Когда уже командиры все решили и сверяли часы, в землянку наконец-то ввалился куратор. Его ждали, но он опоздал. Не прибыл вовремя на совещание. И его пришлось отдельно вводить в курс дела. Это был полковник Соколовский, присланный из штаба 33-й армии генералом Ефремовым, чтобы курировать операцию Ловца на месте. Он рассказал интересные новости.

Оказывается, Соколовский задержался, потому что в штабе случился переполох. В особый отдел армии от Угрюмова поступил список предателей, засланных в штаб к Ефремову. В шифровке был приказ срочно принять меры. И сразу же начальник особого отдела армии капитан государственной безопасности Камбург арестовал несколько человек, в том числе и начальника связи.

Ловец слегка улыбнулся. Он понял, что Угрюмов воспользовался его смартфоном. Особист тщательно изучил информацию про 33-ю армия. А там имелись материалы о том, что в штабе у Ефремова без предательства не обошлось. Оттуда, конечно, у Угрюмова и список предателей… Вовремя сработал!

Полковник Соколовский выслушал план операции и остался очень недоволен предложением Ловца просачиваться малыми группами. Тем не менее, поняв, что большинство командиров на месте этот план поддержали, он не стал настаивать на его отмене. Но внес предложение одновременно с просачиванием все-таки нанести еще один сильный отвлекающий удар по немцам не на другом берегу Угры, а возле Ступенок напротив высоты 195,1. Еще полковник сообщил, что на помощь вскоре подойдут и эскадроны кавкорпуса генерала Белова.

* * *

Ровно в полночь отряды пришли в движение. Погода благоприятствовала, луна спряталась за плотными облаками, снова повалил снег — то, что нужно для скрытного просачивания. Лыжники бесшумно скользнули в темноту. Первыми, как и планировалось, ушли разведчики Ковалева. Они растворились в ночи. И другим группам на левом фланге нужно было подождать результатов их действий.

А на правом фланге сам Ловец с группой Прохорова залег в мерзлом кустарнике на окраине леса напротив Абрамово. Отсюда до немецких позиций было около трехсот метров. Но предстояло перейти через речку. А немцы время от времени запускали осветительные ракеты. При их белесом свете в бинокль Ловец видел очертания деревни и даже отдельные силуэты часовых, маячивших на постах. Но гаубицы немецкой батареи находились на обратном скате холма, стояли на закрытой позиции и потому не просматривались.

Внезапно радист доложил:

— Товарищ капитан, Ковалев дал сигнал по радио, передал, как условлено: «Зеленая ракета».

Ловец улыбнулся. Начало его порадовало. Теперь, если остальные группы благополучно просочатся на левом фланге, то половина успеха обеспечена. Он перевел взгляд в сторону деревни Прудки. Там пока было тихо. Но Ловец знал: в эту самую минуту десантники Смирнова уже перебегают по льду Угры в паузах между пусками осветительных ракет и осторожно втягиваются в овраг. Там они рассредоточиваются, готовятся к просачиванию дальше. Он представил, как они действуют — мелкими группами по три-пять человек обтекают немецкие позиции, заходят с тыла, с флангов, чтобы одновременно напасть, создавая хаос и панику. Та самая тактика «музыкантов», которую он так тщательно вдалбливал своим бойцам в Поречной. Теперь пришло время в очередной раз проверить их навыки в деле.

Ловец взглянул на часы. Ночь сгущалась. И вместе с ней на землю опустилась настоящая снежная мгла. Ветер усиливался, бросая в лицо колючие ледяные крупинки, видимость осложнилась еще больше. Для обычного бойца такая погода была проклятием, но для диверсионного отряда Ловца, идущего на просачивание, она стала лучшим союзником.

Группа Ловца двигалась к Абрамово по глубокому снегу, обходя немецкие позиции с юга. Там, где не было выявлено партизанской разведкой вражеских пулеметов. Впереди бежал Рекс. Ловец опасался, что собака демаскирует группу. Сперва хотел оставить овчарку в деревне. Но потом, посмотрев в умные глаза зверюге, все-таки решил, что если даже немцы увидят собаку, то примут за свою. Ведь немецкий ошейник с биркой по-прежнему красовался у нее на шее. Лишний раз овчарка не лаяла. И это обнадеживало. Хотя, риск, конечно, имелся. Ведь собака запросто демаскирует его снайперскую позицию. Тем не менее, вопреки здравому смыслу, Ловец взял Рекса с собой.

