этого мы вдвоём начали распространять легенду. Сначала мы шёпотом рассказывали людям — после того как заставляли их поклясться хранить тайну — что внутри находится маленький флакон эликсира жизни. Позже, подмигивая, мы начали говорить, что в сейфе лежат ответы на жизнь, вселенную и всё остальное — в честь великого Дугласа Адамса.

Вампиры из нашей компании тогда не особо увлекались чтением, так что никто не понял, что мы просто украли это из одной из величайших научно-фантастических серий.

Моя репутация тогда была такой громкой, что слухи мгновенно разлетелись по миру.

Со временем они менялись и обрастали деталями, но одно оставалось неизменным: тот, кто откроет сейф, получит нечто, способное изменить жизнь.

Разумеется, у нас с Реджи тогда было слишком много дел. Через полтора года нам наскучили истории о людях, которых било моими защитными чарами. А спустя ещё несколько лет и вампирское сообщество, казалось, тоже забыло об этом.

До сегодняшнего дня.

— Невероятно, — сказала я, всё ещё смеясь. — Похоже, в итоге последняя шутка оказалась надо мной.

— Справедливо, — сказал Реджи.

Потом его голос стал серьёзнее.

— И что ты теперь будешь делать?

— Не знаю, — призналась я. — Наверное, нужно придумать способ окончательно разобраться с этими идиотами.

— Нужна помощь?

— Нет. Но спасибо.

Если Джон Ричардсон мёртв, возможно, остальные из Коллектива разбегутся сами. Если нет — я придумаю план.

Я была благодарна Реджи за предложение, но в драке с вампирами от него было бы мало пользы. Всё, что он действительно умел — это шутить, пить кровь и летать. На вечеринках это прекрасно. В бою — не очень.

— Стоит только подумать, что можно доверять кому-то, кого встретил на конвенции по скрапбукингу, — мечтательно сказал Реджи. — Знаешь, теперь, когда думаю об этом, странно, как Пити настаивал на поездке в Калифорнию. Но я считал его историю про амнезию настоящей. Честно думал, что ему нужна помощь.

Долгая пауза.

— Хотя, возможно, всё ещё нужна.

Моё сердце болезненно сжалось. Я ведь тоже поверила Питеру. И, возможно… какая-то часть меня всё ещё верила.

— Он был очень убедительным, — тихо сказала я.

— Просто думаю, — продолжил Реджи. — Если бы целью Пити было убить тебя, зачем сначала тащить через всю страну?

— Ему платили только за то, чтобы открыть мой легендарный сейф, — сказала я, изобразив пальцами кавычки. — Коллектив слишком боялся меня, чтобы нападать напрямую, пока не соберёт численное преимущество.

— Интересно, — задумчиво сказал Реджи. — А Пити вообще спрашивал тебя о сейфе?

Я замерла.

— Нет. Никогда.

На самом деле он ни разу даже не упомянул его.

— Хм, — сказал Реджи. — Слушай, если бы это был я, и я путешествовал с кем-то, кого только притворялся любить, и спустя недели всё ещё не имел ни одной зацепки о сейфе… я бы просто убил её сразу после того ресторана с поющей курицей и закончил бы дело.

Я фыркнула.

— Почему ты ждал бы так долго? Нам понадобился целый день, чтобы туда добраться.

— Потому что это место звучит потрясающе, — сказал Реджи. — Я никогда о нём не слышал, пока Питер не упомянул его в Чикаго, но теперь твёрдо решил увидеть его хотя бы раз перед смертью.

Я рассмеялась. На Реджи всегда можно было положиться — он умел разрядить любую напряжённую ситуацию своей фирменной нелепостью.

— Да, это место было запоминающимся, — признала я.

— Спорю. — Он вздохнул. — Интересно, смогу ли я уговорить Амелию съездить туда с нами в медовый месяц.

— Медовый месяц? — я не смогла скрыть удивление. — Ты женишься?

— Мы обсуждали это, — признался он. — Наверное, я ставлю телегу перед лошадью, планируя медовый месяц заранее.

— Но факт, что ты вообще об этом говоришь… — я замолчала, удивление переполняло меня, не давая собраться с мыслями.

— Я знаю, — рассмеялся он. — Кто бы мог подумать?

— Счастье тебе к лицу, — сказала я. — Очень к лицу.

— Спасибо. — Долгая пауза. — Надеюсь, однажды ты тоже его найдёшь.

Мне пришлось проглотить комок в горле. Раньше мне казалось, что я, возможно, иду к этому с Питером. Но теперь…

— И я тоже, — сумела выдавить я.

После ещё нескольких минут светской беседы и его обещания приехать ко мне в Калифорнию, когда весь этот беспредел закончится, мы повесили трубку. Затем я переключилась на сообщения Питера и перечитала их.

ПИТЕР: Можешь позвонить? Я всё объясню.

ПИТЕР: Но я пойму, если ты больше никогда не захочешь меня видеть.

Теперь, после разговора с Реджи, я чувствовала себя готовой с этим справиться. Почти. Ладно, надо просто с этим покончить.

ЗЕЛЬДА: На самом деле, я больше никогда не хочу ни видеть, ни говорить с тобой.

ПИТЕР: Мне так жаль.

ПИТЕР: Это не то, что кажется, клянусь.

ЗЕЛЬДА: Именно так говорит тот, кто последние недели заманивал меня в ложное чувство безопасности от имени своих злых вампирских владык.

ПИТЕР: Злые вампирские владыки?

ПИТЕР: Ты про Коллектив?