Пес продвигался вперед сам по себе. Он то исчезал в снежной пелене, то вновь появлялся, проверяя, не отстал ли хозяин. Ловец доверился чутью собаки — за последние дни Рекс не раз доказывал, что понимает задачу не хуже любого разведчика. Несколько раз он уже находил мины и предупреждал о них, наклоняя голову и тихонько поскуливая.

Они пересекли реку, воспользовавшись паузой темноты между пусками осветительных ракет, когда Рекс внезапно замер, подняв ухо и показывая куда-то своей головой. Ловец мгновенно поднял руку, останавливая группу под береговым обрывом. В снежном мареве на берегу при свете осветительной ракеты в полусотне метров впереди угадывался какой-то темный бугор — то ли сугроб, то ли остатки стога сена, то ли замаскированная позиция.

Рекс повернул голову к хозяину и тихо, едва слышно, рыкнул. Потом сделал несколько шагов вперед и снова замер, указывая носом в сторону бугра. Ловец пригляделся. Сквозь пелену снега он разглядел в прицел то, чего не заметил бы без подсказки пса — едва уловимое движение. Кто-то там, в этом сугробе, был. Или не кто-то, а что-то. Пулеметный ствол, чуть высунувшийся из-под белой маскировочной сетки и, конечно, пулеметчик.

— Немецкий пост, — шепнул Ловец подползшему лейтенанту Прохорову. — Пулемет. Рекс почуял.

Лейтенант пригляделся, кивнул. Действительно, в двадцати метрах от основного бугра, чуть правее, угадывался еще один — поменьше. Скорее всего, маленький блиндаж, где грелся пулеметный расчет.

— Беру своих, обойдем с двух сторон? — спросил лейтенант.

— Нет, — Ловец покачал головой. — Слишком рискованно. В такой мгле можем друг друга перестрелять. Я пойду с Рексом. Пес их чует, он выведет точно. А вы прикрывайте.

Прохоров хотел возразить, но Ловец уже скользнул вперед, увлекая за собой собаку. Рекс двигался бесшумно, припадая к снегу, и Ловец старался подражать ему. Метр за метром вдоль берега они приближались к немецкому посту.

«МГ-34» на сошках, укрытый масксетью, на которой лежал снег. Рядом двое: один у пулемета, второй внутри маленького блиндажа. Возможно, там же еще и третий номер расчета. Пулеметчик смотрит в другую сторону. Он в белом маскхалате, почти невидимый в снежном мареве. Но для Рекса невидимых не было — пес чуял их за десятки метров.

Ловец вынул нож. Финка, подаренная Угрюмовым, удобно легла в ладонь. Он показал Рексу рукой — «жди». Пес замер, только уши его настороженно шевелились, ловя каждый звук. Первым Ловец снял пулеметчика. Подполз к нему сзади, полоснул ножом по горлу, зажав рот другой рукой, чтобы не закричал. Немец даже не успел понять, что произошло, — просто обмяк и сполз вниз.

Второй немец, возможно, все-таки услышав какой-то шорох, выскочил из блиндажа с карабином, но в ту же секунду Рекс метнулся вперед. Пес не стал лаять — он просто прыгнул на немца. Карабин ему не помог. Овчарка налетела с бруствера окопа, сбила солдата с ног, прижала к земле, вцепившись в горло и не давая закричать. Ловец подскочил, ударил финкой, и через мгновение для немца все было кончено.

Третьего номера расчета в крошечном блиндаже не оказалось. У немцев сразу после операции «Тайфун», когда они понесли серьезные потери в битве под Москвой, на отдельных участках возник дефицит обученных пулеметчиков. И это обстоятельство привело к сокращению пулеметных расчетов.

— Хороший мальчик, — шепнул Ловец, гладя пса по голове. — Умница.

Рекс вильнул хвостом, выпрыгнул из окопа и тут же насторожился, принюхиваясь. Ловец понял: собака чует что-то еще. Он прислушался. В снежной мгле, метрах в пятидесяти, угадывалось еще одно укрытие. Запасная позиция? Или просто наблюдательный пост?

— Тихо, — шепнул он Рексу. — Веди.

Пес двинулся вперед, осторожно, почти ползком. Ловец — за ним. Через минуту они были у цели. Еще один пулеметный расчет, спрятанный в снежном окопчике чуть подальше и чуть выше по береговому склону, тоже прикрытый сверху маскировочной сетью. Там двое немцев возле пулемета и вовсе дремали, укрывшись плащ-палаткой и прижавшись друг к другу для согрева, — видимо, уверенные, что передний пулеметчик заметит русских первым, если русские сунутся. Сквозь пелену снегопада, которая глушила звуки, их сон не потревожила короткая возня в той стороне.

Ловец справился с сонными солдатами быстро и бесшумно. Рекс держался рядом. Пес был наготове, но не вмешивался — только следил, чтобы никто не подошел. Зарезав немцев, Ловец перевел дух и оглянулся. Лейтенант Прохоров с группой уже подтягивались следом, тихонько скользя на лыжах.

— Чисто, — сообщил Ловец. — Два пулеметных расчета Рекс нашел и помог обезвредить.

— Черт, ну и пес! — восхищенно выдохнул лейтенант. — Лучше многих людей работает…

Ловец усмехнулся, потрепал Рекса по холке. Пес довольно зажмурился, но тут же снова навострил уши — впереди было еще много работы.

* * *

Они двинулись дальше. Снегопад усиливался, видимость упала до предела, но Рекс уверенно вел группу, обходя опасные места. Вскоре пес снова замер, на этот раз принюхиваясь к снегу под ногами. Ловец подошел ближе, пригляделся. Под слоем свежего снега угадывалась какая-то неровность, чуть заметный бугорок.

— Мины, — определил Прохоров, противопехотные. — Похоже, на подходе к батарее немцы поставили минное поле. Хорошо замаскировали. Без собаки мы бы точно подорвались.

Рекс между тем уже двинулся дальше, но не прямо, а странным зигзагом, то останавливаясь, то обходя какие-то невидимые препятствия. Ловец понял: пес ведет их по безопасному проходу. То ли чуял тропу, которой ходили немцы, то ли улавливал запах взрывчатки и обходил ее стороной.

Группа двигалась строго за Рексом, ступая след в след. Несколько раз пес замирал, принюхиваясь, менял направление, и каждый раз это оказывалось правильным — в стороне оставались замаскированные мины, растяжки, сигнальные устройства. Несмотря на ночное время, силуэт собаки оставался виден на фоне снега. К тому же, на соседних участках немцы со своей педантичной последовательностью продолжали запускать осветительные ракеты через равные промежутки времени. И это создавало неплохую подсветку.

— Золото, а не собака, — прошептал Прохоров, шедший следом. — Товарищ капитан, вы бы его наградили чем-нибудь.

— Награжу, — пообещал Ловец. — После боя. Если живы будем.

Минное поле осталось позади. Впереди сквозь снежную пелену начали угадываться очертания деревни — темные силуэты изб, несколько высоких тополей, колодезный журавль на околице. Абрамово.

Ловец поднес к глазам оптический прицел, но в такой снежной мгле он был почти бесполезен. Снайперу приходилось полагаться на интуицию и на Рекса. Пес насторожился, повел носом, потом тихо зарычал, глядя в сторону деревни. Там, на восточной окраине угадывалось какое-то движение — немецкие часовые, несмотря на непогоду, несли службу.

— Сколько их? — шепотом спросил Прохоров.

— Непонятно, — признался Ловец. — Но Рекс почует.

Тут радист доложил, что группа Смирнова в Прудках тоже начала свое просачивание. И немцы, похоже, пока не поняли, что происходит. Потому что выстрелы еще не звучали, кроме все тех же далеких перестрелок, которые слышались и до этого.

Ловец приказал:

— Передай полковнику Соколовскому, чтобы начинали отвлекающую атаку на деревню Ступеньки точно по плану.