ПИТЕР: Они ни над чем не владыки. Они тупы, как мешок с молотками.

ЗЕЛЬДА: Я знаю.

ЗЕЛЬДА: Я была саркастична.

ПИТЕР: А, понятно.

ПИТЕР: Слушай, Зельда. Если дашь мне пару минут, я могу всё объяснить.

ПИТЕР: Но я пойму, если не захочешь.

Я колебалась. Большая часть меня никогда не хотела больше видеть Питера. Остальная… хотела. Я убеждала себя, что это потому, что у него, скорее всего, моя машина. Но я всегда была ужасной лгуньёй, когда лгала самой себе.

ЗЕЛЬДА: У тебя моя машина?

ПИТЕР: Что?

ПИТЕР: О. Да. Есть.

ПИТЕР: Я увёз её со склада после того, как обезвредил других вампиров.

ЗЕЛЬДА: «Обезвреженных» ты имеешь в виду «вбитых колом»?

ПИТЕР: Не в этом случае. Двое огромных вампиров напали на меня, и я потерял твой кинжал.

ПИТЕР: Прости за это.

ПИТЕР: К счастью, когда ты перенесла кинжал в мой карман, ты также передала маленький мешочек с обезвреживающим порошком.

Чёрт. Я как раз задавалась вопросом, куда он делся.

ПИТЕР: Я не знал, что делаю, но вариантов не оставалось, так что я плеснула им его в лица. У меня было достаточно времени, чтобы смыться, пока они приходили в себя.

Несмотря на себя, моё сердце сжалось при мысли о том, что Питер отбивался от вампиров, злых на него только из-за меня. Но означало ли это, что я хочу снова его увидеть? Я не знала.

ЗЕЛЬДА: Ладно, мне нужна моя машина обратно.

Это было правдой.

ЗЕЛЬДА: Если отвезёшь её ко мне в отель, дам тебе двадцать минут на объяснения.

Это казалось справедливым. Более того, я действительно хотела знать настоящую историю Питера Эллиотта. Даже если в итоге это разобьёт мне сердце.

ПИТЕР: Могу сделать. Где ты живёшь?

ЗЕЛЬДА: В «Мэллори» на Колледж-бульваре.

ПИТЕР: Понял. Спасибо, что даёшь шанс объясниться.

ПИТЕР: Буду через сорок пять минут.

ПИТЕР: Тебе будет спокойнее, если встретимся в баре отеля?

Я подумала. С одной стороны, публичное место безопаснее, если он решит что-то провернуть. С другой, если будем на виду, защищаться, если придётся, будет сложнее.

ЗЕЛЬДА: Давай просто встретимся в моей комнате. Я в 501.

ПИТЕР: Скоро буду.

Решено, я положила телефон на тумбочку и стала ждать.

***

Согласно телефону, Питер постучал в дверь ровно через сорок пять минут после окончания переписки. Я дала ему постоять в коридоре, пока проверяла отражение в ванной. Волосы были в беспорядке, но лицо и наряд в целом выглядели прилично, несмотря на хаос вечера.

Хорошо. Пусть Питер клюёт на своё сожаление, пока он здесь.

По пути к двери я выставила на видное место оставшийся кинжал и мешочек с порошком переноса. Пусть сразу видит — дважды подумает, прежде чем что-то провернет.

Глубоко вздохнув и напоминая себе, что могу справляться с трудностями, я открыла дверь. Дыхание перехватило при виде его опустошённого лица.

Нет. Я не куплюсь на это снова. Питеру было заплачено, чтобы играть со мной и взломать мой сейф. И он лгал с самого начала. Я не позволю своей растерянности сломать меня — какой бы красивой он ни выглядел, будучи печальным.

Я сказала, что дам ему двадцать минут. Это всё, что он получит. Его взгляд скользнул по комнате, задержавшись на оружии на столе у входа.

— Можно войти? — спросил он.

Я кивнула и отступила.

— Конечно.

Он вошёл без всяких предисловий, в той же футболке и джинсах, что на складе. Тот же наряд, что он носил, когда мы уходили из квартиры Реджи утром. Яркое напоминание о том, как мало времени прошло с того момента, как я узнала правду о нём. Невероятно, сколько всего произошло за один день.

— Ты сказала, что не хочешь меня видеть, — начал он. — Я это уважаю. Но прежде чем исчезну из твоей жизни навсегда, тебе нужно знать: всё, что я когда-либо говорил тебе, было правдой. По крайней мере, насколько я понимал это тогда.

Мой гнев вспыхнул.

— Насколько ты понимал тогда? Вот это оправдание.

Он вздрогнул.

— Я знаю.

— Ты много чего говорил мне, — продолжила я. — И многое трудно согласовать с тем, что произошло на складе.

— Я знаю, что так может казаться, — сказал он. — Но про мою амнезию, про то, что я не помнил, что привело меня в твою жизнь, — это правда. Так же, как всё, что я говорил о том, что ты для меня значишь. Как ты невероятна. Как сильно я хочу тебя. Я говорил это искренне. Всё это. Я всё ещё так думаю.

Что-то твёрдое и непоколебимое внутри меня смягчилось при его откровенной искренности. Я скрестила руки на груди, стараясь удержать гнев и предательство. Против своей воли я подошла ближе. Я не могла не заметить, как он резко втянул воздух и как расширились его зрачки, когда я встретила его взгляд.

— У тебя двадцать минут, — напомнила я. Мои оружия всё ещё были под рукой на случай, если всё пойдёт наперекосяк. — Рассказывай всё.