Лыжники подтянулись. Вокруг уже собрались два десятка самых подготовленных бойцов — те, кому предстояло нанести первый, самый страшный удар, уничтожив охранение немецкой батареи.

— Слушайте сюда, — сказал Ловец тихо, но так, что услышали все. — Батарея впереди возле восточной окраины Абрамово. Там шесть гаубиц, расчеты отдыхают в блиндажах, часовые бдят. Наша задача — не дать немцам организовать оборону. Работаем тихо, ножами, пока не начнется стрельба. Как только шум поднимется — понадобятся быстрота и натиск. Дробимся на штурмовые группы по пять человек, заходим с разных сторон. Рекс пойдет со мной.

Он обвел взглядом десантников. При свете осветительных ракет в их глазах горел тот самый огонь, который бывает только у людей, идущих на смертельное дело. И он приказал:

— Пошли!

Рекс повел их к батарее не напрямую, а в обход, через какие-то огороды, занесенные снегом, мимо сараев и полупустых поленниц. Пес явно знал, куда идет — то ли чуял запах немцев, то ли солидола и бензина, которыми были пропитаны позиции, где стояла техника: тягачи на полугусеничном ходу. Он двигался уверенно, и Ловец полностью доверял ему.

Вот и батарея. Шесть гаубиц расположились в ряд, укрытые масксетями, припорошенные снегом. Рядом — блиндажи, землянки, укрытия для расчетов. Часовые, несмотря на снегопад, ходили вдоль орудий, но ходили вяло, не ожидая нападения. Кто в здравом уме полезет в такую погоду? Да и впереди находились позиции пулеметчиков, траншеи пехоты на берегу реки и минное поле.

Немцы не знали, с кем имеют дело. Они не подозревали, что русские десантники их уже обошли по широкой дуге, чтобы зайти с тыла. Ловец подал знак. Штурмовые группы бесшумно рассредоточились, занимая позиции. Прохоров остался с прикрытием, которое залегло в прямой видимости от пушек, приготовив оружие. Ловец с Рексом и еще тремя десантниками нацелился на центр батареи, возле которого находился, судя по всему, командирский блиндаж.

Часовых постарались взять в ножи, но бесшумно не получилось. Кто-то из немцев все-таки выстрелил. Еще полминуты — и ночь взорвалась. Первыми ударили снайперы. Потом в трубы немецких блиндажей полетели гранаты. Немцы начали выскакивать наружу. Ошалевшие от разрывов гранат внутри, уцелевшие солдаты выскакивали полураздетыми, тут же попадая под плотный огонь десантников Прохорова.

Ловец со своей группой рванул к орудиям. Часовой, стоявший у гаубицы, вскинул карабин, но Рекс опередил его. Пес прыгнул, толкнул, вцепился в руку солдату, и выстрел ушел в небо. Ловец добил немца выстрелом из «Светки».

Из командирского блиндажа застрочил пулемет. Десантники залегли, прижатые огнем. Но лейтенант Прохоров не растерялся, рванул чеку гранаты и, не вставая, метнул ее в амбразуру. Граната попала точно, влетев внутрь. И взрыв разметал пулеметный расчет.

— Вперед! — крикнул лейтенант Прохоров, вскакивая.

Десантники ворвались в траншеи. Немцы заметались, пытаясь организовать оборону, но группы десантников, действуя с разных направлений, не давали им этого сделать. Рвались гранаты, строчили автоматы, кричали раненые.

Рекс метался между вражескими солдатами, нападая неожиданно, хватая зубами тех, кто пытался убежать или спрятаться. Пес словно понимал, что сейчас главное — не дать никому из немцев уйти с батареи живым.

Когда Ловец добежал до гаубиц, рядом с ними валялись тела артиллеристов. Он оглянулся — бой уже переместился к крайним орудиям. Прохоров добивал последних защитников батареи. А западнее, за Абрамово, тоже начался бой. На деревню Ступеньки наступали окруженцы полковника Соколовского. В Прудках устроили переполох разведчики Ковалева, автоматчики Смирнова и пулеметчики Панасюка. А на окраины Абрамово вышли с другой стороны партизаны Курилова, завязав бой.